Архимаг. Рождение

К обычному выходу возвращаться было нельзя. Там оставались люди, а после выстрела к дому наверняка стягивались остальные.

Оставалась только техническая шахта, в которую он не решился полезть несколько минут назад. Теперь выбирать не приходилось.

Дима вернулся к шахте и полез вниз. В темноте пришлось двигаться почти на ощупь, обдирая ладони о бетон. Сверху гремели шаги. Преследователи обыскивали этаж, но пока не понимали, куда он исчез.

Добравшись до подвала, мальчишка несколько раз свернул между стенами и вскоре увидел впереди тусклый свет. Узкое отверстие вывело его наружу за грудой плит.

Люди у забора смотрели в сторону главного входа. После выстрела всё внимание было приковано к дому, и на мальчишку, появившегося с противоположной стороны, никто не обратил внимания.

Дима пригнулся, обошёл плиты и добрался до зарослей. Бурьян сомкнулся за спиной, скрывая его от стройки.

Только там он снова побежал.

Он не помнил, как пересёк пустырь и прошёл между гаражами. Несколько раз спотыкался, один раз упал на колени, но сразу поднялся. В груди жгло, во рту появился металлический привкус. Казалось, сзади до сих пор слышны шаги, хотя стройка давно скрылась за домами.

Остановился Дима возле ларьков.

На улице уже смеркалось, но возле ларьков было людно. Под козырьками горели лампы, покупатели спорили из-за сдачи, возле пивного ларька смеялись мужики. По дороге медленно полз автобус. Женщина с коляской выбирала яблоки, двое детей делили шоколадку. Никто не смотрел в сторону стройки.

Обычный вечер продолжался так, будто там не лежал Серый, не стонали раненые и выстрел не оставил выбоину в бетонной стене.

Дима согнулся, упёрся ладонями в колени и попытался отдышаться. Его трясло, перед глазами темнело. В памяти снова возник человек, перелетающий через низкий край этажа.

Он убил его.

Слова не помещались в голове. Дима повторил их про себя ещё раз, но они остались чужими. Убийцами были люди в кожаных куртках. Они возили автоматы, переодевали бездомных и устраивали спектакли для должников. Обычный школьник мог случайно разбить окно, подраться или стащить деньги из маминого кошелька.

Обычный школьник не сбрасывал взрослых мужчин с пятого этажа, не касаясь их.

Спешивший к остановке мужик задел Диму плечом, недовольно обернулся и пошёл дальше. Мальчишка отступил к ларьку и машинально проверил карман. Деньги были на месте.

Тогда он вспомнил, зачем вообще вышел из дома.

Мать просила купить хлеб и молоко.

Поручение казалось пришедшим из другой жизни, хотя прошло не больше получаса. Если вернуться без покупок, придётся объяснять, куда он ходил. Мать увидит грязную одежду, ободранные ладони и сразу поймёт, что произошло что-то серьёзное.

Поймёт не всё — но достаточно, чтобы появились вопросы.

Дима достал сложенную авоську и подошёл к освещённому окошку.

— Буханку хлеба, — сказал он и не узнал собственного голоса. — И молоко.

Продавщица назвала сумму. Он дважды пересчитал монеты, хотя обычно справлялся сразу, положил покупки в сетку и отошёл.

Мягкий пакет молока холодил ладонь, хлеб сквозь сетку отдавал теплом. Эти простые ощущения удерживали мир на месте надёжнее любых объяснений.

Дима направился домой, стараясь идти спокойно.

Бежать больше было незачем.