Княжна-попаданка на острие событий

Глава 14 Здорова

Три дня пролетают в работе и заботе.

Несмотря на моё рвение и старание, Вера Игнатьевна по-прежнему не допускает меня до хирургии. Но все же из статуса уборщицы повысила меня до младшей медсестры.

Бинты и мази стали моими лучшими друзьями. А раненые — моими поклонниками. Причем не всегда тайными.

— Что это вы, Елизавета Павловна, сегодня не в духе? Может подсобить вам чем? — стоит мне войти в одну из палат, тут же воодушевляется один из солдат.

— Плохо спала. Само пройдет, — отвечаю коротко, но ласково.

Не хочу, чтобы кто бы то ни было принял мою заботу за интерес, но в то же время не хочу и грубить. Мне ни к чему проблемы.

— Для хорошего сна требуются хорошие эмоции, — подключается другой. — Давайте мы с вами вечером прогуляемся по саду? Я вам настроение на всю ночь гарантирую.

— Да что вы прицепились к бедной девушке? У нее от вашего трепа настроение как раз и портится. Верно, красавица?

— Все хорошо, — так же спокойно отвечаю я и подхожу к пациенту, которому требуется сменить повязку. — Потерпи, миленький, сейчас больно будет.

— А я боли не боюсь, — хмыкает он. — Я ее там, на фронте, бояться перестал.

— Значит все хорошо пройдет, — улыбаюсь ему и снимаю повязку.

Мужчина морщится, стискивает челюсть, но терпит. Неужели все только для того, чтобы на меня впечатление произвести?

— Ну вот и все, — произношу, нанеся мазь и наложив свежий бинт. — Рана чистая. Скоро заживет.

— А может быть не надо, чтобы скоро? Может ее испачкать чем, чтобы подольше? — внезапно в его глазах появляется страх. И теперь ему становится совсем не до меня.

— Не надо ничего пачкать, миленький, — пугаюсь его реакции. — Успеет уже война закончится. Пусть заживает.

Знаю, что не права. Знаю, что еще продлятся боевые действия. Но ведь нехорошо самому себе заразу сажать. Так ведь совсем глупо помереть можно.

— Точно закончится? — с надеждой смотрит на меня мужчина.

— А ты что это, сдрейфил, неужто? — доносится смешок со стороны.

— Да разве ж можно перед дамой-то? — присоединяется еще кто-то.

— Ничего не сдрейфил! — огрызается раненый, но не перестает с надеждой смотреть на меня. Словно только я его спасти могу.

— Все будет хорошо, — киваю и ухожу прочь.

Не хочу говорить ничего лишнего. Не хочу давать ненужные надежды. А хорошо в любом случае будет. Вот только не знаю, надолго ли.

Выхожу из палаты и направляюсь к следующей. К счастью, перевязкой я занимаюсь не в одиночку и у меня получается избегать палату, в которой лежит капитан Корсак.

После нашей последней встречи у меня остался неприятный осадок и видеться с капитаном мне совершенно не хочется. К тому же, мне очень обидно, что его брат так и не нашел время, чтобы найти меня.

Видимо, все же я ему оказалась не интересна.

— Елизавета Павловна, вы сильно заняты? — неожиданно ко мне подходит Вера Игнатьевна. — Можно вас отвлечь от работы?

— Можно… — замираю. Совершено не ожидала, что Гедройц захочет со мной поговорить. Более того, я надеялась закончить с работой как можно скорее и отправиться гулять с Татьяной Николаевной.

— Я слышала, что вы собрались кататься на санках… — произносит она так, словно я решила сделать что-то предосудительное.

— Собралась. Разве нельзя?

— Очень даже можно, — качает она головой. — Вот только сперва я хотела бы посмотреть, как обстоят дела с вашими ранами. Зажили ли они достаточно, чтобы так рисковать.

Ее слова меня удивляют. Я многое могла подумать, но даже представить себе не могла, что на самом деле это самая настоящая забота.

— Да, конечно, смотрите, — соглашаюсь без колебаний, хотя сама прекрасно знаю, что все уже прекрасно зажило.

Следом за врачом прохожу в ее кабинет. Без тени смущения стягиваю с себя платье, открывая голый торс.

— Швы вышли аккуратными, — рассматривая меня, констатирует Гедройц. — Не болят? Не тянут?

— Все очень хорошо, — отвечаю сразу на все вопросы.

— Удивительно, как быстро и хорошо ваше тело восстановилось. После таких страшных укусов, я ожидала увидеть нечто куда более… некрасивое.

— Мне просто повезло, — улыбаюсь в ответ.

К счастью, я не видела, какими были эти раны. Не видела, каким образом я их получила. Но зато прекрасно ощущала, как они заживают.

— Будьте осторожнее, Елизавета Павловна, — качает она головой. — Говорят, что волка так и не поймали.

— Зато меня сумели спасти, — замечаю я. — А теперь я должна жить дальше. Даже несмотря на живущих рядом волков.

— Что же, в таком случае не смею вас более задерживать. Вы здоровы, Елизавета Павловна. Можете отправляться на ваше веселье.

— Правда? — не верю собственным ушам. Мне почему-то казалось, что она все же найдет какие-нибудь причины оставить меня дома.

Но Гедройц кивает головой и значит, что в итоге у меня нарисовывается хороший отдых.

Вот только еще сани бы себе найти!

Глава 15 Поездка к озеру

Сборы на гулянку оказываются сложнее, чем я могла себе представить. Это обычный человек может себе позволить просто накинуть телогрейку и отправиться на озеро. С лицами императорской крови все обстоит совсем иначе.

— Татьяна Николаевна, постойте! Вы же так простудитесь! Наденьте уже шарф! — догоняет спешащую на улицу княжну молодая девушка, приставленная к ней императрицей.

Помощница, контролерша… Не помню. Княжна как-то называла ее, но как по мне, если бы не возраст Татьяны Николаевны, я бы смело называла девушку нянькой.

— Ах, перестань, — отмахиваться княжна. — Я же так спарюсь вся, пока с санями носиться буду.

— Да покуда дойдете до озера, озябните вся, — не успокаивается та. — А назад? Назад-то как взмыленной да по морозу? Февраль на носу, а вы все теплитесь.

— Так ползимы же как-то пережила. Чай и сейчас не замерзну.

— Ой, нет на вас Александры Федоровны. А коли ведала бы…

— Так! — княжна останавливается и бросает на девушку грозный взгляд. — Давай уже свой шарф! И помни: маман не должна знать, что я без Ольги ездила. Понятно тебе?

— Понятно, ваше высочество! Еще как понятно. Вы только простыть не извольте.

— Я прослежу, чтобы ее высочеству было комфортно и безопасно, — подключаюсь я.

Решаю, что нужно все в свои руки брать. Иначе мы и к ночи до озера не доберемся.

— Точно проследит! — благодарно кивает княжна. — Вы видели, как ловко Елизавета Павловна с бинтами управляется? Наверняка и о простуде многое знает.

— Многое, — киваю я. — И вам, Татьяна Николаевна, шарфик лучше надеть. Не навредит.

— Вот видишь, — с укором смотрит она на растерявшуюся девушку. — Елизавета Павловна о том же говорит. Значит сумеет позаботиться обо мне, да проследить, чтобы не замерзла.

— И все равно мне спокойнее было бы с вами поехать, Татьяна Николаевна. Я ведь коли что случиться, как в глаза ее величеству смотреть-то буду?

— Не случится со мной ничего, — фыркает княжна и разворачивается. — Пойдемте, Елизавета Павловна. Нас ждет веселье!

Княжна, весело щебеча, выбегает на улицу, и я спешу за ней. Нам обеим не терпится повеселиться. И я, проникнувшись атмосферой, забываю обо всем и чувствую себя маленькой девочкой.

У крыльца нас ждут огромные сани, обитые темно-зеленым бархатом. Но мое внимание больше привлекают лошади. Две гнедые кобылы, рослые, с лоснящейся шкурой и густыми гривами. Они стоят, пофыркивая морозным воздухом.

Какая мощь и грация в этих животных! Их мускулы перекатываются под кожей, а широкие копыта уверенно стоят на утоптанном снегу. Невозможно не восхититься их красотой и силой.

Тем временем Татьяна Николаевна уже забирается в сани, манит меня рукой. Ей не понять моего восторга, а я не спешу им делиться.

Устроившись поудобнее среди теплых меховых пледов, я с восторгом жду, когда начнется поездка. Меня всегда впечатлял конный транспорт, и я рада, что появилась возможность испытать, что это такое.

Убедившись, что мы готовы, кучер взмахивает вожжами, и лошади, легко рванув с места, уносят нас по заснеженным аллеям Царского Села.

Сани плавно скользят по дороге, оставляя за собой глубокий след. Ветер бьет в лицо, но совершенно не мешает получать удовольствие от происходящего.

Вокруг простирается зимняя сказка. Деревья, укутанные в искрящийся снег, кажутся хрустальными изваяниями. Солнце, пробиваясь сквозь легкую дымку, окрашивает пейзаж в нежные пастельные тона. Воздух чист и свеж, с легким морозным покалыванием…Просто невероятно!

Я с восторгом наблюдаю за проплывающими мимо пейзажами, восхищаясь тихой красотой русской зимы. А ведь мне неоднократно приходилось бывать в Царском селе зимой. Но в своем времени. А там все выглядело как-то иначе, серо что ли…

Въезжаем в лес, где ели и сосны стоят, словно великаны в белых шубах. Ветки деревьев склоняются под тяжестью снега, образуя причудливые арки. Кажется, что мы попали в волшебный мир, где правит тишина и спокойствие. Даже легкий звон бубенцов, привязанных к упряжи, не нарушает этой умиротворяющей атмосферы.

Татьяна Николаевна, довольная прогулкой, щебечет о предстоящем веселье на озере. А мне хорошо и радостно уже сейчас. Забыв о заботах и тревогах, я просто наслаждаюсь моментом, любуюсь красотой природы и радуюсь возможности провести время в такой приятной и крайне необычной компании.

Сани, словно вырвавшись из объятий заснеженного леса, вылетают на открытое пространство. И тут же взору открывается невероятное зрелище — огромное, застывшее озеро. Лед, покрытый толстым слоем снега, кажется бриллиантовой россыпью, искрящейся под лучами солнца. Берега озера утопают в пушистых сугробах, а дальние леса, окутанные дымкой, придают пейзажу особую глубину и таинственность.

Замираю, пораженная красотой открывшегося вида. Мой взгляд скользит по ледяной глади, выхватывая детали — причудливые узоры, созданные ветром на снегу, тонкие ветви деревьев, окутанные инеем, отблески солнца, играющие на сверкающей поверхности. Кажется, что само время остановилось, позволяя насладиться этим моментом единения с природой.

Вдалеке уже виднеются фигурки людей, катающихся на санках и коньках. Доносится их веселый смех, звонкий и радостный, как рождественские колокольчики. Это оживление еще больше контрастирует с тишиной и спокойствием окружающего пейзажа, создавая ощущение праздника и волшебства.

Татьяна Николаевна, не в силах сдержать восторг, хлопает в ладоши и торопит кучера прибавить ходу. Мне же хочется еще немного задержаться, насладиться моментом тишины и умиротворения, но предвкушение грядущего веселья берет верх.

И вот уже кобылы, взметнув облака снежной пыли, мчат сани к озеру. Сердце бьется чаще, наполняясь предвкушением радости и беззаботного времяпрепровождения. Как же хочется поскорее присоединиться к веселящимся и забыть обо всем на свете, погрузившись в атмосферу русской зимы и детской непосредственности.

А ведь случись подобное в моем времени, я бы просто прошла мимо, спеша куда-то по делам.

Даже не верится, что в этом мире все может проходить так неторопливо и безмятежно.

Даже не верится, что на все это может хватать времени.

Глава 16 Веселье

— Ах, какая красота! — восклицает Татьяна Николаевна, когда мы оказываемся перед толпой веселящихся людей.

Здесь дети и взрослые веселятся одинаково задорно. Кажется, что в этот миг между ними совершенно нет разницы. Кажется, что здесь не существует возраста.

— Право же, не думала, что будет так красиво, — говорю о природе, хотя и меня впечатляет представшая перед нами картина.

— Царское село и его окрестности всегда славились красотой, — кивает княжна. — И здесь всегда царила невероятная атмосфера. Папенька рассказывал, что и сам в молодости любил здесь гулять. Это сейчас у него долг перед государством и полное отсутствие времени.

— Его долг очень велик. Как и его ответственность, — вздыхаю, даже не представляя, как же это должно быть тяжело.

— Но и наш долг не многим меньше. Потому, Елизавета Павловна, предлагаю сегодня веселиться по полной. Ведь завтра веселья может уже и не быть.

— Не могу с вами спорить, ваше высочество, — смеюсь я и девушка поддерживает мое веселье своим задорным смехом.

Необычно вот так легко и просто общаться с дочерью императора. Никогда бы прежде не подумала, что она может быть такой открытой и доброй, такой обычной и доступной.

Смеясь, мы проходим к озеру, где нас уже ждет мужчина с санками в руках. Не знаю, кто это такой, но судя по тому, как он перетаптывается с ноги на ногу, ждет он нас уже достаточно долго. Оно и ясно, ведь сообщить о времени прибытия мы не могли, а не встретить великую княжну не мог он.

— Ваше высочество, санки готовы. Извольте прокатиться, — рапортует мужчина, косясь на меня.

— Изволю, — кивает княжна и принимает веревку в руку. — И Елизавета Павловна так же изволит.

— Благодарю, — киваю, принимая веревку от своих санок.

— Для вас, барышни, я отдельную горку приберег. Никому на ней кататься не велено. Только для лиц императорской крови.

— Отчего же только для лиц? — негодует Татьяна Николаевна. — А ну-ка, пустите ребятишек туда. Что же это они в тесноте, а мы в одиночестве? Так ведь никакого веселья не выйдет.

— Но я же для вас… Для безопасности… — теряется мужчина.

— Мы и так будем в безопасности. Верно, Елизавета Павловна?

— Верно, Татьяна Николаевна. Ребятишек можно пустить. Что они нам дурного сделают?

— Вот и я говорю, что ничего, — улыбается она. — Вы нас услышали?

— Будет исполнено, ваше высочество, — кланяется мужчина и немедля устремляется к веселящейся толпе.

Вскоре в сторону высокой и свободной горки устремляется группа звонко смеющихся детей. Они бегут, обгоняя друг друга, подпрыгивая и шутя. И от этого становится еще радостнее.

— У вас очень доброе сердце, — обращаюсь к княжне, еще больше ею восхищаясь.

— Мы с вами тоже люди, Елизавета Павловна. Нет разницы императрица, княжна или простой люд. Всем нам одинаково принадлежат эти земли.

— Очень приятно это слышать, — улыбаюсь, хотя где-то в глубине души чувствую боль. Боль от того, как это самое равноправие приведет к трагедии для всей императорской семьи.

— Пойдем веселиться, Елизавета Павловна, — княжна хватает меня за руку и тянет за собой. — Посмотрите, вон, ребятишки в ряд выстроились, не изволят кататься, пока мы не проедем.

— В таком случае нельзя медлить, соглашаюсь и спешу следом за ней.

Отбрасываю все мысли в сторону. Сейчас я не хочу думать ни о чем серьезном. Да и вообще, какой смысл думать о том, чего я никак не могу изменить?

Подъем на горку оказывается не таким уж простым делом. Деревянные ступени скользкие от налипшего снега, и приходится держаться за перила, чтобы не поскользнуться.

Татьяна Николаевна, смеясь, подталкивает меня вперед, не давая возможности остановиться и перевести дух. Кажется, что ей подъем дается легче. Но так это ил нет, я не знаю.

Наконец, мы оказываемся на вершине. Отсюда открывался чудесный вид на заснеженное озеро. Отсюда оно выглядит еще красивее, чем прежде.

Внизу, у подножия горки, собралась толпа ребят, с нетерпением ожидавших нашего спуска. Не знаю, это дань уважения великой княжне или указ встретившего нас мужчины, но ясно, что именно нам представлена честь прокатиться первыми.

От предвкушения сердце начинает биться быстрее. Татьяна Николаевна садится на свои санки, толкает их и они устремляются вниз. Княжна с визгом и хохотом скатывается до подножья, где ее встречает веселящаяся толпа ребят.

Следую ее примеру. Так же сажусь на санки. Толчок, еще толчок и они срываются с места, унося меня за собой.

Ветер свистит в ушах, щеки обдает морозцем, а в животе щекочет от восторга.

Мне радостно и весело. Мне становится так хорошо и легко, что, кажется, прежде никогда так хорошо и легко не бывало.

Санки несутся по ледяной поверхности, подпрыгивая на кочках, и я невольно вскрикиваю от неожиданности. Но этот крик наполнен радостью и весельем. Он наполнен счастьем.

— Ну что, понравилось? — с улыбкой и аплодисментами встречает меня Татьяна Николаевна.

— Безумно! — отвечаю, не в силах сдержать смех. — Это так здорово! Так невероятно, что…

— Что хочется повторять это снова и снова! — заканчивает она за меня. — Ну что, ребята, все наверх! Пора веселиться!

Ребятишки тут же срываются с места и наперегонки стремятся наверх. Одни поднимаются по лестнице, другие умудряются идти рядом с ней. Некоторые падают и скатываются обратно вниз. Но все это происходит с задорным смехом.

Невероятно приятно наблюдать за происходящим. Хочется вместе с ними бежать и смеяться. И весь мой прожитый опыт, все мои годы прошлой жизни куда-то испаряются, оставляя место легкости и чувству свободы.

Татьяна Николаевна берет свои санки и спешит за ребятами. Она тоже чувствует себя маленькой и беспечной. Я вижу, чувствую это.

И я следую ее примеру. Сжимаю посильнее веревку и тяну за собой сани. Хочу как можно скорее вновь скатиться вниз и испытать это невероятное потрясающее ощущение.

Вот только не успеваю пройти и десятка шагов, как меня окрикивает приятный мужской голос:

— Елизавета Павловна, это вы? Неужели я вас встретил?

Глава 17 Признание

— Игорь Сергеевич? — смотрю на капитана и не верю своим глазам. — Я думала, что уже не увижу вас.

— Прошу меня простить, но я не смог прийти в больницу, — с грустью в голосе произносит он. — Брата я отыскал в тот же день, да вот беда. Срочное дело на линии фронта заставило меня покинуть Царское село. Приказ его величества. Вы же понимаете?..

— Понимаю, — киваю я, а сама не в себе от радости.

Не знаю почему, но мне невероятно приятно находиться рядом с этим властным, но в то же время мягким человеком. Мужчиной!

— А вы здесь на санках кататься приехали? — капитан меняет тему, переводя взгляд на мои санки.

— Ее высочество Татьяна Николаевна великодушно пригласили меня составить компанию. А я великодушно согласилась, — киваю, чувствуя, как краснеют мои щеки.

Но сейчас хотя бы можно списать это на мороз.

— Выходит, что я вам мешаю? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Скажите тогда, будет ли момент, когда я смогу вас украсть у ее высочества?

— Думаю… — оборачиваюсь и смотрю на поднимающуюся наверх княжну. Та не останавливается. Увлеченная весельем, она поднимается совершенно не замечая, что меня нет рядом. — Думаю, что вы можете спросить это у нее самой, когда она спустится вниз.

— Надеюсь, что княжна не ответит мне отказом. Не выдержу больше ни мгновения без вашего внимания, — улыбается капитан. — Я непременно должен понять, готовы ли вы ответить на мои чувства взаимностью.

— Взаимностью? На ваши чувства? — даже теряюсь от такого поворота. — Но… каковы же ваши чувства, Игорь Сергеевич?

— Я влюблен в вас, Елизавета Павловна. Влюблен так сильно, что сам не верю в возможность таких чувств!

— Но, если вы не верите в них, как же могу в них поверить я? — понимаю, что капитан всего лишь старается говорить красиво, но его слова меня смущают.

— От этих чувств все внутри все разрывается на части. Мое сердце пронзает сотнями иголок от одной только мысли, что я больше никогда вас не увижу. Разве такое сильное чувство не может называться любовью?

— Быть может это всего лишь влечение? Желание близости и не более того? — боюсь принимать его слова. Особенно после слов его брата.

— Скажите мне, Елизавета Павловна, разве мог бы я испытывать это чувство все время нашей разлуки, если бы не любил? Разве стал бы я страдать, не в силах терпеть эту разлуку?

— Думаю, что… — хочу что-то возразить, но не нахожу нужных слов. Капитан говорит очень складно, а я слишком сильно хочу ему верить. Ведь мне он нравится и его чувства могли бы позволить раскрыться моим.

— Елизавета Павловна, я не собираюсь обманывать вас. Я хочу лишь постараться завоевать ваше сердце. Ведь моя любовь чиста и заслуживает шанс оказаться взаимной.

— Заслуживает, — киваю, тая от его слов.

Капитан Корсак прав. Он действительно не делает ничего плохого. Он просто признается мне в чувствах, не требуя ответа немедля.

Неужели это и есть та самая половинка, про которую раньше говорила Татьяна Николаевна?

Хотела бы я в это верить, но мой жизненный опыт подсказывает, что порой то, что скрыто у мужчин в штанах способно творить речи куда красивее, чем то, что расположено в голове.

— Елизавета Павловна, что же вы не поднялись следом? Это же так весело! — звонкий голос великой княжны вторгается в мои мысли. — Неужели капитан сумел отвлечь вас своими рассказами?

— Что? Рассказами? — непонимающе смотрю на нее.

— Ну как же! Известное дело. Люди военные, а особенно фронтовые, мастаки рассказывать такие интересные истории, что аж сердце заходится. Не так ли, капитан.

— Так ваше высочество, — улыбаясь кланяется Игорь Сергеевич. — Да вот только Елизавете Павловне я не истории рассказывал. Я открывал ей сердце, признаваясь в самых прекрасных чувствах, которые к ней испытываю.

— Ах, капитан, какой же вы галантный! — веселится Татьяна Николаевна, принимая его слова всей своей детской наивностью. — Елизавета Павловна, вам повезло слышать такие откровения. Надеюсь, вы не останетесь равнодушны к столь пылкому признанию. Ну а я не стану вам мешать.

Княжна уходит, оставляя нас наедине. Похоже, что она совсем не против того, чтобы я погуляла в стороне от нее.

Впрочем, что может случиться?

Поворачиваюсь к Игорю Сергеевичу и чувствую, как краска заливает мои щеки. Слова княжны смутили меня еще больше. Кажется, только я одна пытаюсь найти подвох.

Смотрю на Игоря Сергеевича и вижу, как в его глазах плещется надежда и неподдельная нежность.

А что, если они настоящие? Что, если это на самом деле любовь? Та самая, которая случается с первого взгляда…

— Игорь Сергеевич, — начинаю я, стараясь говорить спокойно, — ваши слова приятны мне, но я должна честно признаться, что мне нужно время, чтобы разобраться в собственных чувствах. Жизнь научила меня быть осторожной, и я не могу просто так довериться первому, признавшемуся мне в любви мужчине.

Игорь Сергеевич внимательно слушает каждое мое слово, не прерывая и не перебивая. И несмотря на суть сказанного, он мягко улыбается.

— Я понимаю вас, Елизавета Павловна. И ни в коем случае не требую немедленного ответа. Я готов ждать столько, сколько потребуется, лишь бы у меня был шанс завоевать ваше сердце. Просто позвольте мне быть рядом, позвольте заботиться о вас и доказывать искренность моих чувств. А сейчас… Давайте сейчас мы просто прогуляемся по этому прекрасному месту и поговорим обо всем на свете.

— Не вижу смысла возражать, — соглашаюсь я и беру капитана под локоть. — Ведите меня, капитан!

Глава 18 Прогулка

— Вы хорошо знаете эти места, Игорь Сергеевич? — спрашиваю, когда мы отходим от веселящейся толпы подальше.

— Я родился недалеко отсюда. Здесь же и вырос, — кивает капитан. — Думаю, что не совру, если скажу, что эти места знакомы мне, как собственный дом.