Поздние люди

1

В итоге его пассии приняли слова любимого всерьез и разволновались.

Все семьдесят девять облачных партнеров Хэлая были реальными людьми: пусть кое-кто и был частично роботизирован, их человеческая сущность сохранилась нетронутой. Прежде чем сойтись, Хэлай тщательно проверял каждого. Избранник должен быть человеком – это обязательное условие. В этом вопросе он оказался старомоден, считая межвидовые отношения неприемлемыми. Впрочем, это не помешало ему с распростертыми объятиями принять облачный мир новейших технологий с его чистыми и необременительными отношениями.

Мир, в котором люди испытывали друг к другу глубокие чувства без настоящей физической близости. Секс происходил параллельно в двух мирах: ласки и бушующая страсть аватаров сопровождались воздействием персональных устройств стимуляции в реальности. Никаких предрассудков относительно пола, возраста или национальности, никаких рисков заражения. Каждый был свободен и независим – нет ревности, тирании, унизительных подозрений. Люди связаны долгими доверительными отношениями, словно частицы единого целого.

Ближний круг Хэлая составляли те, кого он знал полвека минимум: с определенного возраста он перестал заводить новые знакомства, полагая, что уже достаточно. Да и память была не резиновая, потребовался бы внешний жесткий диск. Хэлай счел это неэтичным, поэтому честно и добросовестно поддерживал отношения с семьюдесятью девятью людьми. Преданность в ответ на преданность: эти семьдесят девять человек в Облаке[1] могли пожертвовать многим ради своего Хэлая.

Тем не менее, когда у Хэлая возникли проблемы, они поначалу отнеслись несерьезно. Уж больно походило на неудачную шутку! Кто мог представить, что всегда спокойный и собранный Хэлай назначит свидание в Облаке и вдруг влетит не в ту дверь, прямиком на чужую вечеринку? А там шашлычок жарят. Необитаемый остров, голубое небо, лазурное море, пальмы отбрасывают на песок танцующие тени. Ласковый ветерок освежает, бодрит. Тянет ароматом сладких ананасов, дымком от жареного мяса, шампанское в гранях хрустальных бокалов искрится и сверкает. Мужчины, женщины и люди неопределенного пола в пижамах всевозможных расцветок и фасонов свободно и непринужденно отдыхали, словно боги Олимпа, пока их идиллию не нарушил незваный гость.

– Кто это?

– Эй, приятель, это частная вечеринка!

Оказавшись под пристальными взглядами «богов», Хэлай не сразу сообразил, как себя вести – подобное случилось с ним впервые. Он услышал, как кто-то позвал администратора. Через несколько мгновений появился учтивый опрятный мужчина. Выглядел тот весьма солидно: вязаный жилет с V-образным вырезом поверх рубашки, деловой стиль – на фоне ленивой пижамной тусовки он, как и Хэлай, казался чужаком. Пробравшись через толпу, мужчина взял Хэлая за руку и отвел в сторону.

– У меня здесь назначена встреча. Комнату бронировали около недели назад, – объяснил Хэлай.

Администратор не стал ничего комментировать, лишь сухо попросил предъявить ключ. Хэлай показал комбинацию цифр. Первые семь, открывающие общий сектор, полностью совпадали, а вот из последних трех цифр ключа от приватной комнаты две оказались неверными. Значит, он не имел права здесь находиться!

Хэлай был ошеломлен. В облачном мире ворваться в чужую комнату – все равно что голышом ввалиться в дом незнакомцев. Первое правило общественного порядка предостерегало как раз от совершения подобных поступков. И все строго его соблюдали. А он – нарушил.

– Похоже, вы ошиблись. – Голос администратора стал заметно строже.

По идее, даже одна неверная цифра в ключе исключала доступ к комнате. Выходило, что администратор пренебрег установкой кода доступа в комнату, понадеялся на порядочность пользователей, которые вот уже много лет не нарушали правил, и ограничился лишь паролем к общему сектору. Это означало, что тысяча приватных комнат на самом деле открывались одним и тем же ключом. Хэлай не стал это озвучивать. Он обескураженно потупил взгляд и застыл.

Его щеки пылали.

Он весь горел. Реальный Хэлай сидел перед загрузочным терминалом в своей квартире, в многоэтажке на окраине мегаполиса. Скулы вспыхнули жаром, от выброса адреналина забурлила в жилах кровь. Но все это было скрыто от посторонних глаз, в Облаке ничего не отразилось. Виртуальный Хэлай лишь молча опустил голову, скользя взглядом по босым ступням окруживших его аватаров.

– Пустяки, мы просто тусовались, – успокоил кто-то Хэлая.

Остальные великодушно последовали примеру и один за другим говорили что-то в утешение. В конце концов, в тот момент, когда Хэлай бесцеремонно ворвался, вечеринка еще не перешла в стадию «только для взрослых», поэтому он никому не доставил неудобств. Однако подобный промах был настолько редким событием, что мог на долгое время стать темой для пересудов.

Хэлай смиренно склонил голову и поблагодарил присутствующих за то, что те не планируют подавать жалобу. Администратор хотел было выписать Хэлаю предупреждение, но все наперебой запротестовали. Тогда администратор повернулся к Хэлаю и посмотрел на него с чувством выполненного долга. Хэлай вновь отвел взгляд и уставился себе под ноги.

Его туфли дерби резко выделялись на золотистом песке.

Кто-то громко захохотал, без малейшей попытки сдержаться.

Хэлай был даже благодарен: этот неуместный искренний смех вытряхнул его из состояния заторможенного оцепенения. Подняв голову, он с удивлением обнаружил себя в комнате, похожей на зал европейского дворца: высокие сводчатые потолки, расписанные фресками, мраморный пол и высокие зеркала во всю стену. В одном из них, кроме собственного отражения, Хэлай увидел Лифэнь. Она смотрела прямо на него и широко улыбалась. Именно Лифэнь и назначила эту встречу.

– Ошибся комнатой? – со смешком спросила Лифэнь.

Хэлай пробормотал что-то в ответ. Открытое и честное лицо администратора до сих пор стояло перед глазами. Он вспомнил, как ему не терпелось поскорее убраться из той комнаты с морским пляжем. Эти ребята наверняка только и ждали его ухода, чтобы всласть посмеяться.

Лифэнь снова ухмыльнулась и мягко прикоснулась ладонью к плечу Хэлая.

– Прости, никак не могу остановиться. Хотя это здорово! Вот уж не думала, что увижу, как кто-то теряет голову перед встречей со мной.

Хэлай задумчиво посмотрел на нее. Впервые он, обычно раскованный и даже развязный, не знал, что ответить.

– Пусть это останется между нами.

– Ну-у… – протянула Лифэнь. – Это сложно обещать.

Люди в Облаке вели себя в основном легко и непринужденно, без лишних усложнений. А Лифэнь к тому же была очень обаятельной. Хэлай залюбовался ею, подумав: «Ладно, что уж там. Пусть рассказывает, кому захочет. Возможно, прямо сейчас этот ужасный эпизод уже разлетается по сети».

Его догадка подтвердилась. Пока они разговаривали, видео, на котором он врывается в чужую комнату, завирусилось: его копировали, переделывали, добавляли всякой отсебятины и снова публиковали. Все-таки это было что-то невиданное. Добрая половина людей в Облаке получала удовольствие, смотря на Хэлая в неловкой ситуации. Его обескураженный и растерянный вид вызвал ажиотаж, но лишь на пару часов. Затем это видео вытеснилось новым сюжетом, и внимание к его персоне улетучилось. О происшествии продолжали вспоминать лишь его возлюбленные. Естественно, после того, как вдоволь отсмеялись.

В течение дня многие заходили выразить сочувствие и убедиться, что Хэлай в порядке. Он отвечал, что все хорошо. Лифэнь была рядом. Остальные не докучали, давали несколько банальных советов и уходили.

Хэлай выдавил виноватую улыбку и обратился к Лифэнь:

– Не знаю, что со мной в последнее время. Руки тоже не слушаются: рисую – будто стену штукатурю.

– Давно не рисовал, вот и не слушаются. – Голос Лифэнь звучал неуверенно, с оттенком тревоги.

Хэлай не хотел, чтобы она волновалась, и решил сменить тему.

– Как ты так быстро узнала о моем конфузе?

Это казалось довольно странным, поэтому Хэлай решил спросить на всякий случай, хотя и не считал эту информацию необходимой.

Лифэнь замялась.

– Так я… была там, в соседней комнате.

«Значит, она была там», – подумал Хэлай.

– Аргх! – из горла вырвался низкий гортанный рык. Реальное тело, сидящее перед терминалом, не смогло его сдержать, а облачный аватар повторил звук.

Лифэнь не засмеялась. Она застыла, словно изображение при плохом интернет-соединении. Может, и правда зависла – бывает, когда управляешь несколькими аватарами одновременно. Вот оно что: Лифэнь сидела на двух стульях сразу – и на пляжной вечеринке, и на свидании с ним! Прямо сейчас она, должно быть, веселилась в той самой злополучной комнате.

Снаружи пошел дождь. Электронные капли просочились сквозь панорамное окно и упали на кожу аватара Хэлая. Он почувствовал их прохладное прикосновение, которое будто оставило темный влажный след на сердце.

Получается, Лифэнь была среди тех пляжных тусовщиков, но за него словечко не замолвила. Что именно его задело? Ее равнодушие или же то, что она прислала на свидание своего двойника?

Хэлай не знал.

Где-то в глубине души он понимал, что если бы не его досадная оплошность, он ничего не имел бы против двойника Лифэнь.

Позже он узнал, что Лифэнь за его спиной жаловалась, мол, какой бесчувственный чурбан, забыл ключ от комнаты, в которой они годами встречались наедине. Хэлай остолбенел: он вдруг не смог вспомнить, как выглядела эта самая Лифэнь.

– Ой, что-то я слишком много болтаю! – Собеседница уже жалела о сказанном.

– Да ну, брось! – Хэлай махнул рукой и неожиданно ударил правой ладонью по левому локтю. Раздался звонкий хлопок.

– Что с тобой? – удивилась девушка.

– Ох, я в последнее время как слон в посудной лавке. – Хэлай улыбнулся легкой, почти невесомой улыбкой. Казалось, он вот-вот оттолкнется от земли, расправит крылья и вспорхнет в небо. – Я вообще смутно помню, о чем мы с ней говорили при встрече. Так, лишь обрывками.

Он намекал, что Лифэнь, возможно, жаловалась и в его присутствии, а он забыл.

Возлюбленная уловила мысль без лишних объяснений, посмотрела понимающе, будто обволакивая теплом. Когда он встретил ее взгляд, мир вокруг словно растворился – остались лишь эти глаза. Хэлаю стало спокойно.

– Тебе бы провериться, как время будет. Мы все немного тревожимся.

– Говорил же, что в последнее время тело меня плохо слушается, а вы не верили!

Ее рассмешила почти детская реакция Хэлая. Редко он таким бывал. В конце концов, эта история оставила горький осадок в его душе. Хэлай всегда гордился своей безупречной репутацией, а теперь на ней появилось пятно. Если другие забудут, можно ли считать, что пятно смыто? События оставались в облачной памяти навечно, но затеряться в глубине бездонного океана данных равнозначно забвению.

Она села рядом. Тепло ее кожи перенеслось в Облако, а затем на левую руку Хэлая, всколыхнув сладкое, щекочущее желание.

– Теперь мы верим. И вдвойне стыдно, что сомневались раньше, – сказала она, прижимаясь всем телом.

Хэлай почувствовал еще большее возбуждение. Внутри словно гирлянда вспыхнула, затем лампочки полопались одна за другой, не выдержав накала, но так и не осветили в памяти имя этой любимой женщины. Оно вертелось на языке, плавало в полумраке на границе осознания, совсем рядом, но что-то мешало вспомнить.

Темное и невыразимое нечто зашевелилось в его душе…

2

Хэлай и не подозревал, насколько отравляет чувство стыда.

Никогда не знавший унижения, будучи человеком с чистой душой, Хэлай ощущал себя так, будто ему в семьдесят восемь лет вдруг сломали крылья. Хотя пустячное, похожее на шутку недоразумение и стало всеобщим достоянием, никто не утруждал себя тем, чтобы запомнить его навсегда. В этом чистом, лишенном злых помыслов мире никто никому не строил козни, все старались вести себя достойно. Никто не упоминал об этом случае при Хэлае, но воспоминания жгли душу похлеще каленого железа. Мучительные ощущения преследовали его и в Облаке, и в реальности. Даже еда потеряла вкус и вызывала тошноту. Он добавлял самые лучшие приправы, но пища все равно походила на густую липкую кашу – месиво, что липло к небу и зубам.

То ли из-за недостатка опыта, то ли по причине несообразительности, Хэлай связал свое теперешнее состояние с тем событием лишь несколько дней спустя. Он кружил по комнате до тех пор, пока свет, проникавший сквозь щель между шторами, не окрасился в золото. Только тогда он остановился, посмотрел на свое отражение в стеклянной двери – и поспешно отвел взгляд. Его аватар в Облаке тоже выглядел исхудавшим.

Хуже самого стыда может быть лишь стыд, замеченный другими.

Пришла пора прекращать эти внутренние терзания. Нужно было выйти и поесть чего-нибудь вкусного. Причем не только наесться как следует, но и запастись хорошей, питательной, настоящей едой, чтобы вернуть себе прежний здоровый вид. Хэлай быстро собрался, спрыгнул прямо с балкона в прозрачную капсулу подвесного лифта и в мгновение ока оказался внизу.

На улице было тихо, будто он оказался посреди безлюдных холмов. Весна в самом разгаре – все вокруг налилось соками, кипело жизнью: насыщенная, будто дышащая светом ярко-зеленая листва трепетала на ветру; цветы, тонущие в нежно-розовом мареве, приветственно раскрылись навстречу пчелам и бабочкам. Птиц не видно – они спрятались в густых кронах, но воздух звенел от щебечущей переклички.

Яркое сияние солнца еще сильнее подчеркивало пустоту вокруг. Из-за мусорной кучи в нескольких метрах от Хэлая медленно вышла лиса, замерла, заметив человека, и тут же юркнула обратно в кусты. Хэлай вспомнил, как в детстве наблюдал за бродячими кошками и собаками, дерущимися за кусок еды. Сейчас их уже невозможно было встретить. Лишь дикие звери из окрестных лесов иногда забредали в город. Они не зависели от людей и не боялись их.

Когда-то Хэлай подкармливал одного бродячего кота – ужасно тощего, кожа да кости, с вечно голодной мордой. Кот был черным, с белыми пятнами, а вдоль живота проходил длинный уродливый шрам, который, впрочем, абсолютно не мешал ему вступать в свирепые драки с врагами. Хэлай приносил ему еду каждый день в одно и то же время, наливал чистую воду и наблюдал, как тот лакает, быстро перебирая маленьким язычком. Хэлай не решился дать коту имя. И, как оказалось, поступил правильно. Жизнь в Облаке была чарующе прекрасной сказкой. Постепенно он стал все реже выходить из дома, почти забыл, что вообще-то существует еще один мир, под облаками. Прошло сорок с лишним дней, когда он наконец вспомнил о коте. Все это время он не кормил его. В ту же секунду он понял – это конец.

В современном мире все выглядело так, словно ничто никогда не заканчивается. Потому что каждый финал уносил с собой все, что с ним связано, бесследно и навсегда. Этот бездомный кот помог Хэлаю впервые в жизни ощутить, что такое настоящий конец.

Он больше никогда не имел дела с животными: ни в Облаке, ни в реальном мире.

Все это было очень давно. Почему же вдруг вспомнилось, будто ему предъявили старый счет? Хэлай глубоко вздохнул и свернул на парковую тропинку. Здесь витал густой и влажный запах зелени. Дорожки петляли среди аккуратно подстриженных высоких кустов, расходились в разные стороны – живые лабиринты, устроенные по образцу французских дворцовых садов. Однако с высоты птичьего полета можно было бы увидеть, что путаница тропинок складывалась в рисунок соединенных концентрических кругов. В детстве он любил играть в этом парке и выучил все повороты наизусть. Он помнил их и сейчас, поэтому в два счета пересек лабиринт и оказался у светофора на обочине дороги.

За исправной работой светофора следил маленький сервисный робот, поддерживающий его функциональность на протяжении века просто на всякий случай. Такие же роботы ухаживали за парком. Эти крошки методично поддерживали порядок во внешнем мире согласно установленным программам. Хотя город давно обезлюдел, благодаря их неусыпной заботе он не пришел в упадок, а, словно спящая красавица, блистал вечной молодостью, которую не боялся растратить, застыл в бесконечном совершенстве, предназначенном для забвения.

Шаньсийская лапшичная, в которую Хэлай когда-то часто захаживал, была закрыта. Он прошел еще три квартала и остановился перед входом в шанхайскую закусочную просто потому, что почти падал от усталости.

– Ой, что это вы пешком, почему не взяли транспорт? – воскликнула официантка с гладким, кукольным, как у Барби, лицом, выходя навстречу.

Хэлай пытался отдышаться.

– Хотел пройтись.

Хэлай зашел внутрь и сел за столик в углу. Он был единственным посетителем. Официантка не спешила принимать заказ. Девушка прислонилась к дверному косяку, не выказывая никакого желания обслуживать клиента. Хэлай взял палочки, затем положил, потом опять взял – и так снова и снова.

Воздух был таким сухим и чистым, что казалось – еще секунда, и заискрит электричеством. Хэлай достал солнечные очки, положил на стол, долго колебался – и все же надел. Из-под очков медленно потекла слеза. Он почувствовал соленый вкус в уголке губ и поспешно смахнул слезу рукой.

– Солнце слепит, – пробормотал Хэлай, словно оправдываясь.

Однако это было излишним. Единственная официантка продолжала стоять у порога, уставившись на пустынную улицу.

Наконец подали еду. Тесто у паровых булочек оказалось жестче и темнее, чем у жареных пельменей, вместо нежных лепешек-ютяо подали твердое скрученное тесто, а соевое молоко заменили разваренными соевыми бобами. Даже не попытались сделать вид, что старались – им было попросту безразлично.

Хэлай горько усмехнулся. Девушка пристально изучала влажный след на его лице.

– Физиологические выделения, – внезапно произнесла она.

– Когда я приходил в прошлый раз, тебя здесь вроде не было.

– Все временами подрабатывают.

Сомнительное утверждение. Все целыми днями зависают в Облаке и не выходят из дома.

– Тебе нужно зарабатывать на жизнь?

Она расплылась в широкой, неожиданной для ее кукольного лица улыбке.

– Разве кому-то сейчас нужны деньги?

Хэлай покачал головой. Он не знал ответа. В Облаке есть все необходимое.

– Тогда почему ты здесь?

– Чтобы ничего не делать. Стоит только войти в Облако, и на тебя сразу валится миллион дел, голова пухнет. А я хочу, чтобы мой мозг отдыхал время от времени.

Хэлай ее понимал. Только под облаками можно позволить себе остановиться. Люди были словно собаки Павлова: стоило увидеть загрузочный терминал, и руки сами тянулись к панели, чтобы скорее перенестись в Облако. Поэтому нужно было обязательно выходить из дома.

– И как? Здесь мозг отдыхает?

– Конечно, – ответила девушка, дернув подбородком в сторону пустого зала, – разве не видишь, как плохо идет бизнес?

3

– Сколько времени прошло? – ужаснулся Хэлай.

Оказалось, он пробыл вне Облака целых двадцать часов.

Аватары возлюбленных окружили его, наперебой осыпая упреками. Почему исчез, ничего не сказав? Последние двадцать часов они повсюду искали его, но тщетно. Когда заподозрили, что он мог спуститься в реальный мир, начали названивать, оставляли сообщения на автоответчике, но не получили никакого ответа. Это показалось настолько странным, что женщины собрались вместе, пытаясь совместными усилиями найти какое-то решение, и вдруг Хэлай явился как ни в чем не бывало.

Хэлай и правда не знал, что отлучился так надолго. Он лишь сходил поесть, вернулся и лег спать. Проснулся уже на рассвете. Сквозь щели в занавесках пробивалось золотисто-розовое сияние раннего утра, освещающее подоблачный мир. Хэлай чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Подключившись по обыкновению к терминалу, он поднялся в Облако и был немедленно окружен взволнованными женщинами.

– Где ты был, в конце концов? Пропал на целый день, ни слуху ни духу! – возмущались они. – Мы звонили, но никто не отвечал!

– Целый день? Да я просто вышел прогуляться, – ответил он с нервным смешком.

– Под облака вышел?

Хэлай не видел, кто именно задал вопрос, но услышал заметное нервное напряжение в голосе.

– Ага, вышел пройтись. Захотелось чего-нибудь перекусить.

– И как, вкусно было? – теперь заговорила Лифэнь.

– Невкусно, – честно признался Хэлай, вызвав общий смех. Хэлай тоже засмеялся, хотя в глубине души и кольнуло чувство досады. Не скупясь на метафоры и сравнения, он в красках описал, насколько ужасной была еда. Давно он не говорил с таким вдохновением и упоением, под конец даже вспотел.

– Неужели на еду ушло так много времени? – недоверчиво протянула девушка в средневековых доспехах.

Хэлай и сам удивился. Прокрутив в голове хронологию событий с момента выхода, он понял, что посередине зияет огромная пустота. Все-таки Хэлай не был дровосеком из старинной истории, случайно забредшим в страну Небожителей[2], но он не мог объяснить и не желал признавать провал в памяти.

– Я возвращался домой пешком. Не ожидал, что это так далеко. А когда дошел до дома, не смог вспомнить код от двери и долго мучился, прежде чем попал внутрь. Как вернулся, сразу лег спать и только сейчас проснулся.

Все эти подробности на самом деле были правдой. Он вернулся домой глубокой ночью, упал в кресло без сил, посидел немного и провалился в сон.

Женщины наконец-то поверили ему. Конечно, забыть код было несколько чересчур, но не абсурдней, чем ворваться в чужую комнату.

– Гулять под облаками очень утомительно. Тебе следует хорошенько отдохнуть. – Девушка в доспехах решила, что Хэлай достаточно натерпелся и, сочувственно улыбнувшись на прощание, удалилась.

Остальные тоже поспешили сказать Хэлаю что-то ласковое, обняли его и ушли одна за другой. Но не все.

Осталось шесть. Среди них были Лифэнь, четыре близняшки, с которыми Хэлай сошелся еще в юности, и еще одна, имени которой он не помнил. У нее были очень красивые глаза.

Хэлай выдохнул: на миг подумал, что объяснения остались позади. Но, взглянув на лица оставшихся, понял, что нет.

– Ну что такое? – не выдержал он.

Близняшки переглянулись.

– Мы беспокоимся, – сказала одна.

– Ты постоянно попадаешь в какие-то истории в последнее время, – добавила вторая.

– Вроде бы пустяки, – поддержала третья.

– Но их нельзя напрочь игнорировать, – закончила четвертая.

Они говорили без единой заминки, точно хорошо слаженные детали одного механизма. Такая согласованность мыслей и речи могла появиться только после многих десятков лет непрерывного общения.

– В последнее время аппетит пропал, – уклончиво отозвался Хэлай.

– Не чувствуешь вкуса пищи? – спросила Лифэнь.

Он не был готов к этому вопросу – и машинально кивнул. В ту же секунду из комнаты словно выкатился огромный валун. Шесть женщин выдохнули с облегчением.

– Ничего страшного, – принялась успокаивать его та, чье имя никак не удавалось вспомнить.

Хэлай горько усмехнулся. Он чувствовал, что эти шесть уже давно пришли к какому-то выводу, пока он только пытался нащупать суть, и терпеливо ждал слов, что вот-вот будут произнесены. На душе было муторно. Он вспоминал череду недавних неурядиц, как он то и дело терялся, как забывал простые вещи. Тот жгучий кусок металла в груди уже успел остыть, оставив лишь давящий груз на сердце, тяжелый и холодный.

У него опустились руки: помнить имена и пароли, удерживать в голове ход каждой мысли от начала до конца – все, что раньше казалось простым и естественным, теперь стало чем-то невозможным. Мысли, прежде привычно послушные, бывшие неотъемлемой его частью, теперь выворачивались и ускользали, словно змеи.

Хэлай внезапно почувствовал себя в вакууме, абсолютной пустоте. Лица женщин, которые покинули комнату ранее, уже начали стираться из памяти.

– Все хорошо! – Женщина с забытым именем обняла его. Ее мягкая, теплая грудь прижалась к Хэлаю. Еще более мягким и теплым голосом она прошептала ему на ухо: – У тебя небольшие проблемы со здоровьем. Это поправимо! В больнице все вылечат.