Симуляция требует времени
— Вы кого из себя возомнили, пфы! Пауллин, это моя помада, я даже корпус подписала.
Пауллин несмело потянула руку к помаде:
— Да бери уже.
Пауллин хотела показать, что такое обращение ей не по нутру. А потому тихо хмыкнула и протянула помаду Лайме со словами:
— Я, честно говоря, не совсем понимаю, почему ты опять села за мой стол...
— Типа, вот по-твоему, было бы лучше, сядь за него эти две! — Лайма резким движением выхватила помаду из рук Пауллин.
Хорошо, что секретарша не носила дорогого маникюра. Длинный ноготь в этот момент точно бы сломался.
— А почему вообще!... Я имею в виду, по какой причине за него вообще должны садиться другие люди?
Лайма равнодушно нанесла светло-синюю помаду на губы. Поджав губы, чтобы распределить краску равномерно, заметила уже в привычной своей манере:
— Пауллиш, вот как знала, что помадку надо было оставить... Не смотри на меня так, я ж имею в виду, как напоминание! Тебя же мистер Брукс хотел видеть в своём кабинете. Час назад мне говорил, сказал ещё — придёт Пауллин, передай...
Лайма посмотрела в сторону камеры наблюдения, находившейся на потолке, достала из кармана ярко-зелёных джинс жвачку. Лайма беззаботно надувала из неё пузырь, когда Пауллин уже суетливо собирала нужные флешки и материалы.
Не идти же на встречу с пустыми руками.
— Пауллинчик, ну ты не зли-и-и-ись! Хочешь жвачку? Ты такая честная, такая хорошая, вот, помаду мне отдала.
— Да не за что... Да, вообще пустяки. — хмуро отозвалась Пауллин, уже выходя из-за стола и поправляя бирюзовый галстук рабочей униформы.
— Ну ты такая тучка, ну не могу!!
Лайма предприняла попытку на радостях обнять секретаршу. Та, в свою очередь, терпеливо вынесла этот «акт единения», даже похлопав для приличия Лайму по спине.
Луч света хорошенько бы по этой элегантно изогнутой спине вломил...
Глупость! Ей тоже пора заняться делом.
Не прошло и двух минут, как Пауллин, предварительно сделав пару глубоких вдохов, постучала в кабинет мистера Брукса.
— Войдите.
Пауллин заметила, что эта привычная фраза прозвучала куда тише обычного. А потому, нервно поводив плечами, прежде чем зайти, девушка начала свой доклад со слов:
— Доброе утро, мистер Брукс. Я пришла спросить о том, может, Вам что-нибудь нужно? Может, принести Вам чай, кофе?... — Пауллин вовремя остановилась. Продолжила она уже, глядя в пол, плотнее прижав захваченные со стола бумаги к груди: — Лайма передала мне, что Вы ждёте меня в кабинете.
— Садись, Флери.
Пауллин почувствовала, как кровь резко отходит от лица, когда её назвали по фамилии. То ли это чувство, то ли приказ начальника и усадили девушку на стул напротив рабочего стола мистера Брукса.
— Как давно Лайма сказала тебе зайти ко мне?
Пауллин не знала, что и отвечать. Ей не хотелось подставлять коллегу.
— Лайма... она... Я ещё какое-то время собиралась!... В целом... — Пауллин замолчала, проводя в уме некоторые калькуляции. — Она сказала мне об этом семь минут назад. Да, семь, ровно семь минут.
— Странно, — тяжело вздохнул мистер Брукс, напряжённо ища глазами что-то на левитирующем экране. — Сведения с камеры показывают, что в офисе ты уже минут десять, а Лайма подходила к твоему столу минуты две назад... — Мистер Брукс усмехнулся, отчего его густые усы приподнялись. — Не волнуйся, ни тебя, ни Лайму я не собираюсь за это отчитывать.
— Но, Пауллин... — начальник сложил руки в замок. — Скажи мне теперь честно, почему ты опаздываешь вот уже два дня подряд? Я уже, знаешь, привык, что ты в офисе самая первая мне помогаешь...
Мистер Брукс задумчиво посмотрел в сторону большого дуба за панорамным окном. Теперь у Пауллин было полторы дополнительные минуты, чтобы подумать над своим ответом. И через тридцать секунд ровно она заговорила:
— В моей жизни сложились некоторые непредвиденные обстоятельства. — Пауллин на секунду замолчала, сжав собственные колени в ладонях. — Мне очень жаль, но это всё, что я могу Вам сказать... Я разберусь со всем этим сама! В самое ближайшее время. И больше, обещаю Вам, опаздывать не буду.
Мистер Брукс лишь медленно кивал головой. И, подперев густую бороду кулаком, со вздохом вынес вердикт:
— Пожалуйста, постарайся это уладить. И ещё, не стесняйся обратиться за помощью, если не справишься в одиночку.
Пауллин кивнула. Но вот улыбнуться вежливо — было выше её сил.
— Хорошо, я приложу все усилия... — Пауллин всё ещё сжимала колени в руках, сидя чуть скрючившись.
— Ну-ну, Пауллин, я уверен, что это тебе удастся. — Начальник окончательно сжалился над секретаршей, улыбнувшись ей приободряюще: — А насчёт того предложения, с которым ты сюда зашла... Сбегай, пожалуйста, за тыквенным латте в кофейне на соседней улице...
— С логотипом в виде апельсина?
На лице Пауллин наконец-то нарисовалось что-то вроде усмешки.
— Именно. А, и чтобы избежать очереди... — Мистер Брукс открыл один ящичек рабочего стола и вынул из него что-то вроде визитки. — Это для членов программы лояльности. На нём моё имя, но я не думаю, что это станет проблемой...
Секретарше не пришлось объяснять по два раза. Она услужливо кивнула и поспешно вышла из кабинета. Затем из офиса. Из лифта. Из здания фирмы «Распылитель мечт».
Идти нужно как можно быстрее, и если вдруг что — не засматриваться на считывающих отсутствие движений «бюлетенек».
Этим милым птичкам сегодня тяжелее всего... Никто на этой улице, в этом районе, в этом городе не стоит на месте. В одну только кофейню вместе с Пауллин одновременно втиснулось пятеро человек.
Пауллин любила кофейни. Они полны всевозможных ароматов — как самого кофе, так и сиропов, выпечки, иногда даже ненавязчивого парфюма баристы. Они полны людей, чаще приятных, чем нет. Таких, в чьей компании не тоскливо помолчать.
И пусть себе стоимость кофе в таких местах редко совпадала с наценкой коктейлей... Цена одного стаканчика была равноценна чуть ли не дню, проведённому за относительно тихим написанием стихов, прерываемым только хихиканьем подруги, щедрыми предложениями заказать что-то ещё за её счёт.
Вот уже недели две Пауллин не была в кофейнях. Теперь в её жизни есть кое-что получше! Получше ли... Если это «лучше» сегодня пришлось назвать таким словосочетанием, как «непредвиденное обстоятельство».
Сейчас у Пауллин не было времени ни размышлять об этом, ни задерживаться в кафе подолгу. Карта лояльности мистера Брукса позволила ей просочиться к кассе чуть раньше остальных, но не избежать ворчливых замечаний престарелой пары в самом конце очереди. К счастью, официант, обслуживающий сидящих в зале, предложил и им оформить членство, а уже немолодые влюблённые сменили гнев на милость.
Заполучив в руки самый высокоэкологичный из возможных пакетов (прямая цитата весёлого шрифта с упаковки), Пауллин как можно скорее покинула помещение.
Теперь она, даже немного гордая собой, несла в офис герметичный термостакан с горячим латте и два шоколадных маффина, один из которых шёл в подарок к напитку. Жалостливый вид маффина подверг Пауллин искушению купить ему в пакет соседа, чему она противиться не стала.
Шаг Пауллин был ровным. Ровно таким же, как и у всех пешеходов квартала напротив офисного здания компании «Распылитель мечт». Порой казалось, что звук шагов, будь то тяжёлый «бам» огромных ботинок, лёгкий «цок» высоких каблуков на элегантных сапожках или даже стук протезного металла о поверхность... Соединились в одну мелодию, в которой есть один лишь ритм.
Не это ли красиво?...
Совсем нескладно ложился в эту симфонию громкий, вибрирующий звук уведомления на телефоне Пауллин. Даже звуковой шаблон «капля дождя» не спас ситуацию.
Пауллин застыла в двухстах метрах от родного офисного здания. В порыве поставить телефон на беззвучный она и сама не заметила, как разблокировала экран, открыла переписку с Зои и уже собиралась записать подруге вразумляющее голосовое сообщение...
Но Зои не писала ничего. Мало того, «принцесса» вообще не заходила сегодня в сеть.
В сеть зашёл, причём зашёл совершенно беспардонно, только чтобы вновь отправить сообщение для поэтессы... Совсем другой человек.
Хотя нет, слово «человек» здесь, пожалуй, не обойдётся без кавычек.
— Эвергловинг клуб... — тихо проговорила Пауллин.
Ей нужно сделать вдох. Выдох. Телефон выключить. И без лишних раздумий поскорее дойти до офиса. Где она сможет, сможет... Просмотреть сообщение со спокойной душой.
...
Душа Пауллин не обрела ни капли спокойствия. Уж точно не после того, как девушка, уже отнесшая в кабинет начальника маффин и кофе, сидя за своим рабочим столом, прочла сообщение.
Она прочла его снова. Затем страдальчески посмотрела в окно и со вздохом прошлась взглядом по беззаботно продолжающим своё привычное дело коллегам.
Хорошо им... У них нету чего-то «получше». Этого «лучше», которое сейчас приносит ей, Пауллин, одни проблемы.
Секретарша остановила свой взгляд на Лайме. Скорее глядя сквозь неё, чем на саму сотрудницу.
И зачем он вновь пишет ей? И снова ставит таймер на исчезновение. Может, это и правильно. Всё равно смысл письма не будет ясен тому, кто не был в клубе. Для тех, кто там не был... Ах, почему Пауллин не одна из этих счастливцев?
Лайма, судя по всему, заподозрила неладное, взглянула на Пауллин с подозрением. Та, в свою очередь, поспешила вновь уставиться в левитирующий экран.
Пауллин снова открыла переписку с Зои. Обычно пульсирующий бирюзовый кружок, индикатор нахождения человека в сети, сейчас был тёмно-серым, неактивным с самого утра. Пауллин закусила губу. Секретарша очень надеялась, что её подруга не занята настолько, чтобы не прочитать следующее сообщение:
«Привет. Я сегодня буду в клу-»
Перечёркнуто.
«Привет, Зои, сегодня после смены я буду прогуливаться в районе Аллеи Самоцветов. Если захочешь, ты сможешь встретить меня там :)) Если не найдёшь меня в парке до вечера, —» Пауллин задумалась. Ей не хотелось беспокоить Зои понапрасну... Но горло секретарши уже начало пересыхать:
«Ищи на улице Четырёх Контактов.»
Пауллин робко коснулась кнопки «отправить».
Вот и всё. Остался один путь к отступлению. Кодовое его название — «написать Майку». Но Пауллин уже мысленно дала себе клятву не прибегать к нему.
...
И вот, она снова здесь.
Вход в клуб всё тот же, к его двери всё так же стоит сделать несколько шагов вниз. Воздух такой же морозный, как и во все предыдущие вечера здесь. Но ветер на этот раз дует впустую. Он не принёс ни одной кружевной снежинки, ни одного острого осколка ледяного дождя. Его жуткие завывания так же пусты, как и гнетущее молчание вокруг.
Пауллин становилось холодно без шапки. Меховые наушники она взять забыла, а головной убор в режимах переключателя предусмотрен не был. И даже существуй этот режим, тянуться к поясу означало бы расстегнуть среднюю пуговицу белого пальто.
Белое пальто на ней. Пауллин предварительно зашла за ним домой. Ей почему-то казалось, что пальто нельзя показывать в офисе. Нельзя, и всё тут...
«Нельзя, и всё тут!» — отвечала себе Пауллин на вопрос, звучавший примерно как «Не написать ли Майку?». Тем же был ответ на вопрос «Не позвонить ли Зои?».
Пауллин проверяла телефон ровно одиннадцать минут назад. Сообщение было доставлено. Не просмотрено.
Пауллин поправила меховой воротник, задумчиво глядя в сторону. Ещё с минуту не решаясь даже смотреть прямо на пёстрые граффити, причудливые постеры, она лишь вдыхала манящий аромат в пол силы.
Она сделала первый шаг вниз, второй, третий.
Нет, сегодня Пауллин не позволит себе прыгнуть в бассейн.
Ей этого и не нужно. Сегодня не нужно.
Ведь, только приоткрыв дверь, она уже чувствует, как начинает дышать полной грудью.
Глава 10 – "120+ Только для умных"
Пауллин мечтала бы сказать, что в кинотеатре они с Кейленом были только вдвоём. Тогда в новой строке свежего стиха, без сомнения, значилось бы: «Вчерашний страх заменит храбрость...» или что-то ещё в похожем стиле.
Но в кинотеатре были люди. Их было немало, и были они свидетелями всех неловких «Здравствуйте, мистер...», всех робких «Я увидела Ваше сообщение, я так поняла, что Вы писали его лично!..» и очевидцами абсолютно каждого взволнованного вздоха девушки.
Сам дворецкий, стоя неестественно ровно, терпеливо выслушал весь этот монолог. Он вежливо кивал, устремлял взгляд к циферблату часов на цепочке, находившихся в его гладкой розоватой ладони. Порой Кейлен целился начать свой ответ фразами вроде «Вы правы, но тем не менее...» и «Хочу также обратить внимание на...», но Пауллин изо всех сил не давала ему этого сделать.
— Я очень надеюсь, что сегодня Вы объясните мне всё. Как про себя, так и про... — Пауллин судорожно оглянулась, вспомнив о своей принадлежности к ВИП-персонам. — Главного администратора, да, про него... А ещё расскажете об устройстве ВИП-зала в целом, — говорила Пауллин очень тихо. Для секретарши это было несложно. Для поэтэссы, постепенно всходящей на трон вместе с приторным ароматом, это становилось всё труднее.
— Прошу, обращайтесь ко мне на «ты». — Эту фразу Кейлен произнёс ровно тем тоном, что и вчера. Будто ситуация и не была совершенно иной. Впрочем, голос его резко сменился, становясь гораздо тише: — Спешу напомнить, что в нашем кинотеатре никогда не имела места излишняя формальность по отношению к дворецкому. Моя задача — проследить, дабы Вы, как посетитель, чувствовали себя... — Кейлен прервался на короткий, доброжелательный смешок — как можно комфортней. Вы только что выразили искреннее желание знать больше. Желание нашего гостя — закон. Потому предлагаю лично продемонстрировать Вам некоторые нюансы ВИП-зала. Хотите ли Вы начать отсчёт времени сеанса уже сейчас, — Кейлен распахнул циферблат старинного механизма, лежавшего в его ладони, — или мне следует подождать до момента Вашего нового погружения?
— Мистер... — Пауллин осеклась, пристыженно закусив язык. Называть дворецкого на «ты» — больше похоже на его собственную прихоть, чем на искреннюю заботу об удобстве посетителей... Нет, неправда! Он не так эгоистичен. А потому она, глядя пусть и не прямиком в его глаза, а только на стёкла разноцветного пенсне... Просто обязана пойти к нему навстречу. — Кейлен. Да, Кейлен, ты-ы... Ты меня не совсем так понял. Я же говорю, я очень плохо объясняю, в том нет твоей вины! — Новые местоимения начали неуклюже заселяться в словарь обращений Пауллин к людям. Но сейчас нет времени отвлекаться на этих заезжих жильцов её речи.
— Я хочу, что бы ты... Ты объяснил мне всё на словах. В клубе есть ещё... — девушка силилась правильно подобрать слова — свободные от посетителей залы? Знаете... знаешь, может, сеанс в каком-то из них был приостановлен, и мы бы могли... — Пауллин сама понимала, что звучит весь этот диалог совсем нехорошо, а потому, залившись краской, закончила совсем тихо: — Всё обсудить. Всё спокойно обсудить. В спокойной обстановке.
Кейлен, похоже, совсем не торопился давать ответ. Он лишь кивнул, огляделся по сторонам, быстрым движением спрятал часы во внутренний карман жилетки. Да так ловко, что на ней не добавилось ни одной лишней складки ткани.
— Понимаю Ваши опасения. К сожалению, помимо ВИП-зала у нас нету подолгу пустующих без сеансов помещений... — тут Кейлен посмотрел на Пауллин так прямо и пристально, что её тяга к «спокойствию» на секунду пошатнулась. — Но у меня есть одна идея. Проследуйте за мной.
Пауллин начала замечать за собой одну странную вещь. Очень странную. Коридор к ВИП-залу, раньше казавшийся практически бесконечным, стал обретать вполне реалистичные очертания аркадного холла. Может, дело лишь в том, что сегодня иллюминация работает исправно?
Девушка разглядывала флуоресцентные узоры на тёмном ковре коридора. То ли от искреннего интереса, то ли от опасения, что если она посмотрит на Кейлена хоть на миг, он узнает об этом, даже стоя к ней спиной. Какую же глупость она сейчас думает... То, что он не совсем человек, вовсе не значит, что он всемогущ!
Пауллин подняла взгляд. Ещё не добравшись глазами до головы дворецкого, застряв на золотых пуговицах задней части жилета, она снова чуть не споткнулась от незамедлительного:
— Если вы хотите узнать детали о мерч-продукции нашего клуба, хоть её производство не налажено окончательно, Вы можете приобрести некоторые сувениры на кассе. К сожалению, золотые пуговицы пока не входят в их число, но мы можем учесть пожелания вашей группы.
Пауллин, с краской уже не только на щеках, но, по нелепым ощущениям, до самых кончиков ушей, ничего не сказала.
Хорошо хоть, что она была достаточно осторожна. И у дворецкого нет причин сообщать о том, где можно купить тёмно-фиолетовые атласные брюки...
Благо, разнообразие узоров, такое пёстрое, будто участки ковра стелили наугад, отвлекло Пауллин от лишних, неуместных дум. Звёздочки, завитки, разношёрстная геометрия, геометрические зверьки... Даже пара-тройка лягушек! Хм, какие смешные, похожи на картинки в энциклопедии.
Думая так, девушка отважилась оглядеться по сторонам.
— Кейлен, может... можешь, пожалуйста, сказать, куда мы идём?..
— Мы практически на месте, так что Вам нет необходимости об этом беспокоиться.
Пауллин это почему-то ни капли не успокоило. Особенно если учесть тот факт, что они практически дошли до заветной двери комнаты с бассейном. Поэтэсса, достаточно одурманенная чарующим ароматом, уже собиралась выдать крайне неразумный стих с тонкой аллегорией на рыжих лисов. Благо, дворецкий прошёл мимо комнаты с порталом. Да так быстро, так равнодушно, будто заветного оазиса вовсе не существовало.
Зато в существование другой комнаты, вчерашнее посещение которой мозг Пауллин несколько раз имел смелость ставить под сомнение, поверить теперь было легче лёгкого. Великолепие «замка вечной леди» ослепило Пауллин солнечными зайчиками всех цветов радуги, ударило по её рецепторам пряничной ежевикой.
— Кейлюша, сынулечка мой драгоценный! — Маргретта, сидевшая в самой высокой из башенок дворца-лабиринта, поспешно спустилась по канату к гостям, придерживая полы длинной, кислотно-зелёной юбки. — Ой-йой, а что это за хорошенькая девчулька рядом с тобой? Познакомишь? — Женщина с наигранным интересом обошла вокруг вошедших.
— Здравствуйте, маменька. Это наша регулярная посетительница, её имя — Пауллин Флери. — Кейлен указал на девушку таким отточенным жестом, будто демонстрировал не «мецената их скромного клуба», а зверушку из контактного зоопарка.
Пауллин не спешила переступить порог двора. Ха, «двора», действительно, «двора» внутри подвального помещения...
— Тётушка Маргретта...
— О-о-о, значит, её Пауллин зовут? — волшебница лениво расхаживала в одних пёстрых носках по зелёному каремату, а после и вовсе уселась на него, сложив ноги по-турецки. — Как-то не идёт ей это имя. Ты на неё посмотри, — Маргретта прошлась рукой по воздуху снизу вверх, — какая раз-такая девица вымахала, а имя со значением «маленькая»...
— Но я ведь ещё вчера назвала вам это имя! Мы же с Вами вчера виделись?.. Мы виделись, Вы ведь подарили мне это пальто!..
— Аполинария, ей больше пойдёт. С Аполлоном, между прочим, связано. — Женщина усмехнулась, издав при этом неэлегантный цокающий звук языком. — Пора бы уже обновить паспортные данные, 20 лет, как раз самый срок... — Маргретта задумчиво глядела в сторону, поставив щёку на кулак. Затем женщина перевела взгляд на остолбеневшую от переизбытка эмоций Пауллин. Волшебница громко и разливисто засмеялась.
— Золотце, давай, улыбочку обратно нацепляй! Ты же умненькая, ты-то понимаешь, тётушка Маргретта просто шутит!! А ты что, уже совсем засомневалась?
Женщина прищурилась так сильно, что два зелёных глаза едва заметно поблёскивали из-под век. Подождите-подождите, разве один из них вчера не был фиолетовым?
Пауллин не сочла нужным задавать такой наивный вопрос. Ей и так было ужасно стыдно. Одно дело — полностью соответствовать значению своего имени перед достаточно опытной Маргреттой. Другое — окончательно терять лицо перед Кейленом.
— Маменька, мне кажется, имя Пауллин — отличный выбор её родителей.
Пауллин встрепенулась и завертела головой в поисках Кейлена. Его голос снова шёл сразу с нескольких сторон. Обнаружив дворецкого за своим правым плечом, она кивнула в ответ и поскорее отвела взгляд. Как назло, прямо перед глазами Пауллин маячила уже вставшая с пола Маргретта. Она продолжала улыбаться, глядя на сына. Даже засмеялась! Нервно. Действительно ли с некой опаской? Или же в комнате ведьмы даже эхо своенравно?
— Что касается псевдонима, — продолжал дворецкий, надвигая на нос пенсне, и без того сидевшее на нём идеально, — имя «Аполинария» действительно отражает суть характера нашей посетительницы как нельзя лучше. Маменька, — Кейлен медленно повернул голову к матери, только потом развернувшись к ней всем корпусом, — можем ли мы поговорить о том, когда и как Вы познакомились с Пауллин?
— Кейлюша, миленький, не забивай этим свою пре-мудренькую голову! — Маргретта активно замахала руками, как бы отгоняя от сына ненужную ей мысль. — И вообще, ты чего это мамулю отвлекать вздумал? — поинтересовалась она строго. — На рецепшене работы маловато?
Если бы во время этой неловкой паузы Пауллин захотелось взглянуть назад, в коридор, происходящее могло бы отразиться в её поэзии ярким образом. Но девушка не обратила чрезмерного внимания на шум со стороны холла. Такой, будто в закрытом помещении внезапно образовалась и тут же сгинула метель. Может, «вестница зимы» заглянула в гости из внешнего мира, но быстро поняла, что ей здесь никто не рад?
На этот раз поэтэсса, послушно «натянувшая улыбочку обратно» (пусть улыбнуться широко ей никак не удавалось), решила не говорить лишнего. Сегодня ей нужно узнать главное. Скидка скидкой, но вдруг за вопросы в клубе стоит дополнительная наценка?...
— Любимая моя маменька, — Кейлен стратегически отошёл от волшебницы на полшага назад, — я не хотел беспокоить тебя понапрасну. Мы пришли только потому, что Пауллин изъявила своё искреннее желание узнать больше о нашем клубе. Тем не менее она приняла решение не участвовать в нашем ВИП-погружении сегодня. — Девушка машинально кивнула, сглотнув слюну. — Таково условие нашей гостьи, — заключил Кейлен.
— Ясненько-понятненько... Такое желание не слишком и дурное... — Маргретта лениво переваливалась с пятки на носок, развернувшись к пришедшим спиной. — А только это что получается, наша маленькая Пауллишенька уже научилась ставить условия? — Пауллин уже открыла рот, чтобы возразить. Хотела она даже всерьёз обидеться на слова волшебницы! Но вот Кейлен... Кейлен сохранял спокойствие. И желание последовать его примеру оказалось сильней.
— Пфхы! Какой там она денёчек сюдой захаживает?
— Я здесь только тре...
— Третий день, если учесть тестовое погружение. — Голос дворецкого был неожиданно громким. Пауллин ещё никогда не слышала, чтобы человек кричал шёпотом. Ах да, она же забыла! Этот термин, «человек», ему не к лицу... Главное не употреблять в речи. Вдруг для дворецкого эта тема болезненна?
— Ого-го! — иронично воскликнула Маргретта. — Третий день, и уже решила, что может не только заваливаться что ни день сюдой, совсем без гостинцев!.. Так ещё, ишь, вздумала диктовать свои условия мне, хозяйке дома! — Пауллин стало совестно. Ей действительно следовало бы преподнести символический подарок владелице клуба. В благодарность за то... Что этот клуб вообще существует! Ну конечно же... Это было бы рациональней всего, тогда волшебница с радостью поведала ей тайну, пусть и самую простую, очевидную из всех! Как жаль, что Пауллин — романтик, а не само воплощение рацио...
— Маменька, если ты разрешишь, — дворецкий согнулся в полупоклоне перед мамой, глядя на неё из-под лба, — я хочу напомнить тебе об одном важном правиле нашего клуба, — говорил Кейлен тихо. Именно эта громкость и этот тон соответствовали нарастающему в комнате напряжению. Ему здесь не соответствовали лишь цветные огоньки и рассеянные мысли Пауллин.
Действительно, надо подумать над подарком для «хозяйки дома», так, на следующий раз. Что дарить Кейлену — она понятия не имела. С другой стороны, плата за билет... Но ведь девушка не может сказать наверняка, что той дальней родственнице Зои пропуск не достался даром.
— Кейлен, зайчонок мой, мне кажется, я всякие правила да законы знаю сама! — засмеялась Маргретта, показательно приложив руки к груди. Когда приступ нервного хохота отступил от волшебницы, она продолжила:
— И не надоело вам на пороге топтаться?.. Так уж и быть, без гостинцев впущу. — Маргретта села на пластиковую табуретку, нагло стоявшую посреди комнаты. Возле той табуретки стояла такая же беспардонная, её сестра другого цвета. Женщина, как бы невзначай, лениво взглянула на цветастый предмет мебели.
Ну а Пауллин, очнувшись от навязчивых мыслей о подраке, два раза кивнула и поспешила принять приглашение.