Господин Хранитель

Глава 7

Эйлин поднималась вслед за Луи по узкой скрипучей деревянной лестнице, которая неожиданно обнаружилась в архивном зале за высокими пыльными стеллажами. Казалось, её нарочно постарались скрыть от посторонних глаз: не знай она, где искать, прошла бы мимо десятки раз и ничего не заметила.

Наверху оказалась самая обыкновенная деревянная дверь.

— Прошу, госпожа Валмери, — Луи распахнул её, пропуская Эйлин вперёд.

Она переступила порог и невольно остановилась.

Комната оказалась совсем небольшой, но неожиданно светлой и уютной. Сквозь распахнутое окно тянуло прохладным морским воздухом, и где-то далеко едва слышно кричали чайки.

У стены, в небольшом алькове, стояла кровать из светлого дуба. На широком подоконнике цвела фиалка в зелёном глиняном горшке. Справа от окна располагался письменный стол, на котором уже лежала стопка чистой бумаги, рядом — связка аккуратно очинённых перьев. Возле кровати Эйлин заметила медный умывальник и белое полотенце с вышитыми по краю незабудками.

Высокий пузатый комод мягко поблёскивал полированными боками.

На нём Эйлин и обнаружила свои вещи — дорожную сумку, саквояж и старую кофту, которые у неё забрали, когда она миновала ворота дворца.

— Добро пожаловать в Королевскую библиотеку, — сказал Луи. — Это теперь ваша комната. Если чего-то не хватает — просто скажите мне, и я постараюсь всё устроить.

Эйлин во все глаза смотрела на новообретённое, пусть и временное, жилище и не могла поверить, что это не сон. Впервые с тех пор, как она поселилась в Большой библиотеке, у неё снова была собственная настоящая спальня, а не бывшее книжное хранилище, в котором просто поставили кровать! Её прежнее обиталище больше напоминало берлогу, нежели девичью комнату: вечно заваленный бумагами стол никогда не убирался, потому что Эйлин ревниво не пускала в своё жилище никого, кроме кухарки и наставника; у кровати вместо одной из ножек была стопка старых книг, а сундук в углу — всё, что осталось у неё от отчего дома, когда она перебралась в библиотеку, — был погребён под старыми картами, огрызками перьев и бог знает чем ещё. И если в каталогах у Эйлин всегда царил идеальный порядок, то порядком в своей комнате она похвастаться, увы, не могла.

А здесь всё выглядело так, словно чья-то заботливая рука специально перед её приходом наполнила эту комнатку под самой крышей башни милыми вещицами, которые делали эту комнатку под самой крышей удивительно уютной. Но больше всего Эйлин поразило то, что она увидела, облокотившись на подоконник: с высоты открывалась захватывающая дух панорама Альтенбурга. Стройные светлые дома, крытые красной черепицей, сбегали от дворца к Центральному каналу, за которым начинался Портовый район — сеть извилистых улиц, обнимавших рыночную площадь. Чуть левее торжественного Морского проспекта, делящего город точно пополам, темнело грузное здание Большой библиотеки, а ещё ниже высились башенки портовой канцелярии. И за всем этим почти у горизонта серебрилось море, простиравшееся, насколько хватало глаз.

— Как красиво!.. — невольно вырвалось у Эйлин.

— Конечно, это ведь самая высокая точка Альтенбурга, — не без гордости сказал Луи у неё за спиной. — Выше летают только чайки.

— А кто и зачем построил эту башню? И вообще, зачем в библиотеке башня? — Эйлин повернулась к нему. — У нас в Большой библиотеке самая обыкновенная плоская крыша. С неё очень удобно по ночам смотреть на море.

— Этого я не знаю, — развёл руками Луи. — Но, возможно, раньше это здание не было библиотекой. Сейчас никто уже не сможет сказать, зачем здесь башня. — Он задумался на мгновение и тоже посмотрел в окно, а затем улыбнулся. — Может быть, вы найдёте что-нибудь об этом здесь, в архивах.

— Может быть... — тихо повторила Эйлин. Интересно, знал ли Луи о том, что на самом деле она собиралась тут найти?

— Ну, мне пора, — сказал Луи и уже сделал шаг к двери, как вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Ах да, чуть не забыл! Господин Морвейн просил передать, что, если вопрос не терпит отлагательств, вы можете приходить к нему в любое время дня и ночи. Он распорядился беспрепятственно пропускать вас в приёмную. — Луи немного помолчал, а потом негромко добавил:

— На моей памяти такое впервые. Обычно из посетителей к господину Морвейну без доклада могут войти только Его Величество, Её Величество и наследник. Я не возьмусь судить, почему господин Морвейн принял такое решение, госпожа Валмери, но будьте уверены — если вдруг вам понадобится моя помощь, только скажите.

С этими словами Луи поклонился, вышел и тихонько прикрыл за собой дверь. Эйлин осталась одна и снова, повернувшись к окну, задумчиво взглянула на город внизу.

А ведь странно... Ещё вчера господин Морвейн категорически не желал пускать её в библиотечные архивы. Ей пришлось буквально выцарапывать у него это разрешение, шаг за шагом доказывая, что она не собирается сдаваться. А теперь — доступ в библиотеку. Отдельная комната. Право входить к нему без доклада.

Последнее не давало ей покоя.

Если Луи не приукрашивал, подобной привилегией пользовались только король, королева и наследник. Эйлин нахмурилась. Нет... господин Морвейн никогда ничего не делает просто так. Значит, зачем-то ему было нужно, чтобы она могла попасть к нему в любую минуту. Но зачем?

Неужели он рассчитывал, что она действительно что-нибудь найдёт?

Или... Эйлин медленно покачала головой. Нет. Скорее наоборот — он хотел знать о каждой её находке раньше, чем о ней узнает кто-либо ещё. Эта мысль показалась ей настолько логичной, что она даже невольно улыбнулась. Ну конечно — иначе и быть не могло.

Если господин Морвейн рассчитывает найти что-то необычное, то меньше всего он заинтересован в том, чтобы позволить кому-то бесконтрольно рыться в королевской библиотеке.

Значит...

Он собирается всё время держать её в поле зрения. Что ж. С этим Эйлин готова была смириться. А теперь нужно было приступать к делу.

Она раскрыла сумку, покопалась с полминуты и извлекла оттуда два совершенно одинаковых на вид тома «Сказок со всей Вестурии».

Эйлин положила книги на стол рядом друг с другом и отошла на шаг.

Одинаковый тёмно-синий переплёт. Золотые буквы на корешках. Один и тот же узор в виде переплетающихся ветвей по углам. Даже степень сохранности оказалась почти равной: углы потёрлись, а золотое тиснение местами потускнело, словно обе книги всю жизнь простояли рядом на одной полке.

Если бы Эйлин не знала правды, она решила бы, что перед ней два экземпляра одного и того же издания. Но правду она знала. В одной книге Старый Король умер в полночь. В другой — без четверти шесть.

Эйлин провела кончиками пальцев по золотому тиснению.

Когда-то давно она уже совершила ошибку, поверив двум совершенно одинаковым обложкам.

Ей тогда было лет шесть или семь, и отец как раз получил большой заказ из Большой библиотеки. Требовалось переплести два тома какой-то старинной хроники. Эйлин не помнила ни имени автора, ни названия — только то, что книги были огромные, напечатанные мелким шрифтом и повествовали о войне, случившейся так давно, что все её участники успели превратиться лишь в имена на страницах.

Рабочая комната отца находилась в дальней части дома.

Элрик Валмери почти всегда держал дверь открытой, но входить туда без разрешения строго запрещалось. В комнате стоял тяжёлый запах кожи, клея, древесины и засушенных лепестков лунного цветка, которыми он перекладывал страницы, чтобы уберечь их от плесени. На полках лежали свёрнутые листы дорогой бумаги, мотки нитей и деревянные формы. На широком столе теснились ножи, линейки, кисти и маленькие баночки, назначение которых Эйлин не понимала. У стены возвышался переплётный пресс, казавшийся ей каким-то особенно сложным орудием пыток.

Отец мог часами сидеть за столом, почти не поднимая головы. Он выравнивал листы, складывал их в тетради, проверял последовательность страниц, прошивал корешки и обрезал края с такой точностью, словно от этого зависела судьба королевства.

В тот день на столе лежали два ещё не переплетённых книжных блока.

Обложки для них отец подготовил заранее и поставил возле пресса. Они были абсолютно одинаковыми: тёмная кожа, золотая рамка, герб владельца на обложке. Эйлин несколько раз словно невзначай заглядывала в комнату, проходя по коридору, но отец всякий раз замечал её.

— Даже не думай, — сказал он наконец, не отрываясь от работы. —Я запрещаю тебе даже прикасаться к ним.

Эйлин обиженно насупилась и ушла.

Она честно продержалась почти четверть часа.

Потом в лавке появился поставщик кожи, и мать позвала отца в переднюю. Элрик отложил инструменты, вытер руки о грубый фартук и вышел. Его шаги стихли в коридоре.

Эйлин, всё это время ожидавшая за углом, осторожно выглянула. Дверь рабочей комнаты осталась открытой. Она прислушалась: из передней доносились мужские голоса. Мать чем-то гремела на кухне. Никто не обращал на Эйлин внимания.

Она проскользнула в комнату, придвинула к столу низкую скамеечку и забралась на неё.

Книги оказались ещё интереснее, чем она ожидала.

Отец не успел прошить тетради, и отдельные части обоих томов лежали двумя аккуратными стопками. Эйлин взяла верхнюю, раскрыла и прочитала несколько строк.

Речь шла об осаде крепости. Осаждённые держались уже третий месяц. В городе заканчивалось продовольствие, колодцы отравили, а неприятель готовился к решающему приступу. Эйлин прочитала одну страницу, затем вторую, потом потянулась за продолжением, которое обнаружилось в другой стопке. По крайней мере, ей так показалось.

Эйлин читала, совершенно позабыв и об отцовском запрете, и о том, что в любой момент он мог вернуться. Крепость пала, король бежал, какой-то полководец был обвинён в измене. Затем внезапно снова началась осада, но уже другого города. Эйлин решила, что автор просто не умеет рассказывать по порядку.

Переворачивая очередную страницу, она задела локтем край одной из стопок, и тетради медленно накренились, а затем с угрожающим шелестом начали сползать вниз. Эйлин попыталась их удержать, но лишь сделала хуже. Одна стопка рассыпалась по столу, вторая с грохотом упала на пол. Несколько тетрадей перемешались прямо у её ног.

Она застыла, в ужасе глядя на последствия.

Из передней по-прежнему доносились голоса.

Эйлин торопливо слезла со скамейки и принялась собирать листы. Она раскладывала их туда, где, как ей казалось, они лежали прежде. Одни тетради отправлялись в правую стопку, другие — в левую. Несколько раз Эйлин меняла их местами, стараясь припомнить, из какого тома читала о крепости, а из какого — о бегстве короля, но очень скоро она окончательно запуталась.

Обе стопки выглядели одинаково. Бумага была одной и той же. Шрифт — один и тот же. Номера страниц повторялись, потому что каждый том начинался с первой. Даже содержание казалось похожим: войны, осады, короли и бесконечные полководцы, которые сначала приносили присягу, а затем непременно кого-нибудь предавали.

Наконец Эйлин решила, что отец ничего не заметит.

Она выровняла стопки, положила сверху тетради, которые лежали там прежде, и уже собиралась выйти из комнаты, когда в дверях возник Элрик Валмери.

Он молча посмотрел на дочь, а затем перевёл взгляд на неровно сложенные стопки.

— Что ты сделала?

— Ничего...

Выволочка была ужасной.

Отец не кричал — от этого всё было только хуже. Он снял передник, положил его на край стола и потребовал, чтобы Эйлин подробно рассказала, к чему прикасалась и что успела переложить.

— Я всё положила обратно, — пробормотала она.

Отец вздохнул.

— Я потратил весь вчерашний день, чтобы проверить эти листы и правильно составить оба тома.

— Но они же одинаковые.

— Они не одинаковые.

— Обложки одинаковые.

— Потому что так захотел заказчик. Это два тома одной хроники. Они должны выглядеть одинаково, но внутри у них разное содержание.

— Там везде война.

— Это не делает их одной книгой. А мне теперь придётся начинать всё сначала.

Только тогда Эйлин поняла, что натворила.

Она посмотрела на перепутанные тетради, потом на отца. Гнев в его голосе почти исчез. Осталась лишь усталость.

— Я могу помочь, — тихо предложила она.

— Сейчас ты можешь помочь только одним способом: больше ничего не трогать.

Эйлин, низко опустив голову, вышла из комнаты.

Вечером, когда мать уже уложила её спать, она долго лежала с открытыми глазами, а затем всё-таки выбралась из кровати и выглянула в коридор. Из-под двери дальней комнаты падала узкая полоска света. Отец всё ещё работал.

Осторожно ступая босиком по дощатому полу, Эйлин прокралась мимо родительской спальни и тихонько приоткрыла дверь в переплётную.

Элрик сидел за столом, склонившись над книгами. Две стопки снова превратились в одну огромную груду, и отец по очереди раскрывал каждую тетрадь, проверял первые и последние строки, а затем откладывал направо или налево.

Эйлин несколько минут наблюдала за ним с порога, а потом тихонько постучала по дверному косяку.

Отец поднял голову.

— Я больше никогда не буду трогать твои книги без спроса, — пообещала она.

— Хорошо.

— И я правда могу помочь.

Элрик посмотрел на неё, тяжело вздохнул и кивнул на стоявшую у стены скамейку.

— Тогда садись.

До глубокой ночи Эйлин читала вслух первые строки каждой тетради, а отец сравнивал их со своими записями и снова раскладывал по двум стопкам. Именно тогда он впервые показал ей крошечные метки, по которым переплётчик мог определить последовательность листов, объяснил, почему одинаковая бумага стареет по-разному и как заметить, что страница была взята из другой книги.

А когда работа наконец была закончена, отец положил ладони на обе стопки и сказал:

— Запомни, Эйлин: обложка может рассказать, как книга хочет выглядеть. Но только страницы расскажут тебе, чем она является на самом деле.

Она запомнила. И помнила до сих пор.

Отца уже много лет не было в живых. Не было их маленького дома, рабочей комнаты, переплётного пресса и двух стопок листов, которые она перепутала. Даже запах кожи и клея почти стёрся из памяти.

Но урок остался.

Эйлин подвинула кресло к столу и села. Один из томов был знаком ей с детства — она десятки раз читала его в саду под яблонями. Второй появился в её жизни совсем недавно — и именно из-за него она теперь находилась во дворце, в комнате под самой крышей Королевской библиотеки.

Она раскрыла обе книги на притче о Старом Короле.

«...когда часы на главной площади пробили полночь, Старый Король закрыл глаза в последний раз...»

«...когда часы на главной площади пробили без четверти шесть, Старый Король закрыл глаза в последний раз...»

Одна строка. Всего одна строка среди сотен одинаковых страниц.

Эйлин сняла очки, протёрла их краем рукава и снова склонилась над книгами.

Если одну из страниц заменили, это можно было обнаружить. Бумага могла отличаться толщиной или составом. Чернила — оттенком. Нить — плетением, а шов — рисунком. Даже самый искусный переплётчик оставлял следы, если распарывал уже готовую книгу и заново собирал книжный блок.

А если книги с самого начала были напечатаны по-разному, значит, кто-то принял такое решение. И оно наверняка оставило след: рукопись, черновик, запись в каталоге.

Где-то внизу, под её ногами, находились хранилища, в которые, судя по словам Луи, много лет никто не заглядывал. Там могли быть другие издания сказок. Старые книги поступлений. Записи библиотекарей, уже давно превратившихся в тех самых призраков, которыми Луи пытался её напугать.

Эйлин снова посмотрела на книги.

Они по-прежнему лежали рядом, молчаливые и совершенно одинаковые. Словно между ними не существовало никакой разницы. Словно одна из них не пыталась убедить Эйлин, что король умер в полночь, а другая — что это случилось без четверти шесть.

Она положила ладони на обе обложки, совсем как её отец когда-то.

— Можете сколько угодно притворяться одинаковыми, — тихо сказала Эйлин. — Но я всё равно узнаю, в чём ваш секрет.

За окном солнце уже наполовину окунулось в море, окрасив воды бухты в ярко-красный цвет. Завтра Эйлин ждало хранилище Королевской библиотеки, а сегодня самым разумным шагом было лечь спать, чтобы утром со свежей головой приняться за поиски ответа.

Глава 8

Эйлин задумчиво допивала утренний чай, глядя из окна на просыпающийся Альтенбург, и предвкушала первое знакомство с хранилищем Королевской библиотеки.

Именно знакомство — иначе она об этом и не думала. Библиотеки, как и люди, редко открывали свой истинный характер сразу. Парадный читальный зал мог быть светлым, просторным и безупречно чистым, каталоги — аккуратно переписанными, а книги на выставленных напоказ полках — расставленными по росту и цвету переплётов. Но стоило заглянуть в хранилище, как становилось понятно, что представляет собой библиотека на самом деле и чего стоит местный библиотекарь.

Эйлин надела очки, собрала волосы, сунула за ухо карандаш и взяла со стола связку ключей, которую вместе с завтраком передал ей Луи.

Лестница тихо скрипнула под её шагами. В библиотеке стояла тишина: видимо, уроки наследного принца начинались позже. Ну и отлично — никто не будет отвлекать её от работы. Эйлин планировала для начала разобраться с хранилищем, прежде чем выяснять, как вообще странная версия книги «Сказки со всей Вестурии» оказалась во дворце.

Нужный ключ нашёлся лишь с четвёртой попытки. Замок недовольно заскрежетал, словно дверь отвыкла от посетителей и теперь вовсе не желала никого впускать. Эйлин налегла на неё плечом.

Из темноты потянуло пылью, старой бумагой и сыроватым деревом.

Она поморщилась.

— Ну, здравствуй, — пробормотала Эйлин и переступила порог.

Уже через четверть часа она окончательно убедилась, что человек, отвечавший прежде за библиотечные хранилища, либо искренне ненавидел книги, либо никогда сюда не заходил. Тома и документы находились в совершеннейшем беспорядке: книги стояли на полках, были свалены на полу стопками и целыми связками, словно их закидывали сюда как ненужный хлам; столы, которые обычно использовались для работы библиотекарей и архивариусов, были погребены под бумагами и покрыты пылью — одним словом, это помещение до боли напоминало обиталище самой Эйлин в Большой библиотеке Альтенбурга. Только на разбор этих залежей уйдёт недели три, не меньше.

Эйлин чихнула в третий раз подряд и сердито вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Каталоги по ботанике рядом с фортификацией... Кто вообще так хранит книги?..

Она протиснулась между двумя стеллажами, едва не опрокинув стопку толстых переплётов, оставленную прямо на полу.

— А если здесь пожар? Если сырость? Мыши?.. Нет, конечно, зачем дворцу книги, когда можно просто купить новые...

На этом месте один из верхних томов соскользнул со стопки и упал Эйлин прямо на ногу.

Она вскрикнула, отшатнулась и едва не налетела спиной на стеллаж.

— Да чтоб вас!..

В это самое время дверь Королевской библиотеки отворилась, пропуская наследника престола.

Элиан вошёл, на ходу поправляя высокий воротник камзола. До начала занятия оставалось ещё несколько минут, и он позволил себе не спешить. В библиотечном крыле было тихо. Сквозь высокие окна падал утренний свет, в котором медленно кружились пылинки, а шаги наследника гулко разносились по пустому коридору.

Комната для занятий находилась совсем рядом. Элиан подошёл к знакомой двери и уже взялся за латунную ручку, когда из дальнего конца коридора донёсся приглушённый голос:

— Проклятье...

Элиан замер.

Кто-то сквернословил во дворце.

Не то чтобы это было запрещено, однако никто из слуг и придворных не решался цветасто выражаться, боясь, как бы подобные речи не долетели до ушей королевы, наследника или Его Величества.

При этом король Элмор был единственным, кто позволял себе ругаться в этих стенах. Конечно, подобное происходило только в семейном кругу, когда он особенно сильно сердился, проигрывал очередной спор с королевой или обнаруживал, что дождь испортил запланированную охоту. И даже тогда Его Величество обычно сперва убеждался, что рядом нет ни придворных, ни иностранных послов, ни фрейлин королевы, которых подобное поведение монарха могло бы шокировать.

Но голос, раздававшийся из глубины библиотеки, совершенно точно принадлежал женщине.

Элиан отпустил дверную ручку.

Из комнаты за его спиной послышался шелест страниц: наставник уже приготовился к уроку и, вероятно, недоумевал, почему наследник до сих пор не вошёл. Однако любопытство оказалось сильнее чувства долга.

Элиан осторожно пошёл по коридору.

— Исторические хроники вперемешку с книгами по садоводству! — негодовал голос. — Почему бы тогда не поставить сюда ещё сборник кулинарных рецептов? Раз уж всё равно никому нет дела!

Теперь Элиан его узнал.

Именно этот голос он слышал вчера: госпожа Валмери, библиотекарша, прибывшая разобраться с архивами по поручению Рейнара Морвейна.

Он невольно улыбнулся и ускорил шаг.

Дверь в хранилище оказалась распахнута. За ней виднелись тёмные ряды стеллажей, уходившие куда-то в глубину, и узкая дорожка, проложенная между коробками, стопками книг и перевязанными бечёвкой папками. Где-то в глубине хранилища слышалось шуршание и шмыганье, как будто среди стеллажей возилась какая-то большая мышь.

— Если хотя бы одна из этих полок рухнет, — услышал Элиан, — меня найдут только через сто лет. И то случайно. Как особенно хорошо сохранившийся библиотечный экземпляр...

Он переступил порог.

— Госпожа Валмери?

Шуршание внезапно прекратилось. Несколько секунд в хранилище стояла тишина, а потом из-за одного из стеллажей выглянула Эйлин Валмери.

В её волосах запуталась паутина. За ухом торчал карандаш. На щеке темнела полоса пыли, а некогда белая, судя по всему, рубашка приобрела совершенно неопределённый сероватый оттенок.

Элиан никогда прежде не видел настолько грязного человека, но, казалось, госпожа Валмери чувствовала себя превосходно.

Более того, она словно вовсе не замечала ни пыли на лице, ни паутины в волосах, ни серых пятен на рубашке. Она вопросительно посмотрела на Элиана сквозь огромные круглые очки. И вдруг оглушительно чихнула.

Карандаш выпал у неё из-за уха и исчез где-то между кипами томов на полу.

— Будьте здоровы, госпожа Валмери, — наследник широко улыбнулся.

— Прошу прощения, Ваше высочество, — проговорила Эйлин в нос. — Здесь куча пыли.

— Почему вы не попросите кого-то из слуг помочь? — Элиан оглядел хранилище. — Одна вы ни за что не справитесь.

— Ну уж нет, — заявила Эйлин, оглядываясь в поисках карандаша. — Здесь и так полный бедлам, а если пустить сюда посторонних людей с вёдрами и тряпками, то половина книг и документов будет просто испорчена, и вся моя работа потеряет смысл.

— Вы ищете что-то конкретное?

— Я…

Эйлин хотела было ответить, но осеклась, вспомнив наставления, которые давал ей господин Морвейн: никому не говорить об истинной цели своего нахождения в Королевской библиотеке. Она просто библиотекарша, которую пригласили для того, чтобы она навела порядок в хранилище.