Сладкий вкус страсти
Лейла была там через пятнадцать минут.
Она не помнила, как разбирала с другими людьми бетонные плиты весом в полтонны. Не помнила, как порезала себе руки об арматуру. Помнила только лица. Мальчик семи лет был зажат между стеной и упавшей балкой – личико бледное, но самое главное, что он был жив. Девочка, лет пяти, под грудой щебня - она кричала так, что у Лейлы закладывало уши. Ещё один мальчик, около десяти лет, без сознания, белый как мел, она еле уловила его дыхание.
Она сделала всё, что смогла и даже больше. Прямо там, среди руин, наложила шины, остановила кровь, вправила вывихи. Последнего мальчишку пришлось везти в клинику – ему срочно нужно было сделать операцию.
Операция длилась три часа. Руки дрожали, но резали точно. Лейла так и не закончила медицинскую академию – лучшую студентку курса вышвырнули на улицу, как только она не смогла оплатить последний семестр – и она доучивалась здесь, на улице, в трущобах. Горькая практика, которая сделала ее лучшей из лучших.
Когда она накладывала последний шов, мир поплыл перед ее глазами.
- Все, больше не могу, подмените меня, - прошептала она, буквально падая от усталости. – Все живы. Все.
А потом провалилась в темноту.
Храм с черным куполом. Пол из обсидиана, скользкий от крови.
Она склонилась над тем умирающим мужчиной.
- Скажи мне, почему? – прохрипел он ей в лицо.
Она знала ответ, но могла произнести его вслух.
- Потому что ты недостоин милосердия, - солгали ее губы, а сердце разрывалось от боли.
Она занесла копьё для удара и проснулась.
- Очнулась? – произнес чей-то взволнованный голос. - Лейла! Вы меня слышите?
Она открыла глаза. Над ней склонилось лицо матери того десятилетнего мальчика, которую она оперировала час назад.
- Слышу, - хрипло ответила Лейла. – Как дети?
- Все трое спят. Вы их спасли. Но вы... вы долго не приходили в себя, мы так испугались…
Лейла села. Голова закружилась, и мир поплыл, как дешёвая голограмма. Она посмотрела на руки – они были замотаны бинтами, сквозь которые проступало красное. Под бинтами кожа была серой, и ей это очень не понравилось.
- Мне нужно к пациентам, - сказала она. – Помогите мне встать.
- Вы не в том состоянии, чтобы...
- Я сказала, помогите мне!
Её голос не терпел возражений. Женщина помогла ей подняться, подала чашку кофе с сахаром – все знали слабость Лейлы к этому жуткому напитку.
Лейла сидела на старой табуретке, пила кофе по глоточкам смотрела в окно на центральные пирамиды - сияющие, огромные, равнодушные. Боги давно ушли, но их тень всё ещё падала на этот мир. Корпорации правили звёздами, люди умирали под завалами, а она, лучший хирург этого проклятого города, лечила детей за еду и ночевала в гробнице.
Какая горькая ирония.
ГЛАВА 4
Детская палата встретила Лейлу запахом трав и тишиной. Малыши сладко спали, вымытые и накормленные больничной похлебкой. Ее коллеги, такие же нелегалы, как и она, занимались своей каждодневной работой, и она поняла, что может еще немного отдохнуть.
Лейла прошла в душевой отсек, подошла к раковине и содрала грязные бинты. Кожа под ними была воспалена, и цвет кожи не понравился ей еще больше.
Она плеснула в лицо холодной воды, потёрла щёки, чтобы прийти в себя. Зеркало снова показало ей женщину с серебристыми глазами - но теперь в них что-то изменилось. Появилась какая-то глубина.
Она вернулась в спальню, упала на матрас и закрыла глаза. Мысли метались, как пчёлы в банке. Рука ее внезапно нащупала что-то под подушкой. Она вытащила странную золотую фигурку, которая внезапно вспыхнула, и обожгла ей руку.
Лейла открыла глаза: комната была залита тусклым светом неона, пробивающимся через щели в шторах. На подушке, у самого её лица, лежал золотой скарабей - размером с ладонь, с выгравированными иероглифами, которые светились голубым.
- Что за... - она потянулась к нему, и в этот момент из жука вырвалась голограмма и в голове ее словно вспыхнула сверхновая, закружились воспоминания, которых у нее просто не могло быть.
Перед ней появилось изображение женщины в струящемся золотом платье, с рогами на голове, меж которых сиял солнечный диск. Её теплые, медовые глаза без зрачков, смотрели в пустое пространство. Хатор. Богиня любви, красоты, танцев и вина. Та, кого сама Нейт когда-то называла своей единственной подругой.
Но сердце почему-то кольнуло, будто ледяной иглой.
- Нейт, - голос Хатор зазвучал внутри головы - мягкий, как бархат, тёплый, как летний ветер, такой же, каким она помнила его три тысячи лет назад. - Ты меня вспомнила.
- Хатор? - Лейла сжала край матраса, не веря своим глазам. - Ты? Не Тот?
- А ты ждала его? - Богиня улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики тепла. - Тот приговорил вас к вечному небытию. Он не даёт вторых шансов. Но я... - она наклонила голову, и золотые серьги-подвески качнулись, звеня, как колокольчики, - я решила иначе.
- Зачем? - Лейла чувствовала, как горло сдавливает спазм. - Ты идёшь против воли Тота. Зачем тебе это?
- Потому что я - любовь, Нейт. А любовь всегда идёт против правил. - Хатор шагнула вперёд, и её голографическое тело замерцало, становясь почти осязаемым. - Вы любили друг друга. Я вижу это - каждую ночь, когда ты просыпаешься с его именем на губах, и тут же забываешь об этом. Каждую минуту, когда лечишь других людей, потому что не можешь вылечить свою собственную боль.
- Мой сын... - Лейла всхлипнула. – Как он?
- Тот спрятал его там, где ты не найдёшь. - Глаза Хатор вспыхнули золотом. - И если вы оба выживете - если любовь победит проклятие - я верну его тебе. Клянусь этим солнечным диском.
Лейла замерла. Клятва солнечным диском - самая страшная для Хатор. Нарушив её, богиня потеряет свою силу навсегда.
- Почему ты так рискуешь? - прошептала Лейла.
- Потому что я устала смотреть, как боги убивают любовь. Тот, Ра, Анубис - они боятся чувств. Боятся, что любовь сделает их уязвимыми. А я... - Хатор прижала руку к груди, и золотое свечение разлилось по её платью, - я хочу доказать, что любовь - это единственное, ради чего стоит жить.
Она замолчала, и голографические звёзды закружились вокруг неё, складываясь в символы - сердец, лотосов, двух переплетённых имён: Нейт и Сет.
- Вот условие, - продолжила Хатор, и её голос стал серьёзнее. - У тебя есть сорок дней. Найди Сета. Заставь его полюбить тебя.
- Заставить полюбить? - переспросила Лейла. – Как будто бы его можно заставить…
- Я хочу, чтобы ты дала ему шанс. - Хатор наклонила голову, и её рога сверкнули в неоновом свете. - Механика проста, Нейт. Если Сет скажет «я люблю» первым - вы оба станете бессмертными. Вернёте троны, память, силу, могущество. Если ты скажешь первой - умрёшь ты. Если не скажет никто - умрёте вы оба.
Лейла молчала. Сердце ее бешено колотилось.
- Ваше время на исходе. Каждая клетка вашего тела будет распадаться по очереди. Ты поняла это, да? Твоя левая рука... Вы оба будете чувствовать все - до последнего вздоха. - Хатор вздохнула, и ее сияние померкло. - Я не могу снять проклятие Тота. Я могу только дать вам шанс. Используйте его.
- Это невозможно…
- Я вижу, ты боишься. - Хатор улыбнулась, но в улыбке ее была печаль. - Боишься, что он не полюбит тебя в ответ. - Она коснулась щеки Лейлы - прикосновение было невесомым, как сон. - Но страх отказа - не повод отказываться от любви. Страх - это плата за неё.
Голограмма начала гаснуть. Золотой свет Хатор мерцал, растворяясь в воздухе.
Скарабей упал на подушку куском холодного, мертвого металла.
Лейла сидела, глядя в стену. Мысли путались. Сет. Её враг. Её любовник. Отец её сына. Тот, кого она бросила умирать в храме, спасая ему жизнь.
Она ненавидела его? Или всё ещё любила?
Ответ пришёл сам собой - горячей волной под ложечку, сладкой болью в груди. Она помнила его руки, его поцелуи, его шёпот в темноте: «Ты - моя тишина, Нейт, моя тихая гавань посреди дикой бури».
Она любила его до сих пор. И это было самым страшным.
Губы пересохли, бесполезные слезы текли по щекам, и она их даже не вытирала.
- Ненавижу, - прошептала она. - Я ненавижу тебя, Сет. За то, что заставил меня полюбить. За то, что теперь я должна пройти через это снова.
Она сжала подушку и уткнулась в неё лицом, чтобы не слышать собственных рыданий.
- Нет, - вдруг сказала она, поднимая голову. - К чёрту совесть. Мне нужны мое бессмертие и мой сын.
Её глаза сузились, зрачки вытянулись в вертикальные щели - как у кошки.
- Пусть умрёт, если такова плата, - повторила она, и в голосе появилась сталь. - Я не буду спасать того, кто предал меня первым. Он всегда выбирал войну, а не меня. Он заслужил смерть.
Она верила в эту ложь.
Почти.
Лейла застегнула халат, поправила волосы и вышла в приёмную.
В дверь постучали.
- Войдите, - сказала Лейла, и её голос был спокоен, как поверхность мёртвого озера.
Дорогие читатели!
Приветствую вас на странице литмоба “ Египетская сила”
Вас ждут 18 горячих романов!
КНИГИ МОБА:
“Пленница звездного трона”
https://litnet.com/shrt/kqcz
“Кровь сияющих пирамид”
https://litnet.com/shrt/WILz
“Это сказал фараон”
https://litnet.com/shrt/7Yu6
“Сладкий вкус страсти”
https://litnet.com/shrt/Wacf
“Пленница Анубиса:Взломать сердце бога”
https://litnet.com/shrt/zKB-
“Под властью бессмертного”
https://litnet.com/shrt/dsLc
“Пробуждение. Зов пустыни”
https://litnet.com/shrt/C15n
“Тот кто внутри”
https://litnet.com/shrt/Rx57
“Наследие забытых богов”
https://litnet.com/shrt/Czud
“Лотос гепарда”
https://litnet.com/shrt/N1vr
“За гранью страти. Я тебе ее не отдам”
https://litnet.com/shrt/VwWa
“Владычица полей Иалу”
https://litnet.com/shrt/NIpN
“Оракул Анубиса. Или монстр моей души”
https://litnet.com/shrt/nxtD
Приятного чтения!
ГЛАВА 5
Дверь открылась с протяжным скрипом, и в приёмную шагнул мужчина.
Лейла ожидала увидеть кого угодно - мать с больным ребёнком, контрабандиста с огнестрелом, старика с гниющей печенью. Но не этого.
Он был высоким - под два метра, с широкими плечами, которые едва вписывались в дверной проём. Даже через грязную, промасленную рубашку угадывалась мускулатура - не качка на синте-стероидах, а тяжёлая, природная сила. Тёмные волосы падали на лоб длинными прядями, лицо заросло щетиной, под глазами залегли глубокие тени, как будто он не спал несколько суток.
Больше всего поражали его глаза - бездонные, угольно-черные, исчерченные тонкой паутинкой лопнувших сосудов. Но даже сквозь пелену смертельной усталости в них пульсировала живая, яркая искра - дерзкий вызов, совершенно немыслимый для того, кто был выброшен на самое дно трущоб.
- Вы врач? - спросил он хрипло.
- Заходите, - Лейла кивнула на кушетку. - Что случилось?
Он вошёл, прихрамывая на правую ногу. Лейла отметила про себя - дешёвый протез, давно требующий замены.
Но дело было не в протезе.
Он принёс с собой запах. Тяжёлый, едкий - гниющая плоть, смешанная с потом и дешёвым синте-пойлом. Лейла знала этот запах. Смерть уже запустила в него свои когти.
Так же, как и в нее.
- Нога, - сказал он, тяжело опускаясь на кушетку. - Рана не заживает, а становится только хуже.
- Покажите.
Он задрал штанину, и Лейла едва сдержала гримасу.
Поражение расползлось от колена до середины бедра - чёрное, гниющее, с красными прожилками, уходящими вверх, к паху. Кожа вокруг как будто обуглилась, края раны превратились в рыхлую, мокрую массу, из которой сочилась сукровица с кислым, тошнотворным запахом.
- Чёрт, - выдохнула она. - Как вы это умудрились?
- Упал с лестницы, поранился. - Он пожал плечами, будто речь шла о царапине.
- Как давно?
- Две недели назад…
- Такие раны заживают гораздо быстрее. - Лейла подняла на него глаза. - У вас есть что мне рассказать?
Он молчал. Смотрел на неё в упор, и в его взгляде мелькнуло что-то - узнавание? Нет, не может быть. Они не были знакомы. Она бы запомнила такого.
- Мне нечего вам сказать… Фади сказал, вы лучшая, - наконец произнёс он. - Сможете это вылечить?
- Посмотрим. Раздевайтесь и ложитесь.
Он стянул с себя одежду, и Лейла снова поймала себя на мысли, что тело у него слишком породистое для механика из трущоб. Широкие лопатки, узкие бёдра, рельефные мышцы, покрытые сетью старых шрамов. В груди ее что-то кольнуло...
Он лёг на кушетку, и Лейла приступила к осмотру. Пальцы скользили по чёрной, мёртвой коже, продавливая гнилостную плоть. Пациент не издал ни звука - только сжал челюсти так, что желваки ходуном заходили.
- Больно? - спросила она.
- Терпимо.
Она знала, что он врёт. Такая рана должна была сводить с ума. Но он лежал неподвижно, как статуя, и только капельки пота на лбу выдавали его страдания.
- Мне нужно иссечь мёртвую ткань, - сказала Лейла. - Затем – попробую наложить синтетический стазис. Чипы у вас есть?
Он сунул руку в карман, достал антистатический пенал.
- Фади передал. Сказал, что это в оплату его долгов.
- Фади - старый проходимец, - усмехнулась Лейла, принимая чипы. - Но ему можно верить.
Она развернула стерилизатор и включила лампу. Свет упал на лицо пациента, и она впервые разглядела его как следует. Острые скулы, прямой нос, мощная линия челюсти, которую не скрывала даже щетина. Красивый. По-звериному, опасно красивый.
Он поймал ее взгляд. На секунду ей показалось, что он тоже что-то почувствовал.
- Что-то не так?
- Всё так. - Лейла отвернулась к инструментам. – Внимание, делаю заморозку.
Она ввела анестетик в бедро, подождала минуту, пока препарат подействует. Затем взяла лазерный скальпель и приступила к работе.
Лейла работала быстро, аккуратно, вырезая чёрные куски ткани слой за слоем. Кровь почти не шла - сосуды в мёртвой зоне давно свернулись. Только когда она добралась до живой границы, выступила алая, здоровая кровь.
Пациент дышал ровно, но она чувствовала, как напряжены его мышцы. Он контролировал себя - невероятно, но факт.
- Вы военный? Такой пси-контроль… - спросила она, не отрываясь от работы.
- Я обычный механик.
- Обычные механики не умеют так переносить боль.
- У меня просто нервные окончания сдохли. - Он снова усмехнулся.
- Врёте.
- Много вы обо мне знаете.
Она замолчала. Действительно, она не знала о нем ничего. Но почему-то ей казалось, что она должна его знать. Что-то в линии его скул, в развороте плеч, в том, как он сжимал кулаки, когда ей приходилось резать глубже казалось ей знакомым.
Глупости. Она просто устала.
Лейла закончила операцию и быстро обработала рану антисептиком. Теперь - чипы. Вставила их в программатор, ввела параметры: стазис на три дня, регенерация минимальная, антибиотики внутривенно.
- Это остановит гниение, - объяснила она, прикладывая чипы к ране. - Но не вылечит. Причина не в инфекции.
- А в чём?
- Думаю, вы это знаете лучше меня... - Лейла подняла на него глаза. – На вас божественное проклятие. Я не знаю, чем вы занимались, но ваши ткани отказываются регенерировать. Это не биология. Это магия чистой воды.
- Магии не существует.
- Существует. - Она прижала чипы, активируя их. Синте-гель выступил из аппликаторов, запечатывая рану прозрачной плёнкой. - Я только что применила программу, которой научилась у жриц Хатор. Она работает на принципах, которые ваши механики не смогут объяснить.
- И что мне делать? - Он сел на кушетке, свесил ноги. - Сдохнуть?
- Не думала, что когда-либо это скажу, но вам нужно в храм. - Лейла убрала инструменты и выключила лампу.
- Можете дать мне сопровождающего? - спросил он. – Один я не доберусь.
Лейла хотела отказаться. У неё были пациенты, дела, ночной обход. Но слова застряли в горле, потому что, когда она посмотрела на него, сердце пропустило удар.
- Я сама отвезу вас, - услышала она свой голос. - Но не бесплатно.
- Я заплачу.
- Мне не нужны ваши деньги, да у вас их и нет, как я посмотрю... Но… Фади сказал, вы хороший механик.
Он кивнул и попробовал встать. Протез скрежетнул, и Лейла заметила, как он поморщился.
- Вам нужен новый протез, - сказала она. - Этот скоро развалится.
Он натянул рубашку, запахнулся, явно игнорируя ее слова. - Когда выходим?
- Через час. Мне нужно подготовиться.
Он направился к выходу, но у двери остановился, будто вспомнив что-то важное.
- Спасибо, - сказал он. – С вами так спокойно… Как в тихой гавани посреди бури…
Лейла замерла.
Эти слова. Она слышала их раньше.
- Это моя работа.
Он ушел, а Лейла осталась стоять посреди приемной, потрясенно глядя на закрытую дверь.
- Это не он, - сказала она себе. - Боги же не бывают такими?
Но сердце стучало: «Он. Это он. Ты нашла его. Ты нашла его через три тысячи лет».
Лейла опустилась на табурет, сжимая голову руками.
- Что я наделала, - прошептала она. - Что я наделала?
ГЛАВА 6
Электромобиль Лейлы оказался старой развалюхой с обшарпанным кузовом, дребезжащими дверьми и запахом дешёвых освежителей. Но колёса крутились, аккумулятор держал заряд, а в бардачке нашлись две банки синте-кофе и упаковка галет.
- Ты уверена, что он не развалится по дороге? - спросил Ашраф, с трудом втискивая своё крупное тело на пассажирское сиденье.
- Если развалится - починишь, - Лейла заняла место за рулём, проверила зеркала. - Ты же механик.
- Я чиню современные механизмы, а не эти антикварные гробы.
Лейла хмыкнула, запустила управление, и электромобиль с пробуксовкой вылетел из переулка, вклиниваясь в поток ночного трафика. Новые Фивы за окном замелькали огнями - неоновые вывески, голографические пирамиды, вереницы летающих дронов.
Они не знали, что за ними уже следят. Шакалы Анубиса взяли след.
Ашраф смотрел в окно, но видел не город. В отражении стекол он рассматривал её профиль - острый нос, сжатые губы, упрямый подбородок. И родинку на шее. Ту самую. Звезду, мерцающую в неоновом свете.
Он уже видел эту звезду. Во сне, в том видении. В каждой чёртовой ночи последних двух недель.
- У тебя на ключице родинка в виде звезды, - сказал он, не поворачивая головы.
- И что? - Лейла бросила быстрый взгляд в его сторону.
- Мне кажется, я ее уже видел
- Тебе кажется.
- Не верю.
- Твоё право.
Она замолчала, вцепившись в руль. Костяшки пальцев побелели. Ашраф заметил - и усмехнулся.
- Ты волнуешься.
- Не волнуюсь.
- Твои зрачки. - Он кивнул на зеркало заднего вида. - Они сужаются, как у кошки, когда ты на взводе. И вот сейчас опять.
Лейла посмотрела в зеркало.
- Это всего лишь генетический дефект, - сказала она.
- Врёшь.
- Не твоё дело.
- Моё, если мы едем вместе.
Она резко свернула на пустынный перекрёсток и выжала тормоз. Электромобиль замер посреди дороги, и тишина стала оглушающей - только треск моторчика где-то под капотом.
- Слушай сюда, механик, - Лейла повернулась к нему, и зрачки её заняли почти всю радужку, уже от гнева. - Я согласилась тебе помочь, потому что ты пришел от Фади... Знаешь, кем я тебя считаю?
- Просвети меня…
- Большой гребаной проблемой, которая свалилась на мою голову.
Ашраф смотрел на неё в упор. На её горящие глаза, на вздымающуюся грудь, на родинку-звезду, которая пульсировала в такт её сердцу.
- Ты та самая стерва с копьём, - сказал он тихо. - Я узнал тебя.
Лейла замерла.
- Что ты сказал?
- Ты все прекрасно расслышала. - Он подался вперёд, сокращая расстояние. – И не слишком-то удивилась… Значит, тоже видела чертовы сны… Это была ты!
- Ты бредишь.
- Может быть. Но я помню твой запах. Я не знаю, откуда он взялся, но... - Он коснулся её щеки и пальцы его дрогнули. - Он привёл меня к тебе.
Лейла отшатнулась, прижалась спиной к двери.
- Не прикасайся.
- Боишься?
- Ненавижу.
- Врёшь.
Она замахнулась, чтобы ударить, но он перехватил её запястье. Легко, почти нежно.
- Не надо, - сказал он. - Я тебе не враг.
- А кто? - выдохнула она.
- Не знаю. - Он отпустил её руку. - Но хочу узнать.
Повисла тяжелая тишина. Электромобиль дребезжал, где-то за окном выли сирены, но внутри этого маленького пространства существовал только он и она.
- Я не верю во всякую ерунду, - сказала Лейла.
- Я тоже. Но скарабей, проклятие, этот чёртов храм... - Он развёл руками. - Это не случайность.
Она посмотрела на него долгим взглядом. В её серебристых глазах метались тени - страх, гнев, надежда. Отчаяние.
- Так ты и правда тот псих, который проигрывал мне три тысяч лет? - спросила она тихо.
Ашраф усмехнулся.
- Проигрывал? Я позволял тебе выигрывать, чтобы ты не плакала.
- Нахал.
- Как скажешь. - Он наклонил голову. - Так что? Мы партнёры?
- Временные.
- Вот и отлично.
Она снова завела мотор. Электромобиль взревел и вклинился в ночной поток. Пирамиды проплывали за окном, как тени прошлого.
- Лейла, - позвал Ашраф.
- Что?
- Ответь мне одно, - сказал он. - Ты была счастлива тогда со мной? В прошлой жизни?
Лейла вцепилась в руль.
- Была, - сказала она еле слышно.
- А теперь?
- Заткнись.
Он замолчал и улыбнулся - первый раз за много дней. Внутри разлилось тепло, которого он не чувствовал уже очень-очень давно.
Внезапно аккумулятор электромобиля начал сдавать. Красная лампочка на панели мигала тревожно, и Лейла опустилась на землю, к руинам старой заправочной станции.
- Три часа до рассвета, - сказала она, заглушив мотор. - Подзарядимся от солнечных панелей.
- На этой развалине? - Ашраф кивнул на облезлые батареи, торчащие из стен станции. - Они ещё работают?
- Не нравится - иди пешком.
Она вылезла из машины, хлопнув дверью. Ашраф последовал за ней - хромая, опираясь на монтировку.
Пустыня дышала жаром. Здесь даже ночью воздух оставался тяжёлым, насыщенным песком и горелой электроникой.
Лейла подошла к панелям, проверила разъёмы. Работала быстро, уверенно - как будто делала это сотни раз.
- Ты часто здесь бываешь? - спросил Ашраф, прислонившись к капоту.
- Когда нужно скрыться.
- От кого?
- От себя.
Он усмехнулся.
- Да ты философ.
- Не умничай.
Она воткнула кабель в электромобиль, и на панели загорелся желтый огонёк - заряд пошёл.
- Примерно полчаса, - сказала она. - Потом едем дальше.
- Полчаса так полчаса. - Ашраф сел на капот, вытянув больную ногу. - Расскажи мне о нём.
- О ком?
- О нашем сыне.
Лейла замерла. Спина напряглась, плечи поднялись – сработала защитная реакция, которую она не могла контролировать.
- Откуда ты...
- В видении. Тот сказал. Или Хатор. Я плхо помню. - Он посмотрел на неё. - У нас есть сын, Лейла. Я хочу знать о нём.
Она молчала так долго, что Ашраф решил - не ответит. Но потом она села рядом, на капот электромобиля, и заговорила.
- Его зовут Себек. Ему пять тысяч лет, но для бессмертного он - ребёнок. Он красивый, умный и дерзкий. - Она улыбнулась, но улыбка была горькой. – На тебя очень похож. Та же линия челюсти и глаза.
- И где он сейчас?
- Не знаю. Тот спрятал его. Сказал, что вернёт, только если я искуплю вину.
- Какую вину?
- Милосердие к недостойному. - Она подняла на него глаза. - То есть к тебе.
Он хотел огрызнуться, сказать что-то колкое, едкое. Но посмотрел в её глаза - и слова застряли в горле.
- Ты поэтому согласилась меня сопровождать? - спросил он. - Чтобы вернуть сына?
- А ты как думал?
- Думал, может, я тебе все же нравлюсь.
- Не смеши меня.
Она отвернулась, но он заметил, как дрогнули её губы. И как зарделись щёки.
- Врёшь, - сказал он.
- Оставь.
- Не оставлю. - Он наклонился, заглядывая ей в лицо. - Ты краснеешь, когда я рядом. И дыхание сбивается. Я это вижу, Лейла.
- Это гнев.
- Это желание.
- Ашраф...
- Я прав. - Он коснулся её подбородка, поднял голову. - Ты хочешь меня. Так же, как я хочу тебя. И чертово проклятие здесь абсолютно ни при чём.
В темноте, в ста метрах от них мелькнули красные огоньки глаз. Шакалы замерли, ожидая сигнала.