Стажерка главы королевского сыска
– Любопытно, – протянул сыщик. – И кто же он?
– Понятия не имею. Вот нарисуем его, тогда, может, станет проще его найти. Вы ведь не думаете, что я лично знакома со всеми преступниками и потенциальными убийцами в королевстве?!
– Я уж и не знаю, что думаю, Дженнифер. Все это звучит как фантастический бред.
– Вы просто не желаете признать, что я вас обошла, сэр, – фыркнула я, подбирая юбки и стремительно поднимаясь по ступенькам бюро.
Пыхтя от гнева и бубня себе под нос что-то о неугомонных и надоедливых стажерках, Ротшильд побрел за мной, понимая, что пока я не получу вожделенный портрет потенциального преступника, в покое его не оставлю. До двери художника я добежала первой, потянулась было, чтобы постучать, но дверь мигом отворилась, будто нас ждали. Правда, столкнувшись с художником в дверях, я поняла, что он как раз собирался куда-то уходить.
– Леди Гринвуд, вы кстати! А я как раз вас искал! – обрадовался мужчина.
– С чего бы это, Такер? – насторожился Ротшильд.
– Сэр Ротшильд, – побледнел вдруг художник слегка, – да там сущая ерунда! Юная леди попросила нарисовать портрет по ее описанию. А у меня совершенно случайно выдалась свободная минутка. Исключительно во время обеденного перерыва, в рабочее-то время я занят по горло!
Я фыркнула, с трудом пряча смешок. Ну да, исключительно во время обеда, как же!
– Значит, леди Гринвуд заказала вам портрет? – прищурился Джеймс. – И давно вы, Такер, подрабатываете портретистом?
Лицо художника помрачнело. Если до этого момента он рассчитывал на какую-нибудь материальную благодарность с моей стороны, то теперь надежда его под суровым взглядом начальника рассеялась как дым. Я, стоя за спиной Ротшильда, прижала палец к губам, чтобы Такер не наговорил лишнего. Отблагодарю его после, когда главный сыщик отправится по своим делам.
– Исключительно по доброте душевной, – нашелся Такер, заметивший мою пантомиму. – Так что, леди Гринвуд, желаете посмотреть?
– Мы оба желаем, – отрезал Ротшильд.
Художник удивился, попятился, пропуская нас в свой кабинет, а потом протянул папку, которую все это время прижимал к груди. Я схватила ее первой, открыла и с трудом сдержала разочарованный стон. Мужчина на портрете лишь отдаленно напоминал того, кого я увидела.
– Леди Гринвуд, если у вас есть магкарточка этого человека, портрет будет точнее… – пробормотал Такер, увидев мое огорчение.
Ротшильд бросил быстрый взгляд на меня, потом на художника, видимо, сложил все слагаемые воедино, догадался, что истинной причины, по которой мне нужен был рисунок, художник не знает, и ответил за меня:
– Ей все нравится, Такер. Леди Гринвуд, возьмите рисунок и следуйте за мной. И да, больше не рисуйте вместо обеда. А еще… У вас там индейка перегрелась.
Художник охнул и бросился в угол кабинета, где на артефакте, предназначенном для увеличения предметов, лежала прекрасно прожаренная ножка. Такеру еще повезло, что Ротшильд не устроил ему разнос за неподобающее использование артефактов.
Из кабинета художника меня буквально выволокли. Имитируя поддержку, Ротшильд вцепился в мой локоть и потащил к себе. Я не спорила, понимая, что прямо сейчас он крайне зол. Правда, уже в обители главного сыщика, я вырвалась из цепких мужских рук и укоризненно произнесла:
– И как от вас только подчиненные не разбежались? Вы же деспот, сэр Ротшильд!
– Вы действуете мне на нервы, Дженнифер. Показывайте, что у вас там?
– У меня где? – невинно поинтересовалась я, наблюдая, как вылезают из орбит глаза сыщика. – Ах, на рисунке! А я-то подумала…
– На рисунке, – сквозь зубы процедил Ротшильд. – Дьявол, Дженнифер, только не говорите, что вы попросили изобразить какого-нибудь вашего дядюшку! Кто это?!
– Тот, кого мы ищем, – вздохнула я. – Только не очень похож. Нам нужен немного другой нос, волосы длиннее и…
Вырвав из моих рук папку, сыщик открыл ее, и его глаза стали совсем круглыми. Но лишь на мгновение, а потом его лицо снова приобрело насмешливый вид, и губы изогнулись в презрительной усмешке.
И что такого забавного он там увидел?!
– Леди Гринвуд, вы в курсе, что у вас на рисунке изображен некто иной, как граф Монтегью? Известный общественный деятель, член палаты лордов, меценат и весьма могущественный маг? – усмехнулся Джеймс. – Пусть сходство и отдаленное, но такой человек просто не может быть преступником! Все ваши видения – полная чушь! Не знаю, что вы там наговорили Такеру, но я намерен заниматься расследованием на основании улик, а не вашего разыгравшегося воображения.
Его слова заставили на миг усомниться в собственной правоте. Да что уж там, и в разуме тоже! Признаться, никогда не интересовалась политикой, и уж тем более не знала наперечет всех политических деятелей. Но, откуда ж мне было знать?
Желание сию же секунду найти настоящий портрет того самого Монтегью и сравнить его с образом мужчины из видений было столь сильным, что я едва удержала себя на месте. Ведь если я окажусь права, этот упрямый мужлан все равно мне не поверит.
– Чушь, сэр Ротшильд, отвергать даже самую неправдоподобную версию! – вспылила я, бесцеремонно тыкая его пальцем в грудь. – Вам ли не знать, что преступники умеют весьма умело притворяться и казаться тем, кем не являются на самом деле?
Сыщик поднял на меня удивленный взгляд, а я на миг замерла, понимая, что, кажется, переборщила. Но он вдруг улыбнулся и медленно, растягивая слова, произнес:
– А давайте поспорим, Дженнифер?
Глава 16
Он всерьез предлагает мне спор?! Я не была уверена даже в том, что он когда-нибудь искренне смеется, а уж в то, что высокомерный и холодный, как сосулька под крышей, Ротшильд способен сам предложить такую авантюру, вообще поверить удалось с трудом.
– На что? – азартно прищурилась я.
– Если я выиграю, – неожиданно Джеймс склонился ко мне и тихо, щекоча мою шею дыханием, произнес, – то вы навсегда покинете сыскное бюро и больше никогда в жизни не попадетесь мне на глаза.
– Не надейтесь, Ротшильд, – чуть отшатнулась я, разрывая ставшую слишком интимной близость. – Выиграю я. И вы сделаете меня полноценным сыщиком, с полномочиями, которые есть у остальных, и правом самостоятельно вести расследования.
– По рукам, Дженни, – его губы тронула легкая улыбка.
И в этот миг я вдруг осознала, что мы стоим вдвоем в его кабинете, непозволительно близко друг к другу, а я зачем-то разглядываю его ясные синие глаза, в то время как он задумчиво смотрит на мои губы. Вот черт!
Я пришла в себя первой. Сделала неуклюжий шаг назад, ухватилась за спинку попавшегося крайне вовремя стула. А потом отрезвляюще хлопнула сыщика по плечу и слишком бодро произнесла:
– Вот и договорились, сэр Ротшильд, пойду-ка я, сделаю первый шаг к полноценной работе.
– Это куда? – прищурился мужчина. – Если это касается расследования, то я с вами.
– В этот раз не получится, – притворно огорчилась я. – Я еду в дамский салон, приводить себя в порядок.
– Леди Гринвуд, в рабочее время…
– Остыньте, сэр, разве вы не догадались? Кто может стать источником информации, да, иногда не проверенной, но такой обширной, что любой детектив позавидует?
– Что вы хотите сказать?
– Сплетни, сэр Ротшильд, сплетни, – веселилась я. – Вы хотя бы представляете, сколько интересного может рассказать девушка, пока ей накладывают маску на лицо? А у графа Монтегью наверняка есть какие-нибудь родственницы женского пола, так?
– У него есть сестра, Эмилия Монтегью. Удивительно, что вы не знакомы.
– Эмилия… Эмилия… – бормотала я, пытаясь вспомнить.
На самом деле, высший свет был не так уж обширен, Джеймс прав, удивительно, что я ее не знаю. Если только… – А вы знакомы?
– Мельком. Она умна, привлекательна и чрезвычайно скромна, – ехидно заметил гадкий сыщик, вероятно, намекая на мою непоседливую натуру.
– Ох, кажется, я поняла, о ком вы! – обрадовалась я, не обращая внимания на подколки. – Это та серая мышка, которая, стоит только завершиться официальной части любого мероприятия, тут же вызывает экипаж и сбегает? Такая остроносая брюнетка с бледной кожей?
– Вероятно, она не любит шумные сборища, – поморщился Ротшильд. Ничего себе, как его задела моя нелестная оценка сестры главного подозреваемого!
– Так вот какой у вас идеал девушки, Ротшильд, – удивленно воскликнула я, благоразумно пятясь к двери. – Тогда неудивительно, что вы до сих пор не женаты!
Под гневный рык “Дженнифер!”, доносящийся из кабинета лучшего королевского сыщика, я выскочила в коридор, со смехом прокричав в ответ:
– Я в дамский салон, не теряйте!
По пути мне попались несколько подчиненных Джеймса, удивленно уставившихся сначала на меня, потом на дверь, изрыгавшую площадную брань. Точнее, ругался сам его светлость граф Ротшильд, да так, что заслушаешься.
Впрочем, мне наслаждаться красноречием сыщика было некогда. Ехидно прикидывая, какую волну слухов я только что запустила, я уже запрыгивала в первый попавшийся экипаж, чтобы действительно отправиться туда, где в нашем городке располагался эпицентр сплетен.
Знакомое здание встретило меня свежевыметенной дорожкой, сияющими огоньками у входа и неизменным парфюмерным ароматом. Так пахла роскошь, о которой здесь кричал каждый сантиметр пространства.
Надо сказать, из всех благ, доступных юной леди, именно возможность частенько посещать «Эдем», как незатейливо называлось это место, была для меня привлекательной.
Несмотря на уверенность Джеймса в том, что я люблю королевские балы и прочие невероятно нудные приемы, я бы с куда большим удовольствием провела время здесь в одной из золотых бурлящих ванн. Или в настоящем храме для тела миссис Латри, которая знала секрет идеальной кожи и могла за пару часов скрыть и возраст, и следы бессонной ночи, превращая любое печеное яблочко в привлекательную кокетку.
Я не рассчитывала встретить здесь саму Эмилию, но кто-то ведь должен быть с ней знаком. Или что-то слышать о ее брате. Граф Монтегью был еще не стар, судя по портрету, а когда я спросила о женщинах, носящих ту же фамилию, Джеймс вспомнил только о сестре. И о чем это может говорить? Например, о том, что граф холост! А значит, кто-то из знакомых мне дам вполне может делить с ним постель.
За высокой стойкой бодро щебетала одна из девушек, которые тут приветствовали посетительниц. Ее собеседница, стоящая спиной ко мне, что-то недовольно ответила, но слов я не расслышала. Зато девушка за стойкой при виде меня широко улыбнулась и радостно произнесла:
– Добро пожаловать, леди Гринвуд!
Ее собеседница повернулась ко мне, и я с трудом сдержала победный клич: передо мнойстояла Латрисса, главная сплетница всего королевства! Оставалось только ее разговорить в нужную сторону.
Глава 17
Графиня Латрисса Амаре была известной дамой, которая вела весьма активную светскую жизнь, и больше всего на свете обожала сплетни. Собирать их и распространять, крутясь среди аристократов на раутах, приемах и балах. И многие знали, если нужно что-то разузнать – стоит поболтать с Латриссой, пусть даже в потоке слухов, что принесет она, как сорока на хвосте, найдется всего крупица истины.
– Добрый вечер, леди Амаре, – чуть склонила я голову перед графиней.
Прищурившись, словно хищная птица, она повела в мою сторону своим длинным носом, и вдруг расплылась в льстивой улыбке.
– Ах, миледи Гринвуд! Какая честь видеть вас! Какими судьбами вы здесь?
– Да вот, решила красивой прической себя побаловать. А вы?..
– Ох, надо же, какое совпадение! – всплеснула руками женщина, не прекращая улыбаться. – Я ведь тоже пришла по этому поводу. Не хотите ли составить мне компанию?
Отзеркалив улыбку, с довольным видом я подхватила ее под руку, направляясь прямиком в парикмахерский зал.
– Разумеется, графиня! Буду рада побеседовать со столь умной и интересной дамой.
– Вы мне льстите, – фыркнула Амаре, и в ее глазах блеснула радость.
Нам повезло, и сегодня зал пустовал, хотя обычно сюда без записи попасть было нельзя, ведь в этом салоне работали лучшие специалисты. Усевшись в соседние кресла, мы высказали пожелания мастерам, приняли от услужливой девочки-помощницы чашки с ароматным чаем, и завели друг с другом негромкую беседу, начав, как требуют того приличия, с разговора о погоде.
Спустя десяток минут и пару выпитых чашек, я осторожно решилась сменить тему на интересующую меня.
– Скажите, Латрисса, вы случайно не в курсе, граф Монтегью... у него есть дама сердца?
Удивленно округлив глаза на мгновение, Амаре понимающе усмехнулась.
– Только не говорите, что вас заинтересовал этот жуткий тип.
Теперь уже пришла моя очередь удивляться.
– Отчего вы так о нем, графиня? Неужто он так плох?
Поставив пустую чашку на столик, женщина недовольно скривилась.
– Разумеется, он выдающийся человек, и многое делает для королевства, но... Это исключительно мое мнение, составленное при личном общении. Есть что-то в нем такое, пугающее, – взгляд графини потемнел, и она с видимой неохотой добавила. – Иногда глянет так, что кровь стынет в жилах.
Слова Латриссы заставили задуматься, и от ее оценки Монтегью по спине пробежал холодок. Значит, мои подозрения недалеки от истины? Впрочем, ясней станет, когда заполучу магснимок графа, или увижу его вживую.
Вздохнув демонстративно, я изобразила на лице разочарование.
– Даже так? А мне он показался весьма симпатичным мужчиной. Как и его сестра. Думала, вы сможете представить меня им. Но раз так...
– Отчего же? – тут же оживилась графиня, и в ее глазах появился хитрый блеск, будто она предвкушала очередную сплетню. – Если вы настолько заинтересовались графом... Кстати! Вы знали, что Эмилия Монтегью увлекается живописью? И у нее как раз сегодня выставка!
– Но, Латрисса, наверняка туда попасть можно лишь по приглашению, – с досадой поцокала я языком.
Но графиня лишь расплылась в улыбке.
– Вам удивительно повезло, Дженнифер. У меня как раз имеются те самые приглашения.
Мне даже не пришлось притворяться, и я вполне искренне воскликнула.
– Ох, Латрисса, буду вам безмерно благодарна!
– Не стоит, миледи, – жеманно фыркнула женщина. – Мне все равно не слишком то хотелось туда идти. Но учтите, приглашение на две персоны, и вам понадобится сопровождающий.
– Госпожа, я закончила, – подала вдруг голос парикмахер. – Посмотрите, пожалуйста.
Переключив внимание на зеркало, я глянула на свое отражение и обомлела, не узнав себя. Вот так мастерица!
Каштановые локоны красивым водопадом падали на плечи, а в волосах сверкали камнями заколки и тонкие серебристые нити, превращая меня в какую-то принцессу.
– Вы просто волшебница! – восхищенно посмотрела я на стоящую за спиной девушку.
– Спасибо, госпожа, вы очень добры, – смущенно улыбнулась она.
А я снова залюбовалась собой.
Пожалуй, к этой прическе нужно красивое платье. И на выставке тогда не стыдно будет показаться. Что же касается сопровождающего... Кажется, есть у меня одна прекрасная кандидатура.
Глава 18
Макияж я намеревалась сделать здесь же. Решение было пусть спонтанным, но весьма разумным: мастера в «Эдеме» были самыми лучшими в столице, а то и во всем королевстве. Да и глупо было искать кого-то, если я и так в нужном месте.
Пока услужливая девушка размахивала по моему лицу мягкой кисточкой, я размышляла. К счастью, у Латриссы возникли неотложные дела, и она поспешила меня покинуть. Мне оставалось только надеяться, что женщина так торопилась не для того, чтобы как можно скорее распустить ворох сплетен обо мне и Монтегью.
В исполнении графини Амаре это могло выглядеть действительно ужасно: что-то вроде душещипательной истории об отчаявшейся леди Гринвуд, которая вынуждена искать себе женихов самостоятельно. На самом деле, от истины это было примерно так же далеко, как я сейчас от должности главного королевского сыщика.
Папенька позаботился о том, чтобы молодых людей, жаждущих связать себя брачными узами с леди Гринвуд было предостаточно, и нехватки в поклонниках я не испытывала. Но стоило только послушать, что они обо мне говорят, когда случайно сталкивалась с ними в коридорах нашего особняка: умна, напориста, слишком самостоятельна и безрассудна, как всякое желание иметь с ними дело пропадало. И вот это неизменное: «Я бы укротил эту пантеру», в общем-то, и определяло их дальнейшую холостяцкую судьбу. Я решительно не хотела видеть рядом с собой укротителя.
Не то чтобы я не мечтала о свадьбе, нет. Как и любая девушка я втайне разглядывала каталоги модисток с новыми фасонами удивительных кружевных платьев, к которым непременно полагалась нежная, будто облачко, фата. Конечно, мне хотелось, чтобы какой-нибудь невероятный мужчина закружил меня в первом свадебном танце. Проблема была только в том, что выбрать того, кто при этом не мечтал бы посадить меня в золотую клетку, было, кажется, невозможно.
Даже Ротшильд нет-нет, да намекал, что место женщины за роялем или в кресле с вышивкой в руках.
Ничего, я еще покажу ему, чего стою! Но для этого нужно немного подготовиться.
Мой макияж был выше всяких похвал: яркий, но не вульгарный, выгодно подчеркивающий и мои длинные пушистые ресницы, и пухлые губы, и легкий румянец на щеках. А уж в сочетании с прической я и вовсе была обворожительна.
Оставалось только подобрать подходящее платье. Традиционно на светских мероприятиях дамы, которые не являлись виновницами торжества, старались одеться так, чтобы с одной стороны не затмить хозяйку мероприятия, а с другой – не выглядеть серой мышью. Задача, прямо скажем, ничуть не легче, чем доказать, что Монтегью – тот самый преступник. Однако, у меня была возможность справиться с платьем прямо сейчас, чего не скажешь о меценате.
В уютном магазинчике для дам из высшего света я выбрала удивительное фиалковое платье в пол. С прозрачными шифоновыми рукавами, деликатно открывающими плечи, кокетливым вырезом, слишком большим, чтобы считаться целомудренным, но слишком маленьким, чтобы хоть кто-то мог упрекнуть меня в распущенности. Нежная юбка из двенадцати слоев полупрозрачного фатина удивительным образом лишь подчеркивала изящность моей фигуры. К платью нашлись туфли на аккуратном каблуке и крохотная, но симпатичная сумочка для дамских мелочей.
Не прошло и получаса, когда я осторожно, стараясь не повредить прическу и не испачкать платье, вылезала из экипажа, остановившегося у ворот королевского сыскного бюро. Извозчика я отпустила, рассудив, что мне потребуется некоторое время, чтобы уговорить несносного Ротшильда стать моей компанией на этот вечер. Прийти одной было бы непозволительно, а других кандидатов в спутники у меня не было.
Удивительно, но по пути мне никто не встретился: коридоры были пусты, сыщики словно разбежались куда-то. Хотя, может, так оно и было, ведь в нашем городе вечно что-то случалось, а следователей было модно вызывать по любому, даже незначительному поводу. Так что я беспрепятственно и без лишних любопытных взглядов добралась до кабинета Джеймса. И только на пороге подумала о том, что он тоже может быть в отъезде.
Затаив дыхание, я постучала в дверь. Только бы Ротшильд был на месте!
Через мгновение я с облегчением услышала сначала удар, потом тихую площадную брань: видимо, великий сыщик так спешил мне открыть, что приложился чем-то о мебель.
Дверь распахнулась резко, так что я едва успела отскочить, чтобы мне не попало по лбу. Хороша бы я была с ровным синяком прямо посередине лба! В таком виде не то что на открытие выставки, даже из дома выйти стыдно! А сейчас у меня было слишком много дел, чтобы я могла себе позволить такую роскошь, как пребывание дома.
А вот чего я не учла, так это того, что слишком высокий каблук зацепится за самую нижнюю юбку платья, напрочь лишая меня равновесия. Неловко всплеснув руками, я качнулась вперед, прямо в заботливо подставленные объятия Ротшильда. Лицо у него при этом было такое, будто это не я вовсе, а какая-нибудь совершенно неуместная в стенах сыскного бюро персона.
– Дженнифер? – удивленно спросил он, не выпуская меня из рук.
– Так точно, сэр Ротшильд, – выдохнула я, чувствуя себя ужасно неловко в объятиях Джеймса. – Если у вас плохо со зрением, лучше отпустите, я на пару шагов отойду, и вы сможете убедиться в том, что я вас не обманываю.
– Боги, леди Гринвуд, такую чушь можете нести только вы, – закатил глаза мужчина, осторожно возвращая меня в вертикальное положение. – Чем обязан вашему визиту, да еще и в таком виде? Дело застопорилось, и вы решили меня соблазнить?
– Вы слишком хорошего о себе мнения, сэ-эр, – протянула я.
Соблазнить, значит? Если я хоть что-то понимаю в мужчинах, выгляжу я потрясающе. Потому что даже этот суровый и холодный человек не сводит с меня сейчас восхищенного взгляда.
– Тогда что произошло, леди Гринвуд? – ехидно поинтересовался он, поспешно отводя взгляд, будто прочел мои мысли. – Помнится, вы ехали в салон? Забыли, зачем, и решили забежать сюда за уточнениями?
– Заехала за вами, – невозмутимо ответила я. – Сегодня вы – мой кавалер на одном светском приеме.
– Это невозможно, – отрезал Джеймс. – У меня куча дел.
– Охотно верю, – не стала я спорить. – Но это исключительно в интересах следствия. Так что не будьте кокеткой, переодевайтесь в смокинг, я знаю, у вас в шкафу висит парочка, и поехали. Опаздывать больше чем на полчаса неприлично, а мы уже и так на грани.
Поморщившись недовольно от того эпитета, которым я его наградила, он вдруг спросил:
– Вы ведь все равно туда пойдете, Дженнифер? Если я откажусь.
– Естественно, – фыркнула я. – Стала бы я упускать такую возможность…
– Выйдите! – резко приказал сыщик, перебив меня.
– Что, простите?
– Выйдите, мне нужно переодеться. Я еду с вами.
Фыркнув, я развернулась к двери, но на полпути не удержалась и бросила.
– Я там все уже видела, сэр. Когда мы были на осмотре.
Раздавшееся мне вслед яростное бурчание заставило меня ускориться, и я пулей выскочила из кабинета, чувствуя, как горят щеки. Зачем я вообще это сказала?
Не прошло и четверти часа, когда мы с Ротшильдом, облаченным в черный смокинг, остановились у пафосного строения, в котором нам предстояло наслаждаться прекрасным. Или не очень, уж не знаю, насколько талантлива была леди Эмилия. Я собиралась было выбраться из экипажа сама, но тут заметила протянутую руку Ротшильда.
– Приступ галантности? – ехидно осведомилась я.
– Бросьте, Дженнифер, мы оба видели, на что способны ваши туфли.
В этом он был прав. Вот только его рука, на которую он предложил мне опереться по пути к зданию, была слишком напряжена. Неужели сэр Ротшильд взволнован?
Глава 19
Бравый сыщик не отпустил моей руки до самого входа. И даже когда мы вошли внутрь, пройдя сквозь услужливо распахнутые швейцаром высокие двери, он лишь переложил мою ладонь себе на руку, как и полагается сопровождать даму.
Пройдя через небольшой холл, стены которого были украшены искусными барельефами, а потолок расписан позолотой, мы попали в просторный светлый зал, полный народа. У одной из стен тянулись длинные фуршетные столы, а другая была увешанная яркими абстрактными картинами, и откуда-то лилась негромкая музыка, создавая особую, праздничную атмосферу.
На нас обрушился гул голосов, и я слегка потерялась в окружении, чувствуя желание сбежать отсюда. Слишком много людей, и сплошь высокомерные, важные лица даже у тех, чей род не отличался знатностью или древностью. И все разнаряженные так, будто явились на прием не иначе как к самому королю.
Судя по растерянному лицу Ротшильда, он тоже не был завсегдатаем подобных мероприятий, и ждать помощи от него не стоило.
Меня, разумеется, заметили и узнали, и я с содроганием увидела, как сразу несколько аристократов отделилось от толпы, чтобы выразить свое почтение дочери самого герцога Гринвуда.
Ох, только не это! Если увязну в бессмысленных беседах с половиной собравшихся тут, они от меня не отстанут до самого конца приема!
Взгляд сам выхватил из толпы старого маркиза Джозефа Йокшера, что был давним другом нашей семьи, и я как на привязи, потащила Ротшильда за собой. Маркиз был для меня словно добрый дядюшка, и в детстве частенько баловал, играя со мной и даря мне красивых кукол. В его компании я буду чувствовать себя гораздо увереннее, заодно подскажет, где искать хозяйку приема.
– О, Дженни, милочка, рад тебя видеть! – добродушно улыбнулся мне старик. – Тоже, значит, решила приобщиться к искусству?
– Добрый вечер, Джозеф, – вернула я ему улыбку, искренне радуясь встрече. – Да, что-то навеяло, вот я и здесь.
Хотелось, как обычно, когда он приходил к нам в гости, обнять мужчины, жаль приличия не позволяли сделать это здесь и сейчас. И так собеседник маркиза, худой и белобрысый мужчина в черном смокинге, которого я видела впервые, покосился на меня с удивлением, когда я назвала Йокшера по имени.