Княжна-попаданка на острие событий
— Значит вы с легкостью сможете показать мне самые красивые места, — улыбаюсь ему.
Лично я эти места знаю не очень хорошо. Да, я бывала здесь пару раз. Но это было в моем времени. А значит, часть красоты этого места была утеряна.
— Для меня здесь красиво абсолютно все. Но я не могу не упомянуть, что самая красивая здесь вы, Елизавета Павловна.
— Вы очень галантны, Игорь Сергеевич. И все же, я предпочла бы меньше времени уделять мне и больше всему вокруг.
— Видите тот лес? — неожиданно, капитан Корсак замирает. Он указывает на темную стену деревьев, макушки которых подернуты серой дымкой.
— В нем есть что-то необыкновенное? — всматриваюсь, но не могу понять, что именно должно меня в нем заинтересовать.
— За этим лесом располагается поместье моей семьи. Большой дом, прекрасный сад, красивые пейзажи… Вы хотите, чтобы я показал вам самое красивое место в окрестностях Царского села? Тогда я обязан пригласить вас к себе домой.
— Боюсь, что сегодня не подходящий случай для гостей, — пугаюсь его предложения. — Я обещала сопровождать Татьяну Николаевну и не смею далеко отлучаться от нее.
— И тем не менее, она позволила вам совершить прогулку со мной…
Капитан прав. Великая княжна действительно позволила мне сделать это. Вот только возвращаться домой в одиночестве она точно не захочет.
— Думаю, что этот визит следует отложить на потом. К тому же, сейчас уже позднее время для гостей. Вам так не кажется, Игорь Сергеевич?
— Ни в коем случае не настаиваю на этом дне. Но я искренне рассчитываю на вашу благосклонность Елизавета Павловна. Искренне желаю, чтобы вы не оставили без внимания мою скромную просьбу осветить мой дом вашей блистательной красотой.
— Ни в коем случае не оставлю, — улыбаюсь я. Но тут же замираю от испуга: — Ой! Что это такое было?
Указываю на кусты, расположенные в десятке метров от нас.
— Я ничего не видел, — настораживается Игорь Сергеевич. — Вам не могло показаться?
Всматриваюсь в кусты, но ничего не нахожу. Но я ведь видела большую темную фигуру, мелькнувшую на белом снегу.
— Мне кажется, что там кто-то был. Кто-то большой и страшный… — на этот раз произношу неуверенно.
Не могу понять, показалось мне это или на самом деле здесь кто-то был. Но если был, то кто? Для зверя великоват, а для человека мал.
— Позвольте я проверю, — смело заявляет капитан и уверенно делает шаг вперед.
— А что, если он слишком опасен? Куда же вы на него с голыми руками? — пугаюсь его намерений.
— Голыми или не голыми, а со зверем как-то совладаю. Да и не может он таким большим быть, чтобы с человеком управиться. Чай не медведь.
— На медведя не похож, — соглашаюсь я. — Да ведь не только медведь страшен бывает.
— Мой дед медведя голыми руками валил. Неужели мне сил не хватит управиться? — усмехается Игорь Сергеевич и направляется к кустам.
Внимательно слежу за ним. Стараюсь не упускать из вида ни самого капитана, ни расположенные перед ним кусты. Не знаю, чем это может помочь, но при необходимости я хотя бы смогу позвать на помощь.
— Будьте осторожны, — напутствую, искренне переживая о нем.
Боюсь, что может произойти что-то нехорошее. Ведь мы ушли уже достаточно далеко от веселящихся людей и нас вполне могут не услышать.
Игорь Сергеевич идет не останавливаясь. Он выглядит уверенным в своих действиях. Кажется, будто он знает, что ничего плохого не может произойти. Но так ли это на самом деле?
Стою и вся дрожу от страха. Но почему? Что может меня так пугать?
Мой страх кажется мне иррациональным. Кажется, что этот страх идет откуда-то изнутри. Будто он — последствие какого-то пережитого ранее несчастья.
Но ведь со мной прежде не случалось ничего похожего на сложившуюся ситуацию. Я никогда не была в опасности в зимнем парке, а особенно в Царском селе.
Разве что настоящая Елизавета Павловна попадала в такую неприятность…
— Здесь никого нет! — кричит мне зашедший за кусты Игорь Сергеевич. — Совсем никого.
От его слов становится легче. Но ненадолго.
Краем зрения я замечаю темную фигуру, мелькнувшую справа от меня. Поворачиваюсь, чтобы проверить, что это было, но тут же замираю в ужасе.
Ведь на меня со всех ног несется огромный волк. И что-то подсказывает, что он со мной уже встречался…
___________________________________
Дорогие читатели!
Поздравляю вас с наступившим Новым 2026 годом!
Желаю, чтобы в этом году вас ждали только самые светлые и интересные истории как на страницах книг, так и в реальной жизни.
С праздником!
Глава 19 Рык
— Рык, ко мне! Ко мне! — доносится издалека, но я совершенно не понимаю, что значат эти слова.
Я просто стою и смотрю, как огромный серый зверюга несется прямо на меня. Его пасть открыта в оскале. Его глаза полны ярости.
Нет сомнений, что еще одно мгновение и волк набросится на меня.
— Рык, стоять! Кому говорю, стоять! — продолжает кричать какой-то неизвестный мне мужчина.
Но если передо мной тот самый Рык, если этого волка действительно так зовут, то останавливаться он явно не собирается.
Делаю шаг назад. Непроизвольно. Просто тело подается в эту сторону, и я пытаюсь удержать равновесие.
Но разве можно спастись от зверя, просто сделав шаг? Разве можно избежать встречи с ним?
Елизавете Павловне не удалось это сделать. Не сомневаюсь, что и у меня это вряд ли получится.
— Рык, стоять, будь ты негоден! — еще одна тщетная попытка.
И в этот самый момент волк оказывается рядом со мной.
Прыжок…
Я закрываю глаза, чтобы не видеть происходящее. Готовлюсь к худшему. Готовлюсь к боли. Не знаю, сумеет ли и на этот раз меня спасти Вера Игнатьевна.
«Господи, помоги!» — проносится мысль у меня в голове и в этот момент что-то теплое и пушистое касается моей руки.
И на этом все.
Меня никто не валит с ног, никто не вгрызается своей пастью мне в горло. Волк просто поносится мимо, совершенно меня не тронув.
Какое-то время еще стою не в силах пошевелиться, не в силах открыть глаза. Не верю, что все закончилось. Не верю, что зверь пробежал мимо.
— Ох, окаянный! — раздается мужской голос уже рядом. — Вы уж простите, сам не знаю, как с повода сорвался. Он ведь сторожевой. А тут такое…
Возле меня оказывается одетый в старый растрепанный кафтан небритый мужик. На ногах его пуховые штаны, а вместо сапог валенки. Видимо кто-то из деревенских.
— Я… я не знаю… — мямлю я, открыв глаза и судорожно выискивая лишь чудом оставившего меня нетронутой зверя.
— Елизавета Павловна, как вы? — подбегает ко мне Игорь Сергеевич. — Целы? Невредимы?
— Цела, — киваю. А сама на автоматизме начинаю себя ощупывать. Вдруг не совсем невредима?
— Что же это вы за собаками не следите?! — со злостью бросает капитан в сторону хозяина собаки. Хотя я по-прежнему сомневаюсь, что это была именно собака. — Вам что, проблем захотелось?
— Что же вы сударь бранитесь? Я же…
— Мне не нужны ваши отговорки! Коли взялись за собаку отвечать, так извольте!
— Но я…
— Что вы? — заходится капитан Корсак. — Вы едва целую княжну не погубили. Понимаете вы это или нет?
— Я-то понимаю, да только…
— Не может быть никаких только! — не дает тому продыху мой защитник. — Эта дама дорога моему сердцу. И если бы ваша нерасторопность привела к плохому…
— Игорь Сергеевич, перестаньте, — наконец придя в себя, вклиниваюсь я в их брань. — Все обошлось. Я цела и невредима. А вам, — поворачиваюсь к опешившему от происходящего мужчине, — вам я посоветую внимательнее смотреть за своим зверем. Где он сейчас? Куда убежал?
— Туда и убежал, — машет мужчина рукой, указывая в сторону озера. — Да вернется он. Чай, дорогу знает.
— Но там ведь люди! Там дети! А что, если он…
Закончить фразу не успеваю. В этот момент зверюга выбегает из-за деревьев, огибает нас по дуге и снова скрывается за деревьями. В том направлении, откуда появился в первый раз.
— Ловите же его! — требую я от мужика. — Он же опасен!
Только сейчас я убеждаюсь, что это действительно пес. Вот только внешне он очень похож на волка. Может быть даже крупнее размером.
— Ох я его поймаю! Ох тогда трепу задам! — взрывается мужик и бежит следом за псиной.
Но что-то мне подсказывает, что вряд ли он сдержит свое обещание. По поведению собаки похоже, что ее совершенно никто не дрессирует и она никого не слушает и не боится.
А это очень плохой знак.
— Елизавета Павловна, позвольте я провожу вас обратно до озера, — подходит ко мне Игорь Сергеевич и берет меня за руку. — Думаю, что на сегодня прогулку стоит считать законченной.
— Отчего же? — не соглашаюсь я, хотя на самом деле собираюсь принять предложение капитана. — До озера ведь тоже можно прогуляться. Не так ли?
— Вы совершенно правы. И, признаться честно, я восхищен вашей реакции и вашему самообладанию. Ведь это было действительно страшно.
— Я осталась цела и невредима — вот, что главное. Все остальное пустяки.
— Вы не перестаете меня удивлять Елизавета Павловна, — предлагая мне локоть, заявляет Игорь Сергеевич. — Красивы, умны, добры, да еще и смелы. Просто невероятно!
— А вы щедры на комплименты, Игорь Сергеевич, — не уступаю ему. — Вот только красивые слова еще не признак любви. Любовь определяется в отношении и в поступках.
— Скажите, что я должен сделать, чтобы доказать вам, что вы действительно мне дороги, и я пренепременно сделаю это.
— Ах, Игорь Сергеевич, неужели вы сами не сумеете придумать чего-нибудь, что позволит вам доказать свою любовь ко мне? — удивляюсь я. — Ведь существует так много всего, с помощью чего можно это сделать.
— И я непременно отыщу ту из них, которая не позволит вам далее сомневаться в моих чувствах, — кивает он. — А сейчас я считаю своим долгом отвести вас обратно к ее высочеству. Наверняка она уже начала тревожиться.
— В этом вы правы, капитан. Да и мне самой не следует надолго оставлять великую княжну без присмотра. Ведь я обещала, что с ней все будет в порядке, — соглашаюсь с ним и вместе мы идем в сторону озера.
Прогулка оказалась эмоциональнее, чем я могла предположить и хорошо, что все хорошо завершилось.
Вот только в глубине души по-прежнему очень тревожно. И в чем причина этой тревоги я никак не могу понять.
Глава 20 Непонятное поведение
Следующая неделя пролетает незаметно. В моей прошлой жизни суббота и воскресенье считались выходными. Здесь же, в условиях госпиталя, эти дни ничем не отличались от остальных. Вся жизнь здесь смешивается в одно бледное пятно.
Бесконечные перевязки чередовались обрабатыванием ран, а часы превращались в минуты. Но я совершенно не обращала на это внимание. Ведь теперь у меня был Игорь.
На этот раз капитан сдержал слово и на следующий же день приехал ко мне. К несчастью, я тогда была сильно занята и моему кавалеру пришлось занимать себя другими делами. Которые, к слову, окончились его ссорой с братом.
Не знаю, чего они там не поделили, но от из криков вся больница стояла на ушах.
Зато вечером мы очень даже спокойно прогулялись по парку и даже кружили под падающим снегом под мелодию слышимого лишь нам вальса.
И, наверное, только это воспоминание теперь позволяет мне мириться с тяжестью моей новой жизни.
— Красавица, будь понежнее, а? — просит меня очередной раненый.
Я понимаю, чего он боится. У бедолаги и так ампутировали половину ноги, но гангрена продолжает развиваться. Каждое мое прикосновение причиняет ему нестерпимую боль. Но я тут совершенно ничего не могу сделать.
— Постараюсь, миленький, — успокаиваю его и стараюсь быть предельно осторожной. Но все мои старания тщетны.
Под дикий крик мужчины, делаю свое дело. Не обращаю внимание на запах и вид. Я должна делать все возможное, чтобы спасти его. Должна помогать невзирая ни на что.
И я буду делать это ровно столько, сколько от меня требуется.
— Вот и все, мой хороший, — заканчиваю с перевязкой и отхожу в сторону.
Слышу, как за моей спиной раздается выдох облегчения, за которым следует молитва.
Мысленно молюсь вместе с ним. Прошу у Всевышнего, чтобы тот помог беднягам, на находящимся на грани смерти. Прошу, чтобы они выжили, пошли на поправку.
Из одной палаты перехожу в другую, а за ней и в третью. И так по ставшему уже привычным кругу.
Кажется, что я знаю всех своих пациентов в лицо. Многих знаю по именам. И все они мне дороги. Всех я хочу спасти.
На своем этаже я работаю с еще одной сестрой. Мне отведено правое крыло, а ей левое. Но в случае возможности мы помогаем друг другу. Точно, как и сестрам с других этажей.
Так и сейчас я заканчиваю со своей частью работы и перехожу на другой этаж. Здесь работы больше, с раннего утра подвезли новых раненых и моя помощь просто необходима.
— Возьмите дальние палаты, — просит меня Ольга Николаевна и я с охотой соглашаюсь.
Насколько мне известно, в предоставленных мне палатах лежат те, кто уже готовится к выписке и те, чьей жизни ничто не угрожает. Значит и работа здесь легче и приятнее.
— Добрый вечер, — захожу в самую дальнюю палату с широкой улыбкой.
Не сомневаюсь, что улыбающаяся сестра дарит куда больше ощущение уверенности в лучшем, чем хмурая и недовольная.
— Начнем с вас, — подхожу к первому пациенту и осматриваю его с ног до головы. — Как вы себя чувствуете?
— Хоть сейчас в бой, — смеется он. — Да вот только не добегу уже. Без ног-то тяжело будет.
— Значит и не надо вам на фронт. Вы и здесь полезны окажетесь. Сейчас говорят в Петрограде вон, сколько работы.
— А коли я окромясь войны и не умею ничего? Что же вы мне тогда прикажете делать, голубушка?
— А вы тогда в оружейное дело идите, — подсказываю, осматривая заживающие обрубки ног. — Дело это вполне военное. Вот и пригодитесь.
— А что? Это я могу! Я же в этом кое-что да понимаю!
— Вот и славно. Вот и придумали! — заключаю я и разворачиваюсь к следующей кровати.
Вот только лежащий на ней мужчина тут же встает и, не говоря ни слова, хромая на правую ногу направляется к выходу.
— Мужчина, постойте, — обращаюсь к нему в полной уверенности, что двигаться ему нельзя. — Позвольте я сперва вас осмотрю.
— Мне не нужна ваша помощь и ваш осмотр, — фырчит он, не оборачиваясь, и продолжает хромать дальше.
— Позвольте не согласиться! Вы находитесь в больнице и обязаны… — догнав пациента я заглядываю ему в лицо и замираю, не в силах больше ничего сказать.
Передо мной стоит Виктор Сергеевич. Капитан Корсак. Брат моего Игоря!
И смотри он на меня очень недобро. Будто я ему что-то плохое сделать смогла.
— Если вам не нравится мое поведение, верните меня на фронт! — бросает он и продолжает путь.
А я стою не в силах сказать ни слова. Я совершенно не понимаю, в чем тут дело. Не понимаю, почему он так себя ведет. Ведь я не делала ему ничего плохого. Я вообще ничего ему не делала!
Смотрю ему вслед и поражаюсь, как же сильно он похож на брата. Только тот чуть повыше и не такой злой. Вернее добрый. Да, Игорь у меня добрый.
— Нет, так дело не пойдет! — наконец нахожусь я. — А ну-ка немедленно вернитесь на место, больной!
— И не подумаю никуда возвращаться, — отвечает тот, выходя за дверь. — На фронт, сестра! Сразу на фронт!
— Нет, вы только посмотрите, какой болван упрямый! — в сердцах даже ногой топаю.
— Просто это любовь, — внезапно и совсем неуместно заявляет лежащий неподалеку пациент. — Очень сильная любовь. Вы уж мне поверьте!
Глава 21 Какая еще любовь?
— Простите, но… вы о чем? — спрашиваю, совершенно теряясь от слов пациента. — Какая еще любовь?
— Очень сильная, — без тени сомнения повторяет он свои слова. — Виктор только и делает теперь, что вздыхает да стихи свои пишет. Просим хотя бы одно прочитать, прячет и говорит не наше дело.
— Но это ведь еще не значит, что любовь, — качаю я головой не в силах принять его слова.
Ума не приложу, какие вообще могут быть чувства, если мы и виделись-то с Виктором Сергеевичем всего-навсего один разок.
Нет, здесь точно какая-то ошибка. Если капитан и любит кого, то уж точно не меня.
Вот только почему он вымещает на мне свою обиду?
— Да что же вы красавица не поймете никак? — вздыхает мужчина и машет рукой, будто отчаявшись. — Запали вы ему в душу. Знаете, как бывает, увидишь человека в первый раз, а чувствуешь, будто всю жизнь только его и ждал. Не выгонишь из головы. Вот и капитану нашему вы приглянулись. Не может забыть никак.
— Но… но ведь это неправильно, — теряюсь от его слов. — Я ведь… Я…
— Да вы в голову-то не берите. Поболеет да оправится. Вы же, барышни, народ такой. Вам лишь бы сердце наше заполучить, а пользовать уже не надобно. А мы привыкшие. Не одним огнем закаленные…
— Да что же вы такое говорите-то?! — его слова вызывают у меня крайнее возмущение. — Все ведь не так! Все ведь иначе!..
— Да почем же иначе-то, когда так? — искренне удивляется он, будто в жизни так всегда и случается, а я не замечаю. — Ай, да что уж там. С вами все равно толку от разговора не выйдет. Вы лучше рану мою посмотрите. Могу я уже обратно в бой идти или не могу. А то у меня, знаете ли, тоже сердце не на месте, тоже сердце далеко. И надобно оно или нет, только на фронте и узнаю.
— Да как же так, на фронте-то? — проглатываю его слова и продолжаю свое дело — то, зачем я сюда и пришла.
— Сестричка там есть. Красивая… Почти как вы, только краше. Она для меня вообще всего мира краше. Да вот только далеко теперь. А мне надо рядом быть. Понимаете?
— Понимаю, — вздыхаю я. И в первую очередь из-за того, что буду вынуждена его расстроить. — Рана ваша заживет, но медленно. Думаю, что недельки три точно у нас еще полижите. Но так надо, вы уж поверьте мне.
— Да верю я вам, верю, — вздыхает он. — Что ж не верить-то? Чай не зла желаете. Да вот только сердце болит, тревожно мне. Чует оно, что пропадает любовь моя. А я тут…
Мужчина тяжело вздыхает и отворачивается к стене. Дает понять, что на этом разговор окончен. Да и я сама не очень-то хочу его продолжать.
Покидаю палату в растрепанных чувствах. Мне очень неприятно от всего, что случилось. Неприятно то, что сказал мне пациент. Как неприятна и сама ситуация в целом.
Как Виктор Сергеевич вообще мог в меня влюбиться? Ума не приложу. Он ведь сразу, еще при первой нашей встрече, повел себя несколько агрессивно. Гадостей про своего брата наговорил…
А что, если он видел меня раньше? Что, если он знает настоящую Елизавету Павловну?
Нет, вряд ли. Ведь он не подошел ко мне, как к знакомой, не заговорил первым. Да и Игорь Сергеевич, мой Игорь, тоже при первой встрече вел себя так, словно не знал меня.
Нет, Елизавета Павловна точно не была с ними знакома. А Виктор Сергеевич… он просто напридумывал себе всякого. А теперь обижается, злится на меня.
Или он просто завидует брату.
Да, пожалуй, это самая вероятная причина. Пожалуй, все дело именно в зависти.
Захожу в следующую палату и осматриваю больных и раненых. Делаю все на автоматизме. Голова сейчас заполнена совершенно другим.
Сколько не стараюсь выкинуть из головы произошедшее, неустанно возвращаюсь к нему. Перед глазами неустанно всплывает образ капитана. Он необычайно похож на брата. Только более хмурый и серьезный. И несколько злой.
Наверное, будь Виктор Сергеевич таким же веселым и добрым, его бы с Игорем совсем было бы не отличить. Они оба очень красивы. Но каждый со своей изюминкой. И мне эта изюминка досталась послаще.
От этих мыслей улыбаюсь. Вспоминаю, как прошлым вечером гуляла с Игорем, как мы держались за руки, разговаривали обо всем и ни о чем.
Разве можно было бы точно так же проводить время с Виктором? Разве мог бы он быть таким же нежным и внимательным, как брат?
Мысли медленно, но уверенно уносят меня куда-то не туда. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что сравниваю братьев, на полном серьезе размышляя, есть ли из них лучший.
Но я встречаюсь с Игорем! Разве могу я вообще думать о ком-то другом?
Вот только почему-то мысли мои то и дело возвращаются к Виктору.
Чем-то он сумел меня привлечь…
— Елизавета Павловна, вы закончили? — останавливает меня в коридоре Татьяна Николаевна.
— Осталась одна палата, — растерянно произношу я, с удивлением понимая, как много работы сделала совершенно не осознавая, что происходит.
— Я сама ею займусь, — тихо произносит великая княжна. — Ступайте отдыхать. Вы сегодня сделали много работы.
— Спасибо вам, Татьяна Николаевна, — киваю я ей и направляюсь прочь.
Хочу отвлечься от мыслей. Хочу заставить себя забыть произошедшее. С этими намерениями направляюсь к ведущей на первый этаж лестнице.
Но в этот момент замечаю Ольгу Николаевну, прижимающуюся к какому-то офицеру и что-то с нежностью ему рассказывающую.
Делаю шаг назад. Не хочу мешать ее высочеству. Но тут же замираю. Ведь офицер оказывается мне знаком.
Причем знаком он мне очень близко.
Глава 22 Показалось
— Ах, что вы говорите? Неужели прям так и сказал? — доносится до меня кокетливый голос великой княжны.
Всматриваюсь в силуэты и только убеждаюсь, что это действительно она. И действительно он.
Рядом с Ольгой Николаевной на самом деле стоит Игорь Сергеевич. Вот только он не прижимается к княжне, как мне показалось изначально, а просто стоит рядом и мило с ней общается.
Возможно даже слишком мило.
— Именно так, ваше высочество, — произносит он полушепотом. — Попросил, чтобы письмо его супруге отправил, мол в плен взят, но жив.
— А вы? Вы согласились? Отправили письмо? — щебечет княжна. Слово воробышек, завидевший корочку хлеба.
— Да как же я отправить то могу, кол
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов