Господин Хранитель

— У вас появилось наследство?

— Появилась надежда.

Все рассмеялись, но Рейнар Морвейн даже не улыбнулся.

Висок заныл уже в полную силу, а к горлу начала подкатывать знакомая тошнота. Ещё немного — и придётся откланяться. От мигрени ему кое-как помогали лишь тишина, темнота и порошок из королевской аптеки. Её Величество, разумеется, сделает вид, что страшно недовольна, но великодушно позволит удалиться.

А прямо сейчас Рейнара глодал вопрос: не попросил ли Моорден у Эйлин Валмери чего-нибудь ещё, кроме книги.

Сам барон мог не иметь дурных намерений. Возможно, его поверенному действительно потребовался всего один старый комментарий, а найденная Эйлин норма закона лишь восстановила справедливость.

Но для двора это не имело значения: к завтрашнему утру все будут знать, что барон Моорден выиграл многолетний спор благодаря библиотекарше, которая поселилась в библиотечной башне.

К полудню к этому добавится, что она появилась там по особому разрешению Морвейна. Уже к вечеру кто-нибудь непременно вспомнит, что госпожа Валмери много лет знакома с Хранителем и пользуется его исключительным доверием.

А ещё через день помощь барону превратится в тщательно рассчитанную услугу, за которой наверняка последует ответная благодарность.

И к Эйлин придут другие.

Сначала — с безобидными просьбами: найти старое толкование закона, разыскать упоминание о чьём-нибудь предке в придворной хронике, сверить две версии династической родословной или отыскать на старой карте прежние границы поместья. Кто-нибудь захочет узнать, не описывался ли похожий случай в трудах прежних законоведов, другой попросит проверить происхождение фамильного герба или найти давно забытое свидетельство о службе его рода короне.

Ей принесут цветы в благодарность, редкие книги, пирожные, приглашения на прогулки и заверения в искренней дружбе. Никто не станет сразу предлагать деньги: придворные слишком хорошо воспитаны для такой грубости.

Они начнут с мелочей.

Потом кто-нибудь попросит показать ещё один том — тот, который пока не внесён в каталог. Сделать выписку из редкой книги. Сообщить, если в старой хронике встретится определённое имя.

А затем попросят передать Хранителю Печатей невинный вопрос, не стоящий официального обращения. И очень скоро уже никто не будет воспринимать Эйлин только как библиотекаря.

Одни решат, что через неё можно получить доступ к закрытым фондам. Другие — что она способна повлиять на Рейнара. Третьи станут уверять, будто каждая найденная ею бумага заранее получила его молчаливое одобрение.

Самое опасное заключалось в том, что Эйлин ничего этого не заметит.

Она станет отвечать на вопросы, потому что библиотекарь обязан отвечать на вопросы. Будет искать книги, потому что в этом и заключается её работа. И искренне обрадуется, если кому-то поможет.

А если собеседник проявит достаточно убедительное любопытство, Эйлин может совершенно случайно рассказать и о собственных поисках — для этого даже не придётся расспрашивать её напрямую. Достаточно поинтересоваться, почему она разбирает старое хранилище, какие описи пытается найти или зачем сравнивает между собой разные экземпляры одной и той же книги.

Поначалу Эйлин наверняка ответит осторожно, а затем, насколько Рейнар мог судить по рассказам её приёмного отца, обязательно увлечётся. Начнёт объяснять, почему несоответствие в старом тексте не может быть обычной опечаткой. Вспомнит о притче, о странном времени смерти Старого Короля, о королевском оттиске на форзаце. Возможно, упомянет документы, которые должны подтвердить или опровергнуть обнаруженное расхождение.

А человек, привыкший искать тайный смысл в каждой случайно оброненной фразе, поймёт достаточно: что новая библиотекарша поселилась во дворце не только ради наведения порядка. Что она разыскивает сведения о событиях прошлого и делает это с ведома Хранителя Печатей. Возможно, даже догадается, какую именно историю они пытаются проверить.

Рейнар до сих пор не знал, кто изменил текст притчи и зачем. Не знал и того, осталось ли при дворе кому-нибудь дело до тайны, спрятанной в старой книге. Но если осталось, случайная откровенность Эйлин могла предупредить этого человека раньше, чем они сами поймут, что ищут — и тогда документы исчезнут. Нужная книга случайно сгорит, потеряется или будет переставлена туда, где её не найдёт даже Эйлин, а сама она из любопытной библиотекарши превратится в помеху.

Рейнар сжал ножку бокала чуть сильнее, чем следовало. Он слишком хорошо знал, что двор делал с людьми, которые случайно узнавали больше, чем им полагалось. Эйлин не понимала, насколько беззащитной может сделать её собственная честность.

Она не умела подозревать скрытый расчёт в каждом проявлении доброжелательности. Не думала, что подарок может оказаться долговой распиской, случайный вопрос — проверкой, а дружеская беседа — способом выяснить, что ей известно.

Но опасность грозила не только Эйлин — её привёл во дворец Рейнар.

Он предоставил ей комнату в библиотечной башне, открыл хранилище и тем самым публично взял на себя ответственность за её поступки. Любая услуга, которую она окажет, может быть истолкована как услуга самого Хранителя Печатей, а любое упоминание о расследовании — как подтверждение того, что он тайно разыскивает сведения, которые предпочёл скрыть даже от короля и канцелярии. Достаточно одного лишь слуха — и под сомнением окажется всё, на чём держалась власть Рейнара: неподкупность, беспристрастность и доверие короля.

Рейнар посмотрел на смеющихся придворных.

Один из них уже собирался заглянуть в библиотеку. За ним последуют остальные. Именно поэтому он должен был поговорить с Эйлин прежде, чем это произойдёт.

Глава 11

Утром рабочий кабинет встретил Рейнара полумраком.

Луи уже задёрнул тяжёлую штору на окне, оставив лишь узкую щель, сквозь которую на пол падала тонкая полоска солнечного света. Крыло Хранителя Печатей ещё хранило раннюю тишину. Канцелярия у главных ворот уже наверняка принимала первых просителей, писцы разбирали принесённые бумаги, а служащие разносили дела по отделам, но отсюда всё это казалось почти другим миром. До кабинета Рейнара доходили только документы, требовавшие его подписи, и люди, которым было действительно необходимо его увидеть.

Из приоткрытого окна едва слышно доносились плеск воды во внутреннем дворе и редкие голоса сменявших друг друга караульных. Время от времени ветер шевелил край шторы, и солнечная полоса на полу ненадолго становилась шире.

В воздухе смешались запахи бумаги, сургуча и крепкого кофе. На краю стола стоял оставшийся с ночи бронзовый подсвечник: свеча была погашена, а натёкший воск успел застыть на металле неровными белыми ступенями. Остальная поверхность стола была безупречно чистой.

Луи поставил перед Рейнаром чашку так осторожно, что фарфор едва слышно коснулся блюдца, и бесшумно убрал подсвечник. На маленьком подносе рядом с кофе лежали два ломтика хлеба, сыр и половина груши — завтрак, к которому Рейнар пока не притронулся. Здесь же стояли графин с водой и чистый стакан: Луи давно перестал надеяться, что господин Хранитель сам вспомнит о воде после тяжёлого приступа.

Несмотря на ранний час, даже приглушённый шторой солнечный свет казался Рейнару нестерпимо ярким. Мигрень за ночь почти не сдала позиций, так что тяжесть в голове, слабость и раздражение, которое Рейнар честно старался не переносить на окружающих, никуда не делись. В левом виске по-прежнему глухо пульсировало, а от любого движения боль становилась сильнее.

Луи, много лет наблюдавший подобные утра, говорил тише обычного и двигался почти бесшумно.

Рейнар сделал глоток. Кофе был крепким, горячим, с тонким ароматом кардамона.

— Благодарю, Луи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.