Африканка

Тови на удивление ответил коротко: – Есть!

Каннингхем ещё услышал, как Тови вслух проворчал своим офицерам, что отказаться от противолодочного манёвра, пусть и в домашних водах, риск, мало сопоставимый с выигрышем во времени, и повесил трубку, предполагая, что это не все посылки в его адрес.

Когда крейсера уже неслись вдоль египетского побережья, Каннингхем отдал подробный приказ, что вице-адмирал Тови должен, двигаясь с максимальной скоростью, не ранее, чтобы избежать бомбежки, но и не позднее 2 часов ночи 30 июля войти в Великую гавань. Крейсерам «Ориону» и «Нептуну» отдать швартовые у причалов Доковой бухты, «Сиднею» и «Глостеру» Французской. «Ливерпуль» и «Кент» держать на бочках на главном судовом ходе, принимая людей с катеров и баркасов. Грузы принимать запрещается. Снимать войска с необорудованного побережья и из иных точек Мальты запрещается. Не позднее пяти часов 30 июля крейсера должны выйти в море и двигаться навстречу главным силам флота на максимальной скорости, с рассветом выстроить ордер ПВО и готовится к отражению воздушных атак.

Сам АВС принял решение выйти в море с основными силами на двух линкорах, авианосце «Игл» в сопровождении эсминцев. Подстраиваясь под оптимальный по скорости и экономичности ход эсминцев, главные силы флота будут двигаться со скоростью в 15 узлов, с тем чтобы прикрыть крейсерское соединение от возможных атак итальянского линейного флота, если он решится на сражение, или принять на себя часть ударов итало-немецкой авиации.

Крейсера взяли на борт почти семь тысяч человек, включая персонал и раненых госпиталя, чиновников, расчёты орудий ПВО, отошедшие к гавани с аэродрома Лука авиатехников и пилотов, уцелевших пехотинцев – всех, кто был готов эвакуироваться.

Выйти из гавани и дать полный ход эскадра смогла только в 5.35. В 6.40 начались налёты.

Около 10 утра 4 биплана «Глостер» «Гладиатор» появились над эскадрой, и словно в римском Колизее, под взорами тысяч зрителей набросились на эскадрилью слоноподобных юнкерсов. Те развалили строй и обратились в бегство, сбрасывая бомбы, как слоновий помёт, куда попало. Один бомбардировщик задымил и пошёл со снижением вниз и спонтанное, но дружное «ура» понеслось по забитым палубам крейсеров, словно эти 4 крохотных биплана на своих крыльях перенесли могучую эскадру в безопасную гавань Александрии. Подошли итальянские бомбардировщики «Савойя», но юркие самолетики даже не допустили их к кораблям. Следом появилась четверка двухмоторных Ме-110, которые оттеснили истребители, и тогда штуки, словно прыгуны в воду с мальтийских утесов, один за другим в почти отвесном пикировании стали нырять, скидывая низко огромные бомбы, поднимавшие башни воды, между которыми отстреливаясь из всех орудий и пулеметов, шли на полном ходу крейсера.

Над эскадрой прошел с горящим хвостом «Гладиатор», и впереди по курсу эскадры пилот выпрыгнул с парашютом на виду тысяч глаз, явно надеясь на спасение. Но Тови запретил сбавлять ход, и только «Нептун», взяв правее, словно салютуя залпами из спаренных 102-миллиметровок храбрым морским лётчикам, выбросил один за другим несколько спасательных плотиков. Вскоре показались по курсу эскадры тёмно-серые и чёрные облачка, они стали расти и вот уже под громогласное «урааа», вновь накрывшее седьмую эскадру крейсеров, все увидели главные силы Средиземноморского флота Его Величества — линкоры, авианосец и множество эсминцев.

Несмотря на все усилия нацистов и фашистов, близкие разрывы, вызвавшие повреждения обшивки, течь корпусов, десятки убитых и раненых, посечённых осколками, прямого попадания авиабомбой удалось добиться только одного. Зато какого! Ю-87 положил пятисоткилограммовую бомбу в крейсер «Орион», который принял рекордное количество в 1100 эвакуируемых. Люди сидели в коридорах, каютах и на палубах буквально вплотную друг к другу. Взрыв произошёл прямо в нижних кубриках, которые были до отказа забиты отдыхающими солдатами. Около 260 человек погибли мгновенно, еще 280 получили тяжелейшие ранения и ожоги. Несмотря на сильнейший пожар, разрушения, затопление части отсеков и выход из строя рулевого управления, оставшиеся в живых моряки смогли спасти флагманский корабль.

Король Георг Шестой, премьер-министр Уинстон Черчилль и британский парламент прислали поздравительные телеграммы, газеты пестрели заголовками, как героический Средиземноморский флот спас гарнизон Мальты, не потеряв ни одного корабля, сравнивали с эвакуацией Дюнкерка, воспевали сохранение сил для продолжения дальнейшей борьбы.

Но были и другие итоги, о которых журналисты не писали.

С потерей Мальты Адмиралтейство признало невозможным прямое сообщение между Гибралтаром и Александрией через Средиземное море. Отныне все подкрепления в Египет из метрополии направлялись вокруг Африки, что означало дополнительный месяц пути.

В среду, 31 июля 1940 года началась операция «Зонненблюм».

Форт Кемпбелл.

Вечером Мария лежала совершенно голая, укрывшись одеялом, на койке в отдельной офицерской комнате, и ей было очень смешно от того, что вокруг столько людей — и все мужчины. А она лежит обнажённая. Ей было хорошо: ноги болели, но тело после мытья в тазу с ведром воды, которое ей щедро выделили, пахло приятным, мужским хвойным мылом. На пустом столике темнел глиняный кувшин, и она могла пить сколько угодно, а в углу стояло настоящее ружьё «Энфилд» — тяжёлое и красивое. Литтл по приказу Александра научил её заряжать и разряжать его. Несмотря на усталость, ей не спалось, и она подслушивала обрывки фраз, долетавших до неё из офицерской столовой.

— Что вы будете делать, майор? — это был голос лейтенанта Александера.

— Сражаться, — ответил майор Данкерли, – она уже знала, что он мальтиец, офицер-артиллерист, командир форта Кемпбелл.

— Выделите мне и моим людям боевой участок?

— Не сомневайтесь. Сегодня никто нас даже не бомбил, но вы видели, что творилось над Великой гаванью.

— Да, конечно, — мрачно сказал лейтенант.

Мария тоже видела облачка разрывов, чёрные дымы и самолёты, итальянские и немецкие, летящие со всех сторон на города Ла‑Валлетта, Флориана, Биргу, Исла и Бормла. Что ж, завтра будет новый день, и ей верилось, она проведёт его не хуже, чем сегодняшний. Ведь несколько человек отстало из их небольшой колонны в тридцать солдат и офицеров в многочасовом марше под раскалённым солнцем — может, их уже схватили нацисты.

Понравилось лейтенанту, как она держалась? Упрёков не высказал, напротив, был любезен и мил с растаявшим шоколадом. Марии хотелось, чтобы он был доволен её поведением. «А если Александр войдет, а я голая под одеялом? Скажу, чтоб подождал за дверью. Я же девушка, это выше звания!» Почему лейтенант выбрал её для поездки на радарную станцию в скалы Дингли? Сомневался в ней? Или, наоборот, доверял? А теперь, после изнурительного марша, если прежде сомневался, то доверяет? Если суждено погибнуть, хочется, чтобы о ней вспоминали по-доброму. Вот подлейтенант погиб, молодой красивый, обходительный. Теперь рядом грубоватый и суровый петти-офицер Литтл. Смерть перебирает людей, как она перебирала фасоль перед варкой, выбрасывая сморщенные, сухие, ломанные зёрна. И живёт неприятное предчувствие, что никого в конце не останется, только пустые койки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.