Кровь в Янтаре

Глава 2

Грохот выстрелов еще метался под высокими сводами зала, но вампиры не рухнули замертво. От вошедших в плоть пуль монстры лишь застыли, скрючившись в неестественных, ломаных позах. Они так и остались стоять на ногах, содрогаясь в чудовищных конвульсиях и не в силах сдвинуться с места.

Стрелявший мужчина тяжело шагнул вперед, с хрустом втаптывая осколки стекла в пол, и зло процедил:

— Что, не нравится святое серебро, мразь?

В его руке хищно блеснул массивный охотничий нож. Мужчина приблизился к парализованным тварям и криво, пугающе усмехнулся:

— Когда укладываешь кровососов спать, необходимо убедиться, что всё довел до конца.

Короткий, отработанный до автоматизма замах — и широкое лезвие со страшным, влажным хрустом отсекло голову сначала одному, а затем и второму монстру.

Два обезглавленных тела рухнули на паркет с тяжелым, влажным стуком. Из обрубков шей на дорогое дерево толчками хлынула густая, неестественно темная кровь, запах которой мгновенно смешался с едким ароматом пороховой гари. Я зажмурилась и отвернулась, давясь подступившей тошнотой. Грудь ходила ходуном, я пыталась вдохнуть, но воздух застревал в спазмированном горле.

В ушах всё еще стоял грохот выстрелов, когда послышался хруст битого стекла под тяжелыми ботинками. Мужчина в черном неспешно направился ко мне. Он обтер нож об одного из вампиров, аккуратно убрал его в ножны под курткой и стянул с лица кожаную маску.

Ему было на вид чуть больше тридцати. Резкие, грубоватые черты лица, жесткая линия челюсти, легкая небритость и тяжелый, цепкий взгляд человека, который видел в этой жизни слишком много дерьма. В нем не было ни капли той вычурной аристократичности, что отличала тварей с моста. От него пахло оружейным маслом, кожей и холодным ветром.

— Жива? — голос у него оказался низким, с легкой хрипотцой, и прозвучал на удивление буднично.

Я попыталась кивнуть, но из горла вырвался лишь жалкий всхлип.

Мужчина раздраженно цыкнул. В его руке блеснул нож. Одно быстрое движение — и тугие веревки на моих запястьях лопнули. Лишившись опоры, я кулём повалилась вперед, прямо на усыпанный стеклом пол, но он успел перехватить меня за плечо стальной хваткой.

— Вставай, — скомандовал он. — Нам пора уходить. Скоро здесь будет целая стая этих кровососов, и я не собираюсь устраивать ради тебя вторую линию обороны.

Мои ноги напоминали вату. Я оперлась на его руку, с ужасом косясь на лежащие неподалеку тела.

— Они... они мертвы? — прошептала я, не веря собственным глазам. Мозг отказывался принимать реальность.

— Мертвее не бывают. Если отрубить голову, сдохнет даже вампир. Шевели ногами, давай.

Он буквально потащил меня к выбитому окну, через которое минутой ранее ворвался в зал. Мы находились на первом этаже, рама была усеяна острыми, как бритва, зубьями стекла. Заметив это, мужчина притормозил. Он свободной рукой схватил с небольшого столика у окна какую-то тяжелую книгу в кожаном переплете и небрежно, с силой обмахнул ею раму, сбивая осколки наружу. Затем он ловко перемахнул через подоконник и бесцеремонно вытянул меня следом.

Я зажмурилась. Весеннее солнце неожиданно резко ударило по глазам, я не имела ни малейшего понятия сколько я провела времени в этом месте, но сориентировавшись поняла, что уже наступил мягкий майский вечер. После мрачного полумрака зала яркий свет казался ослепительным, а свежий воздух с ароматом хвои обжег легкие.

Мы оказались на заднем дворе огромной старинной усадьбы, сокрытой за стеной вековых сосен. Добирались мы до выхода не так уж быстро: мои ноги постоянно подкашивались, и мужчине в черном приходилось почти тащить меня на себе.

И тут я увидела их.

Ужас, который только начал отступать под лучами солнца, накатил с новой силой. На идеально подстриженном газоне и на каменных дорожках лежали тела. Еще больше тел. Раскинутые в неестественных позах, в залитой темной кровью траве. Некоторым, как и тем двоим в зале, отсекли головы, другие зияли страшными ранами. Эта залитая солнцем усадьба превратилась в настоящую бойню. И всю эту толпу чудовищ вырезал один человек.

Я в ужасе посмотрела на спину своего спасителя, внезапно осознав, насколько опасный зверь сейчас держит меня за локоть.

— Где мы? — прохрипела я, стараясь не смотреть под ноги, чтобы не наступить в лужу чужой крови. — Что это за место?

— Под Выборгом. Глушь, — не оборачиваясь, бросил мужчина. — Идеальное место для гнезда, если хочешь, чтобы вопли жертв никто не услышал.

Мы наконец миновали высокие кованые ворота усадьбы и вышли за территорию. Только там, на обочине грунтовой дороги, скрытая за густым кустарником, обнаружилась машина.

Я совершенно не разбиралась в автомобильных марках, но даже мне было ясно: этот темно-синий ретро-кар, будто вынырнувший прямиком из семидесятых, был настоящей редкостью. Сдержанный, брутальный, с породистым профилем — он выглядел как затаившийся хищник, которому не нужен дешевый хромированный лоск, чтобы доказать свою силу.

Я невольно замерла на полшага, растерянно и с долей восхищения разглядывая эту мрачную красоту. Контраст между кровавой бойней в усадьбе и этим произведением автомобильного искусства выбивал из колеи.

Мужчина перехватил мой удивленный взгляд. На его жестком лице мелькнула короткая усмешка, а в голосе проскользнули нотки откровенной гордости.

— Aston Martin V8 Vantage семьдесят седьмого года, — со вкусом произнес он, словно хвастаясь.

— Идеальная британская классика. Под капотом ручная сборка: 5,3-литровый движок, четыре карбюратора Weber и почти четыреста лошадиных сил. Берет сотню за пять секунд.

Он любовно похлопал ладонью по холодной крыше автомобиля и усмехнулся:

— Если за нами увяжутся упыри, им придется глотать пыль на скорости в двести семьдесят км в час. Ни одна их зализанная иномарка нас не достанет.

Но его мальчишеское хвастовство исчезло так же быстро, как и появилось. Он тут же вернулся к своему привычному суровому тону и нетерпеливо распахнул передо мной пассажирскую дверь.

Но, когда я попыталась дрожащими ногами забраться внутрь, внезапно преградил мне путь рукой.

Его жесткие пальцы бесцеремонно откинули мои волосы, оголяя шею. Он внимательно, почти грубо осмотрел кожу, затем перевел цепкий взгляд на мои запястья и руки.

— Укусы есть? — отрывисто спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Ч-что? Нет... не успели, — пролепетала я, вжимаясь спиной в холодный металл машины.

— Они давали тебе что-нибудь пить? Воду, вино... кровь?

Я содрогнулась от одной мысли об этом, и к горлу снова подступила тошнота.

— Нет! Ничего! Клянусь!

Он несколько секунд сверлил меня недоверчивым взглядом, словно рентгеном, но затем удовлетворенно кивнул и подтолкнул в салон.

— Садись.

Обойдя капот, он тяжело рухнул на водительское сиденье и повернул ключ. Двигатель отозвался низким, утробным рыком, от которого завибрировал весь салон. Мы рванули с места.

Первые минут двадцать мы ехали в абсолютной тишине. Меня трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и смотрела на залитые солнцем деревья, мелькающие за окном.

— Вампиры... — наконец выдавила я из себя, нарушив тишину. Слово казалось диким. Абсурдным. — Вы сказали... вампиры.

— А ты думала, кто? — хмыкнул он, не отрывая взгляда от дороги. — Масоны-ролевики? Да, вампиры. Кровососы. Упыри. Называй как хочешь, суть от этого не меняется.

— А вы... кто?

— Меня зовут Николай, можно просто Ник. Я охотник на этих тварей, — коротко бросил он. Он барабанил пальцами по рулю в такт какой-то старой рок-песне, негромко игравшей из магнитолы.

— А теперь твоя очередь. Кто ты такая и какого черта оказалась в лапах этих тварей? Я первый раз тебя вижу.

Я сглотнула пересохшим горлом.

— Я... Алина. Студентка. Я ничего им не сделала! Просто проводила экскурсию ночью на катере и случайно сфотографировала их на мосту...

Aston Martin резко сбросил скорость. Мужчина повернул ко мне голову, и его цепкий взгляд вспыхнул острым, почти хищным интересом.

— Значит, они притащили тебя в усадьбу и угрожали из-за снимков, — уже спокойнее, но с обманчивым, ледяным хладнокровием произнес Николай. — Точно ничего не сохранилось? Ни облака, ни скрытых папок?

— Ничего, — я покачала головой, вжимаясь в сиденье. — Камеру я разбила ночью, убегая, а флешку они забрали. Я просто не успела.

Николай с такой силой сжал руль, что толстая кожа на оплетке жалобно скрипнула.

— Твою мать... — сквозь зубы процедил он. В этом тихом звуке было столько чистой, концентрированной ярости, что мне стало по-настоящему страшно.

— И что конкретно ты там засняла? Что видела?

— Я видела... — голос предательски дрогнул, когда перед глазами снова всплыла та жуткая картина. — Как один мужчина вцепился в шею другому. Прямо на мосту. Я сфотографировала их, а потом пошла к дому... И тогда поняла, что за мной кто-то идет.

Николай бросил на меня цепкий внимательный взгляд, мгновенно превращаясь из раздраженного водителя в следователя.

— Преследователь? Как он выглядел? Разглядела его?

— Нет, в переулке было слишком темно, — я нервно обхватила себя за плечи, вспомнив этот леденящий душу страх. — Только силуэт. Высокий, с неестественно прямой спиной... очень статный, двигался плавно. И глаза. Они светились янтарным светом. Я бросила фотоаппарат ему под ноги, чтобы отвлечь, и успела забежать в свой подъезд.

Охотник тяжело, со свистом выдохнул и отвернулся к лобовому стеклу.

— Я пас этих ублюдков три месяца, — глухо, с нескрываемой горечью произнес он. — Готовил идеальное нападение на их главного. На того, кого они называют Милордом. Выслеживал его. И сегодня, наконец, вскрыл это гнездо, будучи абсолютно уверенным, что застану его там. А вместо крупной рыбы наткнулся на двух мелких шестерок и связанную девчонку!

Я опешила.

— То есть... вы не знали, что я там? Вы пришли не за мной?

— За тобой? — Николай издал короткий, злой смешок. — Да я о твоем существовании узнал менее часа назад.

Я замолчала. Получается, мое спасение было чистой воды совпадением, банальной ошибкой в его расчетах.

— Ладно, — отрывисто бросил Ник, обрубая повисшую в салоне тяжелую паузу. — Место у моста я сегодня же проверю. Но знаешь, что я тебе скажу, студентка? Тебе несказанно, просто дьявольски повезло.

Я непонимающе посмотрела на его суровый профиль.

— Тот, кто гнался за тобой в переулке... такие, как он, не останавливаются из-за брошенной камеры, — мрачно пояснил охотник. — И хлипкая дверь питерского подъезда для них — не преграда. Он мог вышибить ее одним ударом и сломать тебе шею прямо на лестничной клетке. Если Милорд не убил тебя на месте, значит, его явно что-то спугнуло.

Я молчала. Слова о «Милорде» мгновенно вернули меня к событиям в зале. Внутри снова начала поднимать голову липкая тошнотворная паника.

— Мне нужно уехать, — я вцепилась дрожащими пальцами в ремень. — Домой. Собрать вещи. Я уеду к родителям в Москву. Завтра же. Нет, сегодня! Возьму билет на первый же поезд...

— Угомонись, — охотник тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и бросил на меня снисходительный взгляд. — Никуда ты не поедешь.

— Вы не понимаете! Они знают обо мне всё!

— Это ты не понимаешь, — его тон стал жестким, обрубающим любую истерику на корню. — В том то и проблема, что они действительно знают о тебе всё. От Милорда спрятаться невозможно. Сбежишь в Москву — найдут в Москве. Спрячешься в тайге — достанут из-под земли. В бегах нет никакого смысла. Ты только привлечешь к себе лишнее внимание.

— И что мне делать?! Сидеть и ждать, пока за мной придут?! — у меня снова началась истерика.

— Никто за тобой не придет.

Я осеклась.

— Что?

— Ты им больше не нужна, — спокойно, даже немного цинично объяснил охотник. — Ты же сама сказала: флешку они забрали, копий нет.

— Да...

— Вот и всё. Ты — пустышка. Лишний мусор, — Николай хмыкнул, переключая передачу. — Эти двое хотели выслужиться перед хозяином, раз уж притащили тебя. Но Милорд не марает руки о таких, как ты. Для него ты просто перепуганная студентка, у которой больше нет доказательств. Без фото твое существование не имеет для них никакой ценности. Скорее всего тебя просто так и так сожрали бы. Пошла бы на корм его шестёркам. —охотник нервно усмехнулся. — Вернешься домой, будешь ходить на пары и забудешь всё это как страшный сон. Поняла?

Его слова звучали логично. Жестоко, обидно, но логично. Я почувствовала, как тугой узел в груди начал немного расслабляться. Я им не нужна. Это звучало как лучшая новость за всю мою жизнь.

Я откинула голову на подголовник и прикрыла глаза, чувствуя себя абсолютно вымотанной.

Я не видела, как Николай нахмурился, вглядываясь в дорогу.

Он лгал ей. Вернее, не договаривал. За долгие годы охоты Николай усвоил одно правило: кровососы уровня питерского Милорда не оставляют хвостов. Никогда. Этот древний ублюдок уже наверняка знает, что девчонка жива, поэтому быть может он захочет добить ее просто из принципа или просто удостоверится, что она не наделает глупостей.

Николай постучал пальцем по рулю в такт мелодии. Неужели девчонка повелась на то, что он не был в курсе истории на мосту? Конечно, Николай уже знал все подробности того, что произошло. Когда, как и кого именно там убили. Единственное, что не входило в его сегодняшние планы — эта трясущаяся от страха студентка.

Ее нельзя было отпускать из виду. Она была идеальной приманкой. Живым радаром. Если вампиры снова начнут крутиться вокруг нее, Николай будет тут как тут. Но сказать ей об этом напрямую — значит довести девчонку до инфаркта и заставить наделать глупостей.

— Слушай сюда, студентка, — нарушил молчание Николай, когда мы уже въезжали на освещенные улицы окраин города. — Я, конечно, верю, что ты им без надобности. Но береженого Бог бережет, а небереженого жрут упыри.

Я напряженно повернула к нему голову.

— Я буду приглядывать за тобой первое время, — небрежно бросил он. — И давай-ка я покажу тебе пару приемов. Основы самообороны. Куда бить, как вырываться, если тебя снова попробуют запихнуть в багажник.

— Вы... хотите меня учить? Зачем вам это? — я с подозрением прищурилась.

— Считай это жестом доброй воли, — усмехнулся он, хотя в его глазах не было ни капли веселья. — Буду заезжать. Отказы не принимаются.

Машина вновь свернула, приближаясь к городу. Майский вечер был еще совсем светлым, и Нева искрилась под лучами солнца. Я отвернулась к окну, нервно теребя на груди старый серебряный кулон с рубином — подарок бабушки. Металл всегда холодил кожу, но сейчас он почему-то казался необычно теплым, почти горячим. Я сжимала его в ладони вспоминая бабушку и слушая гудящий мотор винтажного авто под тихую песню группы «Кино».

— Ну так куда двигать, не подскажешь? — вырвал меня из потока мрачных мыслей охотник.

— На Восьмую линию, направо, а затем налево, третий дом, — голос предательски дрогнул, сорвавшись на хрип.

Через пару минут тяжелый Aston Martin плавно затормозил у старого, обветшалого доходного дома, давно перекроенного под тесные коммуналки. Мрачный фасад с облупившейся штукатуркой тяжело нависал над узкой улицей.

Николай прищурился, разглядывая мое скромное пристанище сквозь лобовое стекло.

— Очень атмосферное здание, — пробормотал он с легкой иронией. — Очень тебе подходит.

Я промолчала, лишь вымученно приподняла уголки губ. Сил на остроумие или споры совершенно не осталось.

Мужчина тем временем потянулся к бардачку, достал ручку и выудил клочок бумаги из блокнота. Быстро набросав цифры, он протянул листок мне.

— Вот мой номер, — произнес Николай, снова становясь предельно серьезным. — Запомни его. И набирай, как будешь готова к занятиям.

Я неуверенно забрала бумажку. Охотник не отворачивался, смерив меня выжидающим взглядом.

— Что? — не выдержала я.

— Своим не поделишься?

— Вот уж извини, мой телефон сейчас разобран на щепки где-то под Выборгом, — напомнила я, нервно комкая край куртки.

— Уверен, что при покупке нового смартфона номер можно восстановить.

Я снова промолчала, отведя взгляд. Доверять этому суровому, опасному человеку с пистолетами под курткой всё еще было страшно.

— Ладно, понял, — Николай непринужденно откинулся на спинку кожаного кресла. — В любом случае, первое время я буду неподалеку. Просто постарайся больше не вляпываться в неприятности, студентка.

— Постараюсь. И спасибо тебе.

С этими словами я выбралась из машины и, не оборачиваясь, юркнула в спасительный полумрак подъезда. Внутри привычно пахло сыростью, старой штукатуркой и жареной картошкой с чесноком — кто-то со второго этажа готовил поздний ужин. Запах чеснока неожиданно показался мне самым успокаивающим ароматом на свете.

Повернув ключ в замке, я переступила порог квартиры. Было тихо. Крис дома не оказалось. На холодильнике пестрел розовый стикер: «Не жди сегодня. Умчала на свидание! Целую!»

«Опять она со своими ухажерами», — вяло подумала я, вспомнив светлые пучки подруги с яркой розовой прядью. Контраст между её легкой, беззаботной жизнью и тем кровавым кошмаром, из которого я только что выбралась, казался сюрреалистичным.

Возвращение домой не принесло ожидаемого облегчения. Тишина давила, казалось, что из любого темного угла сейчас шагнет тень и вцепится мне в горло. Но стоило вспомнить уверенный голос Николая и его обещание быть неподалеку, как нервная дрожь в теле начинала немного униматься.

Первым делом я бросилась в ванную и щелкнула задвижкой. Включив резкий верхний свет, я подошла к раковине и подняла взгляд на зеркало. Из зеркала на меня смотрела измученная, перепуганная чужая девушка.

Я опустила глаза ниже и с содроганием осмотрела свою одежду. Моя уютная толстовка и любимые джогеры были безнадежно испорчены — ткань покрывал толстый слой въевшейся грязи, пыли и какие-то подозрительные бурые пятна, о происхождении которых я старалась не думать.

Брезгливо стянув с себя грязные вещи, я забросила треники в стиральную машину. А вот кофту пришлось скомкать и отправить прямо в мусорное ведро. Такие въевшиеся пятна в машинке не постираешь, а нести вещь, перемазанную чужой кровью и грязью, в химчистку было слишком опасно и подозрительно. Жаль, конечно, но жизнь дороже.

Снова повернувшись к зеркалу, я судорожно втянула воздух. На нижней губе запеклась кровь — след от грубого удара. Но хуже всего была щека. Там, где ледяные пальцы упыря безжалостно ударили мое лицо, когда он заглядывал мне в глаза, уже наливался жутким, болезненным багрово-синим цветом огромный синяк. Он выглядел как клеймо. Как отпечаток смерти на живой коже.