Внезапный обмен графини-попаданки
— Вообще-то, если вы не в курсе, я пользуюсь лучшей косметикой и мне ее посоветовал мой косметолог! — фыркаю я, но все же подхожу ближе, чтобы проверить, действительно ли она говорит правду.
— Никогда не слышала ни о каком Косметологе. Какое его полное имя? Он итальянец?
— Он… он врач! — в недоумении отвечаю первое, что приходит мне в голову.
— В таком случае, дорогуша, рекомендую вам сменить врача. В Италии, знаете ли, совершенно не знают, как себя ведет кожа в нашем климате. А ваша кожа невероятно сухая и груба!
— Это все, потому что душа, которая сейчас находится в моем теле, суха и груба! Пока в нем была я, не было никаких проблем!
— Вы действительно хотите сказать, что считаете меня черствой? После всего моего гостеприимства и радушия?
— Позвать сына вместо того, чтобы поговорить, вы называете гостеприимством? А что, если бы он набросился на вас, решив, что на самом деле имеет дело с воровкой?
— Не мечтайте, Диана. Мой Владик даже не посмотрит на это сухое во всех смыслах тело. Поверьте мне, я ведь его мама…
— А мне кажется, что вы много на себя берете, маман. Ваш Владик давно вырос и пора бы уже оторвать его от груди!
— Да как вы смеете говорить обо мне в таком тоне? Я ведь старше вас почти в два раза!
— А мне кажется, что в два раза моложе, раз не понимаете, что нам нужно искать способ все исправить, а не ругаться между собой.
— Мы и не будем ругаться, если вы перестанете присматриваться к Владику! Вам это понятно?
— Да на кой мне ваш Владик сдался? Маменькин пирожочек со сливками. Такой сладенький, что аж противно!
— Вот если противно, так и не приближайтесь к нему, — бросает графиня, а по лиц видно, что на мои слова у нее есть особое мнение, которое она предпочитает оставить при себе.
— Вот и не буду! Тем более, что так он, возможно, наконец, научится жить самостоятельно, без маминого одобрения.
— Об этом можете не беспокоиться. Все мамины поручения ему буду передавать я, — гордо задрав мой красивый и совершенно не гордый нос, заявляет Анастасия Филипповна.
И этого я как раз боюсь еще больше, чем если бы мне пришлось играть роль гусыни-наседки.
Но надежда о том, что все скоро кончится дает мне силы принять ее желание.
И я искренне надеюсь, что не успею об этом пожалеть.
— Что же, пусть будет по вашему, — нехотя соглашаюсь с ней. — Но мы с вами должны договориться, что впредь действуем сообща. Ведь иначе у нас просто ничего не выйдет.
— И что же мы должны теперь делать? Саблю, как я понимаю, вы уже нашли и ничего не получилось. Не так ли?
— Так, — киваю, зная, что дело вовсе не в том, что я ошиблась. — Но дело в том, что сабля эта совершенно не та, которую я трогала в моем времени. Может быть, у вашего сына есть еще одна сабля?
— Увы, другой сабли у Владика нет. Но не сегодня — завтра ему должны выдать новую. Выходит, просто нужно дождаться этого момента. Правильно я понимаю?
— Правильно, — вздыхаю я.
Но от сказанного Анастасией Филипповной мне становится грустно. Ведь насколько я помню, экскурсовод рассказывал, что сабля Владимиру Артурович досталась от отца…
_____________________________________________
Встречайте новинку нашего литмоба
"Фея здорового сна для грозного дракона"
от Александры Карлович
https://litnet.com/shrt/xVJT
Глава 10 И снова против
Спрашивать у графини, что стряслось с ее супругом я не решаюсь. И так прекрасно видно, что память о нем слишком болезненна. Не зря ведь семейный портрет спрятан в дальний угол, а во всем доме больше нет ни единого упоминания о графе Горском.
К тому же, если бы мужчина участвовал в жизни Владислава Артуровича, он вряд ли позволил бы Анастасии Филипповне воспитывать сына подобным образом.
Чудо, что молодой граф вообще на военную службу пошел!
Но мои личные выводы не помогают мне в поисках способа вернуться в свое тело. Мне ведь по-прежнему нужна сабля и понять, как она может оказаться отцовской, я никак не могу.
Впрочем, не стоит забывать и о том, что истории свойственна некая трансформация. Вполне вероятно граф сам или его мать решили придерживаться версии, что сабля досталась именно от отца. Допустим, чтобы никто больше не спрашивал о неприятном инциденте со сломанным оружием.
А что? Очень даже рабочая версия.
А также вполне вероятно, что происхождение сабли придумали сами историки или еще вероятнее — владельцы музея. Так ведь все звучит гармоничнее, а передающийся из поколения в поколение экспонат явно считается ценнее и дороже.
Значит, мне просто нужно дождаться, когда Владислав Артурович получит свое новое оружие. Тогда уж наверняка я смогу вернуться домой.
Если, конечно, у графа не входит в привычку ломать или терять сабли!
От одной этой мысли меня бросает в дрожь. Это сколько сабель можно вот так вот поменять? Интересно, их бесконечно могут выдавать или через какое-то время в личном деле ставится печать «рукожоп» и доступ к арсеналу запрещается?
Хотя, нет, наверное, проще под суд и за решетку. Там такая личность хотя бы вред причинить не сможет.
Но Владислав Артурович не кажется мне рассеянным. Напротив, он кажется собранным и внимательным. Из негативного, он может считаться разве что ранимым и обидчивым, но это к делу никак не относится.
— Диана Сергеевна, а не велеть ли нам подать ужин? — внезапно спрашивает графиня, все же время так и стоящая рядом в ожидании чего-то дельного.
А я уже и забыла, что она здесь. Слишком увлеклась рассуждением о ее сыночке, который, кстати, нисколечко мне не интересен.
— Да, можно было бы отужинать, — соглашаюсь с ней, ощущая, как бурлит у меня в животе.
— Ну так извольте распорядиться, — настаивает графиня. — В моем доме только мне и Владику позволено командовать. А вы, насколько я вижу, по-прежнему занимаете мое тело.
— И то верно, — не могу не согласиться. — Я тут видела горничную… Ну, женщину, которая с метелкой ходила. Это я ей велеть должна на стол накрыть?
— Ее зовут Марфой, — кивает Анастасия Филипповна. — И да, именно ей вы и должны подсказать, что необходимо накрыть стол на три персоны.
— То есть Марфа будет есть с нами? — поражаюсь услышанному.
Это с каких пор прислуга с господами кушает? Или именно за эту особенность семьи и устроили подвальный музей?
— Не смешите меня, Диана Сергеевна, — фыркает графиня, открыто выражая свое недовольство. — Скоро явится Владик, а он наверняка уже проголодался.
Ах, Владик! А я совсем и забыла, что этот не повзрослевший мальчишка должен забыть про обиду и вернуться к столу.
Чтобы маму не расстраивать, конечно же.
— Значит, на три персоны, — киваю я и направляюсь в коридор, чтобы найти Марфу, которая наверняка уже должна убираться в каком-нибудь другом месте.
— Да что же вы еще за прислугой бегать будете? — не успеваю дойти до двери, как слышу недовольный голос графини. — Не такой большой дом, чтобы вас в нем не услышали.
— То есть… кричать что ли? — не думаю, что это лучший вариант, но если так надо…
— Да что же у вас за порядки то такие? Неужто в доме вашего отца положено унижаться? — фыркает Анастасия Филипповна. — Вы просто позовите Марфу сюда. Она услышит, поверьте.
С недоверием смотрю на графиню. Но на ее лице не нахожу ни намека на насмешку. А я-то знаю, как выглядит насмешка на моем лице.
Значит она говорит правду. Я действительно должна просто позвать женщину.
— Марфа! Подойдите ко мне! — не кричу, но и не шепчу я.
— Ах, что за наказание? — хватается за голову Анастасия Филипповна. — Вы бы еще по имени и отчеству служанку позвали! Марфа! Иди сюда! — добавляет она и ее интонации делают мой голос похожим на ее собственный.
— И это у меня-то дома порядки неправильные? — поражаюсь ее манере. — У нас, между прочим, положено уважать всех вокруг, невзирая на их статус.
— И я этому не удивлена! Похоже, что именно в этом и причина неудачи вашего батюшки в его мануфактуре. Иначе бы он сумел найти средства на нормальное питание дочери, — хмыкает графиня. — Марфа, где ты там ходишь?
В этот момент в коридоре раздаются тяжелые торопливые шаги и вскоре в комнату влетает перепуганная горничная.
— Анастасия Филипповна, не признала, — выпаливает она, задыхаясь от волнения. — И вроде имя свое слышу, да голос будто не ваш…
— Ничего страшного, — киваю я ей, желая успокоить. Но в то же время хочу показать графине, что такое уважение. — Марфа, накройте нам, пожалуйста, ужин на три персоны. У нас сегодня гостья. И… Постелите ей кровать, да так, чтобы лучше моей собственной была.
С удовольствием наблюдаю, как у горничной округляются глаза от удивления, а у графини — сужаются от недовольства.
Даже приятно становится.
— Будет сделано, Анастасия Филипповна, — кланяется женщина и спешит удалиться.
Похоже, что ее напугала такая перемена в хозяйке. Но пусть привыкает. Пока я в этом теле, в этом доме будет править уважение.
— С огнем играете, милочка, — проходя мимо меня шепчет мне на ухо графиня и от ее шипения у меня по телу пробегают мурашки. — Я ведь могу перестать быть такой доброй. Могу и опорочить ваше имя…
— Я тоже умею играть по грязному, — огрызаюсь я, пораженная таким заявлением. — И не советую это проверять!
Но Анастасия Филипповна не слушает меня. Она просто выходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве.
И почему-то мне становится не по себе. Будто действительно должно произойти что-то нехорошее.
Но что?
_______________________________________
Встречайте новинку нашего литмоба
"Ключница для зверинца проклятого принца"
от Дары Хаард
https://litnet.com/shrt/_ytw
Глава 11 Плохая новость
Ужин Марфа накрывает уже через полчаса. То ли у нее все было готово и оставалось только разогреть, то ли она самая настоящая ведьма. Не зря же она по дому с веником ходила.
Хотя… на венике, наверное, особо далеко не улетишь.
Пока горничная заботится о тарелках и блюдцах, мы с Анастасией Филипповой сидим и сверлим друг друга взглядами.
Никогда бы не подумала, что я могу сама на себя так недобро смотреть. А ведь если откинуть факт обмена телами, то складывается ощущение, будто я сижу перед зеркалом.
Перед очень недобрым зеркалом.
Интересно, графиня сейчас то же самое испытывает или ей совершенно нет разницы, как она сейчас выглядит?
А может быть наоборот, ей есть разница и она наслаждается своим пребыванием в молодом и ухоженном теле?
Нет. С таким лицом точно ничем не наслаждаются. Такое чувство, будто она ревеня съела и клюквой закусила.
— Вам добавить к овощам мясо, Анастасия Филипповна? — оказавшаяся рядом Марфа прерывает мои размышления. — Я сегодня постаралась, семь часов его выстаивала. Тает, ни одно волокно не почуете.
Поворачиваюсь к ней и смотрю с удивлением. Разве можно предлагать овощи без мяса? Я понимаю, когда наоборот, мясо без овощей!
Впрочем, может быть зубы графини для мяса совсем не подходят? Но это же просто катастрофа!
— Положите мне побольше мяса, — все же решаюсь на этот шаг и тут же слышу недовольное рычание Анастасии Филипповны.
Не пойму, чем именно она не довольна, то ли обращением на «вы», то ли моим выбором пиши. Но меня это радует. Нечего было про мою кожу всякие гадости говорить!
— Вы, точно не пожалеете! — радуется Марфа. — Я ведь специально для вас старалась. Все ваши пожелания учла.
— Спасибо, Марфа, — киваю ей. — А теперь поухаживайте за нашей гостьей. Ей нужно хорошо и правильно питаться.
— Да, положи мне, Марфа, мяса. Да желательно кусочек пожирнее. Или, еще лучше, просто кусок жира, — не сводя с меня взгляд произносит графиня. — Долго мне ждать?
Горничная тут же бежит выполнять запрос Анастасии Филипповны. Чувствует, что нотки в голосе знакомы. Но не понимает, что произошло.
Зато я прекрасно понимаю, что здесь сейчас происходит. Одна несносная дамочка решила мне фигуру испортить. Наверное, и в лицо она тоже жир втирала.
Ух, я ей покажу, как я за себя стоять умею!
Берусь за мясо, но оно оказывается таким мягким и нежным, что его даже жевать не приходится. И на кой в этом доме вообще зубы нужны?
Но я не сдаюсь. Протягиваю руку и беру кусок хлеба. Горбушку.
Хрусть!
Хлеб оказывается свежим, мягким, с хрустящей корочкой… Сплошное удовольствие!
А зубам хоть бы что. Неужели на самом деле они крепкие? Но зачем же тогда мучать бедную Марфу, заставляя ее часами вываривать мясо?
Вот же вредина старая!
Графиня тем временем берет кусок самого настоящего жира и принимается его жевать. И ведь даже не морщится! Неужто нравится?
— Немедленно перестаньте! — вскакиваю я и целю в графиню вилкой. — Что же вы делаете?!
Вылавливающая жир Марфа застывает на месте. Похоже, что она приняла это на свой счет.
— Велено ведь… — только и произносит она.
— Да не вам я, моя хорошая! Я гостье нашей говорю, что негоже жиром тело молодое портить!
— Разве гостям положено отказывать? — ухмыляется графиня. — Неужели вы прикажете мне сдерживать свои желания вам в угоду?
— Ах так?! — с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. — Вот вы, значит, как играть вздумали? Тогда я… я… — перевожу взгляд на Марфу в поисках подсказки, чего я такого могу съесть, чтобы этой мымре неповадно было. Но я сомневаюсь, что здесь можно найти гамбургер или шаверму. — Марфа, у нас есть чеснок?
— Чеснок-то? А как же не быть? Имеется чеснок-то.
— Несите его, Марфа! Как можно больше несите! Буду хворь выводить. Да так, чтобы до конца жизни чесноком от меня пахло!
— Да что же вы… — подскакивает на месте Анастасия Филипповна.
Но сказать чего-либо она не успевает. Стук входной двери резко обрывает ее слова.
— Маман, я дома! — кричит Владик и его голос теперь совсем не кажется обиженным.
— Иди кушать, сынок! — тут же реагирую я. — Мы уже заждались тебя! Марфа сегодня такое вкусное мясо приготовила…
Пока Владислав Артурович разувается, наблюдаю за тем, как хмурится Анастасия Филипповна. Она то раздувает, то сужает ноздри, словно бык. Но выглядит от этого мило, а не страшно.
Возможно, потому что не могу я саму себя испугаться.
— Очень вкусно пахнет, — Владислав Артурович входит в помещение и сразу направляется ко мне. — У вас все хорошо, маман?
Не успеваю ответить, как Владик неожиданно целует меня в щеку.
Ой, как приятно!
Пожалуй, никогда еще никто меня так нежно не целовал. Даже интересно, а с девушкой он может быть таким же нежным, как с мамочкой?
Фу! Что за мысли такие? О чем я вообще думаю?
— У меня есть новости, — Владик устраивается на стуле рядом и пододвигает к себе тарелку. — К нам едет…
Только не говори, что ревизор! Только его нам еще не хватало!
— …Максим Георгиевич! — заканчивает свою фразу граф и мне даже легче становится.
Слава Богу, что это всего лишь Максим Георгиевич, а не какой-нибудь…
Стоп! А кто вообще такой Максим Георгиевич?
________________________________________
Встречайте новинку нашего литмоба
"Послушница из Калата"
от Софии Монкут и Виктории Рейнер
https://litnet.com/shrt/NDl_
Глава 12 Нервное утро
Максим Георгиевич Горский. Звучит красиво, а на деле очень страшно и невовремя.
Кто бы мог знать, что Владислав Артурович служит вместе со своим дядей в одной части? Более того, они служат в одной роте и находятся в подчинении один у другого.
А ведь это многое меняет. По крайней мере в моих планах.
Если раньше я планировала просто сидеть и ждать, когда сабля появится в этом доме, то теперь спокойствия мне точно не будет.
И обеспечить мне это старается в первую очередь Анастасия Филипповна.
— Больше молчите и меньше смотрите ему в глаза. Вам понятно? — утро начинается с того же, на чем закончился вчерашний вечер — с нравоучений.
— Не собираюсь я с ним вообще разговаривать! — фыркаю я, но тут же жалею об этом.
Графиня что есть сил затягивает веревки у меня на талии, напрочь вышибая из меня воздух.
— Не разговаривать тоже нельзя. Максим Георгиевич непременно догадается, что здесь что-то не так.
— Извольте, трещать подобно вам я не способна, — единственное, чем я могу ответить ей — это правда. И с этим я не заставляю ее ждать.
— А вы, как вами же сказано, не трещите, — не реагирует на выпад графиня. — Вы лучше кивайте, да восхищайтесь его рассказами. Максим Георгиевич — заслуженный офицер. Ему всегда есть что рассказать.
— Значит, говорливость у вас в роду? И что же это Владик у вас такой неразговорчивый?
— Я уже говорила, чтобы моего сына вы оставили в покое, — вновь играет со шнурками Анастасия Филипповна.
— Так это же он начал, — задыхаясь, возражаю я. — Он сам меня поцеловал!
— Мой сын поцеловал меня, свою мать, а не вас! Неужели вы этого не различаете? — злится графиня.
— Знаете, а мне даже понравилось. Пожалуй, буду почаще попадаться ему на глаза. Пусть целует хоть каждую минуту.
— Вам сейчас не о сыне моем думать нужно, а о полковнике Горском. Ведь он вас точно целовать не станет. А если поймет, что с вами, а вернее со мной что-то не так, наверняка устроит допрос.
— Я надеюсь с пристрастиями? — не могу удержаться, чтобы не продолжить шутить над графиней. — Как долго это тело не знает любви? Вечность?
— Не вздумайте даже намекать ему…
— Кстати, — перебиваю ее. — А сколько полковнику лет? Если сорок, то еще сойдет. Ну а если к пятидесяти уже, то конечно староват. Хотя… Он ведь военный? Значит должен быть в прекрасной форме.
— А ну перестаньте! — Анастасия Филипповна даже ножкой топает от злости. Или от предвкушения. Вдруг у нее фантазия разыгралась?
— Ладно, оставлю полковника для вас самой. Тем более, что мне все равно не нравятся мужчины старше.
— Диана Сергеевна! Вы должны думать о том, как вести себя подобающе высшему обществу, а не бредить! Вы должны быть изящной, грациозной… А ну-ка спину держите!
С последними словами графиня хлопает меня ладонью по спине, да так, что кажется натянутые веревки начинают звенеть, как струны на гитаре.
Но все же это помогает. Продолжать и дальше говорить глупости я уже не хочу. Зато возникает неуемное желание причитать и жаловаться на боль.
Ну или просто накричать.
— Да вы что, сдурели что ли совсем?! — взвизгиваю я не своим голосом.
Фу, как высоко взяла!
— Воспитанной женщине не стоит использовать подобные выражения, — надменно смотря на меня, заявляет она.
— А бить других воспитанной женщине положено?
— Я вас учу хорошим манерам. Другая спасибо за это сказала бы. А вы еще и хамите.
— Спасибо вам большое за то, что позволяете мне терпеть унижения, — пытаюсь поклониться, но платье перетягивает мне живот и толком ничего не получается.
— Потом спасибо скажете, — наконец, графиня отходит от меня, позволяя спокойно вздохнуть.
Предпочитаю не продолжать беседу. Мне на сегодняшнее утро уже хватило нравоучений и недовольства. А в собственное тело захотелось вернуться еще сильнее, чтобы больше не слушать неприятности от самой себя.
Но все же стоит заметить, что Анастасия Филипповна права. Мне действительно нужно будет общаться с полковником, а он наверняка знает повадки и привычки жены своего брата.
Как и знает, что же с ним произошло.
Кстати, нужно будет каким-то образом выудит у него эту информацию. Может быть хотя бы тогда я смогу понять, почему у Владика мама такая вредная.
Но задать этот вопрос в лицо я не смогу. Как-то странно будет, если я скажу, что внезапно забыла, куда подевался мой муженек. Останется только добавит, что и сыночек не пойми откуда взялся.
Пока графиня не видит, стараюсь чуть ослабить корсет и, кажется, у меня даже получается это сделать. Во всяком случае дышать становится проще.
И как вообще раньше эти платья целыми днями носили? Хорошо хоть металлический подъюбник надевать не заставляют.
— Анастасия Филипповна, я настоятельно рекомендую вам пересмотреть свой гардероб, — обращаюсь к графине, скрывшейся от меня за ширмой. — Давно уже доказано, что тело должно оставаться свободным.
— Разве красота не требует жертв? — возражает она и выходит из-за ширмы, облаченная в красивейшее бирюзовое платье с кружевными кантами.
И я могу сказать наверняка, что такой талии я сама у себя еще никогда не видела!
___________________________________
Встречайте новинку нашего литмоба "Крадник судьбы"
"Крадник судьбы"
книга тольео для лиц, достигших 18 лет
от Тиро Томое
https://litnet.com/shrt/3Kx3
Глава 13 Подготовка
Сборы и приготовления заканчиваются ближе к обеду. Удивительно, но оказывается, что перед визитом важных гостей суетятся не только представители прислуги (которая в этом доме действительно оказалась единственной), но и сами господа.
Не знаю, чем занимался Владислав Артурович, но мы с Анастасией Филипповной, закончив с одеванием, приступили к организационным моментам.
Вернее, сама графиня приступила к этим самым мероприятиям. Я же просто оказалась аксессуаром, без которого никак не обойтись.
— Диана Сергеевна, распорядитесь, чтобы Марфа посадила полковника по левую руку от нас, — обращается ко мне графиня, стоит нам оказаться в гостиной. — Максим Георгиевич левша и ему будет неудобно кушать, сталкиваясь с вами руками.
С удивлением смотрю на огромный стол, за которым вообще сложно с кем-то чем-то столкнуться. Но все же принимаю совет, как необходимость.
Я же не знаю, что из себя представляет полковник.
— Разве я сама не могу переставить таблички? — спрашиваю на всякий случай. Вдруг все же это действие проще, чем кажется.
Хотя… никаких табличек я почему-то не вижу.
— Какие еще таблички? — хмурится Анастасия Филипповна. — Место Максима Георгиевича определяется по расположению столовых приборов и бокалов.
— Логично, — хмыкаю, понимая, что это действительно отличный способ указать полковнику его место. — Ну так… может быть не стоит отвлекать Марфу и…
— Марфа! — не дав мне закончить, кричит графиня. — Полковник Горский будет сидеть слева от меня!
— А я — слева от Дианы Сергеевны, — добавляю, дабы не озадачивать горничную нашей путаницей.
— Будет сделано, Анастасия Филипповна, — кивает она мне, косясь на графиню. — Совсем запамятовала.
— Ничего страшного. Со всеми бывает, — мило улыбаюсь и тут же получаю тычок в бок.
— Не надо мне тут Марфу расслаблять. Она справно служит, и я не желаю, чтобы впредь моя служанка ожидала похвалы и снисхождения.
— Может быть немного добра все же не помешало бы в этом доме? — киваю в сторону горничной, перекладывающей посуду с широкой улыбкой во все лицо.
— Здесь я хозяйка или кто? — сердится графиня.
— Сейчас, как мне кажется, я тут во главе всего, — не упускаю возможность напомнить о моей внешности. — И думаю, что вам лучше пока что поунять свои командирские замашки дабы не навлечь на нас ненужное внимание.
— А вас я попрошу спину держать! — противопоставляет она мне единственное, что действительно может.
Да, я прекрасно понимаю, что способность держать спину — не самая сильная моя сторона. Мама тоже мне постоянно говорила, чтобы я спину держала. Но не помогло.
Не думает же Анастасия Филипповна, что у нее самой больше шансов на успех, чем у моей мамы?
— У нас все готово? — Владислав Артурович появляется в тот самый момент, когда в моей голове уже созревает колкий ответ, но губы пока еще сжаты в немом ожидании.
— Конечно готово, Владик, — мгновенно переключаюсь я и поворачиваюсь к графу.
И тут я буквально теряю дар речи.
Владислав Артурович стоит в парадном мундире. По-прежнему молодой, он выглядит так мужественно, что к нему уже не хочется обращаться, как к Владику. Хочется сказать «да, мой лейтенант» и исполнить все его приказы.
Вот только взгляд самого Владислава Артуровича направлен совсем не на меня. Точнее на меня, но ту, в которой сейчас находится Анастасия Филипповна.
Чертовка все же смогла привлечь к себе внимание сына. Или… Если вспомнить, как сильно она этого не хотела, может быть это сам Владислав к ней привлекся?