Пока тебя помнит Тьма. Том I

Лив раздражённо перевернулась на другой бок и натянула одеяло повыше. Она взрослый человек. Красивые мужчины встречались ей и раньше, некоторые даже пытались флиртовать, и ни разу из-за этого у неё не случалось внутреннего кризиса, но ни один из них не был почти двухметровым царём драконов с золотыми глазами и привычкой смотреть так, будто одежда на женщине представляет собой временное неудобство.

Лив тихо выругалась, уткнулась лицом в подушку и пообещала себе, что завтра обязательно займётся этим вопросом как взрослая, разумная женщина. Сегодня же ей требовалось всего несколько часов сна, а не психологический разбор собственного либидо в параллельном мире.

С этой мыслью она наконец уснула и почти сразу обнаружила себя в комнате, которой никогда раньше не видела.

Во сне было тепло. За распахнутым окном лежала густая ночная темнота, тяжёлые шторы слегка колыхались от ветра, а пламя в широком каменном очаге окрашивало стены мягким золотистым светом. Лив стояла возле окна босиком, в тонкой светлой рубашке, едва прикрывающей колени, и каким-то образом знала, что здесь больше не одна, ещё прежде, чем за спиной раздался знакомый голос.

— Вы так внимательно смотрите на окно, словно всерьёз собираетесь через него сбежать.

Лив обернулась и на несколько мгновений забыла, что собиралась ответить. Позади неё стоял Рейнар.

Без трона, без стражи, без придворных и всей той тяжёлой власти, которой он был окружён днём, он почему-то выглядел ещё опаснее. Чёрная рубашка была распахнута достаточно низко, чтобы открыть часть груди и тёмную чешую, волосы беспорядочно падали на лоб, а золотые глаза смотрели на неё с такой откровенной мужской заинтересованностью, что первая мысль оказалась предельно простой и совершенно неприличной.

Она хотела с ним секса. И не просто секса, а чего-то жёсткого. Не романтики, не признаний и не долгих прогулок под двумя лунами, смысл которых следовало бы искать потом; ей хотелось совсем другого, желательно прямо сейчас.

Лив даже не стала спорить с собой. От одного вида Рейнара внутри всё мгновенно стянуло горячим напряжением, а тело отозвалось раньше, чем она успела что-либо обдумать. Её захлестнул такой поток возбуждения, что казалось, будто всё вот-вот потечёт на пол. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: вообще-то разговаривать тоже иногда полезно.

— Это мой сон, — напомнила она скорее себе, чем ему. — Поэтому, если кто здесь и решает, куда мне идти и когда уходить, думаю, это всё-таки я.

— В таком случае вы могли бы придумать сон, в котором меня вообще нет.

— Могла бы, — согласилась Лив. — Но, возможно, моё подсознание решило наказать меня самым раздражающим мужчиной из всех доступных.

На губах Рейнара появилась улыбка, и Лив тут же пожалела, что дала ему повод.

Днём он улыбался иначе — скупо, почти насмешливо, словно не считал нужным показывать больше, чем хотел. Сейчас же улыбка получилась медленной, откровенно мужской и настолько сексуальной, что на несколько мгновений в голове действительно стало пусто. Он явно понимал, что делает с ней одной этой улыбкой, и прекращать не собирался. Казалось, он нарочно издевался над ней, проверяя, где находится та самая грань, после которой она сама кинется на него со словами: «Возьми меня».

— Даже не смейте так улыбаться, — сказала она, прежде чем успела решить, стоит ли вообще произносить это вслух.

— Как именно? — спросил Рейнар с таким невинным выражением, что Лив захотелось немедленно стереть его с его лица.

— Будто знаете, о чём я думаю.

— А если знаю? — Рейнар неторопливо скользнул взглядом к её губам и снова посмотрел в глаза.

— Тогда вы ещё более самодовольный мудак, чем мне показалось днём.

Он негромко рассмеялся, и этот низкий, чуть хрипловатый звук неожиданно подействовал на Лив сильнее, чем должен был.

— Кажется, при первой встрече вы выбирали выражения осторожнее.

— При первой встрече вы были одеты приличнее.

Несколько секунд он молчал, а потом опустил взгляд на собственную распахнутую рубашку и снова посмотрел на неё.

— Значит, проблема только в рубашке?

— Нет, проблема определённо в вас, — ответила Лив, позволив себе медленно оглядеть его с головы до ног и не слишком торопясь вернуть взгляд к лицу.

Рейнар задержал на ней взгляд чуть дольше, явно поняв, что скрывалось за этими словами.

Лив прищурилась, собираясь придумать что-нибудь достаточно язвительное, но он в этот момент сделал шаг к ней, затем ещё один, и слова почему-то перестали приходить так легко.

Он не торопился, будто прекрасно знал, что от него никуда не денутся, и эта спокойная уверенность действовала на нервы сильнее любого напора. Когда между ними осталось всего несколько шагов, Лив ощутила знакомое горячее напряжение внизу живота и с некоторым раздражением поняла, что её телу совершенно всё равно, насколько возмутительным она считает происходящее.

Рейнар остановился совсем близко, и Лив пришлось поднять голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Даже эта разница в росте неожиданно показалась ей возбуждающей. Рядом с ним она чувствовала не слабость, а совершенно другое — желание узнать, насколько легко он смог бы удержать её возле себя, если бы она сама позволила, насколько сильными окажутся эти руки и как быстро исчезнет вся его царственная выдержка, если перестать разговаривать и перейти к чему-нибудь более полезному.

Он поднял руку к её лицу, но не прикоснулся: пальцы остановились в нескольких сантиметрах от щеки.

— Если это действительно ваш сон, — произнёс Рейнар негромко, — думаю, решать вам. Можно?

Лив посмотрела на его руку и неожиданно ясно представила совсем не то прикосновение, о котором он спрашивал. Ей хотелось, чтобы пальцы прошлись ниже — по шее, ключицам, вдоль тела, а затем опустились под бельё, где большие пальцы медленно и нежно исследовали бы самые сокровенные места. Там уже было достаточно мокро, чтобы позволить ему это без минуты колебания, а само ожидание оказалось мучительнее, чем если бы он просто взял то, что хотел. От этого спокойного «можно» становилось почти смешно.

— Вы действительно собираетесь каждый раз спрашивать разрешение? — поинтересовалась она, подняв на него глаза.

— Если потребуется.

— А если я скажу, что меня уже начинает раздражать ваша выдержка?

Рейнар перестал улыбаться.

— Тогда я спрошу, чего именно вы хотите.

Лив сама загнала разговор туда, откуда выбраться с достоинством было уже сложновато, и несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь решить, насколько откровенной имеет право быть хотя бы в собственном сне.

Горячая ладонь легла на кожу, большой палец прошёл под скулой, затем пальцы медленно скользнули в волосы. Движение было таким простым, что оно показалось почти нелепым: Лив невольно прикрыла глаза и чуть повернула голову, позволяя прикосновению продолжиться.

— Так лучше? — спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Пока терпимо.

— Вы очень требовательная женщина.

— Вы даже не представляете насколько, — ответила Лив с откровенным вызовом, не отводя взгляда.

Насмешка в золотых глазах исчезла.

— Начинаю догадываться, — произнёс Рейнар уже тише, и прежней насмешки в его голосе почти не осталось.

Когда он наклонился, Лив ожидала чего угодно, только не того, насколько медленным окажется первый поцелуй. Рейнар едва коснулся её губ, почти лениво, словно не пытался взять больше, чем ему позволили, и именно поэтому через несколько секунд терпение кончилось уже у неё. Лив сама схватилась за ткань его рубашки и притянула ближе, заставляя прекратить эту невыносимую осторожность.

Он ответил на её движение мгновенно: поцелуй стал глубже, жаднее, словно вся прежняя осторожность существовала только до тех пор, пока Лив сама её не разрушила. Именно этого ей и хотелось — не нежного прикосновения ради красивого момента, а того откровенного желания, которое она увидела в его глазах ещё тогда, когда он стоял у противоположной стены.

Она отвечала так же жадно, почти сердясь на себя за то, насколько сильно соскучилась по самому ощущению, что мужчина действительно хочет её. Не привычно, не потому, что они давно вместе и так положено, а сейчас, здесь, он хочет именно её — так, что дыхание становится тяжелее, пальцы на талии сжимаются чуть сильнее, а между двумя людьми почти не остаётся пространства.

Долго сохранять эту невозмутимость Рейнар всё-таки не смог. Его дыхание изменилось, тело напряглось, а возбуждение уже невозможно было не заметить.

Член отчётливо проступал под тканью облегающих брюк, и одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько внушительным он был. От этой мысли остальные рассуждения куда-то исчезли, оставив только почти животное желание. Лив вдруг захотелось проверить, сколько продержится вся эта царственная выдержка, если перестать оставлять ему возможность контролировать происходящее.

Лив тут же представила Рейнара в кресле возле огня, а себя — страстно и неудержимо забирающейся на него и начинающей трахать, именно трахать, а не заниматься любовью, потому что в этот момент эмоции и желание были сильнее любых рассуждений. Эта картина оказалась настолько возбуждающей, что Лив невольно сильнее сжала пальцы на его рубашке.

Рейнар словно заметил, как изменилось её дыхание, и чуть отстранился.

— Что вы сейчас представили?

— Ничего такого, что вам обязательно знать.

Он несколько секунд изучал её лицо, и в золотых глазах появилось явное удовольствие.

— Судя по вашему лицу, как раз наоборот.

— У вас отвратительная привычка слишком внимательно смотреть на людей.

— Только когда они представляют что-нибудь настолько интересное.

Рейнар медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, не сводя взгляда с лица.

— Осторожнее, Лив.

Её имя прозвучало низко и хрипло, и Лив невольно задержала дыхание.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— И о чём же вы меня предупреждаете?

Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха.

— О том, что вы слишком долго проверяете моё терпение для женщины, которая утверждает, что полностью контролирует собственный сон.

Лив повернула голову, и теперь их лица разделяло всего несколько сантиметров.

— Возможно, именно поэтому я и проверяю.

В этот раз Рейнар ничего не ответил. Он снова поцеловал её, и теперь Лив уже не пыталась следить за тем, насколько благоразумно себя ведёт. Она обняла его за шею, прижалась ближе, чувствуя, как его губы скользят к щеке и дальше, к шее. Горячее дыхание коснулось кожи под ухом, затем ниже, и Лив невольно прижалась к нему сильнее. Его пальцы медленно прошли по боку, и Лив окончательно перестала понимать, зачем он вообще продолжает делать всё так неторопливо.

— Вы специально меня мучаете? — спросила она, когда его губы снова коснулись шеи; в голосе уже звучало скорее нетерпение, чем раздражение.

— Вам не нравится?

— Мне не нравится, когда меня дразнят.

— Вы занимаетесь этим с того момента, как я вошёл.

Лив чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Я хотя бы не притворяюсь, что не понимаю, что происходит.

— Я тоже прекрасно понимаю.

— Тогда ведите себя соответственно, — произнесла она уже значительно тише, и привычной язвительности в голосе почти не осталось.

Выражение Рейнара стало серьёзным. Он не улыбался и несколько долгих секунд просто смотрел на неё.

— Вы уверены, что хотите именно этого?

Лив была уверена. Она не пыталась убедить себя, будто дело в любопытстве, странном сне или слишком сильном стрессе. Она хотела секса с ним — ясно, прямо и без всякого красивого объяснения. Хотела перестать думать, хотела увидеть, каким станет этот мужчина, если действительно потеряет контроль, хотела хотя бы во сне позволить себе то, чего наяву не позволила бы никогда.

— Да, — ответила она, на этот раз совершенно серьёзно.

После этого Рейнар поцеловал её так, что продолжать разговор стало бессмысленно.

Лив сама прижалась к нему, уже не пытаясь скрывать собственную реакцию, и когда его рука скользнула ниже по бедру, мысль о том, что это всего лишь сон, показалась самым удобным оправданием из всех возможных. Никто не узнает, утром она проснётся, вернётся к реальности и сможет сделать вид, что ничего не случилось. Можно позволить себе ещё несколько минут, ещё один поцелуй, ещё немного этого забытого ощущения, что она не обязана сейчас быть разумной.

Она почти убедила себя.

И именно тогда в золотом свете очага блеснуло кольцо на её руке.

Лив увидела его случайно и словно мгновенно вернулась в собственную жизнь. Перед глазами вспыхнули муж, дети, их квартира, кухня по утрам, дочь, которая вечно оставляла вещи не там, где нужно, сын, раздражённый очередной фотографией, и собственное обещание вернуться домой.

Разум отрезвился сразу, но тело за ним не успело. Желание никуда не исчезло: Лив всё ещё чувствовала руки Рейнара, тепло его тела и собственное возбуждение, которому совершенно не было дела до того, насколько виноватой она теперь себя чувствовала. Более того, какая-то часть её по-прежнему хотела просто закрыть глаза и позволить происходящему продолжиться ещё несколько минут. В конце концов, это был всего лишь сон, о котором никто никогда не узнает, а утром даже она сама могла бы сделать вид, что ничего не произошло.

Лив смотрела на кольцо и понимала, насколько легко сейчас придумать себе оправдание. Именно поэтому сама перехватила руку Рейнара.

— Нет, — сказала она тихо.

Он остановился мгновенно. Не спросил почему, не попытался снова приблизиться и не сделал ни одного движения, которое заставило бы её повторять просьбу, а просто убрал руку и позволил Лив самой отступить.

Она сделала полшага назад, пытаясь восстановить дыхание, и неожиданно почувствовала, насколько неприятным оказалось появившееся между ними расстояние.

— Простите, — начала она, но Рейнар сразу качнул головой.

— Вам не нужно передо мной оправдываться.

— Я знаю, просто всё это… — Лив провела ладонью по лицу и раздражённо выдохнула. — У меня есть муж, дети, дом. Я каким-то образом оказалась в другом мире, понятия не имею, как вернуться, а моё подсознание вместо того, чтобы придумать полезное решение, решило устроить мне вот это.

По выражению его лица она поняла, что он едва сдерживает улыбку.

— Даже не смейте.

— Я ничего не сказал.

— Именно поэтому и не смейте. У вас сейчас слишком довольное лицо.

На этот раз Рейнар всё-таки улыбнулся.

— Ненавижу вас, — пробормотала Лив.

— Нет.

Она сразу подняла глаза.

— Что значит «нет»?

— Вы меня не ненавидите.

Ответ был настолько спокойным и настолько близким к правде, что на секунду ей даже нечего было возразить.

— Вы даже во сне не способны оставить последнее слово за женщиной?

— Это ваш сон, Лив. Возможно, проблема всё-таки не во мне.

Она невольно рассмеялась.

— Вот теперь точно ненавижу.

— Так звучит убедительнее.

Лив покачала головой, но улыбка быстро исчезла, когда взгляд снова упал на кольцо.

— Мне правда нужно домой, Рейнар.

На этот раз в её голосе не осталось ни шутки, ни раздражения, и его лицо тоже стало серьёзным.

— Я понял.

— Нет, — тихо возразила она. — Не поняли. У меня там вся жизнь.

Прежняя насмешка исчезла из его взгляда. Рейнар несколько секунд молчал, и это молчание неожиданно заставило Лив насторожиться.

— Я знаю, — произнёс он наконец очень тихо.

От его интонации Лив стало не по себе: для мужчины, существующего только в её сне, ответ прозвучал слишком уверенно.

Она нахмурилась.

— Откуда вам…

Договорить не получилось. Комната начала расплываться, золотой свет потускнел, стены постепенно исчезали в темноте, а последним, что Лив успела увидеть, был его взгляд — слишком внимательный, слишком серьёзный и каким-то образом слишком настоящий для человека, которого только что придумало её собственное сознание.

Проснулась она резко, с тяжёлым вдохом, вцепившись пальцами в одеяло. За окном едва начинал сереть рассвет, сердце всё ещё колотилось, кожа казалась горячей, а тело всё ещё настолько отчётливо помнило прикосновения и поцелуи, что первые несколько секунд Лив пришлось буквально напоминать себе, где она находится и что всё произошедшее было лишь сном.

Она закрыла лицо ладонями и некоторое время лежала так, дожидаясь, пока дыхание окончательно выровняется. В принципе, всё можно было объяснить совершенно рационально: стресс, другой мир, долгий перерыв в нормальной близости и встреча с мужчиной, который выглядел так, будто его специально создавали для проблем с самоконтролем. Мозг получил слишком много новых впечатлений и решил переработать их самым идиотским способом из возможных, хотя, надо признать, сделал это пугающе убедительно.

Хуже всего было то, что утром ей действительно придётся встретить настоящего Рейнара, смотреть ему в лицо, поддерживать совершенно нормальный разговор и всеми силами стараться не вспоминать, что совсем недавно её собственное подсознание с большим энтузиазмом собиралось затащить царя драконов в постель.

— Великолепно, — пробормотала Лив, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку.

Она упрямо решила придерживаться самого простого объяснения: никаких пророчеств, мистических связей и снов со скрытым смыслом. Просто женщина, которой давно не хватало секса, увидела очень красивого мужчину, а её уставший мозг решил поработать сверхурочно. Всё это звучало вполне разумно, если бы не слишком настоящие руки, голос и последнее «я знаю».

Лив застонала в подушку и натянула одеяло на голову.

— Господи… Даже во сне самодовольный мудак.

Как ни странно, после этого действительно стало немного легче. Она уже почти успокоилась и собиралась снова закрыть глаза, когда повреждённая ладонь внезапно начала нагреваться под одеялом. Сначала едва заметно, затем сильнее, пока знакомое золотое тепло не растеклось по коже под повязкой.

Лив медленно вытянула руку и посмотрела на неё в тусклом предрассветном свете. Боли не было, только тепло, которое после такого сна уже совсем не казалось ей безобидным совпадением.

И это нравилось ей ещё меньше.

Глава 5. Там, где начинается искушение.

Лив полежала ещё немного, глядя на узкую полоску серого света между тяжёлыми шторами. Под ладонью оставалась гладкая прохладная простыня, за окном время от времени кричала незнакомая птица, а в комнате всё ещё пахло древесным дымом и сушёными травами. Заснуть снова не удавалось: стоило закрыть глаза, и сон возвращался во всех подробностях, которые утром хотелось бы списать на усталость, стресс и всё что угодно ещё.

С настоящим Рейнаром ей предстояло встретиться уже сегодня, и именно это раздражало сильнее всего. Можно сколько угодно убеждать себя, что сон остаётся сном, но гораздо сложнее спокойно смотреть человеку в лицо, когда несколько часов назад собственное воображение успело познакомить тебя с ним куда ближе, чем позволяли приличия.

— Прекрасно, — пробормотала Лив в подушку. — Новый мир, магия и половое созревание второй раз. Именно этого мне и не хватало.

Стук в дверь оказался почти спасением. Лив села, провела ладонями по волосам, которые после сна вряд ли можно было привести в порядок одним движением, и разрешила войти.

В комнату вошла девушка, которая накануне принесла ей одежду. При дневном свете небольшие рожки цвета слоновой кости были заметнее: они уходили назад от висков и почти терялись в густых каштановых волосах. По левой стороне шеи тянулась россыпь светлых чешуек, едва заметно переливавшихся при движении, а когда девушка наклонилась поставить на стол поднос, из-под длинной юбки показался тонкий хвост с тёмным кончиком.

Лив задержала на нём взгляд немного дольше, чем собиралась.

— Если хотите спросить, настоящий ли он, то да, — спокойно сказала девушка.

— Я настолько очевидна?

— Вчера вы смотрели на мои рога. Сегодня — на хвост. Думаю, к вечеру мы доберёмся до чешуи.

— Простите. Я пока плохо изображаю человека, которого здесь ничем не удивишь. — Лив невольно улыбнулась.

— Меня зовут Эйра. Спрашивайте, если что-то интересно: так будет проще для нас обеих.

— Лив. И спасибо, что разрешили официально пялиться.

Эйра фыркнула. После этого с ней сразу стало проще разговаривать — уже не как с очередной незнакомой служанкой во дворце, а как с обычной девушкой, которая к тому же явно не страдала излишней почтительностью.

— Его Величество велел дать вам всё необходимое. Воду уже нагрели. Я принесла завтрак и одежду. Если хотите, помогу с волосами.

Утренняя ванна помогла окончательно прийти в себя. Вчера Лив уже смыла с кожи кровь, лесную грязь и дорожную пыль, но тогда сил хватило лишь на то, чтобы привести себя в более-менее человеческий вид и добраться до постели. Теперь она задержалась в горячей воде, осторожно разглядывая проступившие за ночь синяки и ранку на ладони.

Золотого света не было. Под кожей сохранялось лишь слабое тепло, которое при желании можно было бы списать на воспалённую царапину, если бы Лив не помнила, как ладонь нагрелась после пробуждения.

Она закрыла глаза, и вместо незнакомой каменной ванной почти сразу представилась их собственная — небольшая, заставленная баночками и детскими вещами. Шампунь дочери на краю, полотенце, которое муж опять бросил не туда, пластмассовая уточка, давно никому не нужная, но почему-то всё ещё живущая возле крана. Обычно Лив раздражалась, когда находила её под ногами или снова переставляла с места на место.

Сейчас от этой дурацкой уточки сдавило грудь.

Лив открыла глаза, провела мокрой ладонью по лицу и выбралась из воды. Представлять дом дальше не хотелось: за одной знакомой мелочью неизбежно появлялась следующая, а потом становилось трудно думать о чём-либо, кроме детей.

Эйра ждала её в комнате с одеждой и несколькими гребнями. Платье она предложила первым, однако Лив почти сразу выбрала тёмные мягкие брюки, светлую рубашку и жилет с боковыми застёжками.

— Я так и думала, — заметила Эйра.

— Настолько заметно, что я не привыкла к платьям?

— Вы приехали в брюках. Я решила, что вам будет привычнее.

Лив рассмеялась и позволила ей заняться волосами. Через некоторое время из зеркала смотрела всё ещё уставшая женщина с небольшим синяком у виска, но хотя бы снова похожая на себя. Светлая рубашка смягчала лицо, жилет хорошо сел по фигуре, а длинные волосы Эйра оставила распущенными, уложив свободными волнами по спине.

Последние годы Лив редко задерживалась перед зеркалом. Обычно достаточно было проверить, не размазалась ли тушь, нормально ли сидит одежда, и бежать дальше — будить детей, искать ключи, отвечать на сообщения, вспоминать, что ещё нужно сделать до вечера. Сейчас торопиться было некуда, и она впервые за долгое время посмотрела на себя без привычного списка недостатков.

Синяк никуда не делся, усталость тоже, но Лив неожиданно понравилось собственное отражение.

— Вам идёт, — сказала Эйра.

— Чистая одежда всем идёт.

— Я не про одежду.

Лив встретилась с ней взглядом в зеркале и смутилась сильнее, чем ожидала.

— Спасибо.

За завтраком Эйра поставила перед ней чашку с тёмным горячим напитком. Запах был терпким, травяным, с лёгкой горечью, и на кофе содержимое чашки походило исключительно цветом. Лив осторожно сделала глоток, помолчала и снова посмотрела внутрь.

— Что это?

— Ардан. Его обычно пьют по утрам.

— Горький. Я надеялась на кофе, хотя запах совсем другой.

— Что такое кофе?

Лив медленно подняла глаза.

— Всё хуже, чем я думала.

— Это напиток?

— Это причина, по которой огромное количество людей в моём мире вообще соглашается вставать по утрам. Без него я не ручаюсь за своё поведение.

— Тогда я предупрежу кухню, — отозвалась Эйра, смеясь.

— Вот теперь я чувствую настоящую заботу.

Пока Лив ела тёплый хлеб, сыр и запечённые фрукты, она расспрашивала о Вальдрене. После вчерашней ночи хотелось хотя бы понемногу разобраться в месте, где неизвестно сколько времени предстояло провести. От Эйры она узнала, что полностью принимать драконью форму могли далеко не все: такой дар сохранялся лишь у нескольких сильных родов, и правящая линия была одним из них.

При упоминании царя Лив слишком быстро потянулась за чашкой и едва не обожгла губы. Имя Рейнара тут же вернуло золотой свет очага и прикосновения, которых в действительности никогда не было.

— Его Величество ждёт вас после завтрака, — добавила Эйра.

— Конечно ждёт.

— Вы говорите это так, будто он вас чем-то обидел.