Агентство "Альма Трейд"

Мишель поправила юбку и открыла дверь.

— Ты спала? Разбудил? — спросил Айдан, входя в комнату.

Мишель подавила зевок и кивнула.

— Сморило от чая. Возможно Несс туда что-то подлила.

Айдан усмехнулся.

— Это она может. Поела?

— Да.

— Хорошо.

Он не двинулся дальше, облокотился спиной на стол. Демон выглядел точно так же, как тогда в гостиной: бледно-зелёное лицо, под глазами складки и тяжёлое дыхание.

— Присядешь? — Мишель указал на стул. — Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

Он посмотрел на неё и засмеялся.

— Кроу сказал то же самое.

— Значит, Кроу прав.

Айдан сел на стул. Спина прямая, руки на коленях, взгляд — в стену. Несмотря на явную усталость и нервозность, держался он прекрасно. Мишель хорошо знала, чего стоит удерживать всю эту бурю эмоций внутри.

— Я узнавал о твоей матери.

Мишель замерла. Колени дрогнули, и она поспешила сесть на кровать.

— Она поднялась, — продолжил он. — Врачи говорят: чудо. Софи с ней, постоянно плачет и смеётся от радости, они празднуют, но потеряли тебя.

Мишель закрыла глаза. Мама ходит, Софи смеётся. Это всё, чего она хотела. Это всё, за что она отдала душу и это сработало. Демоны не обманули её.

— Я хочу их увидеть, — тут же оживилась она.

— Я свожу тебя, но не сейчас. Завтра у меня много работы. Ты останешься в архиве с Несс и Грегором.

— Поняла, — в её ситуации спорить было бы глупо. Самое главное, что у её семьи теперь всё будет хорошо.

— А что отец? — не могла не поинтересоваться она.

— Молится, благодарит Господа за всё. А ещё, чтобы тот вернул тебя. Он считает, что тебя украли с церкви, что ты пыталась бороться у алтаря.

— Да, кидалась в убийц чашами для причастий. — Мишель усмехнулась. Пусть так. Пусть отец думает, что кто-то забрал её у него из-под носа. — А сколько сейчас времени, здесь, в Аду?

— Где-то три ночи, а что? Повесить тебе часы?

— Да, было бы славно, но я не про это… Почему Несс сказала, что у вас по графику обед?

Айдан ухмыльнулся, откинулся на спинку стула.

— У нас два обеда. Один в двенадцать дня, другой в двенадцать ночи. Со вторым мы запоздали.

— Правда? — удивилась Мишель. — Стой, хочешь сказать, вы не спите?

— Здесь работают все земные грехи, включая лень. Мы постоянно чего-то хотим: есть, спать, заниматься плотскими утехами. Мы можем уснуть на несколько лет, у нас постоянный голод... — На последних словах он игриво посмотрел на Мишель. Щёки мгновенно покраснели. Какой кошмар! — Но регламент работы в агентстве этого не позволяет. Нам даются сутки в неделю на сон.

— В неделю? — Мишель встрепенулась. — Это ужасно.

— Мы пьём снадобья, которые помогают держать тела в тонусе. Не переживай о нас, просто отдыхай.

— А ты?

— А у меня до выходного ещё три дня.

Мишель хлопала глазами и лихорадочно соображала. Это был самый жуткий факт на сегодняшний день.

— Спасибо… — произнесла она, опомнившись.

— За что?

— За то, что сдержал сделку.

— Это не я даровал твоей матери здоровье, а твоя душа. Но… Ты всё ещё принадлежишь миру живых и я не знаю, как долго мы сможем обманывать судьбу.

Мишель свела руки, посмотрела на ноги. У неё никогда не было таких красивых туфель, которые сейчас были на ногах. Раньше она об этом и не думала.

— Здесь вполне живо. Вы все… Живые.

Айдан провёл рукой по волосам, собрал их в хвост.

— Это было смело. Заявить при шести старших демонах Ада, лучших работниках агентства, что подашь жалобу в газету — глупо, но смело.

— Я видела, как вы общаетесь друг с другом. Вы семья. Только не отвечай «да что ты знаешь о семье», просто поверь, что-то да знаю.

Может, Айдан и не хотел так отвечать, но он снова улыбался. А затем встал и пошёл к выходу.

— Спи, завтра будет длинный день. И, скорее всего, отвратительный.

— Айдан.

Он замер.

— Они правда счастливы?

— Да. Насколько могут быть счастливы люди, потерявшие дочь и сестру.

И вышел.

Сил у Мишель больше не осталось, особенно после рассказа Айдана про однодневный сон сотрудников. Она разделась, нашла в шкафу тонкую сорочку и залезла под одеяло, которое оказалось тёплым, тяжёлым, как объятие. Подушка была прохладной, в меру упругой и мягкой. Мишель не раздумывая отдала бы всё это в обмен на то, чтобы увидеть маму, поговорить с ней. Но Айдан обещал. Значит, они ещё увидятся. Она не знала, как будет объяснять маме, что с ней произошло и что вскоре Мишель покинет их навсегда.

Дальше Бога нет.

Эта жертва справедлива. Повернись время в спять, Мишель не раздумываясь, сделала бы тот же выбор. Жизнь в Аду, томное ожидание смерти и общение с демонами стоят того, чтобы мама была жива, а Софи счастлива.

Пройдёт время и она встретится здесь с отцом. Может, даже увидит, как его мучают бесы, вилами толкая в котёл. Ранее Мишель молилась Богу о прощении этих ужасных мыслей про отца. Сейчас она поняла, что может сладко уснуть, представляя себе его крик.

Но в этой идеальной кровати Мишель не смогла заснуть.

Она лежала на спине, смотрела в потолок. В комнате было тихо, но не так, как в обычном доме. Здесь была тишина места, которое не знает, что такое время. Ни пения птиц, ни мяуканья кошек за окном.

Мишель снова закрыла глаза. Попробовала дышать медленно, считала вдохи. До десяти, до двадцати, до ста. Не помогло.

Она перевернулась на бок. Одеяло соскользнуло, Мишель натянула его обратно. Перевернулась на спину, затем на живот, потом на другой бок. Простыня сбилась, подушка стала горячей. Она сбросила её на пол, затем подняла и вновь положила под голову.

Не помогало.

Она села. Свеча на столе почти догорела. Огонёк дрожал, отбрасывал тени на стены. Мишель обхватила колени руками, прижала к груди.

Она не заметила, как начала проваливаться. Сознание поплыло. Комната стала мягкой, расплывчатой по краям. Свеча погасла — сама, без ветра. Мишель закрыла глаза. И почти-почти уснула.

А потом резко проснулась. Что-то было не так. Она протёрла глаза и всмотрелась в темноту комнаты.

И тут девушка разглядела четыре красных огонька. Два слева. Два справа. Они будто ждали, когда она их заметит.

Мишель вскочила. Спина ударилась о рейку кровати. Она вжалась в неё, как в стену. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Кто здесь? — голос сорвался.

Огоньки двинулись. Приблизились. Мишель готова была закричать. И из темноты показались две белобрысых головы. Близнецы. Чёртовы мальчишки.

— Привет, — сказал один.

— Мы не хотели тебя будить, — сказал второй.

— Вы… — Мишель сглотнула, попыталась собраться. Несс, как и Айдан говорили, что никто здесь её не обидит. — Вы что здесь делаете?

— Мы хотели спросить, — начал первый.

— Можно мы с тобой поспим? — закончил второй.

Мишель уставилась на них. В темноте, с этими красными глазами, они выглядели как две иллюстрации из книги, которую детям читать не стоит.

— Почему вы не спите в своей комнате? — спросила она.

Близнецы переглянулись. Потом первый сказал:

— У нас там сквозняк.

— И мыши, — добавил второй.

— И ещё там Грегор храпит.

— Грегор храпит в другой комнате, — сказала Мишель. Она не знала, правда ли это, но Несс упоминала, когда вела её по коридорам, что все спят раздельно.

— Он храпит громко, — сказал первый.

— Очень, — подтвердил второй. — Через стены.

Мишель молчала. Близнецы смотрели на неё. Один улыбался, другой нет.

— Никаких приставаний, — сказал вдруг первый, улыбающийся, будто прочитал её мысли. — Мы даже одеялом укрываться не будем. Я, кстати, Самаэль.

— Просто ляжем рядом, — второй был угрюмее. — Я Кассиэль.

— Рядом.

— И всё.

— И всё.

Мишель долго смотрела на них. Видел бы её сейчас отец. Потом вздохнула.

— Ну, хорошо… Кровать вроде большая.

Близнецы просияли. Мишель только сейчас поняла, что они оба в одинаковых детских сорочках, почти в такой же, как она. И, недолго думая, мальчишки плюхнулись на кровать. Один слева. Один справа. Мишель оказалась между ними. Одеяло они не взяли — просто легли. Девушка не могла им отказать, вдруг они её убьют?

— Чего же ты боишься нас? — наклонил голову Самаэль и надул нижнюю губу. — Мы пришли оберегать тебя.— Спи спокойно, — робко добавил Кассиэль и искоса глянул на Мишель.

— Укроем тебя одеялом. — Маленькая, юношеская ладонь будто стала больше или ей показалось?

— Оставьте меня в покое, — набралась уверенности Мишель и зажмурилась.

Но когда она открыла глаза снова, то лица близнецов стали ещё ближе. Непозволительно близко. Кассиэль положил голову на её плечо и уткнулся носом в шею Мишель. Дрожь пробила тело. Они и были жителями Ада, наверняка умерли уже очень давно, но дыхание было самым настоящим. Горячим, обжигающим.

Самаэль смотрел прямо в глаза Мишель и довольно улыбался. Он подался вперёд, взял её за подбородок и слегка потянул его вниз, внимательно рассматривая губы. Девушка попыталась отбиться, оттолкнуть юношей от себя, но тело вдруг стало чугунным. Руки Кассиэля стали больше и шире. Он обнял её крепко и не позволял отодвинуться ни на миллиметр.— Эй! — вскрикнула Мишель. — Немедленно уберите от меня руки!

— Расслабься, сестричка, мы же не навредим тебе. — Самаэль приблизился к ней и коснулся кончиком носа о её. — Только пожелаем сладких снов.

— Приятных снов, — добавил Кассиэль и приоткрыл свои губы.

Горячий язык прошёлся по нежной коже на шее, оставив влажный след. Дрожь пробила тело — Мишель почувствовала, как сжалось сердце и спряталось в самых глубинах её души.

— Ну же, спокойнее, — прошептал Самаэль ей на ухо с ухмылкой. — Тебе сейчас позавидует любая дама.

Самаэль начал осыпать шею, ключицы и левое ухо страстными поцелуями и укусами. Кассиэль коснулся её груди. Братья увеличились в размерах, стали напористее, сильнее. Мишель хотела кричать, но голос стал пропадать.

Как всегда, когда отец её мучил. Но на этот раз мучили демоны. Глупо было надеяться, что никто её не тронет. Было ли это платой за тёплую еду и мягкую кровать? Может, так Бог её наказывал?

Несмотря на возраст, Мишель была невиннее любой монахини в монастыре, которые втайне встречались с мужчинами и страстно стонали по ночам в своих кельях. Её единственный опыт с парнем закончился не начавшись. И всякий раз, когда Мишель об этом задумывалась, в мыслях тут же всплывало изувеченное мужское тело, побагровевшее от злости лицо отца и голос, голос на который она не откликнулась.

«П-помоги, Ми…Шель…».

Липкая кровавая рука тянулась к ней, молила о помощи. Но Мишель не помогла. Она даже себе помочь не могла.

Как и сейчас, когда тело тонуло в нежеланных поцелуях и касаниях, Мишель не могла себе помочь. Она не могла двигаться, не могла кричать. Вела себя как лань в лапах волка, пыталась притвориться мёртвой. Только вот Мишель была жива. По телу текла кровь и каждое чужое прикосновение вызывало дрожь, тошноту.

К горлу подкатил комок и Мишель почти захныкала от собственной беспомощности.

Красный дым поднялся между ними. Ну вот и конец.

И тут в нос ударил аромат, который Мишель изредка чувствовала, когда заходила в кафе за пирожными для сирот. Жареный кофе, только что сваренный в турке для капризного клиента. От него душа снова вернулась в тело. Спокойствие укрыло девушку с головой, а сладковатая нота сливок осела на языке.

Ресницы медленно приподнялись.

В голове перестали существовать близнецы и их приставания.

Этот аромат уже был знаком Мишель, но где же ещё она его слышала?

— Вы что тут устроили?!

Голос Айдана девушка запомнила отчётливо и навсегда. Самаэль оторвался от девичьей шеи, отпрянул и пугливо взвизгнул. Кассиэль не сразу понял, что случилось и поплатился за это — Айдан взял его за шиворот и поднял над кроватью.

Тут же перед глазами Мишель прояснилась картина. Близнецы, что до этого казались взрослыми и весомыми, вернули себе прежний облик: уменьшились, убрали когти и состроили ужасно большие глаза. Две пары красных точек пугливо смотрели на мужчину рядом с ними. Айдан хмурился и сверлил взглядом каждого.

Мишель спешно прикрылась одеялом и вжалась в стенку кровати. Волна тревоги окатила её, заставив замереть на месте. Ей хотелось плакать, но уже по другой причине: от облегчения.

— Ещё раз увижу вас рядом с ней — убью, — прорычал Айдан не своим голосом. Две белые головы закивали и тут же покинули комнату.

Красные глаза уставились на Мишель. Её тело задрожало. Что сейчас сделает Айдан? Он прикрыл веки и выдохнул. Сложил руки на груди.

— Прости, что оставил, — сказал он спокойным голосом. — Я должен был догадаться.

Айдан не осуждал, не замахивался кулаками, не хватал за волосы. Не сделал ничего такого, чтобы заставить её искупить свой грех и извиниться — извинился сам.

Мишель опешила.— Сегодня они не придут к тебе, а завтра я позабочусь о том, чтобы больше к тебе и ни на сантиметр не приближались.

— Спасибо… Как ты понял?

Айдан нервно сглотнул.

— Ты в круге похоти, у нас хоть и стоит защита на поместье, но от всех демонов не защитится. Мы с Несс предполагали подобное, поэтому поставили что-то вроде сигнализации. Но мы не сразу заметили, что она сработала. И мы предположить не могли, что это будут близнецы.

— Почему я их так заинтересовала? Я как-то по-другому пахну? Все демоны будут слетаться на меня, как мухи на фонарь? — Мишель чувствовала, как страх рядом с Айданом отходит. Все мысли, что бежали в голове, она теперь выплёвывала изо рта.

— Нет-нет, — Айдана это почему-то позабавило и Мишель видела, как он сдерживает улыбку. — Обычные демоны вряд ли отличат тебя от грешницы. Да, у тебя нет рогов и прочего, но многие их скрывают. Нужна большая сила и ещё больше лет работы с душами, чтобы отличить это. Просто мы в агентстве знаем, что ты живая. Твоё тело пришло из мира смертных, а не появилось в Аду. Ты притягиваешь своей жизнью, человечностью, называй как хочешь. Близнецы и вовсе не были никогда людьми, поэтому… — Он провёл рукой по волосам. — Мишель, я головой за тебя отвечаю, я бы не позволил им…

— Всё в порядке… Я сама их пустила. Мне нужно было догадаться об их намерениях.

— Как ты смотришь на то, чтобы пожить у меня? Я в квартире почти не бываю, она далеко отсюда.

— А ты сам? Ты же почти всё время здесь. И Несс.

Айдан кивнул.

— Благодарю, но вынужденна отказаться. Какой шанс, что никто не прокрадётся в твою квартиру? Здесь вы хотя бы успеете добежать…

— Ты права. — Айдан не мог уйти, ему явно было стыдно.

— Ты можешь идти, я попробую уснуть. — Мишель попыталась показательно зевнуть.

Демон с сожалением ещё раз взглянул на неё.

— Больше ничего не бойся. Я никого не впущу.

И ушел, закрыв за собой дверь. В комнате до сих пор остался висеть красный дым и кофейный шлейф. Мишель не удержалась и побежала в ванную. Ей хотелось смыть с себя всю эту похоть, содрать кожу, которой касались чужие губы.

Она чувствовала себя грязной. Ещё грязнее чем в ту злополучную ночь, когда отец избил её, а потом тело несколько дней тряслось в повозке с обнимку с Софи. Тогда они покинули Гэмпшир.

Но уйти из поместья, из этой комнаты Мишель не могла. Всё, что ей оставалось — настроить поток воды погорячее и, обжигаясь, снова и снова тереть своё тело до покраснений мочалкой.

После душа Мишель завернулась в одеяло коконом и уткнулась в подушку. Из её кровати все ещё не выветрился запах Айдана.

Невольно, по привычке, Мишель прочитала про себя «Отче наш», поцеловала крестик, будто он мог её защитить, и сильнее вжалась в кровать.

***

Когда наступило утро, Мишель не поняла. Её разбудил стук в дверь, от которого она мгновенно проснулась.

Сначала она подумала, что проспала службу и отец стучится, чтобы наказать её, но быстро сообразила, что там, где Мишель сейчас, ему её не достать.

Она протёрла глаза и сползла с кровати. Пол был тёплым и Мишель готова была лечь на него, словно кошка, чтобы снова заснуть. Добравшись до двери, она открыла, тут же жмурясь от света, проникшего внутрь комнаты.

— Во имя Асмадея! — перед ней стоял долговязый темнокожий демон, который, при виде Мишель, закрыл лицо папкой. — Оденься!

Мишель спохватилась и поспешила к шкафу. Она слышала, как демон прошёл в комнату, но дверца шкафа закрывала её от него.

— Флеминг на задании, Несс готовит твоё резюме для Марака, если вдруг тот спросит, а мне поручили разбудить тебя и отвести на завтрак. Потом мы спустимся в архив.

Мишель внимательно слушала Грегора, благо у неё была хорошая память на лица, и спешно одевало то, что вчера ей выдала Несс.

— Не подумай, я нянчиться с тобой не собираюсь. — Фыркнул парень. — В последний раз я видел Айдана таким нервным, когда он впервые прибыл в агентство. Босс лично устроил тому экскурсию, наверное, чувствовал, что он принесёт ему множество душ. Только Босс не мог предположить, что однажды его самый верный пёсик притащит в дом крысу.

Мишель захлопнула дверцу шкафа громче, чем хотела.

— Уж поверь, крыса сама не в восторге.

Грегор улыбнулся, обнажая клыки.

— Ладно, пойдём.

Мишель оглядывалась по сторонам, шагая по коридору за демоном. Если бы не выглядывающие среди коротких кудрявых волос чёрные рога и красный хвост, торчащий из-под жилета, Грегора можно было бы принять за представителя торговой компании южных стран. Высокий, худой, много жалуется и иногда отпускает странные шутки.

В гостиной было пусто. Мишель постоянно искала глазами близнецов. Ей так и не удалось отмыться от того ужасного чувства, засевшего внутри, где-то под кожей. Да и после слов Айдана о том, что желание преследует демонов всегда, ей не было спокойно ни с кем из них. Грегор хоть и проявлял себя, как сама вежливость, даже стул ей отодвинул, но Мишель усвоила, что может скрываться за ангельским лицом.

Она ела в гордом одиночестве, в то время как Грегор, положив руки и голову на стол напротив неё, уснул. Демон сопел так сладко, что Мишель зевнула три раза, пока ела любезно приготовленную ей кем-то овсянку с черникой. Ещё ей подали два варенных яйца, поджаренный хлеб, вафли и кофе со сливками.

Этот сладкий запах напитка с небольшой горечью преследовал её повсюду от спальни до гостиной. Когда они с Грегором вошли внутрь, Мишель подумала, что Айдан составит им компанию во время завтрака, но это оказалась лишь маленькая фарфоровая чашка и стеклянный сливочник. Демон исчез, как и ощущение безопасности в этом поместье.

Именно поэтому Мишель не скромничая, ела всё, что ей приготовили. Несс говорила, что со слугами лучше не видеться, но мысленно благодарила их за вкусный завтрак. Дома Мишель часто готовила сама, особенно до переезда в Лондон, но отец всегда бранил её готовку. То пересолено, то недосолено, то пережарено, то наоборот. Мишель ненавидела готовить. Для Софи и мамы она старалась, но трудно было не заливать горькими от обиды слезами суп, в то время как другие юные девушки гуляют под окном, наслаждаясь солнечными лучами и беззаботной молодостью.

— Как далеко ты уходишь со своими мыслями? Тебя невозможно догнать.

Грегор проснулся и теперь скучающе смотрел на неё, так и не подняв голову со стола.

— А ты умеешь читать мысли? — Мишель почти доела. Оставались вафли и одно яйцо. Она чувствовала, что желудок полный, но не знала, когда её будут кормить ещё, поэтому приняла решение доесть.

— Не совсем, но я вижу, как твоё сознание уплывает. Так ответь на вопрос. Как далеко?

Мишель задумалась и пожала плечами, не отрывая глаз от чистки яйца.

— Так далеко, как смогу, чтобы не чувствовать.

— Не чувствовать боли?

— Вообще ничего.

Грегор ударил по столу рукой и вдруг расхохотался. От грохота яйцо вывалилось из рук и Мишель едва успела его поймать, перед тем, как то скатилось на пол.

— Тогда, милочка, тебе не повезло. Пока Айдан не заберёт твою душу, покой будешь видеть только во снах.

Мишель захотелось съязвить, но вместо этого она просто продолжила жевать.

— Я слышал, что ночью к тебе заглянули Кассиэль и Самаэль. Ты прости их, Ад действует на них сильнее чем на всех нас. Но они неплохие, лучше, чем ты думаешь.

Вторая вафля пусть и была небольшой, но в горло не залезла. Мишель начала давиться кофе, не желая вспоминать прошлую ночь.

— Мой отец тоже неплохой, — поставив пустую чашку на стол, она пощупала запястья. Синяки с последнего сидения на цепи стали проходить. — Просто любит избивать дочерей до полусмерти.

Грегор опешил. Мишель не знала, что может ответить кому-то так. Может, это всё влияние Ада? Или она просто перестала бояться быть наказанной за любое слово? Пока отец далеко, она может плеваться ядом в него сколько угодно. Но Мишель знала, что ей никогда не хватит духу высказать ему все свои мысли прямо в лицо.

Демон поднялся и позвал за собой. Мишель вздохнула. Оставалось надеяться, что никто не обидится на неё за оставленную вафлю.

Грегор

Грегор никогда не жалел о том, что его назначили архивариусом. Он любил тишину стеллажей, запах старого пергамента, тяжесть фолиантов. Он любил, когда его оставляли в покое.

Но впервые он пожалел о своём назначении, когда к нему в работу — и в слежку — приставили Мишель Харрингтон.

После того как она благополучно (или не совсем) отправилась спать, Несс собрала всех в гостиной. Она потратила целых два часа на то, чтобы зачитать подробности жизни семьи Харрингтон. Благо, у агентства были возможности и средства, чтобы узнать всю подноготную. Каждый стон, каждый плач, каждая ссора за закрытыми дверями. Говорить могут не только люди, но и стены, если уметь слушать.

Конечно Грегор впечатлился. Такого лицемера, как Эдвард Харрингтон, ещё нужно было поискать. Пастор, праведник, столп общины — и за всем этим прятались побои, крики, боль и бесконечная ложь. Он совершенно забыл о больной жене. Бил дочерей, морил голодом. Заставлял молиться до кровавых коленей. И при этом каждое воскресенье поднимался на кафедру и говорил о смирении.

Грегору было бы интереснее разговаривать с ним. С этим ханжой, с этим палачом в рясе. А не с его побитой тихой дочкой, которая вздрагивала от каждого шороха и, кажется, извинялась у самого Господа за то, что дышит.

Но выбора не было. Айдан приставил его следить за Мишель, пока сам на задании. Несс — помогать, будто у неё не было забот. А Босс, сам того не зная, дал Флемингу задачу, которая могла стоить всем голов.

Они должны были срочно найти способ вычеркнуть имя Айдана из контракта Мишель.

Архив встретил их холодом. Грегор провёл Мишель через главный зал — бесконечные стеллажи, уходящие в темноту, лестницы, ведущие в различные отсеки, лампы, горящие синим огнём.

— Здесь хранится всё, — сказал Грегор, ведя её между рядами. — Каждый контракт, каждая душа, каждая сделка, заключённая «Альма Трейд» за всю историю агентства. Три тысячи лет. Четыре миллиона душ.

Мишель шла молча, глядя по сторонам. Грегор заметил, как она прижимает к груди крестик. Забавно. В Аду, среди демонов, которые буквально лезли к ней под юбку, она всё ещё верила, что кусок серебра её защитит.

— Твой контракт здесь, — Грегор остановился у одного из новых стеллажей. Провёл рукой по корешкам, и один из них — тонкий, тёмно-красный — выдвинулся сам.

— Так можно его переписать, указать другого исполнителя? — спросила она тихо.

— Можно, — Грегор открыл контракт. Страницы зашелестели в его руках. — Если найдём весомое основание. Ошибка в оформлении, подлог, принуждение, недееспособность одной из сторон. Или... — он помедлил, — ...аннулирование через Высший Совет.

— И… Как часто Совет аннулирует контракты?

Грегор усмехнулся.

— За четыре сотни лет моей работы — три раза. И каждый раз это заканчивалось плохо. Для всех.

Мишель сглотнула.

— Значит, нам нужно найти ошибку.

— Именно.

Они углубились в архив. Грегор вёл её между стеллажей, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Мишель ёжилась, но не жаловалась. Грегор отметил это. Дочь пастора умела терпеть. Он не знал, считать ли это достоинством или проклятием.

— Вот, — Грегор остановился у дальнего стеллажа. — Здесь хранятся копии всех контрактов, оформленных за последний век. Если в одной из копий твоего контракта есть ошибка, это может нам помочь.

Он вытянул папку. Толстую, тяжёлую, перевязанную чёрной лентой. Развязал её, открыл. Страницы были исписаны мелким почерком — рукой Несс. Аккуратно, без помарок. Слишком аккуратно. Эта демоница была идеальна, и Грегор по-настоящему ей восхищался. Она выпрыгнула из самих котлов, прошла все девять кругов и поднялась по карьерной лестнице в агентстве. Он любил её смех, любил её рассказы, любил её почерк и постоянные поправки. Кстати о поправках. Грегор нахмурился.