Агентство "Альма Трейд"

Несс распахнула рот. Шестерёнки в голове, прежде работавшие без сбоев, остановились и начали крошиться в прах.

— Как это не можешь? Забыл, как это делается? Тебе напомнить? Сначала нужно призвать силу к…

— Я ничего не забыл, — перебил её он. Его шёпот был убедительным, почти ласковым, но Несс не собиралась вестись на эту уловку, которая, к её сожалению, всегда работала. — Несс, я когданибудь тебя подводил?

Да. И не раз.

— Нет, ни разу, — ответила она, отворачивая от него голову, чтобы не видеть этих янтарных глаз, которые умели высасывать из неё всю волю.

— Поэтому прошу, помоги. Марак не должен узнать об этом, пока мы не решим вопрос.

Айдан действительно был напряжён — так напряжён, что даже его привычная надменность казалась натянутой маской, готовой треснуть от малейшего прикосновения. Несс сдалась. Она не могла противостоять этим глазам, не могла противостоять запаху кофе со сливками, который всегда тянулся за ним, не могла противостоять тому, кого любила.

— Убедил, — Несс выглянула через плечо демона на девушку. — Позволишь привести твою добычу в надлежащий вид? Потому что сейчас она выглядит так, будто ты выловил её из озера мёртвых.

— Она не добыча, она…

— Мне плевать, — отрезала Несс. — Тело этой красавицы должно кормить червей, а её душа — тухнуть на наших складах. И уверяю тебя, Флеминг, если этого не сделаешь ты, об этом позабочусь я.

Мишель.

Демоница с алыми рогами, торчащими из копны густых чёрных волос, была явно недовольна прибытием человеческой девушки в агентство.

Мишель боялась не просто пошевелиться — ей было страшно даже взглянуть на демонов как-то не так. Поэтому она позволила странным мальчишкам лет двенадцати себя облапать, поэтому добровольно поплелась за демоницей по имени Несс, когда та позвала за собой. Айдан сказал, что всё будет хорошо и они встретятся в гостиной, но Мишель знала: с этого момента уже ничего не будет хорошо.

Она старалась идти по пятам за Несс, чей хвост торчал из-под короткой юбки и покачивался в такт шагам, как маятник часов, отсчитывающих минуты до казни. Мишель впервые видела демонические хвосты — как и всё остальное, впрочем, — но почему-то именно они удивили её сильнее рогов и клыков. Тонкие, гладкие, с острым концом, словно выточенные из самой тьмы. Айдан всё ещё скрывал свои рога; Мишель удалось заметить лишь выросшие когти на его руке, когда он пытался забрать душу, да светящиеся красные глаза. У близнецов, исчезнувших так же быстро, как появились, она не заметила ничего демонического вовсе.

Они шли по пустым коридорам поместья, которое снаружи казалось заброшенным. Со стен на Мишель глядели потемневшие полотна в тяжёлых золочёных рамах — лица на портретах давно выцвели, а краска пузырилась и облупливалась, будто кожа на трупе. С потолка свисали люстры, похожие на паутину из хрустальных нитей, мерцающие тусклым багровым светом. Мишель чувствовала, что за ней наблюдают со стороны. Чёрные лакированные каблуки Несс стучали по паркету, отбивая ритм, и эхо разлеталось по коридорам, словно кто-то шёл следом.

Наконец они зашли в одну из комнат. Мишель сразу поняла, что это кабинет. Красивый, роскошный — и оттого ещё более жуткий в своей ухоженности, словно гроб, обитый бархатом. Несс подошла к шкафу у окна, раскрыла его и начала искать одежду.

— Нужно что-то не привлекающее внимания, — бурчала демоница, перебирая юбки, платья и топы. — Чтобы Марак прошёл мимо и даже не обернулся, если увидит тебя.

Мишель поняла, что Марак — тот, с кем лучше никогда не пересекаться. Но она ещё лелеяла надежду, что Айдан что-то придумал и сейчас в гостиной объявит всем о решении этой проблемы.

Несс нашла блузу с рукавами-фонариками, кружевной накидкой, спускавшейся каскадом с воротника на грудь, и высоким воротом, перевязанным тонкой чёрной лентой. Положила её на стол, затем бросила туда же длинную юбку с корсетным поясом и туфли на низком каблуке. Мишель задумалась над тем, была ли Несс когда-то человеком. Её глаза, большие и с узким разрезом, смотрели из-под алых рогов с пронзительной остротой. Если она и жила среди людей, то явно где-то в Азии.

— Для начала нужно тебя высушить. — Демоница вернулась к шкафу, достала чёрное полотенце и протянула Мишель. — Раздевайся и оботрись. Тебе не помешал бы душ, но ждать, когда ты согреешься, нам некогда.

Несс отвернулась и начала копаться на столе. Нашла сигареты, сунула одну в рот и зажгла пальцем — кончик ногтя полыхнул синим, и дым потёк тонкой струйкой, пахнущей серой и вялыми цветами. У Мишель задёргался глаз. Контракт, который она подписала, не предполагал, что ей придётся раздеваться в компании демоницы.

— Поторопись, Харрингтон, — буркнула Несс, не оборачиваясь и туша окурок в пепельнице. Мишель ещё никогда не видела, чтобы так быстро скуривали сигарету. Демоница потянулась за второй.

Мишель тяжело вздохнула и убрала руки за спину, расстёгивая пуговицы платья. Разделась, обтёрла мокрое тело и собиралась чуть-чуть просушить волосы, когда демоница заговорила:

— Оберни полотенце вокруг себя.

Она покорно сделала это. Несс повернулась, потушила второй окурок и подошла к Мишель, изучая её с ног до головы.

— Вижу, у Эдварда весьма специфическое представление об искуплении грехов.

Несс задерживала взгляд бардовых глаз на каждом шраме и синяке Мишель. Тело девушки было покрыто целой картой страданий: ссадины слились в сплошные жёлто-лиловые пятна, на ключице — старый ожог, ссохшийся в бугристый рубец, запястья обвиты полосками багровых следов, словно выжженных верёвкой. Это было унизительно. Мишель хотела провалиться в пропасть, но было ли что-то ниже Ада под её ногами?

— Ты всегда такая тихая или потому что боишься?

Нужно было ответить. И как только Мишель в это ввязалась? Ещё вчера она читала молитвы и представляла, какой замечательной станет жизнь Софи после выздоровления мамы. Всё должно было быть иначе. Мишель должна была умереть. Её ужасное тело должно было стать пеплом. Она не собиралась быть посмешищем для адских созданий.

— Вы знаете моего отца?

Несс оскалилась.

— Кто ж его не знает. Твой папаша — звезда в наших кругах. Множество сделок успел сорвать, а ему едва перевалило за сорок.

Мишель поджала губы. Её отцу не было и двадцати, когда она родилась. Те времена она помнила с трудом, но тогда Эдвард смотрел на неё любящими глазами. Тогда он ещё был врачом. Мама была счастлива рядом с ним. Но однажды он разговорился с пастором на воскресной службе, и всё изменилось.

Отец стал всё чаще посещать церковь, читать Библию, заставлял шестилетнюю Мишель учить заповеди и грехи. И однажды за ужином заявил, что бросает практику в больнице, учёбу в академии и поступает в духовную семинарию. Тогда он начал меняться, будто стал одержим — но не демоном, а святостью. Религия въедалась в него, как ржавчина в железо, разъедая всё человеческое.

— Боишься, — констатировала Несс. — Ты боишься его.

Мишель не ответила. Это было очевидно. Как бы ни были остры демонические когти, как бы жутко ни выглядели их рога и клыки, Эдвард с обычным человеческим телом был в несколько раз страшнее. Демоны пугали Мишель просто потому, что отличались от людей, — она не знала, чего от них ждать. Но отец, чьи дальнейшие действия она могла угадать по одному взгляду, вызывал в ней животный, первобытный страх.

И тут она почувствовала тепло чужих рук на своей голове. Несс, встав сзади, начала гладить Мишель по волосам.

— Не трясись, — снова буркнула она. — Я сушу твои волосы. Ты похожа на драную мышь, которую вытащили из канавы.

Мишель чувствовала горячие прикосновения к коже головы. Руки Несс работали словно печь, мгновенно просушивая мокрые пряди, от которых поднимался лёгкий пар. Она не могла предположить, что демоны так умеют.

После сушки Несс сразу взялась за её локоны и начала собирать в причёску. Откуда в её руках появились шпильки и заколки, оставалось только догадываться.

Затем демоница повернулась к ней лицом.

— Ммм, давай с этим тоже что-то сделаем. — Она коснулась подушечками пальцев синяков под глазами, провела вдоль скул. Несс выглядела так, будто лепила скульптуру из живого, тёплого теста, и пальцы её оставляли на коже следы, которые тут же меняли цвет, будто синяки впитывались обратно, таяли под кожей. — Закрой глаза.

Мишель закрыла и почувствовала лёгкое покалывание на веках. Затем Несс коснулась её губ, скул и щёк — и всюду, где проходили её пальцы, ткань кожи будто стягивалась, разглаживалась, оживала.

— Ну вот, теперь ты уже красивая мышка. — Демоница схватила мундштук со стола, воткнула в него сигарету и направилась к выходу. — Жду тебя у двери. Одевайся и выходи.

Плечи Мишель тут же расслабились, стоило Несс выйти из кабинета. Если не смотреть в окно с полыхающим небом, можно было представить, что она находится в богатом лондонском доме — в гостях у кого-то, кто не желает ей зла.

Она оделась, расправила складки юбки. Мишель редко смотрела в зеркала — там всё равно не было ничего интересного, — но сейчас это желание взяло верх. Она огляделась в поисках нужной вещи. И тут, словно подсказывая, что-то сверкнуло из полуоткрытой дверцы шкафа. Мишель открыла его и тут же охнула.

Зеркало, прикреплённое к двери, отражало кого-то другого.

Девушка перед ней была идеальной. Никаких синяков под глазами и мешков, бледные щёки порозовели, бескровные губы стали алыми и блестели. Мишель не знала, что у неё, оказывается, нижняя губа пухлее верхней. Ресницы будто удлинились, на веках легли светло-коричневые тени — такие, какие могла себе позволить только королева.

Что бы ни сделала Несс — это было настоящим чудом. Отец бы её не узнал.

Мишель прочистила горло, кашлянув, и, ещё раз взглянув на себя со всех сторон, вышла из кабинета.

— Понравилось? — улыбалась Несс. Она явно её раскусила. Мишель робко кивнула.

— Благодарю.

Если сегодня её последний день в этом теле, то Мишель будет рада умереть в таком виде. Она обязательно попросит Айдана вернуть её на алтарь — пусть она появится там во время службы, это будет даже приятнее.

— Идём, нас уже все ждут.

Айдан

Айдан стоял у камина и пытался согреться. После Лондона и всего, что там произошло, он продрог до костей. Мысли путались, голова кипела хуже котлов на Седьмом круге.

В гостиной уже собрались все. Грегор сидел слева с чашкой чая, к которой не притронулся ни разу. Воротник рубашки расстёгнут, белки глаз красные, под ними залегли тени — глубокие, как трещины в старой штукатурке. Похоже, он опять плохо спал. Кроу развалился справа, нога на ногу, на губах коварная улыбка, словно впервые за сотни лет произошло нечто действительно его заинтересовавшее. Савелий устроился чуть дальше, с блокнотом и карандашом, уже что-то чиркал. Когда его позвали в гостиную, он едва не прожёг гневным взглядом рубашку Айдана — отвлекли от работы, и Айдан мог его понять. Близнецы сидели на подоконнике, оба, как две вороны, свесив ноги. Один жевал яблоко. Второй вертел в руках чужую серебряную брошь.

Айдан смотрел на дверь, словно мог прожечь в ней дыру. Теоретически мог, но он просто желал, чтобы всё это поскорее закончилось. Он и не думал, что так дорожит своей работой, пока не оказался на грани её потери.

Кроу наблюдал за ним — это ощущалось, словно чья-то холодная мёртвая рука касалась души.

— Флеминг, — сказал он лениво. — Твоя душа дрожит так, будто тебя сейчас стошнит.

— Кроу, — сказал Грегор.

— Что? Я просто констатирую факт. Он стоит у камина, как муж на свадьбе, который забыл кольца.

— Кроу.

— Молчу.

Грегор не ладил с Кроу, а потому всегда старался защитить тех, на кого тот нападал с издёвками. Кроу лишь стал улыбаться шире. Айдан отвернулся к огню. Пламя в камине горело неестественно ровно — ни одного треска, ни одной искры, будто было нарисовано на холсте и подвешено перед очагом.

И наконец-то дверь открылась. Несс вошла в гостиную, придерживая дверь перед Мишель.

Айдан обернулся — быстрее, чем следовало. Кроу это заметил. Несс это заметила. Все заметили.

Он смотрел на девушку и практически не узнал её.

Это была Мишель. Он знал, что это Мишель — по шраму на шее, который чуть выглядывал из-под воротника, по тому, как она держала плечи: чуть напряжённо, будто ждала удара. Но всё остальное… Всё остальное было другим.

Она была прекрасна. Не в том смысле, в каком прекрасны статуи или картины. А в том, в каком прекрасны люди, которые очень долго и очень тщательно собирали себя по кусочкам. Вот как может выглядеть девушка, когда не прячется. Он знал, что это старания Несс, но она лишь подчеркнула природную красоту Мишель. Её ангельскую природу — ту самую, что в адском свете казалась почти осязаемой, словно тонкая вуаль, накинутая на кожу изнутри.

Айдан понял, что смотрит слишком долго.

— Прошу, — пригласила Несс, подводя Мишель к столу. — Садись.

Мишель села на край кресла медленно, осторожно, словно стул мог провалиться под ней в бездну. Близнецы перестали жевать и вертеть. Оба смотрели на неё. Самаэль присвистнул.

— Ого!

— Не то слово, — выдохнул Кассиэль.

— Значит, так, — начала Несс, сев во главу стола и поджигая сигарету. — Мы все здесь. Айдан, расскажи ещё раз эту интересную историю о том, как среди нас оказался человек с проданной душой.

Айдан оторвал взгляд от Мишель. Это оказалось труднее, чем должно было быть.

— Я не смог забрать её душу, — медленно произнёс он. Оказалось, что говорить это в третий раз уже не так сложно. Но Айдану было стыдно признавать поражение перед теми, кто все эти годы был свидетелем его успехов. — Контракт заключён. Я произнёс формулу, коснулся, потянул — и ничего…

— Ничего, — повторил Кроу. — Это как?

— В прямом смысле. Душа не оторвалась. Я пробовал несколько раз, но ни в какую. Мишель не сопротивлялась.

Савелий подался вперёд, его усы задёргались.

— Связь душ, — сразу понял он. — Если их души были связаны когда-то — в прошлой жизни, в других телах, — то контракт для такой связи просто бумажка.

— Именно, — кивнул Айдан. — И я хочу понять, как это произошло и как это разорвать.

Несс задумчиво постучала ногтем по столу.

— И ты хочешь, чтобы мы тебе помогли, так?

Айдан опустил взгляд на старый стол с облупившимся лаком, на котором темнели кольца от бесчисленных чашек.

— Да, — честно ответил он. — И я не хочу, чтобы Марак узнал об этой… небольшой проблеме.

Грегор прыснул.

— Небольшой? Это, — он указал пальцем на Мишель, — огромная проблема! Без обид, — и тут же подмигнул девушке. — Марак свяжет из наших душ шарфики и будет носить на каждый день недели! Меня по пятницам, тебя по вторникам и так далее!

— А если бы это случилось с тобой, Грегор? — Айдан нахмурил чёрные брови. — Как бы ты тогда запел? Марак не зря определил тебя в архив, ты слишком много ноешь.

Айдан не хотел ссоры и тем более не желал обидеть товарища, но слова сами вылились, как яд, протёкший из пузырька.

Грегор хотел было открыть рот, но тут Мишель привлекла всеобщее внимание, подняв тонкую руку.

— Прошу прощения, — она поднялась, упираясь руками в стол. — Так как это всё из-за меня, я бы хотела высказаться.

Айдан одобрительно кивнул. Все демонические взгляды обратились к ней. Он видел, как она нервничает, как теребит рукав.

— Пока действует контракт, я всё ещё ваш клиент, так? — Все почти одновременно кивнули. — По условиям вы должны забрать мою душу. И я так понимаю, каждый из вас за этим столом так или иначе отвечает за что-то, связанное с моей сделкой. Поэтому я очень прошу: помогите Айдану, вашему коллеге, решить этот вопрос. Иначе я лично поднимусь из Ада и подам свой отзыв о вашей конторе во все самые популярные газеты страны. Да, вы, наверное, думаете, что от одного плохого комментария ничего не будет, но уверяю вас… Рассказы о вашей халатности разнесутся, как чума. В нашем приходе множество влиятельных людей, которых хлебом не корми — дай какую-нибудь сплетню. Даже королева будет знать ваши имена, имена тех, кто только обещает помочь.

Айдан услышал удивлённые вздохи и охи. Он сам поразился тому, как яростно Мишель защищала свои права. Только подумать — она напрямую кричала о том, чтобы её поскорее лишили жизни!

Несс первой вышла из оцепенения и медленно похлопала в ладоши.

— Браво, мышка. Твой словарный запас, который ты копила все эти годы, исчерпан. Теперь можешь сесть.

Мишель не оценила шутки, но покорно села. Интересно, умеет ли эта девушка вообще говорить «нет»?

Демоница затянулась из мундштука и повернулась к окну, за которым полыхало небо цвета ржавчины и запёкшейся крови.

— Близнецы. Вы — на поиск. Нам нужно узнать всё о роде Мишель. Предки, любые упоминания о бессмертии, колдовстве, родовых проклятиях, договорах, которые передаются по крови.

— Есть, — сказали близнецы хором.

— Савелий. Возьми кровь у Айдана и Мишель и сделай полный анализ. Состав, структура, отклонения.

Савелий записывал свои задачи в блокнот. Карандаш летал по бумаге, оставляя за собой торопливые, острые штрихи. Несмотря на то, что Фёдоров выглядел старше их всех на несколько десятков лет, его виски были уже поседевшими, а лицо в морщинах, вёл он себя зачастую, как ребёнок, которому дали в руки колбочки с пробирками.

— Кроу. — Парень, услышав своё имя, похлопал белыми глазами. — Изучи их души, их связь. Как разорвать и можно ли вообще.

— Только потому что ты просишь, — улыбнулся Кроу.

Несс изобразила улыбку и тут же посерьёзнела, глядя на темнокожего демона.

— Грегор. Мы с тобой отправимся в архивы. Нужно найти информацию по контрактам. Можно ли их переписать или передать права на изъятие другому демону?

Грегор недовольно вздохнул, но кивнул.

— Сколько времени это может занять? — аккуратно спросила Мишель.

Несс посмотрела на Айдана.

— С учётом текущей загруженности… месяц. Может, больше.

Мишель вздрогнула, словно её ударили током.

— Месяц, — повторила она. — Я буду здесь месяц.

— Как минимум, — поправил Кроу. — Не волнуйся. У нас тут сносно, кормят три раза в день. Иногда даже тем, что не шевелится.

— Кроу… — простонала Несс. Даже она понимала, что ещё чуть-чуть и у бедной Мишель остановится сердце раньше, чем нужно, вот тогда им точно конец, ведь её душа улетит туда, где им никогда её не достать.

— Молчу.

Айдан взглянул на Мишель. Она сидела и смотрела перед собой — так, как смотрят люди, которые уже потеряли всё и теперь пытаются понять, что осталось. Лицо её было спокойным, но пальцы, лежавшие на коленях, побелели — она вцепилась в ткань юбки так, словно та могла удержать её на месте, не дать Аду всосать себя глубже.

— Есть ещё одна проблема, — вспомнил Айдан. — Марак. Если он узнает, что контракт не закрыт, что душа не изъята и что она здесь…

— Шарфики. Чёртовы шарфики из наших душ, — ответил за него Грегор.

Айдан кивнул. Наступила тишина. Даже Савелий перестал писать.

— Значит, он не должен узнать, — начала Несс.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Грегор. — Будем держать её в подвале?

Услышав это слово, Мишель снова дёрнулась. Она замотала головой, почти умоляюще глядя на Айдана. На её шее, над краем воротника, пульсировал тонкий синеватый шрам — будто жилка, которая билась в такт её страху.

— Не в подвале, — успокоил её Кроу. Он выпрямился в кресле. — На виду. Устроим её в агентство. Например, помощницей Айдана. Марак видит её каждый день, но не замечает, потому что она — часть системы. Ассистентка, мебель. Никто не смотрит на мебель.

Айдан открыл рот.

— Ты с ума сошёл, — выдохнул он. Это было безумие. Марак хоть и был обычным лордом, но даже Айдан не знал, видит ли тот связки душ. Если Марак обладает хотя бы крупицей способностей, как у Кроу, то сразу поймёт, что на душе Мишель висит контракт.

— Возможно, — согласился Кроу. — Но ты только что притащил в Ад живую душу, которую не можешь забрать. Кто из нас безумец? Я просто предлагаю вариант, при котором наш Судный день можно будет перенести.

Он был прав. Несс посмотрела на Мишель.

— Ты согласна?

Мишель молчала. Потом подняла глаза на Айдана. В её глазах явно не было благодарности.

— Я согласна.

— Хорошо, — Несс закончила курить. Она встала, подошла к Мишель, дождалась, когда та тоже поднимется, и протянула ей руку. — Знакомимся с новым членом «Альма Трейд» — Мишель Харрингтон. По нашему графику, мы успеваем на обед. Будешь чаю?

Мишель посмотрела на её руку и слабо улыбнулась.

— Буду, — ответила она.