Вас разлучит смерть. Книга 2

Глава 1

Обратный путь даровал мне откровение: прежде я ничего не знала об усталости! Думать и то было лень. Каждый шаг отдавался ноющей болью в мышцах, знакомой и почти родной после недели нещадных тренировок. Идти было так тяжело, будто мы тащили на себе не только сумки, но и всю пыль мертвых земель. Она осела на одежде, скрипела на зубах и въедалась в легкие.

И вот – наконец-то! – на горизонте обозначилась линия болот. За едва виднеющимся частоколом чахлых деревьев прорывались смутные всполохи. Отблески сверкающего света и вязкие всплески тьмы расходились в разных направлениях, гасли и вспыхивали вновь. Облегчение ударило под дых, неожиданное и тошнотворно-сладкое. Живы! Наше прикрытие выстояло…

Идущий впереди Северин шумно выдохнул – так, словно все эти часы задерживал дыхание. Сидония, шагавшая рядом со мной, этот вздох определенно уловила. Скользнула колким и насмешливым взглядом по его спине, но ехидничать не стала. Видимо, сил у нее не находилось даже на это.

Все мы были на пределе. Брели в тишине, нарушаемой шорохом подошв по сухой земле да редкими предупреждениями Дамьяна, указывавшего дорогу и отводящего порождений. Велизар с момента выхода из подземного грота не проронил ни слова. Шел ровной неумолимой поступью, но в темных глазах сквозила какая-то пугающая пустота. Таким я его еще не видела… Верные адепты избегали пересекаться с предводителем взглядом, а Сидония держалась на почтительном расстоянии. Плохой знак. Что-то в нем надломилось. Скала дала трещину.

И ведь это я ее, ту трещину, и пробила. Выложив неудобную правду без прикрас прямо в лоб! Может, зря?.. С одной стороны – на чувства Велизара мне плевать с самой высоченной колокольни. С другой – он и так совершенно непредсказуем, а теперь, когда оказалось, что «великая цель» Культа, по сути, ведет к повторению старой катастрофы… Куда его понесет и с какой скоростью? Как бы всей Империи не пришлось худо!

Преодолев слабо мерцающий полог границы, мы вышли на край болот – к островку с погашенными кристаллами. Оседали пепельные клочки, сквозь раскатистый гул добивающих массовых чар слышались ржание лошадей и голоса.

Первой нас заметила Девора. Вся в поту, измазанная грязью, но преисполненная яростной решимости. Она крикнула: «Вернулись!» – и болота взорвались ликующими возгласами. Нас обступили толпой, усердно разглядывая. Взор Северина перескакивал с одного имперского мага на другого, не иначе как подсчитывая.

– Потерь нет, – доложила ему Девора, вытирая лоб рукавом. – Только раненые, и то условно. Пара царапин. Кто-то о камень споткнулся, кто-то о бревно. Клятые болота…

– Отлично, – похвалил Северин. – Молодцы.

Его широкие, застывшие в каменной напряженности плечи чуть дрогнули. Жизни вверенных магов были для него приоритетом, поэтому он и отказывался идти к очагу. Бросать их без присмотра.

Насколько я могла убедиться, адепты и представители племен также были живы-здоровы, хоть и порядком вымотаны. Эмилия на дрожащих ногах протиснулась к Велизару с радостным восклицанием:

– У вас тоже без жертв!

Он скупо кивнул, глядя вовсе не на нее. Куда-то поверх голов, в серую мглу покинутых земель.

– Не отвлекаемся, – прервал начавшуюся суету Дамьян. Бледный, но по-прежнему сконцентрированный на том, чего не чуяли остальные. – Налетает свежая волна.

Все с вымуштрованной собранностью встали в отработанные позиции. Из-за дрожащей приграничной завесы выплыли серебристые тени – не густой стеной, как раньше, а разрозненными кучками. Должно быть, основные волны уже выкошены. Эти беспорядочно подтягивались из забарьерных глубин.

Бой был быстрым. Сложные гасящие узоры адептов и дикарей, которые имперцы поддержали своими чарами. Северин добавил поток рассеивания, замедлив порождений. Два взрыва сокрушающей энергии – и твари превратились в оседающие клочки.

Пока по болотам раскатывалось эхо заклинаний, Асен и Стомир бросились к врытым в землю защитным кристаллам. Тем, что были намеренно погашены, дабы «прикрытие» у границы манило к себе порождений, отвлекая их от нашей группы. Несколько выверенных манипуляций, и кристаллы включились один за другим. Над островком вновь сомкнулось энергетическое поле, отпугивающее тварей.

– Убираем сокрытие аур, – скомандовала Сидония.

Я деактивировала браслет на запястье. Щелчок в сознании, и болезненная пульсация в висках, что сопровождала меня всю вылазку, утихла. Тянуло застонать от облегчения. Никто не предупреждал, что долго носить эту штуку настолько изматывающе! Но другие-то привыкли, вот и мне нечего жаловаться.

Под защитой кристаллов мы стали невидимы для порождений. Копошащиеся за границей потеряли цель, бессмысленно дрейфуя. Наступила передышка – наверняка короткая, но очень нужная за весь этот бесконечный день.

– Вовремя вы успели, – отметил Радко, достав из кармана трубку и спешно набивая в нее табак. – Прям впритык! До темноты как раз часа два.

Грегана собрала своих и затараторила – сбивчиво, эмоционально, на гортанном наречии племен. Такой дивной скороговоркой, что я распознала лишь отдельные фразы: «каменные чертоги», «громадная тварь», «старейшинам не понравится». Ее колдун пытался вставить слово, но безрезультатно.

Багровый от напряжения Емил, стоявший поодаль со своим неразлучным напарником Бориславом, громко спросил:

– Так что, успешно сходили? Нашли очаг?

В его тоне сквозило откровенное недоверие. Мол, явились назад в полном составе, практически невредимые – если не считать перевязанного плеча Кирсана. Но порождения, как известно, таких ран не наносят.

Северин, что поразительно, промолчал. Неужели прислушался к моим намекам в пещерной мастерской и решил держать рот на замке хотя бы при Культе?

– Нашли, – односложно ответил Велизар, не поворачивая головы. – Уничтожили.

В толпе пронеслись взволнованные вздохи и аханья.

– Этот очаг был не единственным, – добавила я. – Таких должно быть множество.

На всеобщее воодушевление мои слова ни капли не повлияли.

– Выходит, их можно уничтожать! – Любомир довольно потер руки. – И не ценой жизней.

Ну да. Но есть нюанс! Уничтожаются-то они только объединенной магией.

– Конечно, можно, – усмехнулась Сидония, но без обычного стервозного задора. – А вы сомневались? Думали, мы сюда помирать едем?

– Вы-то нет, – ввернул ссутуленный Борислав. – А за себя мы не были уверены, отбиваясь тут от полчищ тварюк.

– Сюда не брали тех, кто не в состоянии отбиться, – осадил его Северин.

Несостоявшийся задира внял и отшагнул поправлять съехавший в сторону настил у островка. Велизар же соизволил оторваться от созерцания мертвых земель.

– Десять минут на сборы, и выдвигаемся, – произнес он глухим, лишенным интонаций голосом.

И направился к своей вороной лошади, которая мирно обнюхивала кристалл. За ним, как тень, двинулся Младлен, но Велизар мотнул головой. Адепт растерянно моргнул и пошел к Кирсану, чья повязка на плече опять пропиталась кровью. Значит, помощь целителя главе Культа не требовалась, по крайней мере, срочно. Однако то, что Младлен ее предложил, говорило о многом. Велизар до сих пор не оправился от травмы, что я нанесла ему у границы? Хорошо зарядила, качественно!

– Счастлива видеть тебя живой. – Ко мне подошла Девора. – И сама, знаешь ли, несказанно рада, что выжила.

– Аналогично… – Я попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. – Правда, нам еще надо добраться до гарнизона.

– Ой, да ладно, – отозвался Гаврил, перетягивая ремень на дорожной сумке. – Самое сложное позади.

– Расслабляться рано, – возразил Северин.

Именно. На гиблых болотах каждый шаг мог стать последним. Затем предстоит пересечь проклятый лес и Пустоши. А мы измотаны, магия – на исходе, силы – на нуле. Один очаг схлопнут, но другие неустанно порождают новых тварей.

Вскоре все были готовы. Вытянулись на лошадях той же колонной, что и на пути сюда: темные маги впереди, светлые – сзади. Велизар возглавил шествие, я пристроилась в конце.

Болота мы преодолели относительно спокойно. Несколько раз нападали мелкие группы порождений. Очевидно, большинство было перебито днем, свежие не успели подтянуться. Атаки отражались мгновенно, почти играючи. В проклятом лесу на нас покушались лишь одиночные тени, блуждающие среди мертвых деревьев. Их гасили точечными ударами, не замедляя хода. Пустоши мы проскакали без единой стычки.

На рубеже имперских земель ведьмы и колдуны отделились от колонны. Не прощаясь, свернули на тропу, ведущую к занятой ими деревне. Маги с адептами поскакали дальше, к огням гарнизона, зажигавшимся вдали.

И до меня дошло. «Поход» вышел более чем успешным! Разведка. Обнаружение очага. Его уничтожение. Ни одной потери. Драган, Дарий и прочие архимаги считали экспедицию самоубийственной. Теперь утрутся. Велизар щелкнул их по носу, выполнив невозможную миссию в идеальном виде. Герой, ага.

Справился бы он без меня? Наверное. Не факт, что все бы выжили, но задачу выполнил бы. Я была просто удобным инструментом. Катализатором. Ключом, который вставили в нужную скважину.

Небо начало темнеть, сливаясь в черно-сизую массу. Мы успели. Я уже не чувствовала ни ног, ни спины – сплошная ноющая ломота. Ворота распахнулись, нас встретили шумом, гамом и криками. Голова гудела, нестерпимо мутило. Хотелось тишины и темноты.

Имперский отряд сразу поехал к конюшне – сдавать лошадей и идти в казармы падать без сил. Я же застыла посреди двора на взятой у Культа – хотя на самом деле в северном пределе – рогатой красавице. Адепты, не спешиваясь, направлялись к их кварталу. Дамьян, проезжая мимо меня, натянул поводья. Его лицо в скупом свете факелов было мелово-бледным, тени под глазами – фиолетовыми.

– Тебе бы отдохнуть, – заявил он. – А лучше поспать. Выглядишь паршиво.

– На себя посмотри, – фыркнула я.

– Пожалуй, воздержусь, – хохотнул Дамьян. – Едем дальше?

Вопрос повис в воздухе. Было ясно, к чему он клонит! Предложение остаться на ночь у адептов. Это был бы ясный демонстративный жест. Полный разрыв с имперскими магами, переход под крыло Культа.

Я отрицательно покачала головой. Дамьян помог мне слезть с лошади. Ноги подкашивались, но я устояла. Забрала дорожную сумку, оттянувшую плечо до боли.

– Ну, если передумаешь, – подмигнул он, – знаешь, где нас искать.

– Не передумаю.

Дамьян будто хотел что-то добавить, но… Махнул рукой и уехал догонять своих, уводя мою лошадь под уздцы. А меня подсадил к себе в седло Северин. Оказалось, не уехал с остальными…

– Держись, – велел он, словно подозревал, что я упаду.

Довез до конюшни, где сдал лошадь снабженцу и направился прочь – в сторону казарм. Спотыкаясь, я поплелась за ним. Если Северин провожает меня, то как-то странно!

– Ты же говорил, что не там живешь…

– Драган ждет срочный отчет, – бросил он.

Понятно. Устал, не устал – неважно. Сперва доложи обстановку.

Мы свернули на темную улицу. Окна в домах светились тускло, прохожих не было. Воспользовавшись этим, я сцапала Северина за рукав и затащила в проулок между двумя сараями. Там было настолько узко, что я невольно прижала его к стене.

– Какое рвение, – изогнул он губы в недвусмысленной ухмылке. – Но момент не самый подходящий. Да и место…

– Можно подумать, прошлое было подходящим, – хмыкнула я и, выпустив его, отодвинулась на полшага. – Что ты расскажешь Драгану?

– Что видел, то и расскажу.

– И только это?..

Его лицо было в тени, но странный, почти лихорадочный блеск глаз улавливался отчетливо.

– Мне неоднократно указывали, что делать выводы – не мое дело. Так что ими я делиться не собираюсь.

Я благодарно кивнула. Северин склонил голову набок, пристально меня рассматривая. Приосанилась бы, но сил держать спину прямо не было.

– Не знаю, – вырвалось непроизвольно.

– Я ничего не спрашивал, – заметил он без прежней колкости.

– В любом случае я ничего не знаю.

Северин выждал мгновение, посторонился и вышел из проулка на улицу. Обернувшись, спросил:

– Ты идешь?

– Нет.

Он замер, явно колеблясь.

– Что, оставлять меня одну не по регламенту?

– Да какой, к нечестивым духам, регламент? – процедил Северин. – Не хочу, чтобы ты опять во что-нибудь вляпалась.

– Мне не нужна твоя помощь, – отчеканила я. Перевела дух и добавила мягче: – Сейчас не нужна.

Он постоял еще, глядя на меня в напряженной задумчивости. После развернулся и ушел – тяжелыми шагами, затихающими в вечерних сумерках.

Я прислонилась к холодной шершавой стене. Темнота сгущалась, сверху мерцали сизые отсветы угасающего неба. И куда идти? В казармы – от души воротило. Драган сам одолжил меня адептам, так какое у него право что-либо мне выговаривать? Пусть разбирается с последствиями своего хитроумного хода!

Очень хотелось к Герману и Раде. В дом, пронизанный теплотой желанных объятий. Но прикрывать проблемную магичку – удар по репутации принца, на которого и так смотрят косо из-за былых «подвигов».

К Келлару – тоже заманчиво. Он выслушает, не осудит, поможет разложить все по полочкам. Но после моего визита не отмоется. Огребет за излишнюю вовлеченность в отношении бывшей подопечной.

При всем богатстве выбора оставался один вариант. Единственный.

Я оттолкнулась от стены и пошла, не заботясь о том, видит ли меня кто. Улицы были пустынны, изредка мелькали фигуры патруля. Никто не окликнул и не задержал. Наверное, удачно слилась с пейзажем.

Дом Цецилии, неказистый, но трогательно обжитый, по-прежнему щемил сердце. Ухоженный дворик, по обыкновению незапертая дверь. Я толкнула ее и ввалилась в прихожую, пропахшую лекарственными травами, воском и домашним уютом. Швырнула сумку на пол – не специально, думала, получится аккуратнее.

Из кухни доносились стук ножа по доске и тихое бормотание. Я доковыляла туда. Цецилия нарезала за столом овощи и коренья. На полу, поджав босые ноги, сидела Гизела и чесала за ухом черного кота, который хрипло мяукал, щуря желтые глаза. Узрев меня, она расплылась в блаженной улыбке.

– Пушистик, смотри, кто пришел! – Гизела хихикнула. – Большая черная клякса… Я ее не вижу. Растворилась. Но дыра осталась. Дыра в небе, через которую утекают… Нет, не облака. Что утекает? Мысли? Нет, не мысли. Пустота. Пустота утекает в пустоту.

Прекрасно, именно это мне и необходимо. Безумной юной прорицательнице известно поболее, чем всем нам, вместе взятым. Прошлое, будущее… В ее разбитом сознании все переплетено в причудливый узор. Но проскакивают и подсказки. Стоит послушать.

– Да кто к нам пожаловал, с ума сойти, – подхватила Цецилия, отложив нож. – Подкинула мне это чудо и пропала.

– Не было возможности выйти, – призналась я. – Заперли в казармах.

– А теперь появилась, что ли?

– Я ездила в экспедицию. За границу.

Гизела ойкнула, кот недовольно дернул ухом.

– Хорошо, что вернулась, – не заинтересовалась подробностями Цецилия. – Будешь с нами ужинать?

Похоже, ей не любопытно. Что ж. К лучшему. Казалось, если я попробую рассказать, то из меня польется не речь, а серый пепел мертвых земель.

– Ужинать буду. Спасибо. И… можно у тебя переночевать?

– Твоя комната занята ею. – Цецилия указала на Гизелу. – Постелю тебе в смотрильне.

Помню я ту «смотрильню» – крошечную каморку, где хранятся травы и зелья, с жесткой лавкой вместо кровати. Но мне сойдет.

– Перед едой моют руки, – важно изрекла Гизела.

– Ей надо всю себя помыть, – поправила Цецилия, критично оглядывая меня с ног до головы. – Ишь, умазалась.

А то. Грязь, пот, пыль… Этого добра на мне пара пудов, не меньше.

Пришлось ковылять в комнатку-купальню. Исходящая паром бадья, естественно, меня там не ждала… Я взяла ведро, чтобы набрать воды, но оно, даже пустое, казалось неподъемным. Пальцы предательски дрожали. Вошедшая следом Цецилия вырвала его из моих рук.

– Не трожь, немощь, – буркнула она. – Сама принесу и погрею.

Через несколько секунд хлопнула дверь. Я вернулась на кухню и опустилась на пол рядом с Гизелой. Кот лежал у нее на коленях и урчал.

– Как ты тут живешь, подружка? – вздохнула я.

– Я тут не живу, – в ее тоне была необычайная серьезность, – а выжидаю.

– Чего?

– Момент! Он уже близко. Но его не видно. Как ветер. Ловлю дуновения – вот что я делаю.

– А мне… – Я облизала губы, во рту разлилась противная горечь. – Что делать мне?..

– Погладь кота, – сказала она так, словно вручала секретное оружие или отдавала последний приказ.

Я послушно протянула руку, коснулась жестковатой шерсти. Вроде короткой, а одеревеневшие пальцы волшебным образом в нее провалились. Кот подался навстречу с бессовестно требовательным мяуканьем. Прикрыв глаза, я продолжила его гладить. Просто гладить, слушая, как под ладонью нарастает низкое вибрирующее мурчание.

Пожалуй, это был совершенно замечательный совет.

Глава 2

Разбудило меня сползшее одеяло. Точнее, ранняя пташка по имени Гизела, методично и настойчиво дергающая его за край.

– Проснись-проснись-проснись, – бубнила она, нависнув над моей лежанкой в смотрильне. – В углу шевелится паук, у него в лапках – будущая паутина. Мухи в ней запутаются и не смогут улететь. Их надо выручить!

Я вдохнула полной грудью, втягивая запах сухих трав, лекарственных снадобий и старого дерева, и прохрипела:

– Встаю… Отстань от одеяла, а то улетит оно. Прямо на пол. А мух выручать не будем, они плохие, жужжат над ухом и мешают спать.

Гизела зажмурилась, обдумывая мои слова. Согласно кивнула и отпустила несчастное одеяло, испещренное заплатками до состояния лоскутной абстракции.

За оконцем робко занимался рассвет, небо подсвечивалось подступавшими к облакам солнечными лучами. Петухи и те не спешили орать… В принципе, я отдохнула и выспалась. Легла-то сразу после того, как отмылась от «экспедиционной» грязи и поужинала. Ночное забытье было тяжелым и без сновидений. Не сон, а затяжной обморок. Тело ныло, но это была знакомая фоновая боль – напоминание о том, что я по-прежнему жива и способна двигаться дальше.

Цецилия еще спала – за шторкой ее комнаты доносилось мерное похрапывание. Я осторожно поднялась с жесткой лавки, нащупала в полумраке сложенную на табурете одежду. Мой выстиранный вчера дорожный костюм успел высохнуть. М-м-м, пах не болотной сыростью и конским потом, а душистым мыльным корнем…

Я быстро натянула его на себя, ощущая приятный скрип чистой ткани на коже. Сапоги стояли рядом, тоже отчищенные. Цецилия расстаралась. Вот уж действительно – любезность, сравнимая с подвигом. Вдобавок она вымыла во всем доме полы, бессовестно испачканные мной вчера: разуться у входа я не удосужилась…

На кухне было посветлее. В окне все четче проявлялась серая полоса зари, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки. Гизела забралась с ногами на стул, обхватив колени, и закачалась взад-вперед, напевая что-то невнятное.

Настал новый день… А проблемы остались старые. Всей Империи грозит гибель от смертоносных потусторонних тварей. По моей вроде как вине. Впрочем, брать на себя ответственность за судьбу всего мира – явный перебор и попахивает манией величия. Оставим это Велизару!

Как бы там ни было, мне срочно нужны хоть какие-то намеки. Путеводные нити. Пророчества. Даже в виде бреда безумной прорицательницы! Это лучше, чем не знать вообще ничего и барахтаться в потемках. К тому же у Гизелы иногда случаются просветы. Она предсказала – пусть в зашифрованной форме – и мою смерть у границы, и роль Ивона, и наличие клякс-очагов, и многое другое. Однажды полноценное видение мне подкинула. Да и не к Ксанте же идти за подсказками: та исключительно себе на уме. Если что и знает, то информации даст с гулькин нос.

Я подтащила свободный стул к Гизеле и села рядом. Она не обратила на меня внимания, продолжая мотаться из стороны в сторону и бормотать под нос свою неразборчивую песенку:

– …вода горькая, пить ее нельзя, только смотреть. А смотреть больно, в ней плывет тень. Не твоя, не моя, а чья? Раз, два, три. Беги-беги, не упади…

– Помоги мне, – прервала я ее песенный поток. – Ты видела прошлое. Что случилось с теми людьми? С теми, кто жил за границей, в каменных городах?

– Они забыли спросить. – Гизела прекратила раскачиваться. – Перед тем как взять. Всегда надо спрашивать разрешения. У земли. У воздуха. У тишины. Они не спросили. И тишина рассердилась.

Это было уже ближе к теме, но все еще чересчур метафорично.

– Как мне всех спасти? – Я наклонилась к ней. – От этой тишины? От пустоты, что приходит вслед за ней?

– Никак. – Она задрала голову к потолку, ее огромные глаза стали пугающе взрослыми и печальными. – Всех спасти нельзя.

Я уцепилась за слова, произнесенные ею же в гарнизоне:

– Чтобы все было хорошо, кто-то должен умереть. Кто?

– Не знаю. Не вижу. – Гизела отмахнулась, будто наш разговор ее утомил. – Слишком много линий. Сплетаются, скачут. Бр-р-р!

– Ладно… – Терпение норовило лопнуть. – Я могу исправить содеянное? Залатать дыру в небе?

– Ты не исправишь, – ответила она безучастным тоном, от которого по спине пробежали мурашки.

– А кто исправит?..

– Вы!

– Кто «мы»? Я и кто? Или что ты имеешь в виду?

Ее пальцы вцепились в складки платья, взгляд нашел меня – затуманенный и поплывший. Ни капли осмысленности.

– Никто не помнит, как пахнет дождь на горячих камнях, – посетовала Гизела. – А их больше и нет, тех камней. Их съели.

Я судорожно выдохнула. От услышанной каши мутило, к горлу подкатывала бессильная злость.

– Я запуталась, – сказала я больше себе, чем кому-либо. – Совсем запуталась.

– Так распутайся, – беспечно заявила Гизела, словно речь шла о клубке пряжи.

В ушах пронзительно зазвенело. Казалось, натянутая во мне струна оборвалась, вдребезги разбивая нутро. Потеряв всяческий контроль, я схватила Гизелу за руку.

– Я видела очаг, – выпалила я ей в лицо. – Гигантского родителя порождений. И мертвый город. Там не осталось ни магии, ни жизни, ни звуков. Только кости, руины и пыль. Горы пыли. Это то, что нас ждет? Это твое «все будет хорошо»?

Она выдернула руку – рывком, будто ее ударило разрядом молнии. Худое тельце напряглось, глаза закатились, из перекошенного рта вырвался не крик, а какой-то низкий животный вопль.

– Кости! – заголосила Гизела надрывно. – Старые, серые. Они не звенят, когда дует ветер. Но ветра нет. Только шепот и песок! Он сыпется, сыпется, засыпает глаза… Нечем дышать!

Она начала задыхаться, по ее щекам обильно потекли слезы.

– Не смотри! Не смотри туда! – закричала Гизела и съежилась, закрывая лицо руками. – Оно видит! Оно все видит! Оно голодное!

Эти выкрики, разрывающие утреннюю тишину, были полны настоящего неистового ужаса. Я вцепилась в ее плечи, пытаясь прижать к себе, успокоить.

– Ты здесь и сейчас! Слышишь? Здесь и сейчас! Вот комната, вот я, вот… котик! – Я оглянулась в поисках черного спасителя, но его нигде не было. – Милая, ну хватит!

Но она не слышала. Дрожала и билась в припадке. Судя по охватившим кухню бешеным эманациям, Гизелу захлестывало видением такой силы, что ее хрупкое сознание не могло его вместить.

– Что происходит?! – раздался сонный, но яростный голос. На пороге кухни появилась Цецилия в спальном чепце и накинутом на плечи платке. Увидав Гизелу, она широко распахнула глаза. – О Высшие Силы!

Цецилия стремительно подошла, грубо отстранила меня и присела рядом с рыдающей подопечной.

– Тихо, тихо, пташка, все кончилось, это всего лишь сон, – заговорила она мягким напевным голосом, обнимая Гизелу и укачивая ее, как младенца. – Никто тебя не тронет. А если попробуют – ух, я им задам.

Постепенно, под ее ласковые утешения и покачивания, истерика унималась, переходя в хаотичные всхлипы. Цецилия бросила на меня взор, в котором горел неистовый праведный гнев.

– Вон отсюда. – Она непреклонно указала на выход. – Быстро.

– Но я…

– Встала и ушла!

Ее тон не допускал возражений. Не став усугублять, я послушно поплелась в прихожую. Цецилия, обняв напоследок поскуливающую Гизелу, вышла ко мне.

– Зачем пришла? Ребенка доводить? – прошипела она. – Забыла, что она не в себе? Ее и так каждый день штормит, а тут еще ты!

– У этого «ребенка» могут быть ответы, – огрызнулась я упрямо.

– Думаешь, в жизни есть готовые ответы? – Цецилия закатила глаза. – Их нет и никогда не было!

Ее жесткие и безапелляционные слова остудили мой пыл лучше ушата ледяной воды. Я вздохнула, сдаваясь. Злость ушла, осталась сплошь опустошенность.

– Мне стыдно, что так получилось. Я не хотела. Просто… Не знаю, куда идти и что делать. Как тебе удается быть такой спокойной, когда мир рушится?