Эра тьмы: Исток

Габриэль стоял над ним, дрожа от адреналина. Он наклонился над телом, он расстегнул длинные ножны и перекинул через плечо. Короткое лезвие, теперь его главное оружие, убрал за пояс под хват правой руки.

Он больше не смотрел на Тобиаса. Его взгляд упал на серебряные монеты, блестевшие в грязи. Он подобрал кошель с горстью монет, что в нём осталась, рассыпанные подбирать не стал.

— Что... что случилось? — испуганно шепнула девушка. — Габриэль? Я слышала... Ты там?

— Идём. — Он снова взял Элиану за руку.

Они побежали. Северная башня, их последняя надежда. Это было самое старое строение в этой части стены, сирота монастырского комплекса. Её строили ещё тогда, когда Дисцилюс был просто крепостью на окраине, и за ненадобностью давно забросили. Охраняли её формально, больше из уважения к распорядку, чем из реальной необходимости.

Дверь представляла собой дубовые доски, почерневшие от времени и сырости. Железные петли ржавыми клыками впились в камень. Замок, массивная железная скоба, висел не запертым — брат Варфоломей, вечно клевавший носом на посту, годами забывал проверять эту формальность. Габриэль толкнул дверь плечом. В щель хлынул запах застоявшейся каменной пыли, сырой штукатурки и чего-то сладковато-кислого, похожего на грибную плесень. Внутри царила гробовая тишина. Её нарушало лишь их собственное прерывистое дыхание. Лунный свет, пробиваясь сквозь узкие бойницы, выхватывал из мрака винтовую лестницу из грубо отесанного камня. Ступени были стерты в середине до вогнутой гладкости поколениями караульных, но теперь по их краю лежал серый пух пыли, нетронутый годами. На стене осыпалась выцветшая фреска с едва угадывающимся ликом какого-то святого-воина. А у основания фрески лежало тело. Брат Варфоломей, жив, без сознания, но не просто спит. Оглушен сзади. Кто-то был здесь до них.

Узкая винтовая лестница вела наверх. Он внёс Элиану на руках, поднимаясь по скрипящим ступеням и отворил дверь башни. Каждый звук казался ему оглушительным, каждый шаг отдавался эхом в пустой башне. И вот они вышли на стену. Ночной ветер ударил им в лица, холодный и свободный. Внизу, в темноте, раскинулся спящий Дисцилюс, а дальше — чёрная бездна внешнего мира.

Именно сюда они стремились. До спуска — того самого неохраняемого пролома в зубцах, где когда-то обвалилась часть стены и наскоро набросали груду камней, образующую неустойчивый, но проходимый склон. Путь был открыт. Так показалось на первый взгляд.

Под низкой аркой, поглощавшей лунный свет, материализовалась тень. Из тьмы выплыло бледное, бесстрастное лицо Лираэль. И загорелся тот самый, неестественный синий свет, вырезавший из мрака её фигуру и тонкий, смертоносный клинок. Её ледяные глаза скользнули с его окровавленного лица на дрожащую, слепую Элиану, на новые ножны и обломок меча на поясе. Ни тени удивления. Габриэль рванул к стойке с алебардами и копьями у входа на стену. Одним резким движением он схватил копьё, ударил древком о камень, отломив его пополам, и замер в низкой стойке. В левой руке — укороченное копьё. В правой — обломок меча. Сердце колотилось. Он стоял на краю свободы, преграждённой синим светом и холодным взглядом посланницы магов.

Лесная гостья

Тид, XII Век, 51 год, несколько часов назад

В тускло освещённой комнате на втором этаже таверны старого Бруно царила тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом голосов снизу, из общего зала. Лираэль сидела в грубо сколоченном кресле у небольшого окна, скрестив ноги. Её глаза были полузакрыты, дыхание — ровным и почти незаметным. В тонких, бледных пальцах она сжимала вороний черепок, который слабо пульсировал в такт биению сердца, излучая холодный голубоватый свет.

Через этот камень её разум был прочно связан с птицей, что прямо сейчас безмолвной, призрачной тенью кружила высоко над серыми стенами Дисцилюса. Магесса видела внутренний двор, тренировочные площадки и саму крепость, выжидая нужного момента.

Дверь тихонько скрипнула. Лираэль не шелохнулась, но её сознание мгновенно зафиксировало чужое присутствие. На пороге стояла Сильвира. В руках девочка сжимала стопку чистых полотенец — видимо, строгая кухарка Марта уже нашла применение «лишним рукам». Увидев странную женщину в тёмных одеждах, замершую с полузакрытыми глазами и светящимся камнем в руках, девочка-полуволк замерла. Её пушистые ушки настороженно встали торчком, а хвост нервно поджался.

— Можешь войти, — ровным, низким голосом произнесла Лираэль, не открывая глаз.

Сильвира вздрогнула, но сделала неуверенный шаг внутрь. — Я... госпожа Марта велела принести...

Лираэль наконец открыла глаза. Холодный, пронзительный взгляд остановился на гостье. Камень в её руке медленно угас, превратившись в обычную серую гальку.

— Положи на кровать, — велела магесса. — Значит, мальчишка всё же оставил тебя здесь. Умно. Не захотел тащить диковину прямо в пасть храмовникам.

Сильвира аккуратно положила полотенца, но не спешила уходить. Она с любопытством и лёгким страхом смотрела на женщину. — Габриэль хороший. Сказал, что здесь безопасно, пока он решает свои дела. Он обещал вернуться за мной.

На тонких губах Лираэль мелькнула едва усмешка. Она плавно поднялась с кресла.

— Оставить маленькую девочку-полукровку в придорожной таверне, полной пьяных наёмников, рабочих и торговцев. Откупиться честным словом трактирщика, который сегодня добр, а завтра, испугавшись инквизиции, швырнёт тебя в подвал или сдаст страже. — Лираэль сделала шаг к девочке. — Он думал, что делает добро? Что, спрятав тебя здесь, он тебя спас?

— Бруно меня не обижает... — тихо возразила Сильвира, опуская уши. — И Марта тоже.

— Пока не обижает, — поправила магесса, и в её голосе зазвучала холодная сталь. — Этот монастырь... Дисцилюс. Они учат только махать мечом и слепо верить в свой Свет. А думать наперёд — не учат. Габриэль просто снял с себя ответственность за тебя, чтобы развязать себе руки.

— Он хотел как лучше! — Сильвира сжала кулачки.

— Хотел, — согласилась Лираэль, её тон стал чуть мягче, но не утратил холодности. — Но дорога в бездну вымощена благими намерениями. Запомни это, волчонок.

Сильвира не знала, что такое «бездна», но слова врезались в память.

Внезапно Лираэль замерла. Её взгляд снова остекленел, обратившись куда-то внутрь себя, а серый камень в ладони вновь вспыхнул, на этот раз ослепительным синим светом. Птица передавала новую картинку. Габриэль в кабинете. Высокое окно. Он делает шаг... Птица спикировала ниже, ловя момент, когда охотник сорвался вниз.

— Жив, — выдохнула Лираэль одними губами. — Хорошо.

Она отвернулась от девочки и подошла к кровати, быстрым движением подхватывая свой тёмный дорожный плащ. Камень в руке продолжал слабо пульсировать.

— Что случилось? — робко спросила Сильвира, глядя, как женщина накидывает капюшон.

— Твой спаситель наконец-то начал действовать, — коротко бросила Лираэль, застегивая фибулу на груди. — Сиди тихо. Не высовывайся из кухни, если хочешь дожить до его возвращения.

— Вы идёте к нему? — с надеждой и тревогой спросила девочка.

— Пора, — коротко отозвалась Лираэль. — Он идёт к северной стене. Я должна быть там раньше, чем церковные псы загонят его в угол.

— Тогда я с вами.

Не сказав больше ни слова, магесса выскользнула из комнаты в окно и мягко опустилась в седло своей лошади, и смотрела вверх, откуда прыгнула. Девочка сомневалась.

— Идёшь или нет? — Лираэль приподняла руки вверх, будто готовясь ловить прыгающего ребенка.

Сильвира прыгнула. В воздухе её подхватила лёгкая, невидимая для её глаз сила, и опустила в седло, перед всадницей.

— Держись крепче.

***

Они добрались к подножию старой башни. Спешившись, Лираэль жестом велела Сильвире молчать, взяла её за руку и что-то прошептала. Затем в несколько прыжков они поднялись по разломанной стене наверх. Вход в башню преграждала тяжёлая дубовая дверь, запертая снаружи. Лираэль коснулась замка — тихий щелчок, синяя искра, и засов отскочил.

— Как вы... — начала Сильвира.

— Магия, — с небольшой улыбкой ответила Лираэль. — Не задавай глупых вопросов.

Они вошли внутрь. В башне пахло пылью и плесенью. Узкая винтовая лестница вела вниз.

— Охранник, — прошептала Сильвира.

Внизу, у подножия лестницы, тускло мерцал масляный светильник. В его дрожащем свете выступила из полумрака фигура монаха. Мужчина стоял, прислонившись спиной к стене с пыльной фреской. Он дремал, но скрип ступеней разбудил его. Монах вскинул голову, увидел две тени, спускающиеся к нему, и его глаза расширились от ужаса. Губы его зашевелились, готовясь выкрикнуть тревогу или призыв о помощи, а рука метнулась к поясу, к небольшому кинжалу.

— Не надо, — тихо сказала Лираэль.

Она шагнула к нему быстрее, чем он успел коснуться рукояти. Её пальцы легли на его лоб, монах вздохнул, его веки отяжелели, и он медленно сполз на каменный пол, погружаясь в глубокий, беспамятный сон.

— Он умер?

— Нет. Проспит до утра. А когда проснётся, ничего не вспомнит. — Лираэль выпрямилась. — Идём. Наверх.

Они поднялись на стену. Лираэль встала у края, глядя вниз, на внутренний двор. Сильвира спряталась за зубцом, выглядывая оттуда.

— Жди, — сказала Лираэль. — Скоро он придёт.

Она замолчала, и только высоко в небе над башней кружила голубоватая птица. Через мгновение она спикировала в ладонь магессы и превратилась в небольшой хрустальный вороний черепок.

Прямо к краю

Синий свет от клинка Лираэль не гас, но и не нарастал.

— Отставить импровизированное вооружение, — её голос прозвучал ровно, без угрозы. — Деревянная палка не остановит то, что может остановить этот клинок. И это тоже, — её ледяной взгляд скользнул по обломку меча в его правой руке. — Ты и так весь в крови.

— Ты… с Иларием, — хрипло бросил он, сохраняя стойку. — Ты читала тот отчёт.

— Я знаю, что он написал, — поправила его Лираэль. — «Неконтролируемая вспышка тёмной эманации», пробудившая аномалии. Клишировано, но эффективно для отчётов. Это бумажная истина, которая закрывает дело и сохраняет лицо всем сторонам.

Она сделала лёгкий, почти невесомый шаг вперёд. Габриэль напрягся, но она лишь опустила меч, который тут же потерял свечение и ширину лезвия, став обычным, изящным клинком.

— Я провела замеры на месте, Габриэль. До того, как вернуться с вами. Спектр эманации, закономерности резонанса, остаточные следы на разломанных контейнерах. Данные не совпадают с версией Илария. Твари в повозке уже были на грани пробуждения. Твоё присутствие… создало резонансный скачок. Сделало неизбежное мгновенным и взрывным. Но не создало его из ничего. Есть такой термин: «катализатор». И ты стал катализатором.

Она снова посмотрела на него, и в её взгляде, казалось, загорелся слабый, но живой интерес учёного, наткнувшегося на редкий, противоречащий теориям феномен.

— Иларий видит в тебе болезнь. Он фанатик, одержимый стерилизацией мира от скверны, которую сам же и определяет. Он полезен Башне как поставщик… материала, и как громоотвод для народного суеверия. Я верю в измеримые величины. В потенциал. В применимость. Забудь пророчества и прочую метафизическую чушь, которую тебе вбивали в голову. Миром правят не боги и не судьбы, а силы, ресурсы и понимание принципов. Тьма — это не абстракция. Это аномалия, нарушение законов реальности, порождённое тем самым Падением. Её можно изучать. Её можно картографировать. И, теоретически, её можно нейтрализовать в источнике. — В её голосе впервые прозвучала твёрдая, почти жадная убеждённость. — Но для этого нужен сенсор. Проводник. Тот, кто ощущает не саму Тьму, а её искажение ткани мира. Обычные маги видят лишь всплески. Обычные охотники — лишь плоды. Те, кого вы называете осколками… вы чувствуете корень. За последние двадцать лет через Дисцилюс прошли три потенциальных носителя подобного резонанса. Первого Иларий утопил в колодце, записав как «несчастный случай во время чистки». Второй сошёл с ума в шесть лет и был «усыплён». Третий… его резонанс был слаб, хаотичен. Он не выдержал даже базовых тестов. Ты — четвёртый. И первый за долгое время, кто не только жив, но и стабилен. Ты не сгорел от собственного дара. Ты выжил в контакте с активной аномалией.

— Что ты хочешь? — Габриэль выдохнул и опустил оружие.

— Я хочу выполнить миссию Башни, — ответила Лираэль с ледяной прямотой. — Мы финансируем Дисцилюс, терпим фанатизм Илария и его инквизиторские методы ровно для одной цели: получить стабильный, управляемый образец. Инструмент для глубинного сканирования аномальных зон. Ключ к двери, которую не могут найти обычные маги. Ты хочешь спасти её? — кивок в сторону Элианы был точен, как удар стилуса по карте. — Медицина монастыря бессильна. Но в Башне есть архивы, артефакты, знания, утерянные для мира. Я гарантирую, что маги Башни сделают всё возможное для её лечения. А девочка, ты подумал о ней? Что с такими как она сделают убийцы в этих стенах? Зверолюди не всем по нраву. В свою очередь ты поможешь нам дойти до эпицентра тьмы. А мы… дадим тебе средства, чтобы дойти.

— А если я откажусь?

Лираэль взглянула куда-то за его спину, в сторону далёких звуков, начинавших доноситься из глубин монастыря — приглушённые окрики, лязг оружия.

— Тогда ты совершишь статистическую ошибку. Иларий уже поднял тревогу. Его люди идут сюда, чтобы завершить «очистку». Они не будут разговаривать. А я отступлю. Башня получит ещё один отчёт: «Воспитанник, проявивший нестабильность, ликвидирован при попытке к бегству инквизицией Илария в рамках его компетенции». Мы потеряем уникальный актив. Ты — жизнь. А её судьба, — Лираэль перевела взгляд на девушку, — будет решена тем, кто считает её «побочным ущербом» и свидетелем. Ты видел, как он решает вопросы со свидетелями.

Это был расчёт. Холодная оценка вероятностей, где они с Элианой были переменными в уравнении. Ветер гулял по стене, шелестя их одеждами. Звуки погони становились отчётливее.

— У тебя есть время до того, как они перекроют спуск, — констатировала Лираэль, отступая на шаг к груде камней у пролома. — Твой выбор: остаться здесь и стать ещё одной строчкой в отчёте Илария. Или шагнуть туда и стать переменной в уравнении, которое, возможно, изменит всё. Выбирай.

Габриэль молчал. Он смотрел на Лираэль, потом на Элиану. А затем из-за зубца стены бесшумно выскользнула маленькая фигурка. Она подбежала к Габриэлю и вцепилась в его окровавленную руку, не говоря ни слова.

— Ты… — Габриэль опешил. — Как ты здесь?

— Она привела, — Сильвира кивнула на Лираэль. — И сказала, что ты идёшь сюда.

Габриэль поднял взгляд на посланницу магов. Та стояла неподвижно. Впрочем, решать было уже нечего.

Глава III

Дорога в столицу

Окрестности Дисцилюса, XII Век, 51 год.

Ноги гудели, плечи ломило, но Элиана, несмотря на слепоту, держалась лучше, чем ожидал Габриэль. Она шагала, опираясь на его руку, и даже умудрялась сохранять свой обычный насмешливый тон.

— Так и будешь сопеть? — Элиана толкнула в бок Габриэля, который шёл рядом и придерживал её. — Мы идём уже два дня, а ты так и не рассказал мне, где был. Рассказывай давай.

— О чём? — не понял он.

— О твоих лесных похождениях… Я ничего не видела, но слышала достаточно, пока мы шли. Сильвира упоминала что-то про волколака. Лираэль бормотала про «аномальный резонанс».

Габриэль вздохнул и начал говорить. Не хотелось вспоминать, но Элиана была права — она заслуживала знать.

— Был старик-травник. Убит. — Он помолчал. — Волколак. Его звали Гельдер. Был охотником как мы, только с севера. Сначала я подумал, что буду с ним сражаться, но оказалось, что он тоже жертва.

— Жертва? — Элиана нахмурилась. — Он убил человека.

— Он убил, потому что его разум начал мутнеть. А до того — двадцать лет стерёг озеро за обещание вылечить жену. Ведьма обманула его. Она вылечила жену, но стёрла ей память. Гельдер остался псом, а жена ушла к другому.

— Жестоко, — тихо сказала Элиана.

— Ещё как. — Габриэль поправил повязку на руке. — Мы с ним вместе бились против ведьмы. Если бы пришлось ещё и с ним драться, может, мы бы тут сейчас не стояли. А ведьма предлагала мне стать её наследником взамен на твоё исцеление.

— И что ты? — в голосе Элианы прозвучал вызов.

— Отказался, конечно.

— Дурак. — Она легонько толкнула его плечом. — Мог бы согласиться, а потом обмануть.

— Не умею.

— Это ты зря. Обманывать полезно. Вот я, например, — она усмехнулась, — притворялась, что мне не больно после той вспышки. И ничего, жива. Ладно, давай дальше. Как ты её убил?

Габриэль начал рассказывать. О том, как ведьма приняла облик прекрасной девы, как напал Гельдер, как они вдвоём кружили вокруг неё, о том, что он тонул в озере, вынырнул и сорвал цветок. Девушка слушала, не перебивая. Когда он замолчал, она покачала головой.

— Ты — идиот. Полез в озеро без сил. Нырнул в неизвестную чёрную воду. А если бы утонул?

— Я так же ему сказала. — вставила Сильвира, не оборачиваясь.

— Ну не утонул же. — парировал, окруженный с двух сторон охотник.

— Повезло.

— Может быть. — Габриэль пожал плечами.

— Ты просто везучий дурак. — Элиана фыркнула.

— А ты… Вредная слепая ворчунья. — Только закончив фразу, Габриэль осознал, что сказал лишнее и был готов искусать себя в зад.

— Обижаешь. — Она улыбнулась, и в её голосе впервые за долгое время мелькнуло что-то тёплое, почти прежнее. — Ладно. Цветок у тебя. Что дальше?

— Дальше? — Габриэль посмотрел вперёд, на пыльную дорогу. — Дальше — Башня магов. И надежда, что они смогут тебя вылечить.

— Между прочим, я до сих пор не знаю, как он выглядит.

— Кто?

— Цветок, Габ…

— Он… — Габриэль нащупал за пазухой свёрток. — серебристый. Светится. Как луна, только маленький.

— Звучит красиво, — Элиана вздохнула. — Жаль, что я не могу его увидеть.

— Увидишь. — Габриэль сжал её руку. — Я обещаю.

— А если в башне не смогут помочь?

— Смогут, — твёрдо сказал он. — Не глупее же они старика Гаюса.

Элиана ничего не ответила. Только крепче сжала его руку. Девушка постепенно уставала, несмотря на всю свою выносливость, всё чаще спотыкалась и тяжело дышала. Габриэль поддерживал её под руку, Сильвира шагала впереди, принюхиваясь к ветру, Лираэль замыкала шествие.

— Нужно найти место для привала, — сказал Габриэль, вытирая пот со лба.

— Нужно идти дальше, — поправила Лираэль. — Иларий не будет сидеть сложа руки. Его погоня может быть ближе, чем мы думаем.

— А если мы свалимся от усталости? Тогда нас догонят и без погони.

Лираэль ничего не ответила, но и не возразила. Она тоже выглядела уставшей, а под глазами залегли тени, а движения стали чуть медленнее. Впереди, на перекрестке дорог, показалась крестьянская повозка, запряжённая парой лошадей, с брезентовым верхом, натянутым на деревянные дуги. Возница, мужчина в потрёпанной куртке и широкополой шляпе, курил короткую трубку и, казалось, никуда не торопился. Завидев путников, он приподнял шляпу и придержал лошадей.