колыбель в опасности
Выйдя на защищённый канал связи, Рэйвен связался с одним и не многих поддерживающим контакт и отношения сослуживцем. Тот без лишних вопросов кинул координаты лучшего частного тюнинг-ателье в секторе.
Через два часа «Геката» уже заходила в док глубокой модернизации, плавно зажимаясь в многометровых магнитных захватах. Хозяином ателье оказался подтянутый, сметливый механик по имени Вик.
Опустив инспекционную грави-платформу вдоль четырёхсотметрового черного борта крейсера, Вик прошёлся сканером по швам титанового композита, подключил планшет к оптическому сервисному порту на носовой опоре и понимающе хмыкнул, разглядывая бегущие строки телеметрии:
— Серьёзная машина. Настоящий бронированный резак. Что хотим получить на выходе?
— Нам нужна максимальная скрытность и живучесть, — лаконично отрезал Рэйвен, стоя с ним на технологическом мостике под самым потолком эллинга.
— Тогда у меня есть три позиции, — Вик развернул на панели платформы голографическую схему корабля. — Во-первых, маскировочный контур «Хамелеон» последнего поколения. Искажает сигнатуру в оптическом и инфракрасном спектрах, сбивает фокус армейских радаров. Во-вторых, накопительные щиты. Они не просто держат удар, а поглощают энергию попаданий, перенаправляя их и зацикливая в буферные накопители.
Вик усмехнулся и указал на третий блок:
— Ну и вот эта красота — активная система импульсной защиты. Я её сейчас всем нашим экстремальным рейсерам ставлю. На гоночных трассах чего только под дюзы не летит. При критическом сближении система выдаёт концентрированный высокоэнергетический разряд и испепеляет любой объект массой до половины самого корабля.
Вик подал это как модную фишку для любителей быстрой езды, хотя по взгляду мастера было видно: он прекрасно понимал, какой «мусор» может встретить такой тяжелый корпус.
Листая на планшете голограммы лучших выполненных работ ателье, Рэйвен на мгновение замер. На объемной проекции вспыхнули знакомые рубли сглаженных обводов — «Джоли». Корабль Дэна Мьюита.
Рэйвен не изменился в лице. Он удерживал голос в полном спокойствии, лишь сухо бросив:
— Красивый корабль.
— О, это моя гордость! — с искренней теплотой отозвался Вик, проследив за его взглядом. — Корабль моего двоюродного брата, Дэна. Мы с ним над этой красоткой не одну неделю ночами сидели... — Вик на секунду сбавил тон, и в его голосе проскользнула искренняя братская тревога: — Правда, взял он тут недавно один невнятный заказ... и пропал. Связи с ним нет уже какое-то время. Я, честно говоря, за него переживаю.
Рэйвен взглянул на механика ровным, тяжелым взглядом, произнеся без единой фальши:
— Я уверен, что у него всё хорошо. Если бы он нуждался в помощи или ему было плохо — он наверняка дал бы вам знать.
Вик помедлил, а потом слабо улыбнулся и кивнул:
— Ну да... Дэн такой.
Рэйвен прикинул смету. Сумма получалась внушительная — на такой тюнинг уходила добрая половина разблокированного материнского наследства. Но экономить на безопасности семьи он не собирался.
— Делаем, — произнес Рэйвен. — И мне нужно это срочно. Доплачиваю двадцать процентов за срочность.
— Три дня, и «Геката» выйдет из дока идеальной, — кивнул Вик.
— И ещё, — добавил Рэйвен, глядя механику прямо в глаза. — Оставь все старые усовершенствования на корабле дееспособными. Заводские стапели, посадочные гнезда и скрытые установки не демонтировать. Они должны оставаться готовыми к работе.
Вик понимающе кивнул, не задавая лишних вопросов.
Проверив и протестировав новые и старые системы «Гекаты», Рэйвен остался полностью удовлетворён. Поблагодарив, Вика, выведя корабль из эллинга, он взял курс на пограничный эвакуационный узел. Там Лора и девочки, пройдя все круги эмиграционных досмотров, уже ждали посадки с аккуратно уложенными контейнерами их прежней жизни.
Тяжелая аппарель «Гекаты» плавно поднялась, с глухим сочным ударом запечатывая гермозатвор. Шум и суета пограничного эвакуационного хаба мгновенно отсеклись, сменившись ровным, тихим гулом запущенного реактора. В шлюзе стоял сухой застоявшийся холод консервации, в котором лишь начинали пробиваться первые струйки тепла от судового климат-контроля.
Едва фиксаторы защелкнули замок, пятилетняя Лаура выронила из рук плюшевого зайца и бросилась прямо к Рэйвену.
Огромный, высокий, с темным белёсым шрамом через всё лицо, он опустился на одно колено. Малышка с разбегу повисла у него на шее, уткнувшись мокрым носом в жесткий воротник куртки и цепляясь ручонками за его широкие плечи.
— Папа! Папа приехал за нами, чтобы отвезти нас в сказку! — защебетала Лаура, радостно прижимаясь к его щеке. — Я же говорила, я с самого утра Эмми говорила, что ты вернёшся за нами на красивом корабле!
Рэйвен бережно подхватил её, поднявшись на ноги и прижав к себе. Его огромная ладонь привычно подперла спину дочери, удерживая её с предельной осторожностью.
Следом подошла Эмми. Девочка осторожно провела ладонью по темной титановой панели коридора, оглядывая мягкую подсветку кают-компании, и только потом прижалась к боку отца. Рэйвен свободной рукой привлёк к себе и старшую, целуя её в макушку. Лора подошла и обняла мужа вмести с дочерями.
— Пограничный сектор перекрыт на 80%, — сухо проговорил Рэйвен, прокладывая вектор разгона в обход кордонов Спецконтроля. — Пойдем в слепую зону за кольцами газового гиганта. Там радиоактивный фоновый шум перекроет сканеры Спецконтроля. Оттуда совершим прыжок к порталу в галактику 2389.
Он выжал дроссель управления. Магнитные захваты разомкнулись. «Геката» включила маскировочный контур и ушла в глубины космоса.
Впереди, на самом краю навигационной карты, холодным мерцающим крестом горела точка назначения — Портал 2389. Путь в Колыбель был открыт.
Глава 3
ГЛАВА 3. ПАКТ ДОВЕРИЯ И СМУТНЫЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ
Перед самым входом в мерцающую маревом арку Врат Собора Рэйвен сбросил мощность маршевого реактора, снижая ход «Гекаты» и переводя системы четырёхсотметрового крейсера на мягкий маневровый режим. Тяжелый корабль замер у порога портала перехода, чей туманный свод размывался по бокам в невидимые грани.
Рэйвен повернулся к семье, собравшейся у панорамного остекления кают-компании. Его огромное тело в темной рабочей куртке заслоняло свет приборных панелей. Глядя в глаза Лоре и дочерям, он произнес тихим, глубоким голосом, в котором не было ни капли привычного военного тона:
— Девочки, Лора... Мы будем сейчас совершать переход, какого никто из вас еще никогда не совершал. Он безопасный, но очень странный. Вам могут мерещиться странные вещи, но вы не пугайтесь. Процесс крайне необычный, может даже показаться, что вы сошли с ума, но это не так. Девочки, я с вами, ничего не случится. Всё будет хорошо.
Лора с нескрываемым сомнением покосилась на мужа. В её застывшем взгляде читался немой, тревожный вопрос: «А ты уверен?»
Но, переведя взгляд на затаивших дыхание дочек, она лишь мягко сжала их ладошки и произнесла вслух с напускной храбростью:
— А если нам станет страшно, мы крепко зажмуримся, правда, девочки?
— После прохода через портал мы окажемся в совершенно невероятном месте, — продолжил Рэйвен, подступая ближе и накрывая своей широкой ладонью плечо жены. — Там космос не похож на наш, там всегда светло и тепло. Фантастические животные невообразимых размеров и видов обитают в том мире. Надеюсь, нас встретят с миром и позволят там остаться. Люди там живут великодушные...
В этот миг у него перед глазами на долю секунды вспыхнул жгучий фрагмент прошлого — момент, когда он на мостике флагмана с ледяной уверенностью гончего пса не поверил Мьюиту. Тот роковой расчет, стоивший жизни десяткам людей и превративший два боевых корабля в раскаленные обломки у горизонта событий.
Рэйвен сглотнул сухой ком в горле и закончил с едва заметным вздохом:
— ...и добрые. Надеюсь, меня простят.
Он шагнул к консоли и выжал секторный дроссель. «Геката» плавно скользнула в затягивающую туманную арку.
Пространство за бортом выворачивалось наизнанку. Очертания звёзд стали неясными, видимые планеты задрожали и поплыли, как гуашевая краска в стакане воды. Едва «Геката» вошла в арку Врат Собора, как физика фазового сдвига накрыла всех с головой.
У Рэйвена во рту вспыхнул резкий, вяжущий вкус ржавого железа — будто он набрал полный рот стальных гаек. Лора задохнулась от дикого, сюрреалистичного чувства: ей показалось, будто руки и ноги поменяли местами, а всё тело вывернули наизнанку, в то время как предметы и лица перед глазами получили сияющую семицветную ауру.
Спустя мгновение восприятие схлопнулось, и все погрузились в полную темноту, потеряв сознание.
Пробуждение давалось с трудом. Было такое ощущение, будто голову зажали между двумя тяжелыми подушками — окружающие звуки пробивались сквозь вату тишины, глухие и тягучие.
Рэйвен с трудом возвращался — не просто просыпался, а словно с неимоверным усилием выгребал из ледяного небытия. Сначала до ушей донеслись смутные, гулкие интонации, но постепенно они начали обретать четкость. И когда звуки наконец стали различимы, Рэйвен понял: это голоса дочек.
Он с трудом преодолел тяжесть окаменевших век и открыл глаза.
Девочки разглядывали невероятное: происходящее за бортом напоминало фантастические сказки про драконов древней Земли.
«Видимо, дети переносят переход гораздо легче, чем мы!» — промелькнуло в голове у Рэйвена, пока он пытался сфокусировать зрение.
— Ва-а-у! — первой взвизгнула старшая, Эмми, прижимаясь лбом к прохладному слоистому бронестеклу. — Смотри! Это же настоящие драконы! Чур, этот фиолетово-розовый с золотыми крыльями — мой!
— А тот белоснежный — мой! — заверещала Лаура, подпрыгивая на месте и указывая пальчиком на плавные гигантские силуэты Нокардов, бесшумно скользящие в лазурном мареве прямо вдоль борта «Гекаты».
Лора, с трудом приходя в себя и сжимая виски, подняла глаза на развернувшуюся за окном картину и пораженно застыла. Вместо привычной черной космической бездны за бортом простирался бирюзовый космос Колыбели, пронизанный сияющими чёрными дырами Негативных звёзд.
— Ух ты, смотри, что это?! — в абсолютном восторге закричала Лора, указывая на них пальцем. — Это что, дырки в небе?!
Маленькая Лаура победоносно закружилась вокруг отца, ухватившись за край его рабочей куртки:
— Я же говорила! Я же говорила, что папа нас в сказку привезёт! Вау… как круто!
Рэйвен медленно поднялся, глядя на ликующих дочерей и пораженную Лору. Тяжелый, сдавливающий обруч на его груди окончательно лопнул. Они прошли. Полдела сделано.
Бесшумно, словно сотканные из самого бирюзового света, «Гекату» взяли в кольцо три хранителя этой вселенной, три величественных Нокарда. Внутри этого карманного мира их сила была почти абсолютна: Хранители могли легким касанием мысли искривить метрику пространства, зациклив корабль в вечную пространственную петлю, или погрузить весь экипаж в безмятежный счастливый сон. Но они свято чтут право свободной воли каждого разумного существа.
В следующий миг в сознание Рэйвена вошел единый ментальный импульс Нокардов. Хранители обладали общей коллективной памятью и помнили всё — в том числе и тот жестокий рейд, когда командор Рэйвен, ослеплённый жаждой преследования, ранил одного из их братьев.
Нокарды спроецировали эту общую память в разум Командора. Рэйвен наяву, почти физически ощутил ту самую острую, рассекающую боль, которую когда-то причинил живому существу. Вспышка агонии выбила воздух из его груди, Рэйвен припал на колено. Он не искал себе оправданий. Не пытался свалить вину на приказы отца-маршала или на бессердечную систему Конфедерации, воспитавшую из него палача.
«Я сожалею об этом!» — мысленно обратился Рэйвен к Хранителям с чистым раскаянием.
После того как отец поступил с его семьёй, с собственной внучкой, он осознал, что агрессия и пролитая кровь не имеют оправдания ни в одном из миров во всех вселенных. Он просто ждал, простят ли его.
Считав искреннее раскаяние его души, Нокарды мягко сняли болевой резонанс. Их ответ звучал вне слов, прямо в его мыслях:
«Мы не ведаем зла и не держим его на тебя. Наш мир открыт для тех, кто ищет гармонии. Но здесь живут другие люди, перед которыми тебе предстоит держать ответ».
Нокард, тот, что был белоснежным и так понравился Лауре, направил ментальный вызов к Альгении. В тот же час в дом Мьюита явился Лорд Инг:
— Дэн, мне нужна твоя помощь. У нас гости у Врат.
Долго Мьюиту объяснять ничего не пришлось: армейская привычка действий по тревоге никуда не делась. Через 55 секунд Дэн был готов.
Пока катер с Альгении шел к Порталу, Рэйвен собрал жену и дочерей в кают-компании. Наступила пора открыться перед самыми близкими людьми.
— Я обязан рассказать вам правду, — тихо начал Рэйвен, глядя на Лору. — О человеке, который сейчас летит сюда. В прошлый раз я встретил его в огне боя. В слепом азарте и жестоком исполнении приказа я пытался уничтожить его, его близких и всех людей на его корабле. Но когда его корабль был уничтожен, а сам он изранен, этот парень — Дэн Мьюит — отдал в мои руки то сокровище, которое позволило восстановить светило Медузы-3 и спасти вас и всю планетарную систему — «Ключ». И спросил прямо в лицо: «А что дальше, командор? В запале боя ты думал, что будешь делать завтра?»
Рэйвен тяжелым шагом подошел к окну, глядя на парящих за бронестеклом Нокардов.
— Я тогда не думал. И лишь его подсказка показала мне единственный путь — путь, благодаря которому я смог вырвать вас с замерзающей Медузы-3 и привезти сюда. У меня нет иллюзий: Мьюит — не ангел небесный и не святой. Он вырос в том же суровом микроклимате Конфедерации, он наёмник и мародёр. Но люди со временем меняются... И сейчас я с трепетом жду, какой вердикт этот бывший пилот-наёмник вынесет мне и моей семье.
Лора подошла к мужу со спины и крепко обняла его за широкие плечи, прижавшись щекой к рабочей куртке. В её глазах застыли слезы, но голос звучал твердо:
— Ну что же... Если нас здесь не примут, мы вернемся назад и поищем другое пристанище. Мы вместе, Рей.
Стыковочный отсек «Гекаты» лязгнул захватами с причалившим катером. Легкое шипение выравниваемого давления огласило дежурную палубу.
Рэйвен непроизвольно вытянулся по стойке «смирно» у прохода. Внутренне он был готов встретить этого молодого, дерзкого и обозленного наемника, сбежавшего из Конфедерации пять лет назад. Он был готов к нападкам и уколам, ведь он хорошо помнил слова Мьюита при последней встрече: «Запомни, это билет в один конец, больше никогда сюда не возвращайся!»
Но когда автоматическая створка люка ушла в паз, Рэйвен буквально потерял дар речи.
В проеме стоял зрелый, умудренный опытом мужчина с ровной осанкой, уверенными движениями и спокойным взглядом. Внутреннее нелинейное время Колыбели текло иначе: пока во внешней вселенной прошло пять лет, внутри этого мира пролетело пятнадцать мирных, созидательных лет. Дэн Мьюит теперь был ровесником Рэйвена.
Дэн с интересом инженера окинул взглядом обновленный корпус «Гекаты», отметил свежие узлы поглощающих щитов, а затем посмотрел прямо в глаза Командору. В его взгляде не было ни тени старой ярости или желания отомстить — лишь мудрый покой человека, давно переросшего войну.
Дэн заговорил первым — ровно и спокойно:
— Здравствуй, командор. У тебя хороший корабль. И прекрасные дети.
Рэйвен с трудом сглотнул неожиданно подступивший ком. Вышедший вслед за Дэном Лорд Инг мягко кивнул беглецам и произнес:
— Жизнь в Колыбели прекрасна, когда в ней нет внешних раздражителей и страха войн. Мы не держим зла за прошлое и не против присутствия твоей семьи. Но у Колыбели есть жесткие правила: боевым крейсерам, таким как твой, не место над нашими головами. Если вы хотите остаться, корабль должен быть оставлен на Альгении, под нашим присмотром. Он будет обслужен как положено, на случай, если вы захотите вернуться. Но просто по своей прихоти ты больше не сможешь покинуть пределы этого мира, когда вздумается.
— Нам есть где жить? — тихо спросила Лора, выступая вперед.
— Места хватит всем, — улыбнулся Лорд Инг. — Выбирайте любую из планет, какая придет по душе. Хотите — поселитесь на Альгении, хотите — на уединенном аграрном мире рядом.
Рэйвен кивнул и молча шагнул к консоли управления «Гекаты». Он ввел биометрический ключ для прописывания ДНК Дэна Мьюита в системную матрицу крейсера со 100% уровнем доступа второго пилота. Это был акт высшего доверия: корабль отныне становился общим достоянием Колыбели.
Пока Дэн принимал управление кораблём, Рэйвен тихо шепнул Лоре на ухо:
— Нам лучше выбрать другую планету, дорогая. На Альгении мне постоянно будет казаться, что на меня смотрят косо, припоминая кражу Сердца и прошлый бой с Мьюитом...
— Ты прав, — ласково поддержала Лора, сжав его пальцы. — Построим наш дом там, где вокруг будут только тишина и спокойствие. Я не против, если соседей не будет, мне хватило Медузы-3.
Спустя несколько часов Мьюит перегнал «Гекату» к Альгении. Четырехсотметровый матовый черный силуэт крейсера плавно опустился на стационарную площадку неподалеку от того места, где они с Элис приземлились в первый раз на «Джоли».
Грозный корабль замер среди зеленеющих вишен и яблонь и медленно колышущейся травы — безмолвным, чутким стражем прошлого.
У внешней оболочки вселенной Колыбель была уникальная физическая особенность: у неё существовали ритмичные периоды активности и успокоения. Создавалось удивительное впечатление, будто весь этот свернутый мир плавно и глубоко дышит. На фазе активности яркость свечения внешнего кокона возрастала, затапливая космос мягким лазурным светом, а на фазе успокоения свечение затухало, становясь приглушённым.
Здесь никогда не было ночи в привычном земном понимании. На фазе успокоения свечение лишь приглушало буйство красок, переводя тона в тихую, созидательную полутень без кромешной тьмы. Именно так наступал вечер и на Альгении.
Дэн вернулся из дока, когда Элис уже накрывала на стол. Он снял рабочую куртку, вымыл руки и сел напротив жены. Покой этого дома, созданного их руками, возвращал ему чувство уверенности в завтрашнем дне, но сегодня Элис казалась необычайно тихой.
Они сели ужинать. Дэн налил чай в ажурные кружки и заговорил, глядя на жену:
— Всё прошло гладко, Элли. Опасность миновала. Рэйвен совершенно безоружен и вместе с Лорой и девочками поселился на аграрной планете "Сонный угол" в третьем секторе. Сам крейсер стоит здесь, на площадке Альгении.
Элис подняла глаза, осторожно сжимая горячую кружку зябкими пальцами:
— Дэн... А ты уверен, что они не привели за собой хвост? Вдруг Конфедерация сможет отследить их и прорваться сюда?
— Я просканировал всю их семью, Элли, — твердо ответил Дэн. — Лично. Рэйвена, Лору, девочек, всю их одежду, личные вещи, бытовые контейнеры — всё, до последней гайки, прошёл субатомным сканером и спектрометром. Никаких скрытых передатчиков, микроскопических радиомаяков или квантовых меток. Я сделал всё, чтобы полностью исключить любую возможность вторжения Конфедерации. Да и Нокарды непрерывно следят за Вратами Собора и держат портал под полной охраной. Нам ничего не грозит.
Элис тихо вздохнула, но её взгляд остался устремлен в одну точку на столе. Она чуть заметно качнула головой, и её медно-красные волосы блеснули в мягком свете. Элис приложила узкую ладонь к груди, прерывисто вздохнув:
— Я верю твоим проверкам и приборам, Дэн. Но здесь... тревога не утихает. Наоборот, она растет с каждым часом. Мне... мне даже дышать становится тяжело, будто воздух вокруг вытесняется чем-то чужим.
Дэн нахмурился, с тревогой всматриваясь в её бледное лицо. Он поднялся, подошел к ней и осторожно прикоснулся тыльной стороной ладони к её лбу, проверяя, нет ли жара.
— Элли, ты не заболела? Может, лихорадка или переутомление от постоянного напряжения?
— Нет, Дэн, я здорова, — Элис накрыла его ладонь своей прохладной рукой, не отстраняясь. В её зеленых глазах плескался настоящий, глубокий страх. — Дело не в теле. Мне снятся сны... Страшные, тяжелые сны, Дэн. Каждую ночь, стоит только закрыть глаза.
— Что за сны? — тихо спросил он, присаживаясь на корточки рядом с её стулом и не выпуская её пальцев.
— Будто кто-то... какое-то повитое тьмой существо медленно, методично откусывает по кусочку от нашего мира. Откусывает один край Колыбели, потом другой... А сам мир на глазах сжимается, становится крохотным, скукоживается. И люди... люди больше не умещаются в нём! Нам становится так тесно, что мы начинаем давить друг друга, сминать, раздавливать своими же телами... Тесно так, что дышать невозможно!
Она судорожно вздохнула, крепко сжав пальцы Дэна, словно удерживаясь за него над бездной.
— Нам нужно на днях полететь к Нокардам и поговорить с ними, — переведя дыхание, убежденно произнесла она. — Мы должны понять, что происходит, пока этот сон не превратился в явь.
Дэн внимательно всматривался в жену. Он давно научился не сбрасывать со счетов её невероятную ментальную чуткость и эмпатическую связь с миром.
— Хорошо, любимая, — мягко, но твердо ответил он. — Завтра я проведу полное обслуживание «Гекаты», убежусь в надежности систем, и мы сразу вылетаем к Хранителям.
На следующий день Дэн с раннего утра поднялся на борт «Гекаты».
Мьюит немало удивился, начав тестирование и ознакомившись с начинкой четырёхсотметрового крейсера. Во-первых, он сразу заметил, что здесь приложил руку Вик. Уж работу брата он узнал бы из тысячи. А во-вторых, скрытые турели и узлы тяжелого вооружения явно давали понять, что этот корабль предназначен далеко не для увеселительных прогулок. При этом артпогреба «Гекаты» были абсолютно пусты — Рэйвен вел корабль в Колыбель без единой боевой ракеты. В строю и готовности осталось только энергоемкое лучевое оружие ближнего радиуса действия.
Завершив обслуживание и еще раз убедившись в надежности всех систем, Дэн заблокировал шлюзовой отсек и направился через поселок обратно к дому. По дороге он почувствовал жажду. У резного каменного колодца на площади стояли деревянные ведра, и Дэн остановился, чтобы напиться.
Он взялся за потемневшую от времени рукоять и стал плавно проворачивать ворот, с тихим поскрипыванием поднимая из глубины тяжелое ведро с ледяной, кристально чистой водой. В этот момент у соседнего навеса разгорелся шумный спор. Перехватывая мокрую цепь и наполняя деревянный ковш, Дэн стал прислушиваться.
— Да я вам говорю, это всё Эмонаты! — желчно прохрипел старый Мастер с иссушенными, покрытыми пигментными пятнами руками. Он с досадой ткнул пальцем в сторону лазурного горизонта. — С тех пор как эти костяные создания и их чужеродные тени снова бродят по нашим лесам, всё поле Колыбели пошло трещинами! Раньше сгенерированный кувшин веками стоял, а вчера у меня глиняная крынка прямо на обеденном столе превратилась в горячий песок!
— Да при чем тут Эмонаты, дядька Гордей?! — пылко возразил молодой подмастерье, едва не выронив из рук деревянные клещи. — Ты короток памятью стал! Забыл, как еще несколько лет назад наши отцы сгорали в костяную пыль, едва перешагнув порог в сто сорок четыре вещи?! Забыл, как каждый запуск магии был шагом к плахе?! Благодаря Эмонатам, Истинному Источнику и земным предохранителям этот проклятый лимит вообще ушел в прошлое! Мы впервые дышим спокойно! Творить стало в разы проще и безопаснее, никто не выгорает!
— Проще-то проще, да только вещи рассыпаются! — всплеснула руками женщина в фартуке. — Я сегодня утром дочке платье материализовала, стала примерять, а оно прямо на ней — бац! — и в серый прах осыпалось! Хорошо хоть дома произошло... А если бы на улице?! Это ж сраму потом не оберёшься!
Мужики у колодца заржали, живо представив картину.
— Да что вы ржёте, дурачьё?! — осерчала женщина, уперев руки в бока. — Это ж беда! Это ж получается, теперь с каждым из нас такое в любой момент может произойти!
Смех утих, словно его отрезало. Народ замолк, и Мастера стали озадаченно чесать затылки.
— А что, если... — тихо заговорил молчаливый пожилой ремесленник, доселе чинивший деревянный стул, — что, если дело вообще не в Эмонатах и не в нашем выгорании?
— А в чём тогда? — буркнул старый Гордей.
Ремесленник поднял глаза к небу, где плавно сгущались мягкие лазурные сумерки:
— Что, если сама Колыбель против нашей волшбы? Что, если наш мир просто устал от того, что мы века напролет щелкаем пальцами и материализуем всё подряд из ниоткуда? Вдруг сама вселенная противится этим суррогатам и хочет, чтобы мы наконец взялись за настоящую работу? Чтобы руками землю пахали, дерево строгали, да созидали своим потом и трудом, а не выдергивали готовые вещи из воздуха?