К тебе через тысячелетия

«Олег. Так Вы представились мне при нашей первой встрече – словно простой придворный или паж. Вы рассмешили меня тогда своей чуткостью и заботой. Я думала о Вас три ночи подряд. О том, какие же прекрасные придворные служат во дворце Царя Света. И скромные, и решительные одновременно. Всё гадала, сколько же смелости должно быть в том парне, что подошёл спросить имя принцессы. За ужином я рассказала отцу эту, как мне тогда казалось, забавную историю. Отец рассмеялся вместе со мной, и мне стало ещё веселее. А потом оказалось, что он смеётся над моим невежеством. Вы – отнюдь не придворный. Вы – будущий Царь Света. И я пишу это письмо, чтобы просить у Вас прощения. Прощения за свои мысли, за невежество, за незнание и бескультурье. Сидя за столом и узнав правду, я ощутила жгучий стыд. Я приехала на Ваше торжество, не зная Вас в лицо. Я не имею права писать Вам ни строчки больше. Навестите нас с отцом в нашем скромном уголке на морском берегу. В Королевстве Любви Вам всегда будут рады.

Принцесса Тая».

Он вскочил, дочитав письмо. Затем снова опустился на кровать. «Принцесса Тая...» – перечитал он и провёл кончиками пальцев по этим трём заветным буквам.

Ответное письмо было отправлено в тот же день с тем же гонцом. Олег помчался по винтовой лестнице в надежде, что светловолосый гонец всё ещё ждёт ответа. И гонец покорно ждал, словно ему и впрямь был отдан такой приказ. Олег вручил ему чёрный конверт и сказал:

– Для вашей будущей королевы.

Мужчины улыбнулись друг другу и обменялись поклонами, словно были друзьями не меньше века.

В конверте лежал короткий, но исполненный смысла ответ: «Я тоже думал о Вас. Благодарю».

А неделю спустя, едва Тая получила ответ, по всем королевствам разнёсся слух: принцесса Любви посмела просить прощения у будущего Царя Света. Это не могло не ошеломить юную принцессу. Она впервые столкнулась со сплетнями, идущими из каждого уголка мира. Мало кто удостаивался такого пристального внимания. Но отец успокоил её, сказав, что у любого поступка есть последствия, и если она действовала по совести, то и последствия эти не должны тревожить её сердце. И она с достоинством приняла все нападки и эти полные злобы письма. Одни принцессы писали, что она смехотворна и некультурна. Другие стыдили её, говоря, что такой принцессе должно быть стыдно самой. Но ни на одно из этих писем она не удостоила ответом. Лишь Елена прислала короткое письмо, в котором поддержала подругу: Тая поступила правильно, и на её месте Елена сделала бы то же самое. И это придало принцессе Любви сил.

Спустя два месяца слухи поутихли. И вот однажды, уже ближе к ночи, в её покои постучали. За дверью стоял Амур, сжимавший в руке чёрный конверт.

– Прошу прощения, – проговорил он, опустив глаза. – Я знаю, что уже поздно.

– Что-то стряслось?

– Тсс... – он приложил палец к губам. – Меня... встретили, – начал он полушепотом, наклоняясь ближе, – на улице. Велели передать вам письмо из Царства Света. И передать так, чтобы никто не знал. Будто я мёртв, глух и слеп. Будто вас... не существует.

Глаза принцессы расширились от страха. Она схватила придворного за руки и прошептала так тихо, что он скорее угадал слова, чем расслышал:

– Я ничего не понимаю! Я в панике!

У неё дрожали руки, а сердце бешено колотилось. Что могло быть в том письме? Гнев? Оскорбления? Наверняка будущему Царю не понравилось, что его общение с «какой-то принцессой» стало поводом для шуток и сплетен. Неприемлемо. А что, если её казнят?

В горле пересохло, но нужно было брать письмо.

– Я тоже ничего не понимаю, но примите письмо. И, умоляю, отправьте ответ, пока человек в чёрном ждёт. Я буду за дверью. Клянусь, я – мёртв, глух и слеп.

Принцесса кивнула, взяла письмо и бесшумно прикрыла дверь. Подошла к письменному столу, зажгла свечу и с дрожью в руках развернула письмо. Сначала она боялась читать: руки дрожали, дыхание сбилось. Но потом вспомнила: она не простая пятнадцатилетняя девчонка, она – принцесса. Более того, она будущая королева, а королевам не пристало бояться бумаги.

«Принцесса Любви, Тая. Я ждал Вашего ответа и не дождался. Потом осознал: как можно ответить письмом на письмо из трёх слов? Так сильно я ещё никогда не был разочарован в себе. Надеюсь, слухи Вас не смутили, ибо меня они не коснулись нисколько. Но теперь, ради Вашего спокойствия и безопасности, я буду писать тайно. А ещё смею просить Вас приехать в Королевство Письма на Ночь Чтения и Поэм. Я буду ждать Вас там непременно, сколько потребуется. А если не дождусь? Всё равно буду ждать.»

Она перечитывала письмо снова и снова. Отводила взгляд в окно, глубоко вздыхала и вновь принималась за чтение. Что всё это значит? Неужели Олег хочет с ней встретиться?

Она смочила перо в чернилах, достала из верхнего ящика чистый лист и принялась за ответ, помня о ждущем Амуре и о том, что послание может не уйти, если она замедлится:

«Олег. Вы так добры, что сердце моё переполняется благодарностью. Ваши искренние строки заставили меня улыбнуться. Надеюсь, и мои слова подарят Вам улыбку. Благодарю за Вашу заботу и понимание. И – отдельно – за то, что не оставили меня в неведении о Ваших чувствах после всех событий этих месяцев. Я было собралась раствориться в этих сплетнях, спрятаться ото всех, но отец сказал, что, если моя совесть чиста, значит, я поступила правильно. Обязательно дождитесь. Ведь я тоже буду ждать.»

Амур послушно ждал у двери, зорко следя за обоими концами коридора. Сердце его ныло. Он не знал, что в том письме, но сквозь конверт ощущал его важность – иначе будущий Царь Света не потребовал бы такой секретности. Но когда принцесса вышла из покоев, на душе у него посветлело: она сияла от счастья и с улыбкой протянула ему аккуратно запечатанный конверт, украшенный розами.

– Вы знаете, мой дорогой, что делать дальше. Сделайте всё возможное, чтобы оно дошло до адресата, – прошептала она, словно вверяла ему своё собственное сердце.

И это ощущалось именно так. А последующие три дня были похожи на солнечное тепло после долгого ливня. Отец заметил, что настроение у неё стало невероятно порывистым и радостным, что она много улыбается и загадочно поглядывает по сторонам, словно в ожидании чего-то.

– Просто солнце светит три дня подряд, и ни капли дождя. Что может быть лучше? – отвечала принцесса, подходя к окну и глядя в даль. Где-то там мчится её письмо к Олегу. Где-то там парит её душа, а не здесь.

Королевство Письма отличалось малочисленностью и вдохновенностью. В жилах его обитателей текла кровь творцов, что неосознанно побуждало их создавать прекрасное: книги, стихи, песни, картины. Его подданные разъезжали по всему миру, вдохновляя других, и всегда были весёлыми и мечтательными – будто бедность обходила их стороной. Книги не были дорогим удовольствием, отчего жители этого края не обладали высокими доходами и жили скромно, но в добре и взаимопонимании. Их согревал собственный внутренний мир. Раз в год они проводили Ночь Чтения, где представляли новые книги лучших писателей, чтобы объявить об их скором выходе. На этот праздник редко съезжались члены королевских семей; чаще его гостями становились обычные горожане или придворные. Но приглашения рассылались всем подряд, ибо для творчества статус не имеет значения.

Олег всегда посещал эти вечера; он обожал литературу и следил за каждым новым изданием. В детстве он тайком от отца забирался под лестницу со свечой и читал взахлёб, а теперь уже не приходилось прятаться – Царь и вовсе перестал обращать на него внимание. «Я воспитал Царя, а теперь Царь ждёт своей очереди», – сказал отец, когда Олегу исполнилось восемнадцать. И Олег с облегчением выдохнул.

– Отец, – обратилась Тая за совместным ужином, – сегодня пришло приглашение на Ночь Чтения. Я хочу впервые посетить их город, ознакомиться с ним.

– Татти, – спокойно сказал отец, – если Ваше высочество желает посетить столь прекрасное королевство, то я не в праве ему отказать. Но ты же никогда не питала особой любви к книгам.

– Пора начинать, – мягко, но твёрдо оборвала она его. – Я взрослею, пора и умнеть.

Отец громко рассмеялся. Несмотря на свою воспитанность и покорность, она оставалась немного наивной. Ох, как же он любил свою прекрасную, милую дочь и знал, что королева из неё выйдет прекрасная.

Изначально король хотел отправить Таю в карете с парой слуг и придворным. Но Королевство Письма было соседним, и дочери удалось настоять на том, чтобы скакать верхом вместе с придворным Амуром. Она пообещала вернуться к ночи. Путь на лошадях занимал около трёх часов. Амур всю дорогу молчал, а Тая волновалась, но при этом спешила изо всех сил, что слегка тревожило придворного. Однако он не смел её сдерживать, ибо понимал причину её безрассудной скачки. С такой скоростью мчатся только к любимым.

Путь пролегал вдоль реки по равнине, которая ближе к городу сменялась холмами и гористой низменностью. Они остановились лишь однажды, когда принцесса заметила у дороги поляну земляники. Она спустилась с лошади и сорвала одну ягоду. Тая показалась ей сладкой и сочной, и девушка достала из небольшой сумки изящную шкатулку – туда она сложила припасённый платочек и серьги, что были на ней. Освободившуюся табакерку она наполнила горстью ягод. Тая решительно захотела угостить Олега, поделиться с ним частицей своей дороги, частицей своей жизни.

Когда вдали показался город, девушка сбавила темп и промолвила:

– Смотри, какой густой туман. – Она указала пальцем вниз, куда им предстояло спуститься. Густая пелена окутала город, скрывая всё: ни людей, ни домов не было видно. Лишь угадывались смутные огни да остроконечные крыши башен.

– Да, здесь туманы – дело обычное. Местность гористая, много рек, частые перепады температур. Мы скакали на юг; если продолжить путь, попадёшь в зону вечного лета – в Королевство Плодородия.

– Вот это да, – прошептала Тая. Не то чтобы она не знала этого, просто её по-прежнему поражало всё вокруг, даже давно знакомое.

– А у нас, у нас ведь всё время дожди, – вздохнула она и тут же с гордостью добавила: – Такие мощные и прекрасные.

– Верно. Мы живём у моря, – отозвался Амур.

Тая улыбнулась. Конечно, она понимала, почему климат везде разный, отчего где-то яблони плодоносят круглый год, а где-то им отведено лишь пару месяцев. Но она так любила, когда люди делились своими знаниями и мыслями – это неизменно восхищало её. Тая никогда не говорила: «Я знаю». Она всегда была благодарна за новые грани известного, и за это в своём королевстве она стала всеобщей любимицей. Была ли Тая глуповатой, как порой считал отец? Никто не мог сказать наверняка. Но все точно знали: она обожала веселить людей.

Спускались они неспешно. Тая перестала торопиться, лишь поглядывала по сторонам, то и дело поправляя уздечку. Она сильно волновалась. Совсем скоро она должна была увидеть Олега – не мог же он обмануть её. Внизу живота всё сжалось; её мутило от волнения, и ей хотелось рухнуть на землю и больше не подниматься.

Амур знал дорогу – он не раз бывал в этом королевстве, сопровождая отца Таи, короля Павла. Но на этот раз он повёл принцессу длинным путём, чтобы дать ей время успокоиться, устать от собственного нетерпения и задать себе вопрос: от чего же она бежала все эти три часа? Вдруг она передумает? Уж лучше передумать в пути, чем оказаться лицом к лицу с разочарованием.

Замок был невелик. Его омывала река, и стоял он на возвышенности, однако это не доминировало над городом, который кипел своей жизнью у его подножия. Они оставили лошадей на небольшой постоялой конюшне, где их встретил молодой паренёк с запачканными щеками, но приветливой улыбкой. К замку уже стекались горожане, подъезжали кареты. Они прибыли как раз вовремя, в этом не было никаких сомнений.

Поверх белого платья на Тае был не только согревавший её в дороге коричневый жилет, но и длинная коричневая мантия с большим капюшоном, которую она накинула, едва ступив на чужую землю. Отец всегда учил её, что хвастаться красотой опасно и нужно быть сдержаннее. Поэтому на территории замка она шла, скрыв лицо. Амур шагал рядом, молча качая головой. Он не видел, как она смотрела себе под ноги, борясь с дрожью, но отчётливо слышал её сбивчивое дыхание.

Они шли прямо по каменной тропе, приближаясь к замку. Тая приложила руку к сердцу, затем подняла голову, посмотрела на Амура и прошептала:

– Я сама не своя, не понимаю, что со мной происходит. Чувствую себя преступницей, клянусь! Но я ведь такой же гость, как и все.

Он лишь кивнул в ответ и, не проронив ни слова, открыл перед ней тяжёлую дверь.

Внутри замка было по-домашнему тепло и пахло дымом от камина. Они прошли мимо скромных убранств, пряжевых ковров и простой мебели, какую Тая видела лишь в домах своих подданных. Замок разительно отличался от её собственного – золотого, убранного и величественного. Зато здесь было так уютно, что хотелось прилечь и уснуть прямо у входа. В каждой комнате, мимо которой они проходили, стояли громоздкие фолианты. Это напомнило ей её любимую библиотеку, куда она спускалась за умиротворением. Здесь царила такая же атмосфера.

Наконец они вошли в большой читальный зал. Он был круглым и располагался на втором этаже. Краем уха Тая уловила, что это – самое уютное и богатое помещение во всём замке. В центре комнаты находилась полукруглая сцена, а вокруг рядами стояли мягкие сиденья. Для королевских семей всегда были предусмотрены места на красных стульях справа, на возвышении. Горожане и прочие гости располагались внизу: на полу, застеленном мягкими подушками, или на деревянных скамьях вдоль стен.

Амур следовал за Таей, которая боялась даже поднять голову. Она поднялась по узкой винтовой лестнице и села на самый дальний свободный стул. Минуты две она просидела, опустив голову и перебирая пальцы, затем поправила платье, тяжело вздохнула и наконец выпрямилась. Капюшон по-прежнему скрывал её лицо от посторонних, но теперь она сама могла всех видеть.

На сцену вышел стройный мужчина. Он поприветствовал собравшихся, поклонился, выразил всем благодарность за визит и объявил программу вечера.

Прошли полчаса томительного ожидания. Она не знала, куда деть себя, пока на сцене читали трогательные строки о жизни и дружбе. Но ни одну из них она не воспринимала – мысли путались, а живот сводило от неизвестности. Она была одна. Совсем одна. Пятнадцатилетняя девчонка, никогда не отходившая от отца на таких мероприятиях дальше, чем на длину его мантии. Ей казалось, что она обнажена, что вот-вот кто-то узнает её, хотя ничего подобного, конечно, случиться не могло. Но ощущения были тяжёлыми и густыми, как свинцовый камень в желудке, как тугая петля на шее, как кромешная тьма среди бела дня, как этот утренний туман.

– Принцесса? – Амур наклонился к ней. – Вы плачете?

Девушка закрыла лицо руками, и ладони тут же стали мокрыми. Почему отец отпустил её одну? Неужели разлюбил?

Она, наверное, рассыпалась бы там же на месте, если бы поток мыслей не прервал тихий мужской голос позади:

– Если Вам нехорошо, мы можем выйти.

Она замерла. Повернуться не могла – всё лицо было залито девичьими слезами.

– Принцесса Таития, – громко проговорил Амур, – позвольте проводить Вас на улицу. Здесь душно, и Вам необходим свежий воздух. Ваш отец всегда советовал Вам дышать им каждые полчаса.

– Да, – только и смогла выговорить она.

Она поднялась и, не оборачиваясь, пошла за Амуром, проходя мимо других принцесс и принцев. Она не знала, сколько их, не видела их лиц – она просто не смотрела по сторонам.

На улице туман сгустился ещё сильнее. Они с Амуром двинулись вглубь сада, нащупывая дорогу. Девушка не села на скамью. Она подняла голову к небу, которого не было видно, да и вообще не было видно ничего. Тая прижала руки к груди и прошептала:

– Как же страшно...

Амур покорно стоял рядом. Позади послышались шаги. Но Тая не испугалась. Она ждала. Внутренний голос нашептывал ей: «Да, это он. Дождись».

Маленькое сердечко замерло в груди: вот-вот он окажется рядом. Нужно повернуться, нужно улыбнуться и не растеряться. Но всё вышло куда трагичнее. Когда Тая обернулась, Олег стоял в шаге от неё – в чёрном элегантном костюме. Его глаза горели и были полны жизни.

– Здравствуй, – произнёс он, протягивая ей руку.

Тая изящно положила свою руку поверх его ладони, и он поцеловал её.

– Здравствуйте, Олег, – она сделала небольшой реверанс и чуть не упала, запнувшись правой ногой о камень, из которых были сложены все дорожки на этой земле.

– Вы всегда скрываете своё лицо, – проговорил он, пытаясь разглядеть в темноте под плотным капюшоном черты собеседницы. – Всегда, сколько я вас помню. Позвольте…

Олег протянул руку, чтобы откинуть капюшон, но Тая в страхе отшатнулась и наклонила голову. Его рука повисла в воздухе.

– Простите, – смущённо убрал он руку и покраснел.

Амур отошёл чуть дальше, и туман мгновенно поглотил его, оставив ждавших встречи наедине.

– Простите, – выпрямилась Тая, и капюшон свалился с её головы. Лёгкий ветерок откинул волосы, прикрывавшие её лицо.

Она хотела поправить причёску, но вопрос Олега остановил её:

– Почему вы всегда прикрываете своё лицо?

Девушка замерла, а потом ответила:

– Мой отец велит мне это делать.

– Почему?

– Он говорит, что я не должна смущать людей.

– Меня вы нисколько не смутили, – он пожал плечами. – Напротив, я рад наконец-то увидеть вас. У вас необычные глаза, – Олег смущённо отвёл взгляд. – Они мне понравились очень давно. Я рад снова их видеть.

– Глаза? – она от удивления приоткрыла рот. – Большое спасибо. А у вас такой красивый, галантный наряд, как у настоящего героя.

Он усмехнулся и хотел было взять её руку, чтобы приблизиться, но удержался и проговорил:

– Спасибо, я старался выбрать его так, чтобы понравиться вам.

– Вы выбирали наряд для меня? Как чудесно, я впервые слышу такое, – она не отрываясь смотрела на него и чувствовала себя настолько живой, что, казалось, каждая клеточка её тела и души наполнялась энергией.

– Я рад, что вам понравилось. Не хотите ли прогуляться в этом густом тумане? Я бы показал вам самое красивое место в парке, – он вновь протянул ей руку. Тая сначала коснулась её, но потом резко и смущённо убрала свою.

– Простите, Олег, я обещала отцу вернуться с наступлением ночи. В тумане дорога займёт больше времени. Я не хочу, чтобы он волновался.

– Конечно, – кивнул он, и улыбка с его лица исчезла. – Позвольте проводить вас до кареты.

– Мы на лошадях, – поправила она.

– Тогда позвольте посмотреть, как вы сидите в седле, ведь до этого я видел вас лишь в карете.

Пока Амур помогал ей взобраться на лошадь, Олег стоял рядом, не отводя от Таи взгляд. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым, как в тот миг, когда она, уже сидя в седле, наклонилась, чтобы на прощание погладить его по голове. Он ещё не знал, что так всегда делал её отец и что этот жест означал лишь одно: «Я вернусь».

– Прощайте, – сказала она, убирая руку с его волос.

– Дайте знать, если ваши глаза ещё захотят меня увидеть, – кивнул он и проводил взглядом лошадь, таявшую в тумане.

Амур последовал не сразу. Он кивнул Олегу со словами:

– Спасибо, что не обманули. Она вам за это благодарна.

– Я не лжец, – ответил Олег, в его царской натуре проступила защитная нота. – И обещаю, что врать не стану.

Дорога домой показалась мгновением. Так сильно она переживала, так сильно ей хотелось обратно, так сильно тянуло к нему, к Олегу, но как необходимо было вернуться домой.

Зайдя в свои покои, она сняла платок и серьги, открыла коробочку и ахнула. Земляника, которую она так тщательно выбирала для Олега, осталась нетронутой. И она расплакалась.

Их следующая встреча состоялась через несколько недель. В своём первом письме, которое писала Тая, она пригласила царскую семью в Королевство Любви. Так велел ей отец: чтобы уладить всеобщий конфликт и прекратить сплетни, король Павел настоял на дружеском визите в знак извинений. Отец Олега, царь Святослав, согласился посетить их края – и сдержал слово.

Когда эта новость дошла до Таи, до приезда Олега оставалось всего несколько дней. Где-то в её комнате в ту минуту лежало недописанное ему письмо, слова для которого она тщательно подбирала больше недели, а отправить всё никак не решалась. Она не могла говорить о своих переживаниях и чувствах будущему царю; тень сомнения закрадывалась в её светлую голову каждый раз, когда она садилась дописывать письмо. А теперь он будет здесь сам, сам войдёт в её королевство.

Так и случилось. В день, когда прибыла богатая карета, шёл небольшой дождь. Тая надела самое нежное платье из своего гардероба, украшенное жемчугом, чей подол напоминал морские волны. Отец велел ей встретить гостей в гостиной на первом этаже, рядом с бальным залом. Вот только ожидание было томительным. Вот он войдёт, они посмотрят друг на друга, и она не захочет больше ничего в этой жизни – только смотреть на него и чувствовать его присутствие рядом.

Первым в гостиную вошёл царь. Тая сразу же поклонилась и поприветствовала долгожданного гостя. Царь выглядел строго: на нём была красная мантия поверх белого костюма. Он шёл уверенно и вальяжно, будто по своим владениям. Следом за ним – его сын. Тот держался так же раскрепощённо, но едва Тая поздоровалась с ним, Олег смутился, его щёки покраснели, а царская походка стала больше напоминать смешную пародию.

Олег был в смятении. Всю дорогу он тяжело вздыхал, раздражая отца. Его укачало, а на второй день им и вовсе пришлось остановиться и сообщить, что визит состоится чуть позже. У Олега поднялась температура. Местный врач не нашёл тому явных причин, но юноша чувствовал себя то самым несчастным, то самым ужасным и ненавидел себя за это. Ему не терпелось попасть в Королевство Любви, увидеть всё своими глазами, взглянуть на мир Таи, но здоровье, никогда его не подводившее, сводило с ума.

Нужно было спешить. Олегу пришлось солгать отцу, что он прекрасно себя чувствует и дело лишь в смене климата. Пришлось убедить врача, что утренний жар – от духоты в комнате, а не от болезни. Всю дорогу он сдерживал чихание, пряча нос в платке, и молчал, потому что воспалённые гланды превращали слова в ножи. Он где-то подхватил вирус. Но он обязан был явиться с отцом в Королевство, иначе Тая решит, что не нравится ему, что он её избегает, и не захочет слышать оправданий в письме – ведь любое письмо может оказаться ложью и сказкой. Нет ничего важнее, чем увидеть правду в глазах; на бумаге же всегда могут остаться помарки.

Но была и вторая сторона медали. Он не знал, чем болен, и мог заразить Таю, чем расстроил бы её ещё сильнее. Ведь меньше всего на свете ему хотелось, чтобы прекрасная принцесса чувствовала себя тяжело больной. Было решено: молчать, приехать и сказать правду. Врать он не собирался – ни себе, ни ей.

За общим ужином король рассказывал о цветочных садах, а царь расспрашивал о правлении. Всё шло чинно и вежливо, тянулось неспешно. Тая сидела рядом с отцом, будто вновь прячась за его спиной, Олег уставился в тарелку, боясь чихнуть или произнести слово. Царь спокойно излагал свои мысли, но это родительское равнодушие не могло разрядить напряжение, повисшее в воздухе. Тая смотрела на Олега и не понимала, почему он сел так далеко.

– Отец, – прошептала Тая.

Король посмотрел на неё и кивнул.

– Вы так чудесно описали наши сады. Позвольте, я покажу их молодому принцу, и сама вновь на них взгляну. Вы говорили, что мне следует дышать свежим воздухом каждый час, а час как раз прошёл.

– Замечательная идея, – улыбнулся отец и перевёл взгляд на царя. – Моя дочь желает показать принцу Олегу наши сады, описание которых вам так пришлось по душе.

– Конечно, я буду только рад, если он развеется. Мой сын в последнее время неразговорчив и молчалив. Боюсь, к своим двадцати годам он и вовсе потерял вкус к жизни. Если уже не потерял.

Олег поднял глаза на отца, хотел возразить, но сглотнул и ощутил адскую боль в горле. Нет, он не сможет вымолвить ни слова – только рассмешит Таю и разочарует её.