Я (не) ваша проблема, господин декан. Том 2

Глава 4

По выражению лица Мортейна было видно, что меньше всего на свете он сейчас желает разговаривать со студентами. Ректор академии Бастион едва заметно сжал губы и покосился на дверь, за которой только что исчез генерал Вэйд.

– Только быстро, Фолл, – процедил он сквозь зубы, не скрывая раздражения.

Я невольно поморщилась.

Ну надо же… Фолл, – мысленно огрызнулось подсознание. – Когда мы познакомились, господин ректор, вы лично сопровождали меня к Найреллу, шутили и называли особенной студенткой. Как быстро вы изменились.

В голове с новой силой зашевелились подозрения.

– Господин ректор, – начала я осторожно, – генерал Вэйд ведь не навсегда занял должность декана Арсенала?

При этом я внимательно смотрела на Мортейна, надеясь уловить хоть какую-нибудь искреннюю эмоцию. Замешательство, удивление, отголосок горя... но бесполезно. Сейчас передо мной стоял не человек, а ходячий памятник себе же. Каменное лицо, тяжёлый взгляд и бледные, почти бесцветные губы, сжатые в тонкую полоску.

– У генерала достаточно собственных обязанностей, Фолл, – сухо ответил он. – В Бастионе он останется до тех пор, пока мы не найдём достойную кандидатуру на замену.

На замену… Мне будто ткнули пальцем в свежую рану.

Он говорил об этом так спокойно, словно речь шла о сломанном стуле, который временно вынесли из кабинета и теперь собирались заменить новым.

– Вы так просто об этом говорите? – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Мортейн медленно прищурился. Ну надо же… хоть какая-то эмоция. Жаль только, что направлена она была исключительно на меня.

– А как, по-вашему, я должен говорить об этом?

– Не знаю, – призналась я и почувствовала, как под рёбрами начинает разливаться знакомое тепло. Только этого ещё не хватало! Устроить магический выброс прямо перед ректором после того, как Куинн только сегодня разрешил мне покинуть лекарское крыло. – Но Найрелл же ваш брат. Пускай вы не всегда ладили, но…

Несколько проходивших неподалёку студентов резко сбавили шаг, и Мортейн мазнул по ним таким взглядом, что любопытство моментально проиграло инстинкту самосохранения.

– Именно потому, что Габриэль мой брат, – ледяным тоном проговорил ректор, вновь обращаясь ко мне, – я не намерен обсуждать с первокурсницей ни свои чувства, ни наши с ним отношения. А тем более позволять личному вмешиваться в работу академии.

До отвращения разумно. И от этого было ещё паршивее.

– Но генерал Вэйд…

На языке уже вертелось признание о том, что старший Вэйд пытался склонить меня к слежке за Найреллом, однако Мортейн не дал договорить:

– Назначен временно и обладает достаточным боевым опытом, чтобы руководить Арсеналом. Решение принято. Надеюсь, теперь этот вопрос закрыт?

Нет.

Он даже близко не был закрыт!

Мне хотелось спросить, знает ли Мортейн, что генерал предлагал мне стать его личным осведомителем? Хотелось напомнить про тот день, когда мы с Ридом застали Найрелла в его кабинете с магической отмычкой, и наконец задать вопрос, который уже несколько минут сверлил голову.

Вы случайно не заодно с Вэйдом, господин ректор?

Но остатки здравого смысла всё-таки победили. Если я ошибалась, то покажу себя полной дурой, которая наслушалась подозрений Рида и теперь видит заговор в каждом углу. Ещё и друга выставлю в дурном свете.

А если не ошибалась… Тогда тем более стоило держать рот закрытым.

Наверное, Мортейн истолковал моё молчание по-своему, потому что напряжение на его лице немного ослабло.

– Я понимаю, что вы лишились наставника, Джейн, – произнёс он уже спокойнее. – Но советую не придавать отношениям с Габриэлем большего значения, чем они имели на самом деле.

Я медленно подняла на него глаза.

Большее значение? Да я вообще не об этом!

– Не совсем понимаю, о чём вы.

– О том, что Найрелл был вашим деканом и выполнял свою работу. Не больше. Насколько мне известно, он никогда не проявлял особого интереса к вашему обучению, Джейн.

На мгновение я даже растерялась.

– Он занимался со мной дополнительно, – проговорила я, гипнотизируя взглядом пуговицу на пиджаке Мортейна.

Я уже тысячу раз пожалела, что вообще затеяла этот разговор!

– По моему распоряжению, – невозмутимо напомнил ректор.

Я осеклась, но быстро взяла себя в руки и упрямо возразила:

– Всё равно он мне помогал.

– Потому что отвечал за студентов своего факультета.

Слова сорвались слишком быстро.

– Не только поэтому.

Мортейн едва заметно вскинул бровь.

– Вот как?

Я уже открыла рот, но вспомнила, что Найрелл велел никому не говорить о том, что мой лук – творение Артура Дэнга.

Перед глазами настолько ясно возникло недовольное лицо Найрелла, что язык будто прирос к нёбу.

Нет, я никому не расскажу об этом.

– Что, Фолл? – спокойно поинтересовался Мортейн.

– Ничего, господин декан, – процедила я, а его взгляд стал ещё тяжелее.

– Вот именно. Не принимайте профессиональную ответственность за какое-то особое отношение. Габриэль выполнял свои обязанности так, как считал нужным.

Вот теперь задело. Я ведь помню, как он отшвырнул Аарона… Как посмотрел на меня перед тем…

– Он спас мне жизнь, – тихо напомнила я.

На этот раз Мортейн ответил не сразу. Всего на пару секунд замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то такое болезненное, что злость внутри меня на мгновение исчезла.

Но ректор тут же снова стал прежним.

– Габриэль спасал студентов не в первый раз, Фолл. Это тоже было частью его работы. Несколько лет назад он не смог прийти на помощь своей студентке, и это стало для него личной трагедией.

Я так сильно стиснула зубы, что заболела челюсть. Не смог спасти студентку?

Может, именно поэтому Найрелл, едва стоявший на ногах в Лэйквуде, думал о том, как вытащить меня живой? Именно поэтому кинулся ко мне в общежитии, когда Аарон уже почти задушил? А потом стоял весь в крови, держал за плечи и спрашивал, цела ли я?

Просто обязанности? Не хотел повторения личной трагедии?

– Поэтому, – продолжил Мортейн всё тем же ровным голосом, – проживите этот действительно неприятный момент и сосредоточьтесь на том, ради чего приехали в Бастион. Поблажек из-за случившегося не будет ни вам, ни остальным. Это боевая академия, и чем раньше вы окончательно поймёте, что потери являются частью выбранного вами пути, тем будет лучше для всех.

Неприятный момент?

У меня сжались кулаки.

Неприятный момент – это когда в столовой закончился любимый пирог. Или когда на тренировке магией подпалил себе рукав и потом полдня ходишь с дырой.

Но не когда человек…

Я резко втянула воздух и уставилась куда-то за плечо ректора.

Нет.

Если сейчас посмотрю ему в глаза, то точно скажу что-нибудь такое, после чего Арсенал вслед за деканом лишится ещё и одной первокурсницы. Причём совершенно официально – за хамство, непочтительность, а возможно, ещё и попытку собственными руками придушить ректора.

– Я вас услышала, господин Мортейн, – выдавила наконец.

Он задержал на мне взгляд, словно хотел что-то добавить, но передумал.

– Вот и хорошо.

А затем развернулся и ушёл, оставив меня посреди почти опустевшего зала буквально кипеть от злости. Ладони начали нагреваться, и я разжала кулаки, торопясь к выходу, пока случайно не подпалила что-нибудь казённое, и Мортейн не получил ещё один повод напомнить, что это боевая академия.

К общежитию я вернулась всё ещё злая. На генерала, на Мортейна и на всю эту проклятую академию, которая считает, что можно вычеркнуть из своей жизни важного человека и жить дальше.

Уже в комнате я хотела рухнуть на кровать и как следует выместить гнев на ни в чём не повинном покрывале, как взгляд зацепился за знакомый чёрный изгиб.

Мой лук!

Он остался цел!

Рядом белела сложенная вдвое записка с тектом, написанным почерком Кэсс:

Девчонки с Арсенала нашли его в холле после нападения и передали мне. Я ничего с ним не делала, только почистила. Отдыхай.

Несколько секунд я просто стояла, а потом, затаив дыхание, осторожно провела пальцами по гладкой чёрной древесине.

Машинально подняла его с кровати, проверила тетиву и вдруг вспомнила голос Найрелла:

Не убейся. И лук не угробь. Это будет лучшая благодарность, Фолл.

В памяти почему-то всплыл не полигон и даже не та страшная ночь, а маленький столик в уютном кафе.

Чашка кофе со сливками передо мной, мясной пирог между нами и Найрелл, который сидел напротив, не притрагивался к еде и зачем-то расспрашивал меня о папе.

Тогда я ещё переживала, что нас кто-нибудь увидит вместе. Господи, какая же я была дура!

Я бы сейчас отдала что угодно, лишь бы снова сидеть за тем столиком и переживать из-за какой-нибудь подобной мелочи.

Губы задрожали.

– Не угробила, – еле слышно прошептала я. – Видите, господин Найрелл? Хотя думала, что потеряла.

Ответа, разумеется, не последовало, и вот тут меня прорвало.

Я рыдала не тихо и красиво, как плачут благородные барышни в романах, позволяя одной-единственной слезинке скользнуть по щеке.

Куда там! Я разревелась так, что не могла нормально дышать и что есть мочи прижимала лук к себе. Плечи тряслись, нос заложило, слёзы текли по подбородку, и мне было совершенно плевать, насколько жалко я сейчас выгляжу.

– Нет уж, – прохрипела сквозь слёзы. – Не дождутся.

Грудь снова свело. Я судорожно вытерла щёки рукавом и крепче сжала лук.

– Я не приму его как вашу замену, господин Найрелл, – прошептала, глядя на своё слегка искажённое отражение в отполированной до блеска древесине. – Но я выясню, что происходит на самом деле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.