Последняя фея: Охота на бескрылую
Я в немом восторге продолжала разглядывать интерьер, когда Норт решил прервать мою чуть затянувшуюся эйфорию очевидным:
— Нравится?
— Более чем. Тут просто чудесно, спасибо!
Он самодовольно улыбнулся, подходя ближе.
— Кофе?
Я не стала возражать, усаживаясь подлокотник мягкого кожаного дивана.
— Итак, каков план?
Зашумела кофеварка. Норт повернулся и глядел на меня со странным выражением, прислонившись бедром к мраморной столешнице.
— Начало в девять. Надеюсь, пары – тройки часов тебе хватит, чтобы набросать репертуар из нескольких песен и прорепетировать с нашими музыкантами?
Не имею ни малейшего понятия. Но, скорее да. Я знала множество песен, в ноты попадала. Думаю, если музыканты профессионалы своего дела, то проблем возникнуть не должно. Так что я с улыбкой обнадежила:
— Без проблем.
— Но сначала кофе. И мне не терпится взглянуть на тебя в твоем новом платье, — подмигнул он, вручая мне чашку с капучино.
Мои руки согрелись о теплый фарфор. Нет, я пока еще не настолько уверена в себе, чтобы надолго оставаться с ним наедине. Мужчина ел меня глазами поверх своей чашки с кофе, словно запретный плод, который никак нельзя было съесть иначе. Поэтому, не спеша завязывать разговор, я в два глотка опустошила свою чашку и с готовностью подскочила с подлокотника.
— Идем?
Он негромко рассмеялся.
— Мне нравится твой энтузиазм. Минутку.
Мужчина подошел ко мне, и протянув ключ-карту, вложил ее в мою ладонь. Она была очень плотная, платинового оттенка, с моим именем и номером гримерной комнаты. Я подняла глаза.
— Спасибо.
— Тебе спасибо, — отозвался Норт, гипнотизируя меня своими глазами и очень медленно, явно предоставляя мне возможность сбежать, приблизился, обдав меня горьковато-пряным ароматом своего парфюма. Но я не стала играть в испуганную недотрогу, дерзко усмехнувшись, и быстро чмокнув его в щеку. Он неосознанно приложил пальцы к щеке, словно желая удержать мой поцелуй на своей коже.
— А это не будет легко, верно?
— Ничего ценного в жизни не достается легко, — улыбнулась я в ответ, затем развернулась на каблуках и поспешила на репетицию.
— Согласен, — отозвался тот негромко, захлопнув дверь в гримерную.
Квартет, с которым мне предстояло выступать состоял из виолончелиста, гитариста, клавишника и скрипача. Они оказались очень славными ребятами едва ли старше меня, и мы с ними очень быстро нашли общий язык, буквально за пару часов доведя мой сегодняшний репертуар до совершенства. Звук живых инструментов в этих стенах был чем-то сродни волшебству, и я несколько раз одергивала себя, чтобы снова во время исполнения в очередной раз не унестись в рай на всех парах.
Мы выбрали несколько подходящих песен, но договорились слегка убавить темп, сделав их слегка плавнее и мелодичней, под стать джазовым композициям, что наилучшим образом подошло бы атмосфере заведения. Я осталась очень довольна. Довольным, если не сказать счастливым, выглядел и Норт, периодически наблюдающий за нами издалека, думая, что я его не замечаю. Очевидно, мужчина был и вправду не на шутку увлечен… С ним следовало быть крайне осторожной, если не хочу заполучить его себе в чересчур близкие друзья. А я точно не хочу.
Наконец, за тридцать минут до часа икс все отчалили по личным гримеркам перекусить и переодеться. Норт, слава богам, был чем-то занят, и оттого я сбежала к себе незамеченной.
В своей чудесной гримёрной, не забывшись запереться изнутри, я выпила кофе с найденным в кухонном шкафчике курабье, проигнорировав в изобилии хранящиеся там знакомые медовые пакетики. После чего посвятила оставшееся время макияжу, прическе и переодеванию. Сначала я упаковалась в свое божественное платье, потом сделала легкие волны на волосах, накрасила ресницы и нанесла яркий акцент – свою любимую алую помаду. В общем то и всё. Держись Норт! Сверившись со временем и спрятав заветную карту-ключ в декольте, я, мысленно пожелав себе удачи, двинулась на свое первое официально оплачиваемое выступление. Я не стала сразу выходить из своей полутёмной арки, сначала слегка выглянув, чтобы разведать обстановку.
Гости уже начали прибывать. Нарядные солидные дамы и господа рассаживались за столики, восхищенно глазея по сторонам. Удивительно, здесь была и Мара с семьей. Ну да, странно было бы со стороны Норта не пригласить всех родственников по столь значимому поводу, как открытие собственного ресторана. Самого магната я сначала не заметила, но вскоре увидела его возле самой сцены спиной ко мне, беседующим с незнакомым мужчиной в темном смокинге.
Норт обеспокоенно обернулся в мою сторону, мимоходом метнув взгляд на часы, и я поняла, что пора, и потому сразу вышла из-под тени плетей декоративного плюща и направилась к Норту. Тот снова повернул голову, и на этот раз, судя по тому, как слегка расширились эти серебристые глаза, он меня заметил. Его собеседник теперь тоже смотрел в мою сторону. Я перехватила его темный взгляд и мое сердце пропустило удар. Высокий, темноволосый, с обтянутыми матовой тканью костюма широкими плечами, со слегка смуглым мужественным лицом и хищными, черными, как ночная мгла, глазами, он излучал какую-то странную, нездешнюю энергию, от непонятного влияния которой мои ноги переставали слушаться, и сердце невольно ускоряло свой ритм. Легкая щетина и распахнутый пиджак придавали ему слегка небрежный вид, который на диво шел этому необычному мужчине. Словно настоящий киношный злодей, он лениво крутил сигару в своих длинных смуглых пальцах и ухмылялся красивыми губами… От этой его ухмылки мои руки едва заметно задрожали, а дыхание сбилось, но все же я сумела себя одернуть, отвести глаза от его цепкого взгляда и слабо улыбнуться Норту.
Тот подал мне руку, я в ответ протянула ему свою, уже даже не обращая внимание на привычно вспыхнувшее кольцо.
— Ты просто потрясающая, — прошептал мужчина с искренним восхищением, глядя мне в глаза.
Слева от нас демонстративно кашлянули.
— Не представишь мне свою… певицу?
Я невольно повернула голову к хозяину этого хрипловатого баритона, и снова потерялась в чужих глазах. От него пахло лесом, полынью, хвоей и мёдом… В голове слегка помутилось, и я задышала чуть глубже, чтобы не забыть, как это делается. Интересно, все женщины реагируют на него подобным образом, или только я? Может, у этого мужчины, как и у меня, дар притягивать к себе взгляды?
Норт поспешно сунул руку с кольцом в карман брюк, но запоздал. Незнакомец проследил за его движением, явно приметив странный эффект сияющего камня, после чего перевел уже куда более заинтересованный взгляд на меня.
— Лекс, это Эллеа. Эллеа, это Лекс Дега, мой брат.
— Очень приятно, — отозвалась я слегка севшим голосом.
— Какая чудесная… феечка, — промурлыкали мне в ответ, пока я чувствовала, как слабеют мои колени под его темным колдовским взглядом. Улыбка на красиво очерченных мужских губах приобрела загадочный оттенок.
Моя бровь взметнулась вверх на подобное определение, но всё же я невозмутимо его проигнорировала, снова поворачиваясь к Норту. Стоило сбежать отсюда как можно быстрее, пока разум совсем меня не оставил…
— Пора?
Тот с готовностью кивнул.
И только уже поднимаясь на сцену, я вдруг поняла, что знаю, отчего мне так знакомо кольцо Норта, а точнее, этот странно реагирующий на меня камень. Это всё этот мужчина, Лекс… Это он своими странными словами пробудил, казалось бы, давно уснувшую память…
С самого раннего детства Катарина брала меня с собой в Сумеречный лес. Старая женщина любила эти таинственные плодородные места. Тут всегда было море ягод, грибов и орехов, и оттого походы за местными дарами случались у нас каждую неделю.
Вооружившись традиционными корзиной и ведром, мы углублялись в чащу и нападали на малинник или орешник, смотря что подвернется под наши охочие до лесных вкусняшек руки.
Тогда мне было лет двенадцать, я была очень тонкой, большеглазой и нескладной. Тогда Катарина запрещала мне обрезать волосы, и поэтому они струились почти до самых колен, ведь я всегда ленилась из заплетать. В очередной раз мы выбрались в лес. Я с рекордной скоростью набила свое лукошко ежевикой, и, пока Катарина добирала своё, с интересом изучала окрестности, уйдя непозволительно далеко от своей опекунши. В этот день лес был особенно красив, пышно цвели незабудки. Задумчиво бредя по едва заметной тропинке через великолепную поляну, полную голубых цветов, я набрела на живописный скальный массив, весь, словно дырками в сыре, изрезанный ходами и пещерами. Не исследовать их мне ума хватило, поэтому я любовалась со стороны необычными вкраплениями в гранитную породу скалы неподалеку от входа в самую большую пещеру. Это были темные, чуть поблескивающие в случайных солнечных лучах полупрозрачные камни, к которым я все же решилась подойти ближе, чтобы хотя бы потрогать.
Но стоило мне приблизиться на расстояние пары шагов, как камни синхронно вспыхнули фиолетово-бордовым огнем, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, и отшатнуться. С минуту я стояла истуканом, разглядывая необычные светящиеся минералы, пока меня снова не напугали. Из темноты пещеры бесшумно возникли мрачные фигуры в грубых балахонах с капюшонами. Они заметили меня и сразу остановились, переводя свои жуткие взгляды с моей одинокой фигуры, на пульсирующие цветом камни и обратно. Наконец один из них отмер, негромко констатировав в мою сторону:
— Какая чудесная… феечка. Откуда ты взялась, м-м-м?
Еще никогда в жизни я не бегала так быстро… До этого ягодника мы с Катариной добирались часа полтора, а обратно я домчалась за считанные минуты, подгоняемая в спину топотом чужих ног и криками Катарины. Она явилась домой через час, уставшая, злая и взлохмаченная, и потом долго отчитывала меня за подобное поведение, выбирая из моих спутанных волос веточки и листья. И после того дня я остерегалась заходить в лес дальше, чем на пару шагов от дома…
5. День, когда всё пошло не так
Я продолжала бежать даже во сне, стремительно несясь по тёмной лесной чаще, едва разбирая дорогу и еле успевая уворачиваться от низко висящих веток. Иногда не успевала, оставляя в их длинных цепких когтях клок волос, или унося на себе глубокие царапины, да несколько осыпавшихся листьев.
Грудь раздирало от быстрого бега, бок нестерпимо кололо, как и израненные камнями да ветками босые ноги. Кажется, я стоптала их в кровь… Но останавливаться было никак нельзя. Казалось, еще чуть-чуть и меня догонят. За спиной никак не стихал леденящий душу топот ног преследователей. Отчаянно обернувшись, чтобы оценить расстояние между собой и ими, больно ударившись ногой о камень, я споткнулась, и с замирающим сердцем прицельно полетела прямо в чьи-то услужливо подставленные руки… Нет-нет-нет, только не это! Я не должна, никак не должна попасться, иначе меня ждет та же неприглядная участь, что и моих сестёр… Но ослепительная вспышка света не позволила моему сну кончиться вот так бесславно, потому как всё тягуче неумолимо перетекло в новую реальность, и вот вокруг уже совсем другой ночной лес: печальные ивы, окружившие сказочное светящееся озеро, гладкие камни, рассыпанные на белом прибрежном песке, а ещё… Я вижу вокруг себя десятки обнажённых тел, что сплелись в тесных объятьях под длинными, колышущимися на ветру ветвями деревьев. И мне больше некуда ступить на этом маленьком светлом пляже. Я совершенно одна среди людей, которым, слава богам, до меня дела нет. В отличие, правда, от одного.
Прямо из-за деревьев мне навстречу шагнула тёмная мужская фигура в мешковатом балахоне. Чужое лицо полускрыто капюшоном, что усиливает мой страх до неимоверных размеров. Сердце беспомощно замерло в груди, в теле и в голове ступор, присущий, наверное, только зайцам при виде охотников. Куда мне бежать? Как спастись? Позади озеро, а единственный путь к бегству загородил он, этот страшный человек. Что ему нужно?!… И тут торжественную лесную тишину разбил звук донесшегося из-под капюшона мрачного голоса:
— Ты следующая, феечка, идем!
Я вижу его руку с на удивление красивыми длинными пальцами, которую тот протянул в надежде, что я за нее ухвачусь.
Но мне вовсе не хочется ни куда-то с ним идти, ни, тем более, быть следующей. Поэтому я, совершенно не глядя, делаю быстрый шаг назад, ожидаемо оступаюсь и, взмахнув руками, нелепо падаю. Удар, выбивший весь воздух из моих легких, делает невозможным сделать следующий вдох, и следом спину разрывает резкая боль, а потом… Потом я открываю глаза и вижу перед собой светлый потолок своей квартиры…
Еще несколько минут я находилась под властью странного кошмара, всё еще видя перед собой тень того мужчины, его протянутую ладонь, и чувствуя отголосок резкой боли между лопатками… Потом вздрогнула, услышав мелодию будильника, и привычно откинула одеяло.
Неужели вчера этот Лекс одной только фразой настолько разбудил все мои глубоко спящие воспоминания и страхи, что теперь меня и еще и кошмары будут мучать? Этот такой знакомый Сумрачный лес, эта погоня. Эти тела… Бр-р-р! Глухо застонав, я яростно потянулась, затем поскребла подозрительно ноющую спину, и потопала на кухню варить кофе в надежде что бодрящий напиток прогонит остатки тревоги, засевшей глубоко в душе после странных ночных видений.
Однако кофе не справился, и я в смешанных чувствах пила его с тем же тортом, совершенно не ощущая вкуса, слепо пялясь в окно, где видела не предрассветный городской сумрак, а отражение бликующей озерной воды, длинные ветви ив и ненадёжно укрывшихся под ними обнажённых любовников… Удивительно, на какие фантазии может быть способен человеческий мозг вместо полноценного сна. Вот его то как раз этой ночью мне и не хватило.
*
Если в моей новой работе и были минусы, то наиболее заметным был только один: дома я оказалась около трёх ночи, а с самого утра нужно было вставать на учебу… Понедельник день тяжёлый, и мне предстояло ощутить это на себе. Поэтому, одним волевым усилием стряхнув с себя тревожное наваждение, я поторопилась со сборами.
Сегодня, сама не знаю отчего, мне захотелось быть красивой. Поэтому я вытащила из шкафа прелестное трикотажное бежевое платье в облипку, и даже накрасила ресницы, хотя обычно не пользуюсь косметикой в будние дни.
С самого раннего часа на мой телефон стали сыпаться звонки и сообщения с неизвестных номеров. Если звонки я и могла игнорировать, то вот сообщения никак не получалось. Незнакомые люди поздравляли меня с дебютом и приглашали кто куда: кто на свидание, кто на работу, а кто выступить уже в другом, более приватном месте… Были даже ссылки на видео моих выступлений и многочисленные фото из ресторана. Неужели это и значило проснуться звездой? Простите, не надо! Я в ужасе смотрела на список из нескольких десятков входящих, после чего просто в панике выключила телефон. Только лишней шумихи вокруг моей персоны мне не хватало!
Тем не менее, вопреки моим опасениям, всё только начиналось. Небезызвестный магнат решил стать моим кислородом, насытив своим незаменимым присутствием каждый день. Поэтому, выйдя из подъезда, я обнаружила мужчину прямо у входа, рядом со знакомой темной машиной. И это, вопреки его ожиданиям, меня особо не обрадовало. Как бы там помягче ему объяснить, чтобы не сильно обидеть? Мужчина явно хотел произвести впечатление. Однако в моем лице он обрел крайне неблагодарного зрителя.
— Доброе утро, прекрасная госпожа… Ваш экипаж прибыл.
И он эффектно распахнул передо мной переднюю дверь авто, приглашая в салон.
— Доброе утро, Норт. Спасибо, — я послушно втиснулась на сиденье, и дождалась пока тот займет водительское место.
— И не лень тебе было подниматься в такую рань?
— Почему бы и нет. Мне всё равно нужно было в офис, так что решил между делом сделать тебе приятное.
Ну да, ну да, между делом. Насколько я знала, это приятное обошлось ему в пару часов пробок и порядочный крюк длиной в пол города.
— То есть репутация тебя совсем не волнует? — решила подшутить я. — Что скажут люди? Самый завидный Градсбургский холостяк увивается за малолетками!
Тот лишь усмехнулся, небрежно поправив воротник. Я заметила, что сегодня на нем не было его артефактного кольца.
— Люди скажут, что самый завидный Градсбургский холостяк наконец то положил на кого-то глаз. Нашел, так сказать, кого искал, — он лукаво мне подмигнул, и продолжил следить за дорогой.
М-да, кажется, всё-таки зря я задела эту тему.
— Норт… Эм…
Он мельком глянул в мою сторону, и его взгляд больше не был таким беспечным.
— Я бы не хотела лишнего внимания к своей персоне. Мне это крайне неприятно. А в твоей компании, понимаешь, этого добиться будет не так-то просто…
Тот серьёзно кивнул, глядя на дорогу прямо перед собой, отчего в моей душе затеплилась робкая надежда. Неужели и правда понял?
— Разумеется, малыш. Моя машина слишком узнаваема. Думаю, приобрету что-нибудь новое… В обед заеду в салон.
Р-р-р! Робкая надежда рассыпалась в прах, не успев толком сформироваться. Малыш? Это что вообще такое?! Магнат явно решил действовать нахрапом.
Что ж, раз простым словам он не внял, возможно, и мне стоило поменять тактику. Поэтому, закусив удила, всю оставшуюся дорогу я изображала Лесс, рассуждая о марках машин и их достоинствах, о которых соображала ровным счетом ничего. Мужчина лишь снисходительно поглядывал в мою сторону, изредка посмеиваясь над моей наивностью. Или же просто раскусил мою новую тактику.
Я вдохнула с непередаваемым облегчением, как только мы подъехали к знакомому зданию, и поспешила быстро выпорхнуть из машины, не забыв поблагодарить Норта на прощание.
— До вечера, — отозвался тот с загадочной улыбкой.
Ну уж нет!
— Норт…
Едва только успев выставить ногу наружу, я снова забралась внутрь, захлопнув за собой дверцу.
— Да-а? — протянул тот с довольным видом откидываясь на сиденье, и лениво цапнув мою руку в свою.
Я замялась. Впервые я пыталась отшить человека, от которого теперь полностью зависела в финансовом плане.
— Не стоит форсировать события, хорошо?
— Конечно, малыш, —отозвался он, невозмутимо целуя костяшки моих пальцев. — Как скажешь, — его серебристые глаза сочились необъяснимым лукавством.
С таким же успехом я могла интересоваться погодой, пересказывать лекцию по дизайну или декламировать стихотворение. Меня просто не слышали. В груди забурлило глухое раздражение, и я не стала спорить, высвободив руку, и громко хлопнув дверью на прощание. Я тоже могу быть трудной, если вынудить. И сегодня вечером я во что бы то ни стало еду на метро! Одна!
Поездка с Нортом не стала последним испытанием на сегодня. Стоило только переступить порог института, как все взгляды обратились на меня так, будто я забыла надеть одежду. И от этого чересчур назойливого внимания мне стало, мягко говоря, не по себе. Увидев в фойе девчонок, я тут же поспешила к ним. Если Мара с Алевтией мне приветливо-сочувственно улыбнулись, то Лесс окинула на удивление неприязненным взглядом, бросив при этом небрежно:
— А вот и наша звезда-а-а!
Я удивленно вскинула бровь.
— Я что-то пропустила?
— Это мы пропустили! — продолжила срывать на мне свое поганое с самой субботы настроение Лесс. — Большое количество новостей!
— А конкретно?
Та подбоченилась, не обращая ни малейшего внимания на укоризненные взгляды девчонок. Однако, настроение неплохо настоялось, и благоухало вовсю, требуя немедленного выхода.
— В субботу ты позволяла мне вести себя как полная дура перед этим магнатом, хотя сама с самого начала планировала с ним встречаться!
— Что за бред?
На её выпады я отвечала спокойно и невозмутимо, хотя та, в противовес начинала пищать всё громче, отчего нас стали окружать заинтересованные люди, чье дополнительное внимание нужно было сейчас меньше всего, поэтому, наклонившись к Лесс поближе, я зашептала прямо ей в лицо:
— Я познакомилась с ним при тебе же, и встречаться с ним кроме как по делам не планирую от слова совсем. А ты, если возникли какие-то вопросы, могла бы просто мне позвонить, и задать их лично, а не устраивать этот глупый базар.
Та слегка стушевалась, в ее светло карих глазах мелькнула тень сомнения. Очевидно, данная логичная и очевидная идея ее рыжую голову не посещала. М-да, при ее характере ревность может стать чем-то сродни ядерной катастрофе.
Развернувшись на каблуках, я протиснулась между зеваками, и гордо потопала на лекцию. Мара догнала меня на полдороги.
— Ну и что это такое было? — поинтересовалась я тихо.
— Понятно что, — хмыкнула та, — с самой субботы меня достаёт, чтобы я поделилась номером Норта.
— А ты?
Подруга равнодушно фыркнула.
— Что я, сама себе враг? Да и толку то? Он её все равно продинамит, а я себе только лишних проблем наживу причем с обеих сторон. Сказала, что у меня есть только его рабочий, а там злой секретарь.
Я усмехнулась.
— А она?
— Как видишь. Взбесилась. Как будто, если ей понравился мой родственник, я тут же должна включить сваху. Иное поведение будет расцениваться ею как злостное предательство.
— Как же трудно то, а…
— И не говори…
Мы вошли в аудиторию, и под пристальными взглядами нескольких десятков студентов поднялись как можно выше, заняв самые дальние места, подальше от чужих глаз. Но это никому не помешало оборачиваться, и даже, ничуть не стесняясь, фотографировать нас на телефон.
Я глухо застонала, закрывая лицо ладонями. Очевидно, передо мной предстал второй минус моей новой должности. И на этот раз уже куда более весомый и неприятный.
Подруга сочувственно погладила меня по плечу, успокаивая. Помогло слабо.
— Что будешь делать?
Не имею ни малейшего понятия…
— Возможно, отсижусь дома дней семь, пока не утихнет весь этот ажиотаж. Позанимаюсь в тишине, доделаю проекты, высплюсь, наконец.
— Идея отличная, — одобрила та весьма скептически, — вот только что буду все это время делать я?
Я подняла голову.
— Дрессировать Лесс?
Мы сдавленно захихикали, наблюдая, как в аудиторию входит преподаватель.
Тот сегодня был явно не в духе. Он гавкнул парням приказ задернуть тяжелые портьеры, а сам опустил на доску белый экран и включил нам документалку о художниках эпохи возрождения, которую я уже видела пару недель назад. Да уж… Лучше бы я сегодня проспала.
Поддавшись мимолетной слабости, я всё-таки опустила голову на руки и прикрыла глаза, воскрешая в памяти вчерашний вечер.
Всё прошло довольно сносно. Несмотря на то, что я слегка волновалась, заметно этого не было вовсе, и выступление удалось на славу. Удивительно, но на этот раз даже получилось сдержаться, и не загипнотизировать народ своим пением до бессознательного состояния. Прогресс, как говорится, налицо. Однако, несмотря на это, Норт всё равно пускал слюни, разглядывая меня со стороны словно прозревший слепец, впервые увидевший солнце. Мне от его жадных взглядов, да и от отношения в общем было некомфортно.
Но внимание одного его симпатичного родственника воспринималось мною уже куда более благосклонно.
Лекс расположился в гордом одиночестве за отдаленный столиком, медленно потягивая из бокала с кубиками льда что-то золотистое, и тоже смотрел в мою сторону. От этого его темного взгляда, который я то и дело ловила на своей персоне, хотелось безостановочно улыбаться и казаться красивее, чем есть. А потому вечер был вполне и вполне неплох…
А уже после, когда выступление было окончено, и я покинула сцену, направляясь в свою гримерку, мне пришлось в буквальном смысле столкнуться с ним в том самом темном коридоре за аркой с плющом. Неизвестно, что мужчина там забыл, но это столкновение застало меня врасплох. Не наблюдая его некоторое время среди гостей, я было посчитала, что тот покинул заведение, однако, очевидно, я ошиблась.
Лекс ловко поймал меня в объятия, не давая упасть, и осторожно поддержал за талию, позволяя прийти в себя.
Всё это время он невозмутимо разглядывал мое лицо сверху вниз влажно поблескивающими в полумраке темными глазами, что отнюдь не действовало успокаивающе, также как и эта его нечаянная близость. И я разглядывала его в ответ, едва дыша и чуть закусив губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь совершенно неподходящее. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вот вот выпрыгнуть из груди, а глаза испуганно распахнулись, как у маленького ребенка при виде бабайки. Мужчина, заметив моё волнение, слегка улыбнулся уголком рта, сильнее сжав пальцы на моей талии.
— Осторожно, феечка, доиграешься…— протянул он угрожающе низким шепотом, медленно и аккуратно заправляя мне за ухо выбившуюся из причёски прядь. После чего мужчина убрал руки, отпуская меня на свободу, и поспешно зашагал прочь.
Я проводила его взглядом, и потом еще долго не могла успокоиться, нервно меряя шагами свою гримёрку, прижимая холодные руки к пылающему лбу… Чуть позже ко мне заглянула Мара, пригласив подбросить до дома на их семейном авто.