Последняя фея: Охота на бескрылую

4. День одной встречи

Я оторопело застыла, растворяясь в необычных ощущениях, и совершенно не зная, как реагировать. Эти ощущения… Это вообще нормально? Так оно и должно быть в первый раз, волнительно и внезапно? Хм… Ну да, наверное, странно было бы с его стороны спрашивать у меня разрешения. Я бы, разумеется, отказала… Но зачем ему вообще меня целовать?

Он признался, что я произвела впечатление, и что я особенная… Но разве это не обычные мужские уловки для наивных девичьих ушей? С другой стороны, он далеко не обычный среднестатистический мужчина, и при желании может заполучить любую, даже безо всяких уловок… Вспомнить хотябы Лесс. А что особенного могу дать ему я? Неужели настолько понравилась? Да разве я вообще его уровень? Хм... И о чем это я вообще?

Сотня дурацких вопросов одновременно хаотично закружились в голове, как стая испуганных мотыльков. Меня застали врасплох, и как отвечать на подобное вторжение я просто не знала, и оттого совсем растерялась от неожиданности, застыв изваянием в чужих объятиях.

А тем временем теплые мужские руки мягко сжимали мою талию, а чужие губы осторожно, с величайшей нежностью пробовали на вкус мои собственные, поселяя неиспытанное доселе смятение в моей душе. Я и не думала, что мужские губы могут быть сладкими. Сладкими, как тот особенный сумеречный мед. Кстати, насчет меда… Мой желудок, внезапно вспомнив, что с обеда я ничего толком не ела, решил порадовать нас собственной песней, спасая меня из неловкой ситуации еще большей неловкостью. Если Норт и ожидал от меня какой-либо реакции на свои действия, то явно не такой. Мужчина улыбнулся мне в губы, и, слегка отстранившись, как ни в чем не бывало, предложил:

— Поедем поедим?

Мы стояли в столбе света с кружащимися вокруг золотистыми пылинками, и музыка давно стихла, хотя, кажется, это было всего секунду назад. Я глядела в его прозрачные светлые глаза, с темным ободком по краю радужки и теплыми золотистыми крапинками вокруг зрачка. Они были так близко… И аромат мужских духов обволакивал меня всю, заключив в своё плотное облако, словно в клетку. Чужие руки все еще были у меня на талии, не торопясь её отпускать.

Ответь я сейчас согласием на этот, с одной стороны такой простой вопрос, то это, скорее всего, будет началом чего-то большего… А хочу ли я этого? Пока не решила. Сегодня я и без того позволила ему больше, чем стоило бы. Позволила привезти сюда, провести в здание, где согласилась снова продемонстрировать свой талант, и почти согласилась на новую работу, а до этого уже приняла этот треклятый торт… Слишком много "да" для одного вечера. Так что я слегка мотнула головой, выразительно косясь на циферблат его часов.

— Уже поздно. Думаю, мне пора.

— Уверена? — Он легонько провел кончиками теплых пальцев по моей щеке, гипнотизируя своим серебристым взглядом, но я снова кивнула, мягко отстраняясь от его руки, и тогда мужчина со вздохом уступил, нехотя освобождая меня из своих объятий. Этот раунд был за мной. Уф.

Но покидать это великолепное здание совершенно не хотелось. Здесь мне понравилось настолько, что я бы запросто могла остаться тут жить, свив себе гнёздышко где-нибудь будь на чердаке. Я уже заранее решила, что наверняка соглашусь на его предложение, так как других вариантов пока не было, а добывать где-то деньги следовало срочным порядком, да и это чудесное воплощение античности в современной трактовке не оставило меня равнодушной... Но с Нортом следовало быть настороже. Служебные романы ни к чему хорошему не приводят. Да и не нравился он мне настолько, чтобы соглашаться на отношения. Пусть лучше обратит внимание на Лесс...Так что помимо зарабатывания денег в непосредственной близости от этого мужчины, мне стоило найти тонкую грань баланса, как бы не допустить его ближе желаемого и при этом не обидеть, пока не подвернется очередной достойный вариант подработки… Мда.

Мы ехали в полной тишине. За бортом царила ночная тьма, разбавленная оранжевыми пятнами фонарей и неоновыми всполохами реклам. Норт то и дело бросал на меня внимательные испытующие взгляды словно в ожидании, что я передумаю и позволю увезти меня куда-нибудь на всю оставшуюся ночь… Но для первого дня официального знакомства, каким бы приятным оно не было, это было слегка уж чересчур.

Мы остановились на перекрёстке и на рекламном билборде прямо перед нашими глазами я увидела мрачного лысого мужика рядом с люксовой машиной, и это кое о чем мне напомнило, явившись отличным поводом разбавить неловкое молчание.

— Норт? — Спросила я, нащупывая в кармане пальто забытый там пакетик с медом.

— М-м-м?

— Ты, возможно, по мере бывшей деятельности сталкивался с подобным… Как думаешь, для чего кому-то может понадобиться меня преследовать?

Тот мгновенно напрягся, его лицо приобрело профессиональное серьезно-внимательное выражение.

— Кто именно тебя преследовал? Когда, как выглядел?

Я чуть пожала плечами, выуживая драгоценный пакетик.

— Лысый, темноватый, со шрамом на переносице, замечала его несколько раз. Откровенно пялился, снимал на телефон. Встречала его раза три, и постоянно вел себя подобным образом.

Отстраненно наблюдая, как его пальцы крепко сжались на руле, а на щеках резко обозначились желваки, я принялась за свой сладкий перекус. Мы оба знали, что в полицию с подобной ерундой обращаться было бесполезно.

— Я разберусь, не беспокойся. — Пообещал он крайне серьёзно, так, что я мигом осознала главное преимущество подобного поклонника. Безопасность. Повезет же кому-то.

Он покосился на то, как я слизываю последние капли с упаковки, и напряженное выражение его сурового лица расслабилось, а губы снова растянулись в улыбке.

Мужчина потянулся, и открыл бардачок. Пластиковая крышка опустилась мне на колени, и из темных недр просыпался поток новеньких разноцветных пакетиков, подобных тому, что я уже держала в руках.

— Я тоже сладкоежка, — подмигнул он, глядя на мои изумленные глаза. — Угощайся, а то, думаю, я слегка переоценил свои возможности, и срок годности закончится быстрей, чем я с ними расправлюсь.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Однако же, мужчина припас пару тузов в рукаве. Видя, что девушка не клюет с бешеным энтузиазмом на все его поползновения, он очевидно решил слегка разнообразить тактику соблазнения, и использовать прикорм. Забавно. Тем не менее, я взяла пару пакетиков, для вида покрутив их в ладонях. Они слегка отличались от тех, что были у меня. Эти оказались с травяными и ягодными добавками. Я мысленно облизнулась, но взять не рискнула, вернула обратно, и закрыла бардачок. Интуиция вела себя как никогда тревожно, запрещая брать что бы то ни было из рук этого мужчины. К тому же, у мёда не бывает срока годности…

Тот укоризненно покачал головой, и я, не удержавшись, показала ему язык.

— Чем займешься завтра?

Я пожала плечами, заранее предчувствуя мотивацию его вопроса.

— Высплюсь для начала. Потом увидим. А ты?

— Планирую зависать в Коринфе. Так будет называться этот ресторан, — уточнил он. — Нужно проследить за закреплением вывески и украшением фасада, и еще много-много дел по мелочам… Думал еще пригласить тебя порепетировать, если ты не против.

— Я еще не видела договор.

— Пришлю тебе его утром. Прочитаешь, когда захочешь. Мой номер у тебя есть, буду ждать в любом случае.

О да, мне бы очень хотелось, чтобы этот договор мне понравился… Потому что торта мне хватит максимум на неделю.

Через две минуты мы очутились на парковке возле моего дома, и Норт, не дав опомниться, вышел первым и обошел машину спереди, чтобы галантно открыть для меня дверь. Я оценила. Возможно, он надеялся, что следующий поцелуй я подарю ему сама, за хорошее поведение? Зря надеялся.

Он довел меня до самого подъезда, и, не слушая моих робких возражений, проводил до квартиры и помог дотащить торт. Я же несла платье и конкретно подвядшие за это время цветы.

— Уютненько у тебя тут. — оценил мужчина, оглядываясь вокруг, пока водружал на мой кухонный стол сладко пахнущую коробку.

Ну да, не жалуюсь. Если за подъезд, выглядящий в лучших традициях фильмов ужасов, я не отвечала, то квартира была полностью моим творением, которым я по праву гордилась. Я проследила, как вожделенная коробка заняла половину моей небольшой столешницы, и улыбнулась про себя. Ладно, торт, так и быть, я съесть смогу. Он не считается. По крайней мере, Норт этого не увидит, а вдруг я его собакам скормлю? Хе-хе.

— Спасибо. — Отозвалась я, выразительно зевая в ладошку. — За всё.

— Это тебе спасибо.

Он подошел почти вплотную, гипнотизируя взглядом, явно желая урвать добавки на прощание. Но я предупредительно выставила между нами свой полуживой щит – букет из печально опустивших головки гербер. Как только он уйдет, обязательно поставлю их в воду, чтоб отошли. Срезанные цветы мне всегда было странным образом жаль.

Но Норт смотрел уже не на меня, а конкретно на букет в моих руках, и я тоже опустила голову, внезапно заинтересовавшись.

Маленькие красочные цветочные лепестки, чуть подрагивая, приподнимались на глазах, как в ускоренном видео, будто бы напитываясь некой жизненной силой, их листья плавно и неспешно расправлялись, утрачивая прежнюю вялость, и уже через минуту букет выглядел так, будто герберы были срезаны буквально только что. Ну вот, опять мои "особенности" решили проявить себя. Вовремя, ничего не скажешь...

Мне стало слегка не по себе. Я с тревогой поглядела на мужчину в ожидании, что после увиденного тот мигом растеряет все желание быть ко мне ближе, чем на расстояние в несколько десятков километров, и сбежит, крикнув напоследок, что я тот еще фрик. И плакала тогда моя работа… Но ничего подобного не случилось.

Норт с застывшей на лице изумленно-восторженной полуулыбкой никак не мог оторвать взгляда от внезапно оживших цветов. Он, подняв руку, слегка коснулся кончиками пальцев чудом воскресших лепестков, затем поднял голову и посмотрел на меня точно с таким же искренне восхищенным, почти благоговейным выражением в своих пронзительных серебристых глазах.

— Я же говорил, что ты особенная…

*

Я проснулась ближе к обеду следующего дня, мыслями все еще в предыдущем. Мне так и не удалось убедить Норта в том, что с цветами произошла необъяснимо странная случайность, от меня никак не зависящая. Мужчина сжалился, и, только посмеиваясь над попытками моих робких оправданий, наконец оставил меня одну. Оставалось надеяться, что он не расскажет всем подряд об этом необычном инциденте. Хотя, в любом случае, его скорее примут за сумасшедшего, чем поверят.

За завтраком, пока я с аппетитом ковыряла монструозный торт, мне на электронную почту пришел образец договора, дочитав который, я уронила ложку, и шокировано уставилась прямо перед собой. Потом перечитала. Медленно и дважды. Судя по всему, трудиться мне предстояло всего пять рабочих вечеров в месяц по полтора часа каждый с предварительными репетициями в один-два, в общем платить за которые мне будут как за три полных месяца на прежней работе, причем расчёт следовал авансовым платежом в начале каждого, и мне нужно было лишь вписать данные карты и поставить свою подпись в конце договора. Что я, недолго думая, и сделала. В любом случае я всегда смогу уволиться, если что-то вдруг пойдет не так.

Задумчиво жуя торт, я глядела в окно, на начинающие приходить в себя после долгой зимы тополя и клёны, и на моих губах играла благодушная улыбка. Очень хотелось верить, что все эти новые начинания только к лучшему, и никак иначе.

Выждав для верности час, я отправила подписанный договор по обратному адресу.

Не прошло и пяти минут, как на телефон упало новое сообщение. Мне даже не нужно было проверять, чтобы знать наверняка, от кого. Однако, что удивительно, я ошиблась. Писала Мара.

«Слышала, тебя можно поздравить с новой работой? У меня на карте как раз обновился лимит на платья, идем?»

Быстро же до нее докатились слухи… Тем не менее, я ответила:

«Через полтора там же», после чего начала собираться.

Ровно в назначенное время я подошла к подруге возле входа в приснопамятный «Элизиум». Судя по ее довольному виду, та и не догадывалась, что я перво-наперво планировала воплотить свои кровожадные мечты о лишении ее скальпа за вчерашнее. Хотя, я всё же подумала и решила простить эту интриганку по доброте душевной. Если бы нее подстава, не видать мне этой перспективной и приятно оплачиваемой работы как своих ушей, так что пускай живет.

Ее улыбкой можно было освещать маленькую страну третьего мира, насколько та была лучезарной. Девушка подхватила меня под локоть, и увлекала ко входу в бутик.

— Рассказывай, — выдохнула я, чувствуя, как меня едва ли не сносит волнами её энтузиазма.

— Ну, если кратко… Норт не верил, что ты поёшь настолько хорошо. — Затараторила она, — знаешь, ведь он искал кого-то действительно особенного для этого своего ресторана…

Я хмыкнула, чувствуя, как самооценка медленно, но верно ползет вверх. Да, про мою особенность мне уже говорили, и даже успели убедиться воочию… Мара засмеялась, блеснув зубами.

— Он разбудил меня своими сообщениями в несусветную рань с просьбой, чтобы я помогла ему повлиять на твоё решение. Никогда его таким не видела! Парень запал!

Моя ответная улыбка выглядела слегка сконфуженной, и дело вовсе не в том, что я не могла ответить ему взаимностью. Главное, чтобы от меня не ждали этой взаимности, как само собой разумеющейся в обмен на заманчивую возможность. В первую очередь, неплохо бы, чтобы на это не рассчитывал сам Норт.

— Ты же не думаешь, что мне придется…— начала я осторожно.

— Не придется! — перебила та категорично, — конечно, если сама не захочешь. А ты, судя по всему, желанием не горишь.

Вот за это я ее и любила. За понимание и принятие меня такой, какая я есть, со всеми моими «особенностями». Хотя не уверена, если Мара что-то за мной замечала, не считая, конечно, моего пения. Но тут можно списать на неординарный дар. С кем не бывает, да? Еще бы не забыть периодически его сдерживать, а то окажусь я однажды в какой-нибудь лаборатории в качестве подопытного кролика…

Мы вошли в знакомое царство чудесных платьев и забыли обо всем на свете. В договоре, кстати, был отдельный пункт, касающийся нарядов. Те предоставлялись за счет нанимателя в количестве пяти штук в месяц по количеству рабочих вечеров. Уф! Так и разбаловаться недолго.

Тем не менее, как бы ни хотелось зарыться тут на весь день, следовало поторапливаться. Норт прислал лучащееся радостным предвкушением сообщение, что ждет меня в Коринфе в пять для репетиции, и готов доставить туда откуда мне удобно. Но я вежливо отказалась, заверив, что буду вовремя.

Сегодня вечером должен был состояться мой дебют в качестве ресторанной певицы. После того, как я ответила Норту, на телефон пришло новое сообщение, на этот раз уже из банка. Мои глаза округлились, а в горле мгновенно пересохло, когда я увидела пятизначную сумму, упавшую на мой банковский счет. Аванс… А Норт начинал нравиться мне все больше и больше, ха!

Градус настроения практически зашкалил. За отведенное нам время мы смоли выбрать только одно платье, но и этого было вполне достаточно для одного раза. Оно как нельзя лучше соответствовало стилю заведения, в котором мне предстояло сегодня выступать: светлое, струящееся, с высокой талией и длинным шлейфом на одной единственной лямке через плечо и с ненавязчивой россыпью бриллиантовой пыли по корсажу. В нем я буду как Ника Самофракийская на своем пьедестале, только, в моем случае, с головой и без крыльев.

На выходе из Элизиума Мара вручила мне знакомую карту.

— Держи, это теперь твое.

Я поблагодарила и осторожно приняла бесценный пластиковый прямоугольник, надежно спрятав в кошелек.

После обеда, будто подхватив мое настроение, распогодилось, и, когда мы вышли на улицу, ничего не напоминало еще недавнее ненастье: солнце светило вовсю, легкий ветер распространял запах весны, пыли и новых надежд.

К чести Мары, она ни намеками, ни прямыми расспросами не пыталась разузнать о том, что было вчера после ее ухода. Хотя я прекрасно видела, как та сгорает от любопытства. Лишь после того, как мы расположились в вагоне метро, она позволила себе с наигранным безразличием поинтересоваться:

— Норт вчера тебе не сильно докучал?

— Смотря что ты подразумеваешь под этим словом, — усмехнулась я, — если поцелуи, то так, всего разок…

Ее глаза за стеклами очком заметно округлились, а губы расползлись в восхищенной полуулыбке.

— Вот нахал!

Я чуть пожала плечами, не спеша с ней соглашаться.

— Думаю, он был слегка под впечатлением от… моего пения.

Та демонстративно закатила глаза.

— Пения, ага!

— По крайней мере, особого повода я не давала, и он вроде понял, что свои эмоции по этому поводу лучше выражать иначе.

Мара кивнула.

— Тебе нужно время?

— М-м-м, скорее нет. Норт, конечно, милый, но всё же не моё… Понимаешь?

Та снова кивнула.

— Более чем.

— Тогда, думаю, у Лесс есть шанс.

Мы рассмеялись на весь вагон. Через пару минут мне уже нужно было выходить, а у Мары были дела, так что мы распрощались до понедельника, и я двинулась из метро навстречу своему первому рабочему дню.

При свете дня величественное здание в греческом стиле казалось еще прекраснее, ослепительно сияя на солнце торжественной белизной. Табличка уже была на месте. Название, выполненное в виде грубовато высеченных в камне букв, гармонично вписалось в архитектурный стиль. Да, неоновая вывеска бы точно сюда не подошла.

Меня одолевало легкое волнение и предвкушение чего-то необычного, когда я пересекала порог. Норт в прекрасном темно-синем костюме с бабочкой встретил меня почти у самых дверей, лучезарно с неподдельной радостью улыбнувшись.

— А вот и королева сегодняшнего вечера!

Он протянул руку, чтобы, подхватив мою свободную от вешалки с платьем ладонь, слегка коснуться губами пальцев. Его кольцо при этом матово засияло знакомым пурпурным светом, оживая и отражаясь двумя пурпурными светляками в его серебристых глазах.

Здесь, в отличие от вчерашнего вечера, сегодня было довольно многолюдно. Повсюду сновали одетые в белые форменные костюмы люди, доводя до совершенства и без того идеальный интерьер, расставляя цветы и канделябры, застилая столы кружевными скатертями.

— Прекрасно выглядишь, — похвалил Норт, поедая меня глазами. — Спасибо, что согласилась. Теперь я перед тобой в неоплатном долгу. Можно сказать, я твой покорный раб до конца времен.

Я снисходительно улыбнулась, сильно сомневаясь, кто кого на самом деле должен благодарить.

— Это тебе спасибо за такую прекрасную возможность.

— За возможность сделать меня рабом?

— И эту тоже! Кто еще таким может похвастаться?

Он негромко рассмеялся, увлекая меня в сторону от всеобщей суеты.

Здесь, в закутке сбоку от главного входа, за небольшой ненавязчиво украшенной декоративным плющом аркой, скрывался вход в служебные помещения. Мужчина провел вглубь длинного коридора до самой дальней двери, которую приглашающе передо мной распахнул.

Это была очень светлая, просторная комната с большим окном с кучей удобной стильной мебели и практичных элементов интерьера, включавших зеркало во всю стену, внушительный гардероб, удобный диван с маленьким кофейным столиком, ширму, туалетный столик и даже мини кухню! И все это было выполнено в едином ненавязчивом легком стиле и моих любимых светлых тонах. Мне ничего не оставалось, как восхищенно выдохнуть, и шагнуть в эту чудесную, сделанную специально для меня гримёрку, скорее напоминающую полноценную квартиру.

Если еще вчера мне хотелось остаться в этом месте навсегда, чтобы жить на чердаке, то теперь я точно определилась с дислокацией для проживания.

Чехол с платьем удобно разместился на вешалке у входа, я неспешно огляделась вокруг себя, замечая детали: букеты цветов на гримерном столике, на стойке возле раковины, в вазе на полу рядом с диваном, на подоконнике… Определенно, я дала хороший повод понаблюдать за мной внимательней, когда я нахожусь в непосредственной близости к цветущим растениям…. Теперь осталось только выбросить их до того, как завянут. Несмотря на всю мою жалость к этим розам, себя жаль было гораздо больше.