Контактёр. Книга 6. Фолиант
- Не знаю, - неуверенно ответил Валера. – Не похоже на то, что он врёт. Зачем ему это? Откуда ему известны имена тех людей, которых он никогда не видел и не знал? Но как мог в том глухом месте очутиться Чукотский милиционер? И куда он делся потом? В общем, куча вопросов, не имеющих прямых и логичных ответов, объясняющих показания Тихонова.
- Что сам думаешь по этому поводу?
- Затрудняюсь сказать. Даже в голову ничего не приходит.
- Понятно, - нейтральным тоном произнёс Долгов. - Игоря удалось на сегодня вызвать?
- Да, мне сообщили, что он пришёл и ждёт, когда мы приедем.
- Замечательно. А сколько ехать?
- Минут пятнадцать. Не больше.
Сидящий на переднем левом пассажирском месте прибывший милиционер полностью откинулся на спинку кресла и принялся рассматривать непривычные для его взора пейзажи раскинувшихся просторов Камчатки.
2
Как и говорил Кузнецов, Тихонов Игорь был небольшого роста, худощавого телосложения и выглядел значительно моложе своих двадцати пяти лет.
Он сидел за столом, напротив Артёма, в служебном кабинете Андреева. В его взгляде можно было заметить неуверенность, досаду и что-то похожее на раздражение.
- Тихонов Игорь Сергеевич? – спросил Долгов парня, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и менее официально.
- Да, это я. – ответил молодой человек и протянул милиционеру свой паспорт.
- Очень хорошо, - отметил тот, просмотрев документ и вернув его хозяину. – Я вызвал вас, чтобы поговорить о происшествии, случившемся четыре недели назад, когда вы в одиночку направились для сбора образцов скалистых пород и по пути следования обнаружили раненого милиционера.
- Со мной по этому поводу несколько раз беседовали, - с недовольным видом пояснил худосочный тип. – Сколько можно об одном и том же говорить. Я даже какие-то объяснения подписывал.
- Да, знаю. Видел их. Но мне хотелось вживую услышать именно от вас все обстоятельства, сопутствующие данному инциденту.
- Слово то какое нашли. Инцидент! - невесело усмехнувшись, отметил Игорь и покачал головой. - Не было никаких сопутствующих обстоятельств.
В тот день я вышел из нашего лагеря сразу после обеда. Двигался пешком. Не очень быстро. Спустя час пути находился почти у конечной точки. Перед теми скалами, где я должен был осуществить забор образцов, имеется низина. Только пройдя через неё можно к ним попасть. Она достаточно протяжённая.
Я только дошёл до её середины, как услышал стон. Он донёсся из ближайшего ко мне кустарника. Густого такого. Вот в нём я и нашёл того милиционера.
Он был в форме. Здоровенный такой. И без сознания. На его груди и животе находились какие-то плоские и вытянутые фиксирующие приспособления. Даже не знаю, как их именно назвать, и с чем конкретно сравнить. Наверное, ближе всего подходит слово – повязки. Но не в том виде, в каком они обычно представляются. Скорее всего, они скрывали под собой раны. Их самих видно не было, но из-под «повязок» обильно сочилась кровь. Я вытащил из рюкзака флягу с водой и полил из неё на губы этого мужчины. Он пошевелился и издал какой-то звук. Я брызнул жидкостью ему на лицо. Через пару минут милиционер пришёл в себя. Но был очень слаб. Сразу начал спрашивать, где находится и куда делся какой-то Васин. Я ответил, что не знаю такого человека, и что здесь, кроме нас двоих, никого нет. Попытался объяснить ему, где он находится. Но обнаруженный мной мужчина ничего не понял. Тогда я спросил его, кто он такой и как оказался в этом глухом и безлюдном месте. Он сказал, что его зовут Спиридонов Роман, и что шёл вместе с Васиным Колей к ритуальному месту. Что это такое, я не знаю. Раненый милиционер мне это не пояснил. Я поинтересовался у него, что с ним случилось. Он ответил, что на них напали. И это были не люди. И не звери. Какие-то человекоподобные существа. С непропорционально длинными руками, крупным туловищем и короткими ногами. Их головы были защищены чем-то вроде сплошных шлемов. Без каких-либо смотровых отверстий, щелей или защитных стёкол. За ними не было видно их лиц. Мне показалось, что он бредит, поэтому я решил немного подождать, чтобы через некоторое время ещё раз с ним поговорить. Милиционер что-то промямлил и вновь потерял сознание. Видимо, от большой потери крови у него совсем не осталось сил. Я ещё разок побрызгал ему на лицо водой. Но в этот раз он никак не отреагировал.
Пришлось включить переносную портативную радиостанцию. Она находилась при мне. В течение пяти минут пытался связаться с нашей основной базой, которую покинул час назад. Я был взволнован и, мягко говоря, немного шокирован увиденным и услышанным. Поэтому не сразу сообразил, что нахожусь в низине, а потому сигнал с моего аппарата связи не доходил до месторасположения экспедиции.
Оставив бесчувственного милиционера лежать в кустах, я направился к скале, непосредственно примыкавшей к этому вогнутому в поверхность земли участку местности. Чтобы забраться на неё мне понадобилось около получаса.
После этого я сразу смог связаться с базой. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы объяснить руководству необычность сложившейся ситуации. Кажется, что оно не до конца поверило моим словам, так как от него поступили следующие указание: быстро осуществить забор образцов, осмотреть ещё раз раненого человека, и с учётом его состояния вновь доложить о складывающейся обстановке.
Я был очень раздосадован, так как все необходимые инструменты для проведения указанных работ оставил возле истекающего кровью милиционера. Пришлось спуститься вниз.
Когда подошёл к раненому, то мне сразу показалось, что он не дышит. Тогда я принялся нащупывать у него пульс. Но его не было. Пришлось похлопать его по лицу и полить водой, чтобы привести в себя. Но всё было без толку. В нагрудном накладном кармане его куртки я обнаружил служебное удостоверение, выданное уполномоченному участковому старшему лейтенанту милиции Спиридонову Роману. Отчества не запомнил. Почти сразу после этого почувствовал, как его тело начало остывать. Поэтому попытался поднять его, чтобы дотащить до базы. Но он был очень тяжелым.
Меня охватила паника, и я почти побежал к базе. Достиг её менее чем через час. Там всё объяснил. Спустя час со мной отправились трое членов нашей экспедиции.
Когда мы достигли того места в низине, то тела милиционера там не обнаружили. Мы долго искали его. Но так ничего и не нашли. Пришлось вернуться на базу, где я в письменной форме изложил о случившемся. А когда экспедиция закончилась, и я прибыл в Петропавловск-Камчатский, меня сразу же пригласили в отдел милиции, где и опросили о событиях того дня. Больше добавить мне нечего.
Тихонов замолчал, неосознанно отбивая дробь о поверхность пола ногой, обутой в видавший виды кожаный полуботинок.
Артём подождал несколько секунд, внимательно наблюдая за состоянием Игоря, и лишь потом обратился к нему:
- Вам показывали фото Спиридонова Романа?
- Да, конечно.
- И на нём изображен человек, которого вы видели четыре недели назад, тогда в низине.
- Да, верно.
- Ещё раз посмотрите, пожалуйста. Это он? – спросил Долгов и показал копию фотокарточки участкового, которая имелась в материалах, переданных ему Кузнецовым.
- Это он. Точно, - уверенно заявил невысокий худой мужчина, посмотрев на протянутый ему лист бумаги. – И на том удостоверении, которое я тогда в его куртке нашёл, тоже он был запечатлён.
- Вы уверены, что истекавший кровью милиционер умер?
- Да. Во всяком случае, он не дышал. И не прощупывался пульс. И тело начало холодеть. Я упоминал об этом.
- Почему в этот момент вы не связались с базой и не сообщили им о смерти найденного вами человека, а побежали туда сами? Вы же до этого поднимались на скалу и общались с руководством по радиостанции.
Частота постукивания ноги Тихонова о пол заметно увеличилась.
- Я же сказал, что запаниковал в тот момент, - нервно пояснил он.
- Только поэтому?
- Нет. У меня села аккумуляторная батарея на радиостанции. Поэтому я элементарно не мог связаться с базой.
- Села аккумуляторная батарея?
- Да. Я забыл её поставить на зарядку накануне вечером. Сделал это только утром того дня, поэтому она не успела зарядиться полностью. Когда я уходил с базы, то не подозревал, что для чего-то понадобится включать радиостанцию. Думал, что быстро всё сделаю на месте и вернусь обратно, и что того количества энергии в аккумуляторе мне хватит. Но когда это всё случилось, я сначала несколько минут пытался связаться с базой из низины, на что потратил какое-то количество заряда. После этого, забравшись на вершину скалы, долго общался с руководством. Из-за этого батарея и села. Когда я понял, что милиционер умер, то вновь попытался связаться с моими коллегами по радиостанции. Но она не включилась. Энергии в аккумуляторе было слишком мало. Поэтому пришлось самому бежать.
- Понятно, - серьёзно заметил Артём. – Сколько по времени занял ваш путь от умершего милиционера до базы и обратно?
- Всего, чуть менее трёх часов.
- Тела вы не нашли. Но сами говорили, что Спиридонов истекал кровью. Её тоже не обнаружили в том месте, где он лежал?
- Нет, не нашли.
- Как такое может быть?
- Не знаю. Но крови нигде не было. На том месте, где он лежал, имелась примятая и кусками вырванная трава, и поломанные стебли кустарников. Больше ничего.
- Как вы думаете, почему он там оказался? Может быть, откуда-то пришёл или приполз?
- Не знаю.
- И никаких следов его движения вы не заметили? Вы же вчетвером его там искали?
- Да, вчетвером. Имелись такие же примятые участки на траве и в кустарниках, ведущих к скале. Но их мог и я оставить. Я же сам к ней ходил, а потом возвращался обратно.
- Ясно. У Спиридонова при себе имелось табельное оружие? Вы же осматривали его и нашли служебное удостоверение, поэтому пистолет или ружьё заметили бы.
- Не находилось при нём оружия. Это я помню точно. У него на брючном ремне кобура висела. Но она пустая была. И в кармашке для запасной обоймы тоже ничего не имелось.
- Вы сказали, что «повязки» на Спиридонове были какие-то необычные. Чем именно? Опишите их подробнее, пожалуйста.
- Они были сделаны не из ткани, как обычные бинты, а из какого-то непонятного материала. Я такого раньше никогда не видел. Он чем-то похож на каучук. Только очень тонкий, мягкий и упругий, но плотный и прочный. Они представляли собой что-то вроде плоских прямоугольников. Размерами: двадцать пять сантиметров в длину и сантиметров десять в ширину. И крепились к местам предполагаемого ранения милиционера своеобразными тонкими нитями, обхватывая его тело вокруг.
- Повязки держались на нитях? – уточнил Долгов.
- Да, что-то очень похожее на них. Они как бы являлись продолжением «повязок», являясь с ними одним целым.
- Они фиксировались на теле путём завязывания?
- Нет, были цельными. Но растягивались словно трубчатые эластичные бинты. Вот только обычные средства перевязывания ран по всей длине представляют сплошную полоску, а здесь – прямоугольный кусок, закрывающий рану, на сплошных замкнутых нитях. Я такого раньше никогда не видел. И не слышал про это.
- Да, я тоже. Спиридонов пояснил, как именно он получил ранения? Каким оружием или чем они были нанесены?
- Нет, он не успел ничего сказать.
- Вы что по этому поводу думаете?
- Ничего не думаю. Я сами раны не видел. Они прикрывались «повязками». Но судя по тому, как из-под них сочилась кровь, были обширными и глубокими.
- Понятно. До того, как вы заметили раненого Спиридонова в низине, что-нибудь слышали или, может, видели?
- Нет, ничего.
- А затем, когда возвращались со скалы, побежали к базе и вернулись вместе с тремя коллегами?
- Абсолютно ничего не заметил. И, насколько мне известно, они тоже.
- Как вы думаете, куда делся Спиридонов?
- Понятия не имею, - растерянно ответил Тихонов.
- Что-то странное или необычное в тот день ваше внимание не привлекло? Может, забыли о чём-то сказать.
- Нет, вроде, - чуть подумав, ответил Игорь. – Хотя. Когда я только обнаружил раненого милиционера и разговаривал с ним, то мне показалось, что в одном углу обеих «повязок», которые прикрывали его раны, появляются небольшие такие знаки, но затем они быстро пропадали. А потом вновь появлялись и пропадали. И так было постоянно.
- Маленькие знаки в уголках «повязок» появлялись и пропадали?
- Да, постоянно. В их левом верхнем углу. Но когда я спустился со скалы и увидел, что Спиридонов не дышит, их не было видно. Совсем.
- Что собой представляли эти знаки?
- Насколько я смог разглядеть, это был вытянутый по горизонтали ромб, внутрь которого был вписан круг. В нём, в свою очередь, находился равносторонний треугольник, ближе к центру которого имелось изображение какого-то животного.
- Животного? Какого?
- Не знаю. Его я не смог разглядеть, так как последний изображённый объект был совсем крохотным по размеру.
- И что это может значить?
- Не знаю.
- Если на Спиридонова напали человекообразные существа, то почему он сказал вам, что это были не люди? Их лица же были закрыты.
- Я этого не знаю, а всего лишь повторяю его слова, - с недовольным видом ответил Игорь, затем опустил голову и украдкой посмотрел в сторону Валеры.
- Игорь, вы что-то не договариваете, - почувствовав сильное, эмоциональное напряжение в поведении опрашиваемого, спросил капитан, стараясь произносить слова как можно более спокойным, мягким и добродушным голосом. – Я не враг вам и не желаю ничего плохого. Ну, решайтесь! Я же вижу, вам есть, что сказать!
Было заметно, как внутри Тихонова бурно протекает смена различных, охвативших его чувств, как он борется с самим собой, видимо, находясь перед необходимостью осуществления сложного выбора.
- Только прошу вас, не смейтесь, - наконец, сказал он и посмотрел в глаза Долгову, с вспыхнувшей надеждой во взгляде. - Спиридонов пробормотал, что ему показалось, будто бы у напавших существ на руках имелось не одно сочленение в виде локтя, а два. Поэтому верхняя конечность состояла как бы из трёх частей. Раненый милиционер говорил очень тихо и сбивчиво. Но я именно так расслышал его слова.
- Рука из трёх частей, - чуть подумав и не отводя глаз, повторил Артём. – Что же вы об этом ранее не сказали, когда вас опрашивали?
- Я видел, что беседовавшие со мной сотрудники не очень-то верят моим первым словам. А услышав от меня такое, вообще решили бы, что у меня «крыша поехала». Поэтому и не стал им об этом рассказывать.
- Понятно. Вы можете на карте показать точку, где обнаружили Спиридонова?
- Естественно.
Долгов разложил на столе заранее подготовленное топографическое отображение предполагаемого участка местности.
Игорь какое-то время внимательно всматривался в него, а затем уверенно ткнул указательным пальцем в конкретную локацию.
- Вот здесь, точно, - пояснил он.
Артём отметил карандашом на карте соответствующую точку и около полуминуты сидел молча, размышляя над тем, что ему поведал сидящий напротив него худосочный мужчина, и не забыл ли он сам его о чём-нибудь спросить.
- Большое спасибо вам, - наконец, произнёс капитан, - что пришли в выходной день сюда и ответили на мои вопросы. Вы очень помогли мне.
- Да? Интересно чем же? – с сомнением в голосе спросил Тихонов и, не дожидаясь ответа, более оптимистично поинтересовался. – Я могу идти?
- Да, конечно.
- Всего доброго!
- И вам того же.
Игорь поднялся со стула и направился к входной двери.
- Я провожу его до выхода из здания, - тихо пояснил Валера, обращаясь к коллеге, двигаясь в сторону уходящего парня.
Долгов молча кивнул головой.
Через пару минут в кабинет вернулся упитанный майор.
- Чертовщина какая-то! Руки, состоящие из трёх частей! Может, у парня, действительно, не всё с головой в порядке, - озадаченно заметил он и обратился к капитану. - Что сейчас делать будем?
- Отвези меня, пожалуйста, обратно в аэропорт, - ответил Долгов, про себя отметив прогнозируемую реакцию местного милиционера на слова Тихонова.
- Сейчас? До вечернего самолёта в Москву полно времени! Успеем пообедать. А затем я тебе хотел пару красивых мест в городе показать.
- В следующий раз. Мне до отправления в Москву в самом аэропорту необходимо кое с кем встретиться и кое-что сделать. Поэтому обед отменяется и переносится на ужин. Ты меня там оставь, а сам езжай. Всё-таки сегодня выходной день. Отдыхай, семьёй займись! И тестю передай, что я получил неизгладимое, в хорошем смысле этого слова, впечатление от поездки на принадлежащем ему авто!
- Передам, - усмехнувшись, заверил гостя Валера. – Тогда, через пять минут выезжаем?
- Да.
3
Спустя полчаса после возвращения с Камчатки Артёма на Хейкир, Орзес Таг открыл точку прохода в лесной полосе, примыкающей к окраинам города Брянск.
Милиционер, заранее изучив карту данной местности, знал, как выйти на оживленную проезжу часть, где без особых проблем смог поймать свободное такси.
Дорога до нужного ему адреса заняла чуть более двадцати пяти минут.
Васин Николай – солидный высокий мужчина лет сорока на вид, находился в своей квартире и ждал Долгова. Об этом они накануне договорились по телефону.
Поэтому сейчас хозяин помещения и его гость удобно расположились в небольшой, но уютной комнате.
- Как у вас тихо, - отметил Артём. – Вы с Чукотки один сюда в отпуск приехали?
- Нет, конечно, - ответил Николай. – Супруга с детьми к подруге в гости уехала. Поэтому до завтра я один здесь «холостякую».
- Понятно. Как вы сейчас себя чувствуете? Насколько я помню из материалов проверки, с которыми успел ознакомиться, у вас случались сильные головные боли после того случая.
- Да, голова долго гудела с той поездки в оленеводческую бригаду. Но более недели ничего не болит. И сейчас я чувствую себя хорошо.
- Замечательно. Значит, вы можете рассказать мне о том, что произошло там. Я, конечно, читал ранее данные вами показания, но мне хотелось лично с вами побеседовать. Услышать от непосредственного участника тех событий всю хронологию событий.
- О-хо-хо, - тяжело прокряхтел хозяин квартиры, морща в недовольной гримасе широкий лоб. – Если вы читали те объяснения, которые оформили ваши коллеги с моих слов ранее, то мне добавить нечего. По существу того происшествия я ничего не помню.
- Хорошо. Тогда расскажите мне то, что запомнили.
Васин тяжело выдохнул, переведя взгляд на вид, открывающийся из окна, и принялся медленно излагать:
- Я вхожу в состав местной избирательной комиссии. Не на постоянной основе, а принимаю участие в её деятельности непосредственно в период голосования. Администрация округа смогла выделить средства, чтобы закупить топливо для вылета на вертолёте в дальние оленеводческие бригады, постоянно кочующие по бескрайним просторам тундры. Руководство хотело предоставить представителям коренного населения Чукотки возможность воспользоваться правом выбора.
Четыре недели назад несколько членов из состава комиссии вылетели в одну из таких бригад. Вместе с нами находилась пара сотрудников местной администрации, которые ранее там никогда не были. Хотели показать, что интересуются проблемами оленеводов. В качестве сопровождающего, на всякий случай, с нами летел старший лейтенант милиции Спиридонов Роман. Ранее я его не знал.
Добрались мы до места стоянки тех чукчей ближе к обеду.
Быстро провели все необходимые процедуры.
На месте отсутствовал только один оленевод. Он у них считался одним из уважаемых и почитаемых членов бригады. Что-то вроде главы рода. К тому же, и в качестве шамана выступал. И он как раз, накануне нашего визита, отправился к какому-то их ритуальному месту, чтобы совершить там традиционный обряд. Понятия не имею какой.
Старшему сотруднику от нашей группы избиркома очень хотелось зафиксировать момент голосования руководителя этой бригады. Поэтому он принялся узнавать, где находится это место, чтобы сходить за ним и привести его к нам.
Один из оленеводов подробно объяснил, как найти это место.
Так как сам я – геолог, то по карте местности, находившейся у меня при себе, отметил маршрут к нужной точке. По моим подсчётам выходило, что пешая прогулка к ней займёт около часу. Погода стояла ясная, солнечная и тёплая. До предполагаемого отлёта вертолета оставалось около четырёх часов. Поэтому я и решил сам сходить за тем уважаемым чукчей-шаманом. Но по тундре, в незнакомых местах, лучше одному не ходить. Поэтому вместе со мной вызвался идти старший лейтенант Спиридонов Роман.
У меня с собой находился охотничий карабин, а у него - табельный пистолет. Мы думали, что при такой вооруженности нам ничего не грозит. Поэтому без промедления двинулись в путь.
Шли аккуратно и не очень быстро. Приходилось постоянно сверять карту с окружающей нас обстановкой. Дорога соответствовала описанию, данному оленеводом. Минут через сорок мы достигли небольшой скалистой гряды. Как пройти сквозь неё, нам объяснил тот же чукча. По ней мы продвигались с большой осторожностью.
Спиридонов двигался впереди, а я замыкал нашу пару. Через десять минут пути в утыканной скалами местности потерял сознание.
Очнулся на месте стойбища бригады оленеводов. Мне сказали, что я находился в бесчувственном состоянии около четырёх часов.
Это всё.
Долгов погладил нижнюю челюсть, медленно передвигая пальцами от скулы к подбородку.
- Вот, просто так, ни с того, ни с сего взяли и потеряли сознание? – спросил он Васина.
- Да, именно так.
- И ничего этому не предшествовало?
- Абсолютно ничего. Как будто у меня в голове мгновенно взорвалась лампочка накаливания и свет пропал. А включился только на стоянке оленеводов через несколько часов.
- Вы как-то можете это объяснить?
- Нет, не могу.
- С вами подобная моментальная потеря сознания случалась ранее?
- Нет, никогда. Такое произошло со мной впервые.
- Насколько мне известно, вы после этого прошли медицинское обследование. Каковы были его результаты?
- Никаких. Вернее, никаких отклонений в работе головного мозга не было выявлено, как и наличие воздействия на него. И в целом, обследование показало, что со здоровьем у меня всё хорошо. Даже простуды нет. Так вот!
- Вы сказали, что в тот день стояла ясная, солнечная и тёплая погода. Насколько комфортная?
- Градусов тринадцать-четырнадцать со знаком плюс. Не больше. Зато не наблюдалось холодного ветра, который обычно дует в тех местах. Поэтому на солнышке очень приятно было находиться. Для Чукотки во второй половине июня, когда недавно сошёл лёд с рек, озёр, заливов и прочих водоёмов, такая погода считается очень тёплой.
- И как же вы были одеты в тот момент?
- В плотные брюки, шерстяной свитер, тонкую ветровку и на ногах – укороченные берцевые сапоги.
- Вы помните точное место в скалистой гряде, где потеряли сознание?
- Нет. Там кругом однообразный пейзаж – скалы. Я был там в первый и, надеюсь, что в последний раз. К тому же, смотрел себе, в основном, под ноги, чтобы не упасть и не повредить что-нибудь. Поэтому точно не могу указать, где это случилось.
- Что вы помните последним, перед тем как потеряли сознание?
- Ноги идущего впереди меня Спиридонова. Я же сказал, что смотрел вниз, чтобы не упасть. Там кругом камни разбросаны.
- Как вы думаете, что произошло с Романом?
- Затрудняюсь сказать. Но Чукотская тундра – место опасное. Хищников там полно. Бурые медведи, волки. Они в это время года, после зимы, голодные и агрессивные.
- Тогда почему вас никто не тронул? И звериных следов ни на том месте, ни поблизости не нашли. Что вы можете на это сказать?
- Ничего. Но в сухую погоду в скалистой гряде следы обнаружить нелегко. Кругом камни. А розыскных собак у нас не было.
- Да, наверное, - задумчиво согласился милиционер. – Почему оленевод-шаман отправился на ритуальное место накануне вашего прилёта? Они же, обычно, рады появлению гостей и всегда присутствуют при таких событиях.
- Потому что тот чукча о нашем прилёте ничего не знал, - пояснил Николай. – О том, что окружная администрация выделила средства и оплатила топливо для полёта, члены местной избирательной комиссии узнали только вечером предшествующего вылету дня. Они сразу связались по радиостанции с этой бригадой и сообщили им, что прибудут на следующий день. Но к тому моменту тот уважаемый и почитаемый оленевод уже несколько часов назад как ушёл к ритуальному месту.
- Понятно. Вы его видели?
- Кого? Шамана?
- Да, его.
- Конечно. Он, вместе с другим оленеводом его бригады и одним из сотрудников местной администрации, вечером того же дня к месту стоянки вернулся. Я к тому времени находился в сознании.
- Вы с ним разговаривали?
- Лично я - нет. С ним беседовал старший сотрудник от группы избиркома.