Сбежать от оборотня, или Лапы Прочь!

4

Очевидно, наследник посчитал меня круглой дурой, которая тут же кинется во всю прыть по прямой, загоняя лошадь, чтобы через час быть благополучно пойманной и доставленной обратно. Ну что ж, его невысокое мнение о моих умственных способностях было мне только на руку. Поэтому, едва скрывшись из виду, я сошла с дороги в близлежащие заросли. Спрятавшись за густой листвой, я привязала пони, чтобы поспешно переодеться в свой ароматный костюм. Затем туго заплела волосы и убрала их под плотный капюшон. А после обмотала копыта животного и собственные ноги войлоком, пропитанном в уксусе, чтобы отбить нюх у некоторых с особо чувствительным обонянием.

Воистину, что ни делается – всё к лучшему. Даже хорошо, что Шейн решил меня «проводить». Он видел моё платье, светлый плащ и распущенные волосы, и потому не станет искать неприметного, укутанного в резко пахнущее тряпье путника неопределенного пола. Да и пони я не планировала задержать при себе надолго. Уж слишком тот узнаваем со своим гербовым седельным клеймом и характерно стриженой гривой.

Пробираться по лесу пришлось около двух часов. Благо, я хорошо помнила дорогу. Несколько лет назад, изучая местность в поисках диких ягод, мы с Вираэль наткнулись на одну заброшенную избушку. Та практически вросла в скалу, покрытая мхом и полускрытая щедрыми кустами дикой малины. Мы решили, что когда-то, возможно, здесь жил отшельник. Но теперь, раз жилье пустовало, оно было гордо присвоено нами. Рядом с домиком, прямо из скалы струился небольшой ручей, так что знакомое журчание я заслышала задолго до того, как добралась до нужного места. К тому времени уже почти рассвело.

Напоив пони и угостив его очередной порцией хлебных корок, я завела животное в просторные прохладные сени. Там же меня ждали заготовленные загодя мешочки с травами, развешанные вдоль стен для вящей просушки. Схватив ближайший, я щедро раскидала вокруг своего временного пристанища его содержимое: сушеный зверобой вперемешку с острым перцем, чтобы отпугнуть хищников, если те вдруг решат заглянуть на огонёк. Тьфу-тьфу-тьфу.

Мой план был до банального прост – пересидеть первые дни в этом укромном месте, а потом, когда паника слегка поутихнет, осторожно двигаться дальше окольными путями. Примерный маршрут я себе уже наметила.

Задвинув тяжелый засов, и сняв плащ, я зажгла свечу и огляделась.

Небольшая и уютная, сильно пахнущая сухоцветами комнатка со столом, сундуком, широкой скамьёй и каменной печью осталась точно такой, какой я её запомнила с прошлого раза. По стенам темнели во множестве развешанные нами ранее драгоценные травяные запасы. Помнится, еще до обнаружения избушки, я и Вира откопали в библиотеке толстенную книгу о лесных травах. А позже здесь мы удачно реализовали свой нерастраченный потенциал, заготовив тех почти целый стог, ободрав половину ближайшего лесного массива. Зверобой, крушина, любисток, чёрная полынь, беладонна и множество других. Пару десятков мешочков я сунула в свою котомку, чтобы не забыть на будущее. Ещё пригодятся. Мало ли, с чем придется столкнуться в ближайшие дни.

Встряхнув слегка запылившийся тюфяк, я постелила его на скамью, и растянулась поверх, укрывшись плащом. Несмотря на все повисшие над головой неприятности, уснула я почти мгновенно, и проспала весь остаток ночи и большую часть последующего дня. Правда, этот сон оказался не самым лучшим в моей жизни. Жесткая скамья сильно отличалась от привычной перины не в самую лучшую сторону, да и жутковатые звуки ночного леса, беспрепятственно достигающие ушей сквозь дырявые окна, мешали расслабиться как следует.

Пони тоже не спалось. Он то и дело тревожно всхрапывал в сенях, заслышав что-то подозрительное. Так что, настроение после подобного отдыха у меня было не ахти.

Солнце уже клонилось к закату, когда я, неспешно перекусив хлебом с сыром, вышла умыться - напиться и набрать свежей воды у ручья. И тогда я заметила их. Огромные, размером с мою стопу, свежие волчьи следы. И их абсолютно точно не было здесь ещё вчера. Зловещая цепочка опоясывала избушку так плотно и часто, словно их жуткий обладатель всю ночь кряду нёс здесь почетный караул.

Я тяжело сглотнула, и перевела взгляд на пони. Тот ответил мне не менее ошарашенным взглядом. Вот уж повезло так повезло… Видимо, поняв, что консервная банка в виде избушки так просто не открывается, волчара двинул за подмогой. Однако, стоило быть осторожней… И перец со зверобоем не особо то и помогли. Хм. Может, пересушились и выдохлись?

Определенно, план нуждался в небольшой корректировке в виде моей дислокации в более цивилизованные места. Быть съеденной заживо местными монстрами отчего-то совсем не хотелось.

И тут меня осенило! Осенило так внезапно, что я едва не уронила фляжку в ручей.

«У вас будет ровно час до того, как я возьму след… Если сможете убежать, даю слово освободить вас от брачных обязательств.»

На лице мигом расцвела счастливая улыбка. Он меня не нашел! Ни спустя час, ни до сих пор! Никто не ворвался посреди ночи в избушку, не взвалил меня на плечо и не вернул с позором в родительский замок! А это значило только одно - я была свободна! И теперь мне вовсе не нужно было пускаться в опасный путь в поисках этого несчастного шамана, не так ли?! Не веря своему счастью, я поспешила собирать вещи.

Однако, вернувшись к домику, и едва схватившись за ручку двери, я застыла, как вкопанная. Снаружи на дверном полотне, явно нацарапанная чем-то очень острым, красовалась лаконичная, совершенно обескураживающая надпись: «Нашёл».

4.1

Что ж, никто и не говорил, что будет просто. Если Шейн меня обнаружил, и не стал тут же ломать дверь для демонстрации обещанного «пеняй на себя», то скорее всего этот хитрец что-то задумал. Возможно, решил поиграть с глупой беглянкой в кошки-мышки? Ну что ж, игры я тебе и сама организую. Готовься!

Однако, самооценка моя стремилась к критически низкой отметке… Весь тщательно продуманный грандиозный план был поставлен под сомнение. Ведь наследнику, несмотря на все казавшиеся такими гениальными ухищрения, ничего не стоило меня отыскать. И так просто, буквально по щелчку пальца... А это оказалось до чёртиков обидно! На какое-то мгновение даже подумалось, что вся моя затея – это полный пшик и бесполезная трата времени. Но тут же подняло голову упрямство. Как, сдаться просто так, без боя?! Ну уж нет! И с этим я с готовностью согласилась. Осталось только выяснить, что за игру затеял мой властный преследователь.

Следующие пятнадцать минут я зло швыряла вещи обратно в котомку, и сдирала с копыт пони бесполезный войлок. И как ему только удалось?

Однако ж всё оказалось куда серьезней, нежели я предполагала, и следовало срочно предпринять ответные меры. Да такие, чтобы тот понял с кем имеет дело!

Заперев избушку, оседлав пони и не утруждая себя больше бесполезной конспирацией, я выехала на удобную лесную тропу вместо того, чтобы снова продираться сквозь бурелом. Застоявшаяся лошадка бодро затрусила по утоптанной дорожке.

Стремительно вечерело, и мне вовсе не улыбалось стать поздней закуской для местных хищников. Но те, очевидно, считали иначе. Заприметив подозрительную тень, безмолвно сопровождающую меня вдоль пути, я хлестнула пони поперек крупа так резко, что тот рванулся вперед со всех своих коротких ног, словно метеор. Тень не отставала. Она летела строго параллельно, сразу за рядом придорожных деревьев странным, призрачным силуэтом, так что я даже начала сомневаться, не плод ли это моего измученного недосыпом воображения.

Но нет, реальность оказалась жестока. Ближе к концу тропы деревья значительно редели, и сквозь их нестройные ряды уже явственно просвечивал громадный звериный силуэт. Меня обуял безотчётный страх, и я вцепилась в поводья, словно в последнюю надежду на спасение. Как же не хотелось сгинуть вот так, ни за что ни про что, посреди дикого леса от зубов этой жуткой твари. А ведь я обещала Вире, что вернусь...

Пальцы вдруг закололо так, что пони испуганно заозирался, едва заслышав трескучий узор, вмиг обвивший мои ладони.

Кажется, горячее звериное дыхание уже согрело мне спину, настолько тот казался близко. Я сжала зубы, в отчаянии пиная пятками лошадиные бока. Зверь же бежал с ленцой, не напрягаясь, явно соображая, что коротконогому пони с ним не тягаться, и скоро кое-кого ждёт сытный ужин. Я обозлилась. И чем же это я заслужила подобную жизненную несправедливость, а? Жаль, ответить на вопрос было некому, как и надеяться также не на кого. Так что, собрав волю в кулак, но совершенно не понимая, что делаю, я что есть силы тряхнула светящейся от разрядов рукой в сторону зубастого преследователя, как это было тогда, с лисой...

Серебристые брызги слетели с пальцев, на доли секунды расчертив пространство ослепительно-яркими лучами ветвистых молний, заставляя зажмуриться. Сквозь свист ветра в ушах, грохот копыт и бешеный стук моего собственного сердца, прорвался громоподобный треск, а следом за ним шум повалившихся деревьев. Снова открыв глаза и обернувшись, я увидела за спиной сломанные, обугленные и дымящиеся стволы берез. Хищник исчез. Кажется, меня больше не преследовали…

Мысленно вознеся хвалу всем известным богам, я помчалась что есть сил дальше, к тому, кто мне наверняка поможет и точно поймёт.

*

Эжен жил вместе со старенькой матерью на отшибе мелкого лесного поселка под названием Дубки. Его видавшая виды, но добротная кузница располагалась недалеко от его собственного дома, отделяемого от проезжего тракта лишь рядом дикорастущих яблонь.

Сегодня мужчина, как и много дней до этого, задержался допоздна. Он любил свою работу, шипение плавящегося железа, запах стали и яркость искр. Это составляло большую часть его незатейливого существования. А ещё он любил глядеть на пламя, так напоминавшее цвет любимых волос. Часто, стоя посреди залитой жаром комнаты, Эжен ловил себя пристально глядящим в камин на призрак танцующей в пламени девушки. Вздымая тонкие плети рук, она счастливо улыбалась ему сквозь огонь, чьи яркие языки сливались с прядями её волос... Чем старше он становился, тем чаще приходило наваждение. Но пусть хоть так. Его ярковолосая любовь осталась жить лишь в его воображении, навечно оставив в душе рваный незаживающий шрам. Сколько лет прошло с тех пор, пятнадцать, семнадцать?

Тяжело вздохнув, Эжен стянул с волос влажную кожаную повязку.

Солнце зашло, и пора было возвращаться под кров. Дым из печной трубы давно манил умопомрачительными ароматами свежевыпеченного хлеба и мясной похлёбки. И мать наверное уже легла спать, не дождавшись.

Остудив очередную заготовку, он бросил ту на полку к остальным, и, словно что-то почувствовав, вдруг резко обернулся к двери.

На пороге тесной кузницы стояла она, его воплотившийся сон, маленькая девушка с взлохмаченными ярко-красными волосами. Её глаза сверкали из-под темного капюшона двумя изумрудными звёздами, отражая пламя камина. Эжен забыл как дышать. Неужели…. Моя? Кузнец с силой тряхнул головой и сморгнул наваждение, мысленно успокаивая разбушевавшееся сердце. Нет, не моя… Моя умерла много лет назад. А это только её дочь, очень не неё похожая.

– Тайви? – выдохнул он хрипло, – что ты тут делаешь?

4.2

Эжена я знала ещё давным-давно, когда тот работал у нас кузнецом. С самого моего детства он много лет был для меня одним из лучших друзей сразу после Виры и нянюшки. А потом в один день мужчина покинул Штормовой замок, вернувшись в свой поселок к матери, когда та вдруг заболела и стала нуждаться в его сыновней помощи.

Об истории его безответной любви к моей матери я была наслышана тоже, она тронула меня до глубины души... Но каковы были шансы простого кузнеца стать парой высокородной даме? О подобном запретно было даже и мечтать. Но любимых не выбирают, и оттого с тех самых пор, как его любовь покинула Подлунный мир, несчастный кузнец жил одиночкой в отдаленной деревушке, зарабатывая на жизнь привычным ремеслом.

Я помнила его улыбчивым и безотказным, готовым прийти на помощь во всех играх и воплотить в жизнь любую мою идею, неважно, будь то новые качели или стреляющий камнями арбалет. Поэтому, мысленно составляя список надежных людей за пределами Штормового замка, я в первую очередь подумала о нём. Эжен, помнится, и сам говорил, прощаясь со мной ещё тогда, несколько лет назад, что всегда готов помочь, если вдруг случится надобность. И вот она случилась.

Тёплую, по-домашнему уютную и вкусно пахнущую выпечкой комнатку, освещала одна единственная свеча. Я сидела на скамье перед колченогим столом, и завороженно глядела на крошечный огонек, скудно освещавший нашу позднюю трапезу. Передо мной дымилась миска ароматной похлёбки и лежал щедрый ломоть хлеба. Торопливо перекусив и поблагодарив за угощение, я начала свой рассказ.

На печи тихонько посапывала старая мать Эжена, так что говорить приходилось вполголоса. Сам кузнец сидел напротив, прихлебывал из миски, и задумчиво кивал в ответ на мои слова. А рассказывала я долго, в подробностях и с самого начала, умолчав лишь об одном – о своём необычном даре. Выговорившись, я уставилась на него в ожидании вердикта. Меня до сих пор потряхивало после встречи с лесным монстром. Эжен никак не мог этого не заметить, так что, хмуро помолчав, он отставил миску в сторону и выдал:

– Я помогу тебе. Дам лошадь, сменную одежду, и провожу до Дикого леса. Я тоже слышал о проклятии Фахрияна, как и о любви Снежных к ярковолосым. Один из них в своё время даже сватался к твоей матери. Но та уже была обещана твоему отцу...Так что не срослось. Но Снежные крайне мстительны и злопамятны, и тебе нужно быть очень осмотрительной. – Он с силой провел пятерней по лицу, и на его усталом лице вдруг высветилась слабая полуулыбка, – ну и приключение же ты затеяла, девочка.

И в этих словах мне почудилась некая завуалированная похвала. Возможно, он предпочёл бы, чтоб и моя мать в своё время вычудила нечто подобное вместо того, чтобы согласиться на вынужденный брак, кто знает?

Эжен благородно уступил мне свою кровать, а сам улегся в сенях, притащив с конюшни большую охапку сена.

Я долго ворочалась на тонком матрасе, и думала, думала. Мне всё чудился далекий волчий вой, да тяжелое звериное дыхание за ненадежной дверью кузнецовой избушки…

А на следующее утро меня разбудил чудесный запах еды и какой-то невнятный отдаленный шум. Эжена в избушке не было. Зато у печи деловито кашеварила его мать. В буквальном смысле. Я с удовлетворением пронаблюдала, как та вытягивала оттуда исходящий паром пузатый котелок, и непроизвольно облизнулась.

– Доброе утро! – громко поприветствовала я хозяйку, – а где Эжен?

Старушка вздрогнула, и непонимающе уставилась в мою сторону. Судя по бодрому виду, женщина хоть и выглядела старой, но от жизни пока не устала. Её выбеленные годами волосы были аккуратно заплетены в тонкую косичку, а цветастые юбка и блузка, как и светлый фартук, выглядели очень нарядно и радовали глаз.

– А! Доброе! – улыбнулась она, наконец определив источник голоса, – сын отправился за молоком к завтраку. Ты любишь кашу?

С готовностью кивнув, я выбралась из тёплой постели.

– А что это там за шум?

Откуда-то снаружи продолжала доноситься музыка, странные вопли и нескончаемый гомон десятков голосов.

– Так то ярмарка, – отозвалась старушка, расставляя миски, – собирается каждую неделю. Торгуют, развлекают… Сходи, погляди, если хочешь.

Я хотела. Но это было небезопасно. Поэтому для начала следовало принять некоторые меры.

Прошлой ночью я много думала о том, что для достижения цели мне, скорее всего, придется поступиться немалым. И начать я решила с наименьшего.

Встав перед небольшим круглым зеркалом у рукомойника, я торопливо умыла лицо и взяла с полки увесистые портновские ножницы. Минута, и дело было сделано. Старушка, обернувшись на металлический звук, едва не выронила половник, которым разливала по мискам кашу.

– Что ж ты натворила?! – она всплеснула руками, и торопливо подошла, чтобы поднять с пола остатки былой роскоши – мою косу.

Я пожала плечами, и беззаботно тряхнула теперь уже струящимися до плеч, короткими красными волосами. Они тут же завились на концах, сделав меня похожей на озорного мальчишку. То, что нужно. Но ещё не всё.

Из котомки был извлечен один из заветных мешочков. Тот самый, что с порошком чёрных ягод. Я щедро втерла тёмную массу в остатки своих волос и густо намазала брови. Старушка с явным неодобрением наблюдала за процедурой покраски, качая головой. А я лишь улыбалась. Масса быстро впиталась, оставив пигмент на волосах. Став тёмными, они изменили меня кардинально. То, что и требовалось. Я совершенно не была похожа на себя прежнюю. Сейчас можно было с уверенностью сказать, что меня не узнал бы и собственный отец. А если так, то Шейн не узнает и подавно.

Спрятавшись за ширму, я переоделась в то, что оставил для меня кузнец. Судя по всему, это были его детские вещи – короткие, до икр, холщовые штаны и светлая, слегка потертая рубашка грубого льна.

– Мальчишка! – ахнула старушка, наблюдая мое появление в новом образе, – вот это да…

– Только это большой секрет, – подмигнула я, усаживаясь за стол и подвигая к себе тарелку с горячей кашей. Но не успела я донести до рта и первой ложки, как дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Оттуда показался бледный, как полотно Эжен. Быстро войдя внутрь, он захлопнул за собой дверь, бухнул на стол крынку с молоком, и глухо выдохнул:

– Здесь Снежные!

4.3

Я застыла, словно вкопанная. В голове же, наоборот, судорожно заметались заполошные мысли, переплетаясь в один сумбурный клубок: Снежные! Здесь!! Что делать? Бежать! Но куда??

Мать Эжена спохватилась первой.

– Прячься в подвал!

– Нет, – тут же возразил кузнец. – Найдут. – Задумавшись на несколько томительных секунд, он вдруг поднял голову: – самое лучшее место для пряток обычно…

– На виду! – выдохнула я.

Тот серьёзно кивнул.

Мы оба вспомнили один памятный момент из прошлой жизни, когда маленькая я, в очередной раз нашкодив, пряталась от заслуженного возмездия, сидя на старом дубе посреди двора и любовалась оттуда на макушки встревоженно искавших меня людей. А кузнец, наблюдая всю эту картину от дверей конюшни, хохотал как ненормальный…

– Оставаться в доме нельзя, они ходят по избам и… обнюхивают их.

Поняв, что к чему, я мигом вылезла из-за стола, поспешно обулась и накинула плащ. Взгляд Эжена упёрся в мою бывшую косу в руках матери. Он забрал её, и пару секунд подержав в слегка подрагивающих пальцах, резко швырнул в камин.

Мы вышли из дома, и зашагали в сторону кузницы.

Ярмарка располагалась совсем недалеко, за невысоким забором возле самого тракта, и хорошо просматривалась с нашего местоположения. Я видела множество ярко раскрашенных передвижных лотков-кибиток с разнообразными товарами от штанов и кренделей до посуды и веников. Толпы любопытного народа в хаотичном движении шумно и деловито сновали от одного интересного прилавка к другому, крича, торгуясь и размахивая руками. Я с тоской глядела на это праздничное великолепие. Эх, а здорово было бы прогуляться по рядам, поглазеть на яркие товары, купить себе кренделёк с маком… Но Шейн испортил мне и это удовольствие.

Яркости ярмарочному колориту добавляли и привязанные у коновязи разномастные лошади, и верещавшие в маленьком загончике пятнистые поросята, и расположившийся в одной из кибиток крошечный, но весьма голосистый оркестр, выдававший довольно своеобразные звуки. Ну и разумеется, среди этой пёстрой толпы трудно было не заметить их, две плечистые фигуры всадников в печально знакомых тёмных мундирах. Они рассекали толпу, словно два смертоносных айсберга - океанские волны, высокомерно глядя поверх людских голов.

Меня кольнуло легкое чувство дежавю, когда один из них, словно почувствовав мой взгляд, повернул голову так, что мы едва не встретились глазами, но я вовремя отвела свои, мигом покрывшись мурашками от страха попасться в плен чужого взгляда. А там… Тёмные у меня волосы или нет, стало бы уже не важно.

Очевидно, что в этот раз Шейн нашел меня по лошадиным следам. Ведь, убегая вчера из избушки охотника, я скрываться и не пыталась. Интересно, что он подумал, увидев по дороге березовое пепелище? Связал ли как-то со мной и моим тщательно скрываемым талантом? Хм… надеюсь, что спросить его лично в ближайшее время у меня возможности не появится. И почему его рука…? Кажется, я заметила повязку, но оборачиваться, чтобы определить наверняка, благоразумно не стала. Топот лошадиных копыт и без того казался подозрительно приближающимся.

– Эй, кузнец! – прогрохотало позади так внезапно, что мои ноги едва не подкосились от неожиданности, но я продолжала упрямо идти, пока не уткнулась носом в спину Эжену.

Тот остановился, медленно развернувшись и одновременно подталкивая меня в спину, чтобы шагала дальше, суя мимоходом в руки мою котомку.

– Чего изволите?

Сердце громко стучало в висках, пока я всеми силами заставляла себя не сорваться на бег, а неспешно передвигала одеревеневшими ногами по направлению к кузнице, позволив капюшону ненароком сползти с головы, обнажая мои темные кудряшки.

– Что это за малец с тобой?

– Этот? – лениво отозвался Эжен, явно растягивая слова и покупая мне тем самым дополнительное время, – подмастерье мой. Он ничего не крал, уже полгода как почитай и шага от меня не ступает, могу поручиться за парнишку. Так что, если чего стряслось, так это точно не он.

Ответа я не расслышала, потому как шагнула в спасительную дверь, и тенью метнулась к задней калитке, притаившись в раздумьях насчет дальнейших действий.

– А чей это дом? – раздалось уже гораздо ближе, чем было комфортно.

– Мой. Добро пожаловать, коли есть необходимость. Проходите, располагайтесь, я на минутку в кузницу заскочу и вернусь к господам.

С этими словами Эжен вошел в проём, нашел меня глазами, и горячо зашептал:

– Как только я зайду в дом, беги в конюшню. Осёдланный рыжий конь у самого входа твой, скачи на запад, не останавливаясь, до самого Полесья! Встретимся у Энны. Поняла?

И, не дождавшись моего ответного кивка, мужчина вышел. Я горячо возблагодарила богов за такого помощника, и как было сказано, через несколько секунд метнулась к конюшне. А там меня уже ждал упомянутый конь. Взлетев в седло, я расправила поводья и пришпорила его пятками, поторапливая на выход. И уже выезжая за ворота, обернулась. Одновременно из избушки кузнеца буквально вылетел человек в темном мундире. Судя по его обеспокоенному виду, тот явно что-то заподозрил, или же просто всё понял, довольно быстро сложив два плюс два…