Путь ведьмы

Бывший директор тут же ускорил свой бег, цепляясь глазами за редкие багровые капли на полу, и в итоге догнал изрядно вымотанную и раненую Лору. Она сидела, прислонившись к холодной стене, тяжело дыша. Увидев перед собой Георгия Юрьевича, она не смогла скрыть удивления — её глаза испуганно расширились.

Он тут же подхватил её за плечи, помогая удержать равновесие, и хрипло спросил:

— Лора, ты же целитель. Почему ты себя не излечила?

Женщина тяжело, с присвистом втянула воздух, её лицо было бледным как полотно.

— Я... не могу использовать магию, — едва выдохнула она, сжимаясь от боли в боку.

Георгий Юрьевич нахмурился, его челюсть напряглась.

— Похоже, эта ловушка была подготовлена специально для тебя, — озвучил он мрачную догадку. — И раз ты не можешь использовать свою магию, значит, мы имеем дело именно с печатью. Просто так её не взломать. Нужно найти сердцевину печати и уничтожить её, иначе мы здесь умрём.

Однако из-за крутого, теряющегося во мраке изгиба коридора неожиданно вышел сам Бестерус. Его сутулый силуэт медленно проступил из густой тьмы, и учитель тёмной магии, скрестив руки на груди, бросил на бывшего директора насмешливый, полный превосходства взгляд.

— Не ожидал встретить здесь тебя, Георгий Юрьевич, — протянул он, покачиваясь с пятки на носок. — Понравились наши бесконечные каменные коридоры?

Георгий Юрьевич лишь холодно прищурился, крепче подхватывая ослабевшую Лору, чтобы она не упала.

— А то, премию выпишу за такое, — сухо, без тени улыбки бросил он в ответ, не сводя глаз с противника.

Бестерус коротко, хрипло посмеялся, словно вороньим карканьем.

— Ты нравился мне больше Казимира Альбертовича, — произнес он, и в его голосе промелькнула странная, почти жалостливая нота. — Надо было обратить тебя, а не его.

Услышав это циничное признание, Георгий Юрьевич мгновенно насторожился. Каждый его инстинкт, натренированный за тысячу лет выживания в чуждом мире, взвыл немой тревогой. Воздух вокруг словно стал вязким и колючим, а давление тёмной энергии экспоненциально увеличивалось, незримыми тисками сдавливая виски и грудь. Бывший директор мгновенно считал ситуацию: похоже, эта пространственная печать работала по принципу магического маятника — она усиливала учителя тёмного факультета ровно настолько, насколько была ослаблена и лишена сил целительница Лора. Похоже, они сюда заманивали ведьм, которые выходили на их след, и убивали их.

Георгий Юрьевич почувствовал, как в глубине его существа просыпается глухая ярость. Сражение, которое им с Лорой предстояло здесь, в ловушке без выхода, обещало быть чертовски сложным. Из сгущающейся тьмы коридора Бестерус сделал шаг навстречу, и его глаза сверкнули тусклым, недобрым фиолетовым огнем.

— Зачем ты защищаешь её? — протяжно, словно бы удивляясь упрямству бывшего начальника, проговорил он. — Разве ты не знаешь, что они замышляют? Или ты на их стороне?

Георгий Юрьевич не дрогнул и не отвел взгляда в сомнениях. Он крепче поддержал ослабевшую Лору, но его лицо сделалось тяжелым и непреклонным.

— Я знаю, что вы занимались разжиганием травли в сети студентов с зеленой энергией, — жестко, без тени сомнения ответил бывший директор, и его голос эхом отскочил от каменных стен. — По любому, даже малейшему поводу. Распускали сплетни и слухи. И даже нанимали людей, которые усложняли жизнь таким студентам. И за это вы понесёте наказание, Бестерус.

Учитель тёмной магии на секунду замер, а затем его губы растянулись в кривой, недобрый оскал. В воздухе запахло едва уловимой гарью.

— О, а вы знаете больше, чем стоило, директор, — медленно, с угрожающей нотой в голосе произнес он. — Лучше бы ты молчал. Теперь придётся убить тебя. Но не беспокойся. Из твоего тела выйдет отличная марионетка. Я договорюсь с мастерами.

Георгий Юрьевич мягко, но решительно отстранил Лору за свою спину, укрывая её от возможной внезапной атаки. Затем он сам уверенно вышел вперед, перекрывая собой узкий проход, и его ладони начали наливаться тусклым сиянием силы разумных монстров. Бывший директор плотно встал в боевую стойку и приготовился к бою — печать сомкнулась, выхода не было, и единственным ключом к спасению теперь была кровь того, кто её создал.

Бой начался стремительно. Георгий Юрьевич щелкнул пальцами, и его ладони мгновенно объяло яростное, ослепительное пламя. Он не мог призвать своего дракона — в тесных, замкнутых коридорах измерения печати это было невозможно, да и это человеческое воплощение не позволяло ему менять облик на свой настоящий. Но огонь, который он держал в узде тысячелетиями, повиновался каждому его велению.

Бестерус же оказался истинным мастером духов. Из воздуха, пропитанного гарью, начали проступать полупрозрачные, искаженные болью фигуры призраков. Они кружили вокруг Георгия, нашептывая ему прямо в сознание гнилые, демотивирующие слова о его бессмысленном существовании в чужом мире, о его давно утраченной человечности, одновременно атакуя плевками едкой, разъедающей энергии скверны.

Физически Георгий был слабее разгулявшегося в печати тёмного мага — тьма подпитывала Бестеруса, отнимая силы у Лоры. Но воли бывшего директора хватало с лихвой, чтобы не уступать. Он сжигал духов своим несгибаемым внутренним стержнем, отбрасывая полупризрачных тварей огненными всплесками, пока его ботинки скребли камень под натиском, удерживая железную оборону.

Тем временем Лора, превозмогая боль от раны и магического истощения, всё же сумела определить пульсацию пространства. Она нашла сердцевину печати — тёмный пульсирующий кристалл, вмурованный в стену, который напитывал существование этого пространства. Собрав остатки сил, женщина замахнулась своим магическим жезлом, чтобы разнести его вдребезги.

Бестерус краем глаза засек движение ведьмы. Его лицо исказила злоба, и он, прервав атаку духов, начал стремительно собирать колоссальный магический заряд — сгущающийся чернильный ком скверны, который он тут же метнул как копьё прямо в Лору.

Но Лора, прищурившись от надвигающейся тьмы, успела сделать свой выпад. Её жезл с хрустом вонзился в сердцевину печати, и та с оглушительным треском лопнула.

Пространство перекосило. Каменные стены подвала мгновенно растворились, и героев выбросило наружу. Когда пыль осела, Лора медленно открыла глаза. Они оказались в глухом ночном лесу, обдуваемом холодным ветром.

И первое, что она увидела, было то, как Георгий Юрьевич рассыпается в пепел прямо перед ней. Легкое дуновение ветра подхватило серые частицы, развеивая их вокруг стволов деревьев. Тот самый смертоносный удар Бестеруса пришелся точно в грудь Георгия Юрьевича — он успел лишь резко развернуться и всем телом загородить Лору от гибели. Он принял удар на себя.

— Георгий... — всхлипнула Лора, протягивая дрожащие руки, пытаясь хоть как-то собрать разлетающийся пепел своего спасителя, но пальцы лишь беспомощно рассекали пустой воздух.

Её прервал спокойный, издевательски сочувствующий голос, доносящийся из темноты леса:

— Ох, жаль. От него даже тела не осталось, — Бестерус ступил из тени деревьев, поправляя мантию. Его взгляд упал на рыдающую Лору, и уголки его губ дрогнули. — Что ж, ещё же есть ты.