Матабар IX

– Такси! – вдруг воскликнула Тесс и, оставив Арда, бросилась к краю тротуара, размахивая рукой.

– Куда? – крикнул Ард ей в спину.

– Увидишь!

Из-за угла вырулил черный автомобиль с желтой полоской от переднего капота, через крышу и вплоть до багажника. Тесс нырнула внутрь, утянув Арда за рукав.

– На Бальеро, – сказала она водителю.

Тот кивнул и, молча поправив кепку, тронулся вверх по улице.

– Тесс…

– Когда ты в последний раз был на Бальеро не по делам, а просто так?

Ард задумался и не смог вспомнить.

– Так я и думала, – кивнула Тесс и устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо.

Бальеро ночью, как и главные улицы Нового Города, отказывался спать. Этот район жил по собственному, весьма своеобразному расписанию, в котором тьма и луна не являлись поводом для сна, а скорее, совсем напротив.

Тесс привела его на улочку, где Арди прежде никогда не бывал. Совсем небольшая, мощенная искусственно состаренным булыжником, с низкими арками и вывесками, написанными от руки, а не распечатанными в типографии.

Под одной из таких арок теплился свет и доносились звуки чужих голосов.

– Поэтический уголок? – с удивлением спросил Ард.

– Ты знаешь? – с не меньшим удивлением переспросила Тесс, будто Ардан ни демона не смыслил в искусстве…

Ладно, он действительно вообще ничего не понимал в высоких творческих материях. Кроме, разве что, того, что ему объясняла сама Тесс.

– Слышал, – пожал плечами Арди, причем ему казалось, что слышал он об этом месте тоже от Тесс. – Но никогда не бывал.

– Тогда идем.

– Тесс, я ничего не понимаю в поэзии.

– Тебе и не нужно понимать, – улыбнулась красавица. – Тебе нужно слушать. Ты же сам нашел стихотворение в архиве Арены и прикрепил его к гримуару. Значит, не все потеряно и мой муж совсем не чурбан.

Они спустились по шершавым каменным ступеням. Внутри было тесно, воздух пропах дешевым табаком и теплом железной дровяной печи. Низкий потолок давил на плечи, кирпичные стены душили тесным кольцом, а оплывшие свечи в бутылках трепыхались на сквозняке.

На маленьком возвышении стоял парень. Худой молодой человек в очках, с длинными волосами, собранными в какой-то сложный хвост-косичку. Он читал о дожде, который падает на город и смывает с улиц вчерашний день, а вокруг собрались десятки восторженных слушателей.

Арду все это казалось чересчур претенциозно и, возможно даже, бессмысленной тратой чернил и бумаги.

Тесс же внимательно слушала, чуть склонив голову набок. Так что уже вскоре Ард смотрел не на поэта, а на нее. На то, как подрагивали ее ресницы, когда строки поэта находили особый отклик. На то, как она беззвучно шевелила губами, повторяя за незнакомцем слова, которые ей особенно нравились.

Поэт закончил, несколько мгновений купался в овациях и, свернув лист в трубочку, удалился. На смену ему вышла женщина. Уже немолодая, с виду категорически грузная, и в бесчисленном множестве раз заплатанном платке. Она обвела «зал» взглядом и начала читать о своей матери и о том, как та пекла хлеб по утрам.

– Красиво? – шепотом спросила Тесс.

– Не знаю, – честно ответил Ард. – Непонятно. При чем тут хлеб? Это какая-то метафора или… она действительно рассказывает нам о еде? Спящие Духи, Тесс. Мне ничего не понятно.

Тесс посмотрела на него и улыбнулась. Потом положила голову ему на плечо, и они слушали дальше.

Через полчаса они вышли обратно на улицу, и Тесс, не отпуская его руки, повела Арда дальше по улице. Прямиком к кафе, из дверей которого рвалась знакомая, веселая музыка.

Забавное название – «Голубая Цапля».

Внутри обнаружился просторный зал с высокими потолками, круглые столики вдоль стен и танцевальная площадка в центре, освещенная тремя Лей-лампами в цветных абажурах. Маленькая группа, состоящая из пианино, трубы, контрабаса и ударных, играла что-то быстрое из числа нового, модного у ценителей репертуара. Десятка два пар двигались по площадке.

В музыке волей-неволей, стараниями Тесс и частично профессора ан Маниш, Арди стал разбираться вполне сносно.

Тесс заказала две чашки крепкого кофе с пряностями. Они сели за угловой столик.

– Хорошо здесь, – сказал Ард.

– Я знала, что тебе понравится.

– Откуда?

– Потому что здесь можно спрятаться, – подмигнула Тесс.

Они пили чуть горьковатый кофе, слушали ненавязчивую музыку, и Ард чувствовал, как что-то внутри медленно, нехотя, но оттаивало.

– Арди.

– Да?

– Пошли танцевать.

Ард поставил бокал.

– Тесс, я сейчас не в лучшей форме.

– Знаю.

– Совсем. Категорически.

– Знаю.

– Я буду наступать тебе на ноги.

– Арди, я уже закалена тем, как ты танцевал год назад. Ты мне еще тогда отдавил все, что только можно было отдавить.

– Тесс.

– Арди.

Он посмотрел на нее и тяжело вздохнул. Если это он упрямый как баран, то Тесс… Тесс вообще невозможно было, стоило ей что-то себе втемяшить, сдвинуть хоть на миллиметр.

Ард огляделся.

Толстяк в расстегнутом жилете кружил худенькую девушку, которая была ему по плечо. Двое пожилых мужчин, из карманов которых торчали фуражки с одинаковыми военными эмблемами, топтались на месте, держа друг друга за локти, и хохотали.

Молодая пара в углу танцевала, так тесно прижавшись друг к другу, что между ними не пролезла бы почтовая марка, и им явно было совершенно наплевать на ритм, на музыку, да и на весь остальной мир.

– Пойдем, – сказала Тесс и потянула его за руку.

И Ард, не успев придумать ни одной новой убедительной отговорки, оказался на танцевальной площадке.

Тесс взяла его правую руку и положила себе на талию. Через ткань платья он ощутил тепло ее тела и чуть отдернул пальцы – не от неловкости, разумеется, а от того, как сильно захотелось прижать крепче. Тесс перехватила его ладонь и вернула на место.

– Не убегай, – прошептала она ему тихонько где-то на уровне груди.

Свою левую руку она положила ему на плечо, правой взяла его левую ладонь. Их пальцы переплелись.

Музыка была быстрой, но Тесс, как и всегда, повела его медленно, игнорируя темп, устанавливая свой. Шаг влево. Шаг вправо. Ард двигался как деревянная кукла. Будто это не был, возможно, сотый их танец. Его руки вновь стали жесткими, плечи поднялись куда-то до ушей, а ноги ступали так, будто под ним раскинулось минное поле. На втором шаге он наступил Тесс на левую ногу.

– Прости, – он попытался отстраниться, но Тесс не позволила.

– Ничего страшного, – прошептала Тесс.

На четвертом он отдавил правую.

– Прости.

– Не извиняйся. Двигайся.

На шестом – снова на левую.

– Тесс, это плохая идея, может…

– Нет, – оборвала она его. – Не смотри вниз. Смотри только на меня.

Он посмотрел на ее лицо. Зеленые глаза Тесс были совсем близко. Такие спокойные, бесконечно теплые, и без тени раздражения или нетерпения.

Она шагнула ближе. Ард почувствовал, как ее грудь коснулась его, как ее дыхание защекотало ключицу. Его рука на ее талии перестала ощущаться деревянной. Пальцы расслабились, ладонь легла мягче, чувствуя каждое ее движение, каждый поворот талии. Тесс чуть откинула голову и посмотрела на него снизу вверх. С тем выражением, которое было только у нее, и только для него.

– Видишь, – сказала она. – Ты танцуешь. И ничего страшного не происходит. Мир не разваливается. Нога сильно болит?

– Нет, не болит… но это не я, – ответил Ард. – Это ты.

– Это мы, дорогой.

Она положила голову ему на грудь. Ард прижал огненную макушку к себе – осторожно, бережно, но крепче, чем раньше. Спустя первые несколько мгновений они уже почти не двигались. Просто стояли, покачиваясь. Его подбородок касался ее волос, и они слегка щекотали вечернюю щетину. А еще пахли весной и домом.

Он чувствовал ее сердце через ткань платья и своей сорочки. Частое и легкое, как стук капель последней сосульки, отставшей от своих уже рассеявшихся в воздухе сестричек. Или это было его собственное сердце? Если честно, то он уже давно перестал их различать.

Вокруг танцевали люди. Толстяк все еще кружил свою худенькую девушку, и она смеялась. Пожилые мужчины уже сидели за столиком и, вспоминая службу, пили что-то из маленьких рюмок, поднимая тосты за недоживших боевых товарищей.

Молодая пара в углу по-прежнему не замечала мира.

Пианист летел пальцами по клавишам, контрабас дышал низким, гулким басом, и в цветном свете Лей-ламп все выглядело немного нереальным. Как сон, в котором ты знаешь, что спишь, и молишься, чтобы будильник не звонил. Хотя бы еще пару часов не вырывал обратно в кособокую реальность.

Ард наклонился и коснулся губами ее виска. Тесс чуть сильнее сжала его пальцы.

– Спасибо, – прошептал он.

– За что?

– За то, что вытащила меня из кухни.

– Кухня никуда не денется, Арди. А сегодняшняя ночь уже больше никогда не будет сегодняшней, – Тесс буквально повторила слова Дина.

Музыка смолкла. Музыканты поклонились и, как и поэт, на пару мгновений остались под эхом аплодисментов. Тесс отстранилась от Арда, но так и не отпустила его руку. Она посмотрела на него, будто читая что-то на его лице.

– Еще танец? – спросила она.

«Но самое главное – не отказывайся от яблочных долек».

– Да, – ответил Ард.

И удивился тому, как легко это слово далось.

Группа снова заиграла.

Они вышли из кафе около двух часов ночи. Улица выглядела необычно пустой для Бальеро. Где-то вдалеке тренькнул последний местный трамвай.

Тесс шла рядом, держа Арди под руку. Они молчали. Долго – два квартала, может три. Ардан знал, что она ждет его слов. Тесс не торопила и ничего не просила. Просто ждала, когда он будет готов.

Но, спустя столько времени, Тесс уже знала, когда ей следовало нарушить данную традицию. Точно так же, как знал и Арди, когда ему стоило самому задать вопрос жене.

– Что у тебя на душе, Арди? – наконец спросила она, не поворачивая головы.

Ард помолчал. Потом вдохнул.

– Если я приму предложение Велены… если мы уедем… ты… После успеха на Арене, Тесс. После триумфа «Смерти Царя». Пижон… Бельский, он ведь прав. Не пройдет и года, как ты…

Арди замолчал. Они оба прекрасно понимали то, о чем они говорили.

– Мое мнение не изменится, Ард, – Тесс сказала это так, будто в который раз повторяла очевидное. – Никогда. Мне будет хорошо везде, где рядом со мной будешь ты. Здесь, в Метрополии. В Алькаде. Или в любом другом месте, где мы с тобой окажемся вместе. Потому что музыка и роли исчезнут, а мы с тобой останемся.

Ард остановился и обнял жену. Она смотрела на него совершенно спокойно. Просто смотрела. Как смотрит человек, который давно все для себя решил.

– И мне, – сказал Ард тихо. – Мне будет хорошо везде, где рядом будешь ты.

Магия, исследования, служба – до тех пор, пока он мог вот так ее обнимать, все остальное не имело абсолютно ни малейшего значения.

Тесс улыбнулась. Мягко, одними уголками губ.

– Я знаю, Арди-волшебник. Знаю с самого первого дня, как мы с тобой гуляли по набережной, но… – Она заглянула ему в глаза. – Что тебя так смутило?

Ард отвернулся и посмотрел на канал. Черная вода несла последние льдины. Маленькие, жалкие остатки суровой зимы. И вместе с ними исчезали и последние осколки имени Льдов и Снегов, все еще звенящие где-то на границе слышимости.

– Я не понимаю, что я делаю, Тесс, – честно признался Ардан. – Я думал, что хотел учиться в Большом. Но по факту я занимаюсь самообучением – сижу в библиотеке, читаю труды, ставлю эксперименты в Конюшнях. Спящие Духи, я пропустил больше лекций, чем посетил!

Тесс молчала, а Ардан продолжал.

– Черный Дом… Я думал, что согласился служить ради обучения у лорда Аверского. Но он мертв уже почти год. И я остался, а зачем – не знаю. – Они подошли к воде, и Арди схватился за холодный поручень парапета. – «Операция Горный Хищник». Да. Потом я думал… убеждал себя, что остался ради допуска к нему. И открыл всего раз, а с тех пор прошли месяцы, Тесс. Месяцы! Я даже не подал запрос. Даже не подошел к двери архива.

Он замолчал. Тесс молча стояла рядом.

– Все вокруг знают, чего хотят, – продолжил Ард. – Милар. Урский. Дин. Бажен. Борис с Еленой. Ты. А я… я просто бегу. Куда-то. За чем-то. И каждый раз, когда останавливаюсь, понимаю, что не знаю, зачем бежал.

– Можно спрошу? – Она притронулась к его плечу.

– Конечно.

– Если мы уедем сейчас… если примешь предложение госпожи Гранд Магистра… Или неважно куда, то… ты сможешь жить с мыслью, что уехал и не сделал того, что мог бы сделать здесь?

Ард не ответил. Тесс не торопила.

– Ты перечислил причины, по которым ты сперва вернулся, а затем остался в столице, – сказала она через минуту. – Большой. Аверский. Архив. И каждая из них, ты сам это видишь, уже не работает. Но ты остался, Арди. Ты все еще здесь. Значит, причина все же есть. Просто она другая.

– Но я не понимаю какая, – покачал головой Ардан. – Я запутался, Тесс. Так сильно запутался… и теперь нет ни волчицы, ни бельчонка, которые сказали бы мне, где я ошибся.

– А ты ошибался? – Она прижалась к его боку. – Что ты делаешь в Черном Доме каждый день? Не по приказу. Не по долгу службы. Что ты делаешь, когда выбираешь сам?

Ард молчал.

– Ты помогаешь людям, Арди, – тихо сказала Тесс. – Ты латаешь Аркара на кухне. Ты бежишь, без своей магии, к мутанту, чтобы спасти посла, возможно, вражеской нам страны. Ты лечишь раненых, рискуя собственной жизнью. Ты за собственный счет делаешь бесплатные мази и лекарства для тех, кто не может позволить себе продукцию картеля. Ты строишь звуковую систему, чтобы двадцать тысяч человек могли услышать музыку и господин Бролид мог спасти свое здание. И если бы Джон не настаивал, ты бы не согласился взять с него ни единого ксо… Ты даже не замечаешь, Арди-волшебник, как меняешь все вокруг себя. Не из тщеславия или жажды наживы. А просто потому, что ты такой, какой есть. И может быть, твое призвание не в Черном Доме и не в Большом. Может быть, оно в том, что ты…

Раздался крик.

Тонкий, отчаянный, оборвавшийся на полуслове. Звук донесся из ближайшей к ним подворотни. Темной и категорически узкой, расположенной всего в двадцати метрах впереди.

– Помогите! Пожалуйста, кто-ниб… – Звук снова смолк, но на сей раз не из-за сорванных связок, а из-за прижатой ко рту чужой ладони.

Ард резко обернулся. Тело среагировало раньше мозгов. Ноги уже напряглись, рука потянулась к посоху, а плечи развернулись в сторону крика. Он сделал шаг и… остановился.

Тесс.

Он ведь на свидании. С любимой женой. Посреди холодной, уже почти весенней, но пока еще все же зимней ночи.

Арди в растерянности повернулся к ней. Тесс стояла, и ветер трепал ее волосы и пальто. Она смотрела на него с улыбкой. С той самой. Той, в которой были и любовь, и принятие, и знание… знание о том, кто он такой, даже когда Арди сам этого не знал.

– Иди, – тихо сказала Тесс. – Я буду ждать.

– Да, – так же тихо ответил Ард. – Я скоро вернусь.

Он ударил посохом о землю, и вокруг Тесс замерцал купол щита, а сам Ард развернулся и побежал.

Посох стучал по мостовой, и Ард не думал о предложении Велены Эмергольд. Не думал о Черном Доме, о Большом, о Методах Дальней Связи и трансмутационных рунических связях. Не думал о том, что не знает, чего хочет от жизни.

Он бежал на крик. Потому что кто-то звал на помощь. И потому что, может быть, с самого детства, с того дня в Алькадском лесу, когда пятилетний мальчишка бросился к птенцу, которого тащила хищная птица… может быть, с того самого дня это и было то, чего он хотел от жизни.

«И если будешь совать голову в петлю ради каждого встречного доходяги, то рано или поздно – задохнешься».

Может быть, Йонатан Корносский ошибся. Может быть, среди всей той полезной мудрости, которой с ним поделились Цассара, Катерина, Март Борсков и все остальные, – Йонатан ошибся.

Ардан хотел в это верить.

Ведь не такое уж и плохое это желание – помогать другим.

Записка Милара так и осталась в его кулаке. Ард сжимал ее всю дорогу, пока старенький «Деркс» хрипел и кашлял мотором, преодолевая предрассветные улицы.

Адрес привел его на окраину Нового Города. К длинному, приземистому кирпичному зданию, похожему на склад или мастерскую, за высоким забором с колючей проволокой поверху. У ворот одиноко мерцал фонарь, и в его свете Ард разглядел табличку, привинченную к столбу:

«Техническая база № 7. Вход строго по пропускам».

И больше ничего. Ни названия компании, ни имени владельца. Такую заметишь и проедешь дальше, не обратив внимания.

Ард заглушил мотор и вылез из машины. Утренний воздух, с привкусом дизеля и мусоросжигательной станции, холодным и сырым полотенцем облепил лицо. Где-то за забором лязгало железо и ворчал двигатель.

Ардан расправил записку, еще раз прочитал адрес и, убедившись, что не ошибся, зашагал к воротам.