Хроники Равновесия — Осколки Бесконечности. Том 2

Глава

«Хроники Равновесия — Осколки Бесконечности»

Мрак космоса оставался безмолвен.

Ни свет далёких звёзд, ни медленное движение комет не нарушали вечного спокойствия звёздной системы Инари. Планеты продолжали свой извечный путь вокруг голубого светила, словно сама Вселенная не знала тревоги.

А затем пространство дрогнуло.

Не вспыхнуло, не раскололось. Оно словно вздрогнуло от прикосновения чего-то чуждого.

В следующую секунду посреди бездонной пустоты возникло тело.

Оно не летело.

Оно просто остановилось.

Вся чудовищная сила, накопленная за невообразимое путешествие сквозь пространство, высвободилась в одно мгновение.

Планетоид, оказавшийся на пути, исчез.

Не раскололся. Не рассыпался.

Он перестал существовать как единое целое. Камень, металл и лёд обратились в раскалённое облако, которое закружилось вокруг неподвижной фигуры, словно новорождённая звезда пыталась обрести собственную орбиту.

С каждым ударом невидимой силы пространство сжималось всё сильнее.

Газ становился ослепительно-синим.

Огромные обломки астероидов, ледяные кометы и даже космическая пыль начинали медленно менять траекторию, покорно устремляясь к центру этой аномалии.

Их поверхность раскалялась докрасна.

Казалось, сама тьма сгущалась вокруг пришельца.

Она вытягивалась, росла, принимала очертания исполинской человеческой фигуры, заслоняя собой звёзды.

Это было не тело.

Лишь силуэт, сотканный из самой Бездны.

Только в самом центре этой бесформенной массы медленно вспыхнул алый кристалл.

Он пульсировал едва заметно. Словно в бесконечной ночи только что родилось сознание.

За происходящим наблюдала вся звёздная система.

Вот уже почти тысячу лет Инари свободно путешествовали между планетами своей звезды. Их колонии процветали, исследовательские станции непрерывно изучали космос, а многочисленные наблюдательные башни следили за каждым изменением небес.

Поэтому именно они первыми увидели гибель Синестры.

Одна из четырёх колониальных планет исчезла за считанные мгновения.

Никаких взрывов. Никакого огня.

Только безмолвная смерть целого мира.

И над его останками медленно поднималась гигантская фигура.

Инари никогда не поклонялись богам.

Слишком многие цивилизации исчезли, надеясь на милость существ, называвших себя высшими.

Они предпочитали знания. Силу души. Технологии.

Верность собственному гнезду.

Каждый Инари рождался свободным, но принадлежал лишь своему роду.

Они могли годами вести переговоры, искать компромиссы и заключать союзы.

Но если дипломатия терпела поражение.

Гнёзда сражались до тех пор, пока одно из них не исчезало навсегда.

Именно поэтому их великая цивилизация давно перестала быть многочисленной.

Зато научилась выживать.

Исполинская теневая фигура медленно повернула голову.

Её движения были неестественно плавными.

Будто само пространство неохотно уступало ей дорогу.

Алый кристалл вспыхнул ярче.

Затем раскрылись глаза.

Белые. Ослепительно-белые.

По их глубине медленно расползались тонкие алые прожилки.

Взгляд остановился на родной планете Инари.

И вся звёздная система одновременно почувствовала одно и то же.

Она смотрела. Не на мир. На них.

Через несколько секунд над каждой планетой вспыхнули защитные купола.

Один за другим.

Энергетические щиты древних цивилизаций наслаивались друг на друга, превращая миры в сияющие сферы.

Никто не отдавал приказ.

Страх оказался быстрее любой команды.

Под толщей защитных полей, на вершине Башни Мира, собрались патриархи крупнейших гнёзд Инари.

Башня возвышалась над облаками, словно исполинское копьё, пронзившее небо. Отсюда можно было увидеть не только бескрайний океан, но и само космическое пространство, если позволяла сила души.

Никто не произносил ни слова.

Все смотрели в небо.

И только один из них не проявлял ни тревоги, ни страха.

Икир.

Он не принадлежал ни одному гнезду.

Когда-то давно старейшины сами отказались считать его частью своей иерархии. Не потому, что изгнали. Просто никто уже не осмеливался ставить себя выше существа, прожившего столько эпох, что большинство народов считали их легендами.

На вид ему едва ли можно было дать больше тридцати человеческих лет.

Высокий, почти трёхметровый, худощавый до болезненности.

Русые волосы мягкими прядями ложились на плечи, а длинные изумрудные перья, венчавшие голову подобно короне, медленно колыхались на ветру.

Лёгкая безрукавка, сотканная из собственных перьев, плотно облегала тело. Со стороны его силуэт казался почти нелепым, словно огромный зонт, раскрытый среди горной площадки.

Но стоило взглянуть ему в глаза.

Два сапфира.

Холодные. Бездонные. Словно само небо обрело разум.

И сейчас эти глаза неотрывно следили за существом, зависшим возле погибшей Синестры.

Наконец молчание нарушил один из патриархов.

— Ты мудрейший среди нас, Икир. Что ты видишь?

По губам старца скользнула едва заметная улыбка.

Тихий клёкот больше походил на смешок старой совы.

— Забавное создание.

Он говорил так спокойно, словно обсуждал редкую птицу, а не существо, одним своим появлением уничтожившее планету.

— Он смертен, но не смертный.

Не бог. Не дух. Не демон. Не порождение Пустоты.

Скорее.

Икир на мгновение прикрыл глаза.

— Несколько законов, случайно переплетённых в одном существовании.

Патриарх Пепельного гнезда резко шагнул вперёд.

— И что нам дают эти загадки?!

Его голос сорвался на крик.

— Планета погибла! Миллионы наших собратьев исчезли! Что нам делать?!

Икир даже не повернулся.

— Вернуть ему разум.

Наступила тишина.

— Что?

— Вернуть ему разум.

— Ты хочешь сказать, он безумен?

— Нет.

Старец медленно покачал головой.

— Гораздо хуже.

Он его лишился.

Пепельный патриарх раздражённо сжал кулаки.

— С чего ты вообще это взял? Может, он пришёл уничтожить нас? Может, решил развлечься? Ты видел, что осталось от Синестры?!

— Видел.

— Тогда почему ты сидишь сложа руки?!

Икир тяжело вздохнул.

— Потому что я ещё умею думать.

Он впервые посмотрел прямо на патриарха.

— Ты сказал «наших»?

Его голос оставался удивительно спокойным.

— Насколько мне известно, погибла лишь планета твоего гнезда.

Остальные почему-то не кричат о мести.

Патриарх побагровел.

— Ты.

— И ещё.

Если ты действительно собираешься сражаться.

Старик вновь перевёл взгляд на далёкую фигуру.

— Объясни сначала, как именно собираешься убить тьму.

Не её носителя.

Саму тьму.

Ответа не последовало.

— Не знаешь?

Икир едва заметно усмехнулся.

— Тогда перестань требовать войны, цену которой даже не способен представить.

— Да как ты смеешь говорить со мной подобным тоном?! Я глава Пепельного гнезда!

Ветер стих.

Сапфировые глаза вспыхнули холодным светом.

— Оперение ещё не выросло, чтобы повышать на меня голос, птенец.

Площадку накрыло такой тяжёлой духовной мощью, что даже воздух стал вязким.

Несколько патриархов невольно сделали шаг назад.

Лицо Икира осталось совершенно спокойным.

— Если так хочешь умереть.

Он говорил почти лениво.

— Я могу устроить это прямо сейчас.

А твоё гнездо выберет того, кто способен думать прежде, чем кричать.

Пепельный патриарх замер.

Он хотел ответить. Хотел.

Но собственная душа впервые за многие столетия отказывалась повиноваться.

Она дрожала.

Словно перед существом, которое находилось на совершенно ином уровне бытия.

Через несколько долгих секунд Икир вновь заговорил обычным голосом, словно ничего не произошло.

— Позовите Хранителя Знаний.

Остальное вам всё равно не понять.

Патриархи молча поклонились и покинули вершину башни.

Лишь Икир продолжал смотреть в сторону неподвижной фигуры, окружённой раскалёнными обломками погибшего мира.

— Кто же ты, — едва слышно произнёс он.

— И что должно было случиться с существом твоего уровня, чтобы оно оказалось здесь в таком состоянии?

Хоть старейшины и покинули вершину Башни Мира, спор на этом не закончился.

Стоило дверям закрыться за их спинами, как Лит резко обернулся к остальным патриархам.

— Мэна, ты отвечаешь за безопасность всей звёздной системы. Неужели даже сейчас ты собираешься молчать? После увиденного ты обязан поддержать меня!

Глава Стального гнезда лишь устало вздохнул.

— Лит. Иногда мне кажется, что ты слышишь только собственный голос. Ты ведь был там. Ты слышал каждое слово Икира. Или считаешь, что за триста тысяч лет он вдруг разучился отличать опасность от собственной тени?

Ответом ему стало лишь раздражённое молчание.

Мэна медленно перевёл взгляд на остальных.

— А вы?

Патриархи переглянулись. Никто не спешил отвечать. Лишь тяжёлые, задумчивые взгляды сменяли друг друга.

Лит нетерпеливо повторил вопрос. Снова.

И лишь тогда один за другим они отрицательно покачали головами.

Мэна едва заметно прикрыл глаза.

— Видишь? Только ты один продолжаешь кричать о войне. Все остальные уже поняли, что произошло.

— Поняли?! Да вы просто испугались!

Голос Лита эхом прокатился по длинному коридору.

— Пала Синестра! Целый мир исчез за одно мгновение! Миллионы наших братьев и сестёр мертвы, а вы обсуждаете слова старика, который предлагает вернуть разум чудовищу!

— Не наших.

Ответ Мэны прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно.

— Что?

— Не наших.

Он посмотрел Литу прямо в глаза.

— Твоих.

Повисла тяжёлая тишина.

— Синестра принадлежала Пепельному гнезду. Остальные гнёзда тоже скорбят, но я не вижу, чтобы ты хоть раз вспомнил о ком-то, кроме своих.

Лицо Лита исказилось.

— Хочешь сказать, мне должно быть всё равно?!

— Нет.

— Тогда.

— Я говорю, что месть никогда не была хорошим советчиком.

Мэна сделал шаг ближе.

— Мы защищаем всю систему, а не только одно гнездо.

— Защищаем?!

Лит горько усмехнулся.

— Мы даже не попытались!

— Потому что не было противника.

Эти слова заставили Лита замолчать.

— Ты видел силу, уничтожившую планету.

Ты видел, как Икир едва взглянул на неё и сразу понял гораздо больше нашего.

Так ответь мне честно.

Если завтра эта сущность приблизится к нашей звезде.

Что именно ты собираешься атаковать?

Тьму? Законы мироздания? Сам космос?

Лит отвёл взгляд. Ответа у него не было.

Мэна тихо покачал головой.

— Вот поэтому Икир назвал тебя птенцом.

Эти слова ударили сильнее любой пощёчины.

Руки Лита дрогнули.

Перья начали медленно подниматься вдоль предплечий.

— Вы все.

Он тяжело дышал.

— Вы все забыли, кем были Инари.

Мы никогда не склоняли головы! Мы дрались, пока последний из нас мог держаться на ногах! Мы не прятались за щитами!

— Мы и сейчас не прячемся, — спокойно ответил Роз.

— Мы думаем.

— Думаете?!

Лит уже почти кричал.

— Пока вы думаете, следующая планета станет пылью!

— А если нападём.

впервые заговорил Ферал,

— следующей может стать вся наша раса.

Лит обвёл всех взглядом.

Никто не поддержал его. Ни один.

Он медленно поднял руки.

Перья стремительно вытянулись, превращаясь в широкие серо-пепельные крылья.

Один мощный взмах. И через мгновение лишь крошечный силуэт растворился среди облаков.

Долгое время никто не произносил ни слова.

Наконец Мэна устало произнёс:

— Нужно собрать Совет гнёзд.

— Из-за Лита?

— Пока не стало поздно.

Он ещё слишком молод для власти. Слишком горяч. Если сейчас дать волю его гордости.

Он сам приведёт войну к нашему порогу.

Роз медленно кивнул.

— Начинаем процедуру временного отстранения.

Пусть Совет решит судьбу Пепельного гнезда.

— А сейчас.

Мэна поднял взгляд к вершине Башни.

— Идём.

Пора будить Хранителя.

Хранителя Знаний они нашли далеко не сразу.

Его жилище скрывалось в глубине Великой библиотеки, среди бесчисленных залов, где хранились знания миллионов лет.

Никакой роскоши. Никакой охраны. Лишь небольшой каменный дом, почти затерявшийся среди бесконечных архивов.

Дверь распахнулась прежде, чем кто-либо успел постучать.

На пороге стоял старик.

Спутанные седые волосы торчали в разные стороны. Широкая домашняя мантия едва держалась на плечах. Одной рукой он придерживал очки, другой безуспешно пытался запахнуть одежду.

— Ради всех забытых богов, — проворчал он. — Если библиотека опять горит, тушите её сами.

Не успел он договорить, как несколько патриархов уже подхватили его под руки.

— Эй!

— Потом.

— Да что потом?!

— Срочно.

— Я даже не одет!

— Тем более быстрее.

— Да отпустите же.

Через несколько секунд старик уже почти летел над ступенями, отчаянно пытаясь не потерять сандалии.

— Вы совсем с ума сошли?!

— Возможно.

— Тогда хотя бы объясните.

— Сейчас увидишь.

Спустя несколько минут они вновь стояли на вершине Башни Мира.

Икир даже не обернулся. Словно заранее знал, что они придут. Лишь тихо произнёс:

— Наконец-то.

Хранитель раздражённо поправил съехавшую мантию.

— Надеюсь, причина действительно стоит того, чтобы вытаскивать меня из дома в таком виде.

Икир усмехнулся.

— Конец света считается уважительной причиной?

Старик фыркнул.

— Это твои шутки уже становятся концом света.

— Возможно.

Икир медленно поднял руку.

— Тогда взгляни туда.

Он указал в сторону разрушенной Синестры.

— Восьмой сектор.

Десятый вектор.

Хранитель недовольно прищурился.

— Не вижу ничего, кроме.

— Возле Синестры, — мягко уточнил Икир.

Старик раздражённо перевёл взгляд.

И замер, мгновенно побледнев.

Казалось, вместе с красками лицо покинула сама жизнь. Колени подкосились. Не издав ни звука, Хранитель тяжело рухнул на каменные плиты.

— Хранитель!

Старейшины бросились к нему, успев подхватить прежде, чем его голова ударилась о камень.

Старик судорожно хватал ртом воздух. Его взгляд оставался прикован к далёкой тёмной фигуре. Дрожащие губы едва слушались.

— К… как… — Он сглотнул.

— Как… вы… — Его голос сорвался.

— Как вы сумели.

Он резко схватил Мэну за плечо.

— Что вы сделали?!

— Ничего, — недоумённо ответил тот.

— Мы впервые видим это существо.

— Тогда.

Хранитель вновь посмотрел в небо. Его тело затряслось ещё сильнее.

— Тогда… почему…

Он словно разговаривал сам с собой.

— Почему именно здесь?

— Кто он? — спокойно спросил Икир. Ответа не последовало.

Старик продолжал смотреть вверх, не замечая никого вокруг.

— Хранитель, — повторил Икир.

— Кто это?

Вместо ответа старик вскочил на ноги.

— Мы должны эвакуироваться!

Его голос впервые за сотни тысяч лет сорвался на крик.

— Немедленно!

Всех!

Каждого ребёнка!

Каждое яйцо!

Каждую библиотеку!

Он почти задыхался.

— Хоть кого-нибудь нужно спасти.

Хоть молодёжь… Мы не можем потерять молодёжь.

— Эвакуация? — недоверчиво переспросил Роз.

— Ты говоришь об эвакуации всей цивилизации?

— Уровень полного вымирания! — почти выкрикнул Хранитель.

— Немедленно!

Не ждите! Бегите! Пока… Он снова посмотрел на гигантскую фигуру.

— Пока ещё есть куда бежать.

Наступила гробовая тишина. Даже ветер будто затих. Икир медленно сложил руки за спиной. Его взгляд оставался спокойным. Но где-то в самой глубине сапфировых глаз впервые промелькнула настороженность.

— Любопытно, — тихо произнёс он.

— Очень любопытно.

Старик вздрогнул.

— Значит.

Ты знаешь, кто перед нами.

Хранитель резко отвернулся.

— Нет.

— Лжёшь.

— Это лишь догадки.

— И снова ложь.

Икир сделал несколько шагов вперёд. Каждый его шаг сопровождался едва заметными кругами духовной силы. Воздух становился тяжелее. Пространство вокруг словно начинало дрожать.

— Ты прожил почти миллион лет.

— Ты никогда не боялся.

— Даже перед богами.

— Но сейчас дрожишь так, словно впервые увидел смерть.

Хранитель молчал. Его плечи заметно тряслись.

— Значит.

Икир остановился прямо перед ним.

— Ты знаешь.

Не спрашивая разрешения, он схватил старика за ворот мантии и одним движением поднял над землёй. По воздуху разошлись концентрические волны духовной силы. Чистая мана и энергия души переплетались вокруг Икира, словно невидимые кольца древнего заклинания. Никто из старейшин даже не подумал вмешаться. Они никогда прежде не видели его таким.

— Послушай меня внимательно.

Голос Икира оставался удивительно ровным. От этого становилось только страшнее.

— Сейчас ты расскажешь всё.

Каждое слово. Каждую догадку. Каждую легенду. Каждый слух. Всё, что хоть как-то связано с этой сущностью. Он слегка подтянул старика ближе.

— Иначе.

В сапфировых глазах вспыхнул холодный свет.

— Клянусь всеми знаниями, что успел собрать за свою жизнь.

Я лично подойду к этому существу… И сделаю всё, чтобы обратить его внимание на нас. Лица старейшин мгновенно побледнели. Они понимали. Это не была угроза Хранителю. Это была угроза всему их народу. Старик долго смотрел Икиру прямо в глаза. Будто искал хотя бы намёк на сомнение. Хотя бы искру блефа. Но видел лишь холодную, непреклонную решимость. Наконец он медленно закрыл глаза. Его плечи опустились. Казалось, за одно мгновение он постарел ещё на несколько десятков лет.

— Не здесь, — едва слышно прошептал он. Он медленно открыл глаза и перевёл взгляд на ветер, гулявший между шпилями Башни.

— Даже у ветра есть уши.

Тем временем Лит покинул Башню Мира, но буря в его душе лишь набирала силу.

Порывы ветра били в лицо, пока он стремительно рассекал небо. Облака разлетались под каждым взмахом могучих крыльев, а мысли одна за другой превращались в раскалённые угли.

«Птенец.»

Это слово продолжало звенеть в голове.

«Он назвал меня птенцом. При всех.»

Пальцы невольно сжались. Триста лет.

Триста долгих лет он укреплял Пепельное гнездо, расширял владения, отражал набеги пиратских флотилий и заключал союзы. Он заслужил место среди патриархов кровью и трудом. И всё же в глазах Икира остался ребёнком. Нет… Хуже. Неразумным ребёнком.

— Я докажу.

Процедил он сквозь зубы.

— Всем вам докажу.

Вдали показалась его крепость.

Огромный город, выстроенный прямо в толще горного массива, казался живым существом. Тысячи башен поднимались над облаками, а соединяющие их мосты напоминали расправленные крылья гигантской птицы.

Едва коснувшись посадочной площадки, Лит резко издал длинную свистящую трель.

Пронзительный звук прокатился по всей крепости.

Через несколько ударов сердца перед ним уже преклонили колено двое Инари.

— Патриарх.

— Господин.

Они сразу заметили выражение его лица. И потому молчали. Лит медленно оглядел обоих.

— Созывайте военный совет.

Заместители переглянулись.

— Немедленно?

— Сейчас.

— Что произошло?

— Война.

Одно слово.

И оба побледнели.

— Соберите всех воинов Пепельного гнезда.

Всех без исключения.

Затем откройте трансферные врата к союзным крепостям. Пусть прибудут все, кто способен держать оружие. На планетах оставить лишь детей, стариков и тех, кто не способен сражаться. Никаких исключений.

— Господин.

Один из заместителей осторожно поднял голову.

— Совет гнёзд уже объявил войну?

Лит посмотрел на него так, что тот мгновенно замолчал.

— Совет ещё ничего не понял.

Поэтому действовать будем мы. Если остальные хотят ждать… Пусть ждут. Когда это существо доберётся до их домов, будет уже поздно. Заместители больше не задавали вопросов. Они молча поклонились и исчезли в глубине крепости, передавая приказы через сеть духовной связи. Лит ещё некоторое время стоял неподвижно. Потом на его лице появилась улыбка. Странная. Натянутая. Слишком широкая. Она больше походила на оскал.

— Посмотрим, — тихо произнёс он.

— Кто из нас окажется прав.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к оружейному залу.

Тем временем Хранитель уже вёл Икира и остальных старейшин по коридорам Великой библиотеки. Ни один из них прежде не бывал здесь. Они знали лишь общедоступные архивы. Но теперь старик открывал проход за проходом. Массивные двери отзывались на древние печати. За ними скрывались новые помещения. Ещё глубже. Ещё древнее. Вскоре они оказались перед ничем не примечательной каменной стеной. Хранитель коснулся её ладонью. По поверхности пробежали серебристые символы. Стена бесшумно растворилась. За ней скрывался небольшой зал. Никаких бесконечных стеллажей. Лишь несколько десятков полок. Каждая книга здесь выглядела старше любой цивилизации, существовавшей в этой звёздной системе. Никто не произнёс ни слова. Даже Икир впервые внимательно осматривался вокруг. Хранитель торопливо двинулся между полками. Его руки дрожали. Он перебирал древние свитки. Каменные таблички. Кристаллы памяти. Металлические цилиндры. Книги, переплетённые неизвестной кожей. Время тянулось мучительно медленно. Минуты складывались в десятки минут. Затем в часы. Наконец старик остановился. Осторожно снял с полки тонкую книгу. Затем долго искал что-то ещё. И лишь после этого достал потемневший от времени свиток. Он медленно вернулся к ожидавшим его старейшинам. Те недоумённо переглянулись.

— И.

Роз первым нарушил молчание.

— Ради этого мы столько ждали?

Хранитель медленно поднял голову. На его лице уже не осталось страха. Лишь смертельная усталость.

— Ради этого?

Он неожиданно повысил голос.

— Ради этого?!

Его крик эхом разнёсся по тайному архиву.

— Вы хоть понимаете, на что сейчас смотрите?!

Старейшины невольно отступили. Никто ещё не видел Хранителя в таком состоянии. Он поднял тонкую книгу.

— Это.

Единственное письменное свидетельство, которым владеет наш народ. Затем показал свиток.

— И единственная сохранившаяся копия древнего предупреждения.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Всё.

Больше ничего нет. Ни легенд. Ни хроник. Ни записей. Ни исследований. Лишь это. Старик крепче прижал книгу к груди. Его голос стал почти шёпотом.

— И знаете, что пугает меня сильнее всего?

Никто не ответил.

— Это.

Он поднял взгляд на собравшихся.

— Это всё, что у нас есть о нём.

Хранитель сделал тяжёлый вдох.

— И даже этого.

Он медленно покачал головой.

— Больше, чем известно половине разумных рас всей Бесконечной Вселенной.

Слова Хранителя заставили даже Икира задуматься.

За миллионы лет странствий Инари открыли бесчисленные миры, исследовали тысячи цивилизаций и собрали знания, которым могли позавидовать целые звёздные империи. И всё же старик утверждал, что двум древним реликвиям известно больше, чем половине разумных рас Бесконечной Вселенной. Никто не осмелился возразить. Хранитель осторожно положил книгу на стол.

— Для начала — свиток.

Он бережно развязал древние шёлковые ленты. Пожелтевшая ткань медленно расправилась. Перед ними возникло изображение. Никто не произнёс ни слова. На свитке был запечатлён юноша. Или девушка. Определить это оказалось невозможно. Его длинные серебристые волосы ниспадали почти до самых ступней, а за спиной величественно раскрывались три пары огромных крыльев. Художник сумел передать каждое перо с такой поразительной точностью, что казалось, будто они едва заметно колышутся под дыханием несуществующего ветра. На незнакомце не было ни лат, ни царских одежд. Лишь свободная белоснежная ряса мягкими складками спадала до земли, оставляя открытой грудь. Над его головой сияло золотое солнце. Под ногами же простиралась бездонная тьма. Она не выглядела нарисованной. Тени словно жили собственной жизнью, извиваясь в отблесках света так, будто могли в любой миг покинуть пределы древнего свитка. Однако больше всего поражало не это. У подножия фигуры художник изобразил неизвестную расу. Высокие существа с хитиновыми панцирями напоминали одновременно богомолов и стрекоз. Они бежали. Все до единого. И хотя их лица оставались неподвижными, глаза были наполнены настолько неподдельным ужасом, что невольно хотелось отвернуться. Несколько старейшин ощутили неприятный холод. Возникало странное чувство. Будто кто-то смотрел на них… Не с картины. Из глубины самой тьмы.