Невеста под залог

В кабинете было полутемно. Горела лишь одна свеча на столе. У окна стоял человек. Любава не сразу его узнала. Но когда он обернулся, сердце её дрогнуло.

— Алексей? — выдохнула она.

Перед ней стоял посыльный. Всё тот же, из её прежней жизни. В той же простой рубахе, том же тулупе, но измученный, похудевший, с тёмными кругами под глазами. Он смотрел на неё, как на чудо, и губы его дрожали.

— Любава Петровна, — произнёс он хрипло. — Я боялся, что не увижу вас больше.

— Как ты здесь оказался? — спросила она, не веря своим глазам.

— Меня послали с депешей. Я вызвался сам. Но это не главное.

Он шагнул к ней и вдруг опустился на колено, как перед госпожой.

— Я пришёл предупредить вас. Завтра в усадьбу прибудет человек из столицы. Он будет выдавать себя за чиновника. Но на самом деле он нанят Анной Сергеевной. Его задача — подписать бумаги, по которым вы передадите ей право управления наследством.

Любава замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышал разговор в трактире. Анна Сергеевна встречалась с каким-то типом. Я не знал, как вас найти, но потом узнал, что вы здесь, и вот…

Он замолчал, переводя дыхание. Любава смотрела на него, и в груди её поднималась волна благодарности, нежности и страха. За него. За себя. За всё.

— Встань, — тихо сказала она. — Пожалуйста, встань.

Он поднялся. Они стояли друг напротив друга в полутьме кабинета, и между ними было столько всего невысказанного, что слова казались лишними.

— Я не подпишу ничего, — произнесла Любава твёрдо. — Обещаю.

Алексей кивнул.

— А я буду рядом. Всегда. Даже если вы меня не видите.

Он сжал её руку — быстро, горячо — и вышел из комнаты. Любава осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Ей предстояло вернуться в зал, к гостям, к Анне Сергеевне, к Верейскому. Но теперь она знала: у неё есть враги, есть союзники и есть цель. И она не сдастся.

Она вышла из кабинета с высоко поднятой головой. В зале её встретили шёпотом. Анна Сергеевна подлетела к ней, бледная, но улыбающаяся.

— Что случилось? Что за депеша? Почему ты молчишь?

Любава посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Всё в порядке, — ответила она. — Просто проверка. Ничего страшного.

Анна Сергеевна облегчённо выдохнула, но Любава уже не верила её облегчению. Она видела насквозь эту улыбку, эти дрожащие пальцы, этот испуганный, бегающий взгляд.

И впервые за всё время почувствовала себя сильнее той, что стояла напротив.

Конец седьмой главы.

Глава 8. Печать и пламя

Возвращение из имения Загорских вышло тягостным. Всю дорогу Анна Сергеевна сидела, отвернувшись к окну, и молчала. Только пальцы её, затянутые в перчатку, нервно теребили край муфты. Любава тоже не нарушала тишину. Она смотрела на проплывающие за окном тёмные леса и думала о том, что Алексей рассказал ей в кабинете. Значит, завтра. Лже-чиновник прибудет в усадьбу с бумагами. И от того, как она себя поведёт, зависело всё.

Ей было страшно. Но страх уже не сковывал, а, напротив, обострял чувства. Она впервые ощущала себя не жертвой, а человеком, готовым к схватке. Пусть даже противник сильнее, опытнее, коварнее. Она не сдастся без боя.

Карета въехала во двор «Отрадного» уже затемно. Окна дома горели тёплым жёлтым светом, но Любаве он казался обманчивым, как огонь над болотом. Дом улыбался, а внутри его таился яд.

— Ты, верно, устала, — произнесла Анна Сергеевна, выходя из кареты. Голос её звучал мягко, почти заботливо. — Иди отдыхай. Завтра у нас, кажется, не будет гостей.

Любава пристально посмотрела на неё.

— А я слышала, что будет.

Анна Сергеевна вздрогнула. На мгновение её улыбка застыла, но она быстро опомнилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — Любава отвела взгляд. — Просто слухи.

Она прошла в дом, не прощаясь. За спиной слышала, как Анна Сергеевна что-то быстро шепчет горничной. Двери закрылись, отрезав её от морозного воздуха.

Ночью Любава не сомкнула глаз. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на серебряный крестик, лежавший на ладони. Он был холодным, но ей казалось, что от него исходит тепло. Тепло Алексея, его преданности, его невысказанной любви. Она сжала крестик в кулаке и прошептала:

— Помоги мне. Дай сил.

Утром дом наполнился той же суетой, что и перед приездом Загорских. Слуги бегали, натирали полы, несли свечи. Анна Сергеевна облачилась в строгое платье тёмного цвета, словно собиралась на панихиду. Любава же, напротив, выбрала светлое, почти белое платье с высоким воротом. Она хотела выглядеть чистой, непорочной, но не слабой. А главное — чтобы ни одна тень не упала на её лицо.

Гость прибыл в десятом часу. Любава наблюдала за ним из окна своей комнаты. Это был мужчина лет пятидесяти, низкорослый, с объёмистым брюшком, в дорожном сюртуке и шляпе с полями. Держался он важно, но в движениях его угадывалась суетливость, точно у приказчика, выбившегося в люди. На шее у него болталась цепочка с печатью, а под мышкой — толстый кожаный портфель.

Анна Сергеевна вышла встречать его на крыльцо. Они обменялись поклонами, затем гость что-то спросил, кивая на дом, и Анна Сергеевна, оглянувшись на окна, понизила голос. Любава не слышала слов, но ей и не нужно было. Она знала, о чём они говорят.

Через час её позвали в малую гостиную. Любава спустилась по лестнице, стараясь ступать твёрдо, не цепляясь за перила. У дверей её уже ждали. Анна Сергеевна стояла с лицом, выражающим почтительную тревогу.

— Любава, душенька, — заговорила она, взяв её за руки, — это господин Боровитин, поверенный из столицы. Он привёз какие-то важные бумаги, которые необходимо подписать для окончательного вступления в права.

Любава высвободила руки.

— Пусть он сам объяснит.

Они вошли в гостиную. Господин Боровитин сидел за столом, разложив перед собой бумаги. При появлении Любавы он поднялся, поклонился с преувеличенной учтивостью.

— Любава Петровна! — произнёс он слащавым голосом. — Какая честь! Я наслышан о вас. И должен сказать, что слухи не преуменьшают вашей красоты.

— Благодарю, — сухо ответила Любава, не садясь. — Что за бумаги?

Боровитин замялся, покосился на Анну Сергеевну, которая тотчас защебетала:

— Ах, это всего лишь формальности! Подтверждение права на управление имуществом на время до вашего замужества. Ничего серьёзного.

— Я бы хотела прочитать, — сказала Любава.

— Конечно-конечно! — Боровитин закивал, пододвигая к ней листы. — Извольте ознакомиться.

Любава взяла бумаги. Они были напечатаны мелким, убористым шрифтом, с множеством канцелярских оборотов. Она читала медленно, стараясь вникать в смысл. И чем дальше читала, тем сильнее бледнела.

— Здесь сказано, — произнесла она, не поднимая глаз, — что я передаю право полного управления всем наследством Анне Сергеевне Залесской. Без права отзыва. И что любые мои решения должны быть согласованы с ней.

В комнате повисла тишина. Любава подняла голову и посмотрела на Анну Сергеевну. Та улыбалась, но улыбка её дрожала.

— Это временная мера, — быстро сказала Анна Сергеевна. — Ты так неопытна в делах… Я лишь хочу помочь.

— Помочь? — Любава отложила бумаги. — Это не помощь. Это передача всей власти. Я не подпишу.

Боровитин заёрзал на стуле.

— Но, сударыня, это необходимо! Без вашей подписи дело о наследстве затянется на месяцы, а то и годы. Вы же не хотите остаться без средств?