Пока тебя помнит Тьма. Том I

— Пока только привычкой решать за всех вокруг.

— Тогда вам действительно будет о чём поговорить. — Эйра чуть улыбнулась.

При дневном свете дворец оказался значительно живее, чем ночью. По лестницам спешили люди со свитками и корзинами, из открытых дверей доносились голоса, где-то звенела посуда, а в одном из коридоров двое слуг едва не столкнулись, одновременно пытаясь пропустить друг друга.

Лив уже привыкла к тому, что на неё смотрят как на чужачку, поэтому сначала не придала значения очередному взгляду. Потом молодой стражник обернулся ей вслед настолько откровенно, что его товарищ выразительно кашлянул.

Лив машинально коснулась щеки.

— У меня что-то на лице? — спросила она Эйру.

— Всё в порядке. Вы уже второй раз проверяете щёку.

— Тогда почему он смотрит?

Эйра покосилась сначала на удаляющегося стражника, потом на Лив.

— Потому что вы красивая.

Ответ оказался настолько простым, что Лив не сразу нашлась, что сказать. Последние годы она обычно замечала в зеркале недосып, волосы, которые опять пора красить, или одежду, давно требующую замены. Один взгляд незнакомого мужчины, разумеется, ничего не менял, и всё же услышать подобное было приятно.

Лив расправила плечи и пошла дальше.

Перед дверью кабинета Рейнара Эйра остановилась.

— Я подожду здесь.

Лив кивнула и постучала.

— Войдите.

Знакомый низкий голос мгновенно вернул воспоминание о сне, но Лив задержалась у двери лишь на секунду, после чего вошла.

Рейнар стоял у высокого окна с листом в руке. Вчера она видела его в огромном тронном зале, где сама обстановка заставляла помнить о титуле; здесь перед ней был скорее мужчина за работой. Чёрная рубашка была расстёгнута у горла, рукава закатаны до предплечий, и этого вполне хватило, чтобы Лив пришлось напомнить себе, зачем она пришла.

Рейнар поднял глаза от бумаги и некоторое время смотрел на неё, словно сопоставляя с той женщиной, которую ночью привели к нему измученной, грязной и едва державшейся на ногах.

— Сегодня вы выглядите значительно лучше, — сказал он наконец. — Вчера я не был уверен, что вы вообще способны простоять на ногах до конца разговора, хотя вы очень старались убедить всех в обратном.

— Вчера меня сначала сбила машина, потом я очнулась в незнакомом лесу, а затем за мной гонялось существо, которое у вас почему-то считается почти нормальной частью окружающей среды. На этом фоне выглядеть лучше сегодня было несложно.

Рейнар усмехнулся.

— Значит, лекарь помог, а чувство юмора уцелело ещё вчера. Хотя порой мне казалось, что вы собираетесь ранить им кого-нибудь всерьёз.

— Иногда помогает не сойти с ума.

Он указал на кресло напротив стола и сел с другой стороны. Лив устроилась напротив и с некоторым облегчением посмотрела на широкий стол между ними: после ночного сна такое расстояние казалось весьма полезным.

— Я обещал вам ответы. Сразу предупрежу: ночью удалось выяснить меньше, чем я рассчитывал.

— Мне важнее всего понять, как вернуться домой. Вы нашли что-нибудь об этом?

— Пока я не знаю, как это сделать.

Лив ожидала именно такого ответа. Рейнар ещё ночью дал понять, что простого решения у него нет, и всё-таки услышать это после нескольких часов надежды оказалось тяжелее, чем хотелось показать. Перед глазами возникли дочь, просившая закрыть глаза, когда мама вернётся домой, сын над школьной задачей и муж на кухне. Лив опустила взгляд на руки и подождала, пока сможет говорить ровно.

— Тогда расскажите всё, что знаете. Не выбирайте за меня, какая часть правды мне полезна, а какая напугает. Мне и без того страшно. Незнание делает только хуже.

Рейнар посерьёзнел.

— Хорошо. Илар ночью поднял более старые хроники. Мы нашли ещё несколько свидетельств о людях и существах, которые появлялись там, куда обычным путём попасть не могли. Но большая часть этих записей сделана не очевидцами: события пересказывали спустя десятилетия, иногда столетия, и отделить реальные сведения от поздних догадок почти невозможно.

— Но после всего, что вы нашли, вы хотя бы больше не считаете такие переходы красивой легендой?

— Я вам верю, — ответил Рейнар. — Ваш рассказ, место появления и отклик защитных печатей слишком хорошо совпадают с тем, что сохранилось в хрониках. Я не знаю, что открыло переход и почему он пропустил именно вас, но сомневаться в самом факте уже не вижу смысла.

— Хоть что-то.

— Не спешите считать это хорошей новостью. Я не нашёл ни одного надёжного описания человека, который случайно прошёл через Грань, а затем просто повторил путь в обратную сторону. Это не значит, что вернуться невозможно. Это значит только то, что я пока не знаю способа и не стану обещать вам того, чего не могу гарантировать.

Лив сцепила пальцы на коленях.

— Значит, вы всё-таки считаете, что я появилась здесь не случайно.

— Я считаю, что у случившегося должна быть причина. Это не обвинение, Лив. Если переход открыл кто-то намеренно, мне нужно понять кто и зачем. Если дело в определённом месте или всплеске силы — выяснить, можно ли воспроизвести условия. А если причина каким-то образом связана с вами, нам придётся разобраться и в этом.

При последних словах ладонь снова отозвалась теплом. Лив машинально прикрыла её другой рукой, но Рейнар сразу посмотрел на пальцы.

— Вчера вы точно так же спрятали руку, когда мы говорили о переходе. Она болит?

— Вы запоминаете все мои движения?

— Вы прячете руку всякий раз, когда речь заходит о магии. Трудно не заметить.

Лив сжала пальцы и неожиданно вспомнила его ладонь на талии, пальцы в волосах, медленный первый поцелуй. Она сердито отогнала картинку. Мужчина напротив ничего об этом не знал, и пусть так остаётся как можно дольше.

— После вчерашнего у меня много чего болит, — ответила она. — Если появится что-то действительно важное, я скажу.

— Я не уверен, что наши представления о действительно важном совпадают, но пока приму этот ответ.

Рейнар развернул лежавший на столе лист. Лив посмотрела на строки и не узнала ни одного знака. Символы казались сложными, местами напоминали переплетённые линии, но ни одного знакомого алфавита в них не угадывалось. Когда Рейнар спросил, способна ли она прочитать хотя бы слово, Лив покачала головой.

— Вы сможете ознакомиться с записями о переходах. Магистр Илар уже изучает хроники. Если найдём описание, которому можно доверять, вы узнаете о нём сразу.

— Я хочу присутствовать при разговорах с Иларом и видеть то, что касается моего перехода.

— Хорошо, я передам ему вашу просьбу. Но ходить по архиву без сопровождения вы пока не сможете: вы не читаете на нашем языке и не знаете правил обращения с магическими рукописями. Некоторые из них опасны.

— Мне не нужны ключи от всех шкафов. Пусть Илар читает записи при мне и задаёт вопросы, если что-нибудь непонятно. Вы не знаете мой мир, я не знаю ваш; если будем обмениваться только готовыми выводами, можем упустить важное.

Рейнар провёл пальцем по краю листа.

— Я согласен. И всё же вы начали спорить прежде, чем я успел закончить.

— Потому что я уже успела представить, как меня отправляют ждать в комнату, а всё решают здесь.

— И потому что вы ненавидите зависеть от чужого решения.

Ответить сразу Лив не смогла. За последние сутки слишком многое приходилось принимать просто потому, что другого выбора у неё не было: ехать с дозором, войти во дворец, ждать разговора, позволить лекарю осмотреть себя. Всё это было разумно, возможно даже необходимо, но от ощущения собственной беспомощности не становилось легче.

— Вчера вы спорили, едва держась на ногах, — продолжил Рейнар. — Сегодня первым делом хотите сами взяться за хроники. Я понимаю, почему вам трудно ждать, но разбираться в них будет Илар. Дайте ему время.

Лив отвела взгляд к карте. Ей не нравилось, насколько легко он замечал вещи, которые она предпочла бы оставить при себе.

— Сидеть и ждать, пока дома меня ищут, — худшее, что вы можете предложить.

— Я и не предлагаю. Мне нужно понять, как помочь вам и не подвергнуть опасности других.

— Уже считаете меня опасной?

— Пока я считаю вас упрямой женщиной, которая не рассказала мне всего. Остальные выводы отложим.

— Вот и хорошо. С упрямством я хотя бы знаю, что делать.

Рейнар поднялся из-за стола и обошёл его. Лив проследила за ним взглядом и невольно пожалела об исчезнувшей между ними преграде.

— Тогда выслушайте и меня. Возле Вальдрена появилась женщина из неизвестного нам мира. За ней охотился морок, хотя дозор не должен был допустить тварь так близко к дороге. Эта женщина понимает наш язык и скрывает что-то, связанное с магией. Я не могу позволить вам уйти одной в город, пока не знаю, ищет ли вас кто-нибудь ещё.

Лив не нравился запрет, но спорить с самой причиной было трудно. Она не знала города, не читала местный язык и вчера едва не стала ужином для твари, о существовании которой утром даже не подозревала.

— Тогда дайте мне охрану, — сказала она. — Вы получите безопасность, я — возможность не чувствовать себя пленницей. Это гораздо разумнее, чем запереть меня здесь и ждать, пока я начну искать окно поудобнее.

— Вы сейчас торгуетесь со мной за право гулять по городу, в котором вчера впервые оказались?

— Я хочу иметь возможность выйти за ворота. Если понадобится охрана, я согласна. Но каждый раз просить у вас разрешения на прогулку не буду.

Рейнар ненадолго задумался.

— Хорошо. Говорите, что ещё вам нужно.

Лив перечислила всё, о чём думала с ночи: доступ к информации, присутствие при разговорах с Иларом, неприкосновенность телефона и сумки, предупреждение о любых решениях, касающихся её самой. Рейнар не перебивал, только время от времени задавал короткие уточняющие вопросы. Постепенно разговор перестал напоминать попытку добиться разрешения и всё больше становился обычным спором двух людей, каждому из которых было важно получить своё.

Когда Лив закончила, Рейнар подошёл ближе. Расстояние между ними оставалось вполне приличным, но после ночного сна этого хватило, чтобы она слишком ясно вспомнила, как легко там исчезли последние шаги. Лив сосредоточилась на разговоре и старательно смотрела ему в глаза.

— Телефон и ваши вещи никто не возьмёт без разрешения, — сказал Рейнар. — В архив вы сможете приходить в сопровождении. При разговорах с Иларом будете присутствовать всякий раз, когда речь идёт непосредственно о вас. В город — только с охраной, пока мы не поймём, что произошло в лесу. Это максимум, на который я готов согласиться сейчас.

— Уже больше похоже на договор, чем на приказ.

— Не привыкайте. Я всё ещё царь и иногда действительно отдаю приказы.

— А я всё ещё могу считать вас самодовольным мудаком. Видите? У каждого есть возможности, которыми лучше не злоупотреблять.

Рейнар посмотрел на неё так, будто не сразу поверил услышанному, а затем рассмеялся. Лив тоже улыбнулась.

— Последнее слово мне прежде не доводилось слышать в свой адрес. Вы произнесли его с таким удовольствием, что придётся запомнить.

— Боюсь, в полном царском обращении оно будет смотреться несколько вызывающе.

— Зато я представляю лица Совета, если однажды герольд объявит меня именно так.

— Вот теперь мне почти хочется это увидеть. Не ожидала, что вы умеете шутить над собой.

— Только не рассказывайте придворным. Мне ещё с ними работать.

Лив рассмеялась снова и только потом заметила, что впервые с начала разговора почти не думает ни о доме, ни о Грани, ни о собственной ладони. Ей просто нравилось разговаривать с ним.

Эта мысль заставила улыбку исчезнуть быстрее, чем хотелось бы.

— Знаете, вы совершенно не пытаетесь мне понравиться. Обычно даже люди, которые приходят спорить со мной, хотя бы делают вид, что им важно моё расположение.

— Моё возвращение домой зависит от того, найдёте ли вы способ открыть переход. Если для этого требуется понравиться вам, стоило предупредить заранее — я бы хотя бы знала условия сделки.

— Для возвращения домой этого не требуется, — ответил Рейнар. — Я лишь заметил, что вам безразлично, какое впечатление вы на меня производите. К этому непросто привыкнуть.

Лив задержала на нём взгляд. После ночного сна фраза прозвучала слишком двусмысленно, чтобы совсем её проигнорировать.

— Тогда придётся привыкать. У меня сейчас недостаточно сил, чтобы ещё и следить за впечатлением.

— Вы всем даёте советы с такой уверенностью?

— Только когда их не просят. Проверенный способ испортить отношения.

— В таком случае вы выбрали подходящее начало знакомства.

Рейнар улыбнулся, и Лив снова подумала, что её подсознание выбрало для ночных экспериментов крайне неудобного мужчину. Было бы значительно проще, если бы настоящий хоть иногда вёл себя не так, как тот, которого она видела во сне.

— Значит, договорились? — спросила она.

— Договорились. У ворот назовёте имя сопровождающего; он получит разрешение у начальника стражи. Если решите выйти одна, вас остановят. Я пока не знаю, кто или что может искать вас за этими стенами.

Лив уже собиралась кивнуть, когда Рейнар добавил:

— И про окно я тоже помню. На стенах стоят дозорные.

По его лицу было видно, что он прекрасно понимает, насколько это её раздражает.

Лив молча подняла средний палец.

Рейнар нахмурился и перевёл взгляд с её руки на лицо.

— И что означает этот жест?

— В моём мире это очень древний дипломатический знак. Обычно означает, что одна сторона считает переговоры зашедшими в тупик.

— По вашему лицу подозреваю, что перевод несколько мягче оригинала.

— Вы быстро учитесь.

— Я выясню точное значение.

— Обязательно. Только советую спрашивать человека из моего мира, а с этим у вас пока напряжёнка.

Рейнар усмехнулся и отступил, освобождая дорогу к двери.

Лив поднялась и направилась к выходу. Уже взявшись за ручку, она поняла, что уходит из кабинета в куда лучшем настроении, чем вошла, хотя главная проблема так и осталась нерешённой.

Это открытие ей совсем не понравилось.

Глава 6. Тот, кого не стоило узнавать.

Тот, кого не стоило узнавать

Эйра ждала у высокого окна неподалёку от кабинета Рейнара. Увидев Лив, она сразу оттолкнулась плечом от стены, однако навстречу не пошла, будто сначала пыталась по её лицу определить, чем закончился разговор. Терпения Эйре явно не хватало: любопытство почти сразу проступило на лице.

— Ну? — спросила она, чуть склонив голову. — Мне начинать искать лекаря для Его Величества или вы всё-таки разошлись мирно?

Лив невольно усмехнулась. В голосе Эйры не было настоящей тревоги — скорее плохо скрываемое желание узнать всё до последней подробности.

— Лекарь пока может отдыхать. Хотя минут десять назад я ещё не была в этом уверена.

Эйра тут же оживилась.

— Значит, всё-таки спорили.

— Мы не спорили, — возразила Лив, хотя даже ей самой формулировка показалась сомнительной. — Мы очень цивилизованно объясняли друг другу, почему второй неправ. Правда, к концу разговора цивилизованность уже держалась исключительно на хорошем воспитании.

Эйра рассмеялась и, дождавшись, пока Лив поравняется с ней, пошла рядом.

— Тогда спорили. Просто с Рейнаром это обычно выглядит именно так.

Они двинулись по коридору, и Лив сразу перешла к тому, ради чего вообще провела столько времени в кабинете.

— Он согласился, что я буду присутствовать при разговорах с Иларом и смогу знакомиться с записями о переходах. Если магистр сейчас в архиве, я хочу начать сегодня.

— Тогда идём туда. Архив находится в старом крыле, — сказала Эйра и сразу свернула к лестнице. — Отсюда не слишком далеко, хотя дворец иногда делает всё возможное, чтобы человек в этом усомнился.

Лив посмотрела на неё уже с заметно меньшим энтузиазмом.

— Последняя часть прозвучала особенно обнадёживающе.

— Не волнуйтесь. Я здесь выросла и знаю большую часть переходов. А если всё-таки сверну не туда, постараюсь делать это достаточно уверенно, чтобы вы ничего не заподозрили.

На этот раз Лив рассмеялась первой.

— То есть главный принцип — заблудиться так, чтобы окружающие решили, будто всё идёт по плану?

Эйра бросила на неё совершенно серьёзный взгляд.

— До сих пор работало.

Путь к старому крылу начинался с длинной галереи, за которой следовала широкая лестница и ещё несколько коридоров. Эйра шла чуть впереди, время от времени показывая направление, а Лив старалась запомнить хотя бы основные ориентиры: две тёмные колонны у поворота, окно с цветным стеклом, нишу с большой чашей неподвижного золотого огня. Рейнар разрешил ей посещать архив только с сопровождением, и пока спорить с этим было бессмысленно, но каждый раз чувствовать себя человеком, которого приходится водить за руку, она тоже не собиралась.

Если свести разговор с Рейнаром только к результатам, всё действительно выглядело вполне разумно: архив, Илар, возможность выходить в город с охраной, неприкосновенность её вещей. Только из такой версии исчезали насмешки Рейнара, её собственные, смех, который она совершенно не собиралась с ним делить, и неприятное открытие, что спорить с ним ей понравилось значительно больше, чем следовало.

Эйра некоторое время молчала, но то и дело косилась на Лив. Вопрос явно уже вертелся у неё на языке.

— Значит, он всё-таки уступил, — произнесла она наконец.

— Только не говорите ему это слово. Подозреваю, у царей на него аллергия.

— Рейнар бы сказал, что просто принял разумное решение.

По совершенно невозмутимому лицу Эйры Лив не сразу поняла, что та издевается.

— Разумеется. Совершенно самостоятельно. Никак не потому, что я полчаса не давала ему спокойно жить.

Эйра улыбнулась, но на этот раз не спешила шутить.

— А ведь я ожидала совсем другого. С самого утра вы довольно ясно давали понять, как относитесь к людям, которые пытаются что-то решать за вас, а теперь ещё выяснилось, что в город без охраны вас не выпустят. Я уже приготовилась выслушать, какой он невыносимый.

— Он невыносимый.

Эйра чуть приподняла брови.

— Но?

Лив замялась. Чёртово «но» действительно было.

— Но гораздо удобнее злиться на человека, когда он ведёт себя исключительно как засранец, — признала она после паузы. — Всё понятно, никаких противоречий. А потом он зачем-то начинает слушать, нормально разговаривать и, что особенно возмутительно, иногда оказывается смешным.

Эйра засмеялась уже открыто, и Лив пришлось переждать её веселье, прежде чем та смогла ответить.

— Передам, что Его Величество совершенно безответственно портит вам удобную картину мира.

— Даже не думайте.

— Тогда придётся хранить страшную государственную тайну.

Лив покачала головой, не скрывая улыбки, и только сейчас заметила, насколько странно звучит между ними постоянное «вы». Утром Эйра уже видела её сонной и растрёпанной, помогала с одеждой, сидела рядом за завтраком, а теперь они обсуждали характер царя так, будто официальная дистанция существовала исключительно по привычке.

— Слушай, — сказала Лив после нескольких шагов. — Мы можем перестать разговаривать так, будто сейчас начнётся официальный приём? Это постоянное «вы» уже звучит странно. Каждый раз жду, что следом появится «госпожа» и кто-нибудь потребует от меня поклониться.

Эйра сначала удивилась, а потом заметно расслабилась.

— Я сама хотела предложить ещё утром, — призналась она. — Просто не знала, насколько это нормально у тебя дома. Ты здесь и без того всё время сталкиваешься с чужими правилами, и мне не хотелось добавлять ещё одно, пусть даже такое глупое. А предложить сразу перейти на «ты»… не знаю. Вдруг ты решила бы, что я слишком быстро лезу в друзья.

На последней фразе Эйра перестала улыбаться. Похоже, она действительно боялась показаться навязчивой.

— Если человек видел меня после сна, кормил завтраком и уже успел обсуждать со мной недостатки местного царя, думаю, изображать официальное знакомство нам уже поздно. Так что давай на «ты».

— Вот и хорошо. Мне так действительно проще.

Лив неожиданно поняла, что ей тоже. Это была мелочь — одно местоимение, — но после него Эйра перестала ощущаться одной из людей Рейнара, приставленных следить, чтобы чужая женщина не потерялась во дворце. Теперь рядом просто шла девушка, с которой можно было говорить, не взвешивая каждую фразу.

Во дворце уже окончательно начался день. Навстречу попадались слуги со свитками и корзинами, из открытых помещений доносился звон посуды, где-то двое мужчин спорили над картой, разложенной на высоком столе. Лив старалась смотреть по сторонам и запоминать дорогу, но мысли всё равно возвращались к кабинету Рейнара, и в конце концов любопытство, которое она несколько минут старательно объясняла себе исключительно практическими причинами, победило.

— Ты сказала, что выросла здесь. Значит, Рейнара тоже знаешь давно?

Эйра повернула голову и несколько секунд смотрела на неё с тем самым выражением, которое уже начинало раздражать Лив: чуть прищуренные глаза, едва заметная улыбка и полное отсутствие желания притворяться, будто она не поняла, куда именно повернул разговор.

— Я всё ждала, когда ты наконец спросишь о нём. Ты с самого выхода из кабинета возвращаешься к Рейнару через каждую вторую тему. Сначала правила дворца, потом архив, теперь моё детство. Очень последовательный путь.

— Я не скрываю, что он мне интересен. Было бы странно не интересоваться человеком, который устанавливает условия моего пребывания здесь, решает, могу ли я выйти в город без сопровождения, и только что дал мне доступ к единственным записям, которые могут хоть что-то объяснить о моём переходе.

— Конечно, — согласилась Эйра, но улыбка ясно показывала, насколько мало её убедило это объяснение. — Именно поэтому тебе хочется знать, каким он был в четыре года.

Лив посмотрела на неё и всё-таки рассмеялась.

— Хорошо. Я сдаюсь. Мне действительно хочется понять его лучше. Не только царя, который сидит за столом и разговаривает так, будто любое решение уже принято до того, как ты вошла. Человека тоже. Довольна?

— Очень. Потому что это хотя бы честно.

Эйра задумалась, прежде чем ответить.

— Я знаю его почти всю жизнь. Не с рождения — сама тогда была ребёнком, — но достаточно давно, чтобы помнить Рейнара маленьким. И если тебе кажется, что сейчас он упрямый, тебе очень повезло не встретить его лет в пять.

— Настолько всё было плохо?

Эйра улыбнулась так, будто эта история до сих пор была одной из её любимых.

— Скажем так: в пять лет Рейнар уже был совершенно уверен, что взрослые запрещают ему что-либо исключительно потому, что ещё не успели услышать его доводы. А если после подробного объяснения они по-прежнему говорили «нет», он не делал вывод, что ошибся. Он решал, что дальнейший разговор просто потерял смысл и пора действовать самостоятельно.

Лив невольно улыбнулась.

— То есть власть его не испортила. Он просто наконец получил должность, соответствующую характеру.

Эйра рассмеялась, однако почти сразу покачала головой.

— Нет, всё-таки не совсем. Тогда в нём было гораздо больше лёгкости. Он мог устроить катастрофу, получить нагоняй, обидеться на весь мир, а через час уже забыть, что произошло. В четыре года решил, что ждать первого нормального полёта слишком долго, и прыгнул с балкона.

Лив остановилась так резко, что Эйра сделала ещё пару шагов, прежде чем заметила и обернулась.

— Подожди. В четыре года он действительно просто взял и прыгнул с балкона?

Эйра на мгновение прикусила губу, но улыбку всё равно не удержала.

— Именно. Причём, судя по его дальнейшему поведению, искренне не понимал, почему все вокруг так переполошились.

— Скажи хотя бы, что крылья у него к тому моменту уже появились.

— Появились, но пользоваться ими он толком не умел. Поэтому взрослому человеку такой план показался бы самоубийственным, а четырёхлетнему Рейнару этого, видимо, было вполне достаточно, чтобы проверить, что получится.

Лив несколько секунд смотрела на неё, пытаясь решить, смеяться или ужасаться.

— И он выжил только потому, что его поймали?

— Один из стражей увидел его вовремя. Но самое прекрасное началось потом. Все ждали, что Рейнар испугается, а он три дня доказывал, что именно так и собирался приземлиться. По его версии, страж просто вмешался слишком рано.

На этот раз Лив рассмеялась так громко, что проходившая навстречу женщина удивлённо оглянулась.