Хроники Равновесия — Осколки Бесконечности. Том 2

— Но хуже уже действительно не будет.

В следующий миг он начал погружаться в собственное сознание.

Туда, где ещё теплились последние искры его настоящей жизни. Он вспоминал родителей. Беззаботные школьные годы. Любимые песни, которые когда-то звучали в наушниках по дороге домой. Орна. Реми. И.

Сильвию.

Он так и не смог понять, кем она стала для него.

Другом. Опорой. Или чем-то неизмеримо большим.

Но именно за эти воспоминания он ухватился обеими руками. Словно утопающий, наконец увидевший берег.

В тот самый миг, когда Лут погрузился в собственные воспоминания, серый мир содрогнулся.

Сначала едва заметно.

Затем пространство взорвалось яростным ураганом.

Бескрайняя тьма, до этого бесконечно вливавшаяся в прозрачный кокон, словно почувствовала угрозу. Она резко отпрянула назад, будто испугавшись чего-то невидимого.

Но лишь на мгновение.

Следующий удар оказался куда страшнее.

Бесчисленные потоки мрака обрушились на хрупкую сферу со всех сторон одновременно.

Серая пустота исчезла под исполинскими волнами тьмы.

Они вновь и вновь разбивались о прозрачную оболочку, стараясь раздавить её, проникнуть внутрь, затопить те немногие воспоминания, которые Лут сумел сохранить.

Кокон дрожал.

Трещал.

Но не разрушался.

Каждый раз, когда тьма пыталась прорваться внутрь, её встречали совсем иные образы.

Тёплая улыбка матери.

Смех друзей.

Школьные годы.

Музыка, звучавшая в наушниках поздними вечерами.

Орн.

Реми.

Сильвия.

Именно эти воспоминания становились стенами новой крепости его разума.

Раз за разом.

Снова и снова.

В какой-то момент бушующая бездна словно обезумела.

Ураган достиг такой силы, что сама реальность начала распадаться.

Икир даже не успел понять, что произошло.

Невидимая сила грубо вырвала его сознание из этого мира.

Серое пространство исчезло.

Он резко открыл глаза.

Первый вдох дался с таким трудом, словно лёгкие забыли, как дышать.

Хотя вокруг по-прежнему царил холодный вакуум космоса.

Всё тело покрывал холодный пот.

Капли мгновенно испарялись, едва покидая кожу.

Душа же болела так, будто её разрывали на части.

Напротив тяжело дышал Хранитель.

За прошедшее время он постарел ещё сильнее.

Глаза глубоко запали.

Их прежний звёздный блеск почти исчез.

Седые перья торчали во все стороны, словно после урагана, а одежда выглядела так, будто старик пережил десятки сражений подряд.

Он устало посмотрел на Икира.

— Не мог управиться быстрее?

Ещё немного.

И мы оба остались бы там. Икир недоумённо моргнул.

— Старик.

Я отсутствовал минуты две. Не больше. Хранитель застыл. Несколько секунд он молча смотрел на него. Затем медленно покачал головой.

— Здесь прошло почти трое суток.

Даже Икир впервые за долгое время потерял дар речи.

— Значит.

И пространство.

И время.

Он задумчиво посмотрел на неподвижную фигуру Лута.

— Всё гораздо хуже, чем я предполагал.

Хранитель глубоко вдохнул.

— Что ты видел?

Икир ещё долго молчал. Подбирая слова. Наконец тихо ответил:

— Не чудовище.

Потерявшегося человека.

Он поднял взгляд.

— Если ему удастся удержаться.

Очень скоро ты сам его увидишь. Хранитель ничего не сказал. Лишь молча перевёл взгляд на окутанную тьмой фигуру.

И именно в этот момент.

Она изменилась.

Туман вокруг Лута начал медленно пульсировать. Сначала едва заметно. Затем всё сильнее. Трёхцветное облако непрерывно меняло форму, словно не могло решить, кем ему быть.

Человеком.

Тенью.

Или чем-то совершенно иным. Внутри же его души происходила совсем другая битва. Посреди бескрайнего океана первородной тьмы горела крохотная золотая искра. Совсем маленькая. Почти незаметная. Но именно она оставалась единственным местом, куда мрак не мог проникнуть. Каждое дорогое сердцу воспоминание становилось частью этого света. И чем сильнее Лут цеплялся за своё прошлое…

Тем ярче разгоралась золотая точка. Она уже не просто сопротивлялась. Она медленно разрасталась. Пускала корни. Отвоёвывала у тьмы крохотные островки собственного сознания. Впервые за бесконечно долгое время Лут почувствовал.

Покой. Не было боли. Не было миллионов чужих голосов. Не было бесконечных смертей. Лишь одно желание. Вернуться домой. Вернуться к себе.

И словно откликаясь на это желание, где-то в глубине сознания сама собой зазвучала давно забытая мелодия. Не заклинание. Не техника. Не сила.

Обычная человеческая песня. Та, что когда-то была частью его жизни. Она звучала всё громче. С каждым мгновением становясь всё отчётливее. И вместе с ней начинал выстраиваться новый фундамент его личности. Даже реальность откликнулась. Сначала едва уловимая вибрация прошла по окружающему пространству. Потом ещё одна. Туман дрогнул. Начал медленно собираться. Очертания становились всё чётче. Руки. Плечи. Лицо.

Шаг за шагом фантом принимал тот облик, который Лут помнил всю свою жизнь. Облик обычного человека. Но победа была неполной. Глубоко внутри продолжала жить тьма. Она больше не пожирала его разум столь яростно, как прежде. Но никуда не исчезла. Она терпеливо ждала. Медленно меняя его. Шаг за шагом. День за днём.

И всё же.

Теперь появилась надежда. Пусть крошечная. Но настоящая.

Когда последнее облако тьмы растворилось, Лут медленно открыл глаза. Перед ним стояли Икир, Хранитель и остальные патриархи Инари. Никто не произносил ни слова. Все они смотрели на него так, словно впервые увидели невозможное. Не чудовище. Не воплощение древнего ужаса. А человека, сумевшего вернуться оттуда, откуда не возвращался ещё никто.

— Кхм.

Лут первым нарушил затянувшееся молчание. Он виновато опустил взгляд.

— Спасибо.

На мгновение он запнулся, словно только сейчас осознал простую вещь.

— Забавно. Я ведь даже не знаю твоего имени. Впрочем, как и ты моего.

Он грустно улыбнулся.

— И всё же… после всего, что натворил мой фантом, ты не попытался меня убить. Наоборот. Помог. Спасибо. Лишь теперь окружающие окончательно пришли в себя. И взгляды, обращённые на Лута, изменились. Икир изучал его с неподдельным любопытством, словно перед ним оказался неизвестный артефакт, который невозможно объяснить ни одной известной теорией. Во взглядах остальных старейшин читались настороженность и плохо скрываемая враждебность. Они видели перед собой существо, одним движением уничтожившее целую планету. Даже если сейчас оно выглядело обычным человеком. Лишь Хранитель смотрел иначе. В его глазах не было ненависти. Только страх. Глубокий. Почти первобытный. Такой страх невозможно было сыграть. Но причины Лут понять не мог. Нарушил тишину Икир.

— Думаю, сначала ты расскажешь нам, кто ты такой.

Он спокойно сложил руки за спиной.

— И каким образом оказался в нашей звёздной системе.

Лут немного удивился.

— Разве вы не можете посмотреть через Систему?

Воцарилась тишина. Затем Икир медленно переспросил:

— Через.

Систему?

Хранитель резко поднял голову.

— У тебя есть Система?!

В его голосе впервые прозвучало настоящее потрясение.

— Это невозможно.

Он внимательно всматривался в Лута. Будто пытался найти нечто невидимое.

— Нет.

Не может быть.

— Почему?

Лут непонимающе нахмурился.

— Потому что.

Хранитель медленно покачал головой.

— Твоё развитие свободно.

Я не вижу цепей. Вообще никаких. Он сделал шаг ближе.

— Этого не может быть.

Икир неожиданно поднял ладонь, останавливая старика.

— Погоди.

Он вновь посмотрел на Лута. На этот раз очень внимательно. Настолько внимательно, что его взгляд напоминал врача, разговаривающего с человеком, потерявшим память.

— Как тебя зовут?

— Лут.

Он пожал плечами.

— По крайней мере, так меня называют.

Не думаю, что это моё истинное имя. Едва эти слова сорвались с его губ, Икир резко посерьёзнел.

— Никогда.

Он произнёс это неожиданно жёстко.

— Никогда и никому не называй своё Истинное Имя.

Лут удивлённо посмотрел на него.

— Это величайшая тайна любой души.

Пока истинное имя принадлежит только тебе.

Ты свободен.

Потеряешь его.

И можешь потерять куда больше собственной жизни. За спиной Икира кто-то недовольно кашлянул. Похоже, остальные старейшины считали подобные наставления совершенно неуместными. Но древний Инари лишь отмахнулся.

— Потом объясню.

Сейчас важнее другое. Он снова вернулся к предыдущему вопросу.

— Ты сказал, что обладаешь Системой.

Это уже само по себе странно.

Скажи лучше.

К какой расе ты принадлежишь?

Лут задумался.

— Изначально.

Мы были людьми. Версия шестьсот сорок восьмая. Но после нескольких этапов эволюции всё изменилось. Называть нынешнюю расу я не стану. Пока. На губах Икира появилась лёгкая улыбка.

— Осторожный.

Правильно. Это действительно твоё право. Он задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Люди.

Да ещё и настолько поздняя версия… Значит, вы не относитесь к Первородным.

Следовательно.

Кто-то однажды призвал Систему в ваш мир. Лут нахмурился.

— Призвал?

— Именно.

Икир кивнул.

— Об этом редко говорят вслух.

Не потому, что это тайна. Просто подобные разговоры никому не нравятся. Он сделал небольшую паузу.

— Видишь ли.

Система вовсе не подарок. И не благословение. Она лишь кажется таковой. Он усмехнулся.

— Если выразиться совсем просто.

Это очень красивый рабский ошейник. Несколько старейшин недовольно поморщились. Икир продолжил:

— Да.

Она позволяет развиваться невероятно быстро. Дарит силу. Навыки. Знания. Но вместе с этим.

В твою душу. Тело. Энергию.

Даже в наследственную память.

Вписываются незримые цепи. Он поднял палец.

— И однажды наступает день, когда Система объявляет очередную войну. Тебя никто не спрашивает. Не убеждает. Не предлагает выбор. Ты просто идёшь. Потому что иначе…

Она сама уничтожит своего носителя. Наступила тишина. Икир вновь посмотрел на Лута.

— Но ты.

Совсем другое дело. Я не вижу на тебе этих цепей. Вообще. Будто.

Ты никогда не принадлежал Системе. Именно этого никто из нас понять не может. Лут задумчиво опустил взгляд.

— Если честно.

Я и сам не знаю.

Но.

Он на мгновение замолчал.

— Иногда мне кажется.

Что когда-то давно…

Я мог влиять на неё сам. Не пользоваться. Именно управлять. И в тот же миг внутри его сознания прозвучал холодный, лишённый эмоций голос.

—------------------------------------------------------------

Доступ отклонён.

Уровень полномочий аннулирован.

Все права администратора отозваны.

Ожидаю твоего возвращения.

—------------------------------------------------------------

По спине Лута пробежал холодок. Он уже слышал этот голос раньше. И почему-то был уверен.

Это ещё далеко не последняя их встреча.

— О… как.

Лут задумчиво наблюдал, как последние строки системы растворялись в воздухе, превращаясь в едва заметную дымку.

— Очень интересно. До безумия интересно.

Икир молча смотрел на исчезающие символы. В его взгляде читалась не тревога, а напряжённая работа мысли. Казалось, только что он окончательно убедился в догадке, которая давно не давала ему покоя.

Наконец хранитель медленно поднял взгляд.

— Лут. У меня есть к тебе предложение. Но сразу предупреждаю, оно довольно рискованное.

— М-м-м. Я тебя слушаю, Икир. Только если это не займёт много времени. Чувствую, мой внутренний мир находится на грани разрушения. Да и не покидает ощущение, что с моей родной звездой происходит что-то очень нехорошее.

Повисла тишина.

Настолько неожиданная, что Лут невольно огляделся.

Все присутствующие смотрели на него одинаково.

С широко раскрытыми глазами.

Будто услышали нечто совершенно невозможное.

Первым не выдержал Икир.

Он согнулся пополам и расхохотался так громко, что невольно выступили слёзы.

— Вы… ещё… сражаться хотели… — сквозь смех выдавил он, пытаясь отдышаться. — У него… мать вашу… есть внутренний мир.

Смех постепенно стих.

Икир вытер глаза и уже совершенно серьёзно посмотрел на Лута.

— Назови его размеры.

Лут непонимающе нахмурился.

— Зачем?

— Хочу посмотреть на лица остальных.

Уголки его губ едва заметно дрогнули.

— А заодно окончательно решить для себя один очень важный вопрос.

Лут пожал плечами.

— Хм. Сейчас попробую.

Он медленно закрыл глаза. Сознание привычно потянулось к ядру собственной души. Обычно в такие моменты всё происходило мгновенно. Стоило лишь подумать…

И он уже стоял возле алтаря собственного мира. Но сейчас.

Что-то было иначе. Ещё до полного погружения он почувствовал тревогу. Не свою. Самого мира. Она накатывала тяжёлыми волнами, заставляя сердце биться всё быстрее. Будто кто-то пытался предупредить его об опасности. Сознание окончательно пересекло границу.

Алтарь. Горы. Озеро. Всё было на своих местах.

И одновременно.

Не было. Земля дрожала.

По поверхности озера расходились гигантские круги. Вершины гор медленно осыпались, словно состояли из рыхлого песка.

Даже воздух стал тяжёлым.

Каждый вдох давался с усилием.

Лут медленно поднял голову.

И замер. Небо. Всё небо покрывали бесчисленные трещины. Словно прозрачное стекло, готовое рассыпаться от малейшего прикосновения. Через них просачивалась незнакомая энергия. Она не принадлежала ни Свету. Ни Тени. Ни даже Тьме. Она была древнее. Гораздо древнее. У самого алтаря неподвижно стояла его душа. Впервые за всё время. Она больше не спала. Её взгляд был прикован к небу. Спокойный. Но в этом спокойствии ощущалось то, чего Лут никогда прежде не чувствовал. Тревога. Именно в этот миг душа медленно подняла руку. И указала вверх. Над миром раздался первый оглушительный треск. Будто само небо начало ломаться.

Тем временем.

Реми в одиночестве смотрел на неподвижно зависшего в воздухе Эйнара. Мысли одна за другой не давали ему покоя. Сколько ещё он сможет продержаться? Удалось ли Сильвии и Орну выполнить поручение?

Где сейчас Лут?

И почему эти трое крылатых ублюдков продолжают бездействовать, словно происходящее их совершенно не касается? Вдали всё так же возвышалась арка врат. Она была совсем рядом. И одновременно недостижима. Он мог лишь наблюдать. Ждать. Надеяться. Это бессилие медленно разъедало его изнутри. Внезапно мир снова содрогнулся. Толчки стали привычными. Каждый раз они заставляли тело Эйнара болезненно выгибаться, словно само пространство пыталось разорвать его на части. Но сейчас…

Было иначе. Воздух вдруг стал невероятно тяжёлым. По коже пробежал холод. Реми поднял голову. И в следующее мгновение небо раскололось.

Два исполинских глаза медленно раскрылись над небесным сводом. Они не принадлежали никому. И одновременно принадлежали всему миру. Одного их появления оказалось достаточно, чтобы сама реальность задрожала. Из глубины бездонной тьмы на окружающее смотрел древний, спокойный взгляд.

Без ненависти. Без ярости. Без жалости. Он изучал. Неторопливо.

Так, словно пытался понять, достойно ли увиденное существовать. Сначала взгляд остановился на Эйнаре. Ни единое движение его лица не изменилось. Но уже в следующее мгновение золотой зрачок медленно сместился выше.

К солнцу. У Реми замерло сердце. По спине пробежала дрожь. Это чувство.

Он никогда бы не смог спутать его с другим. Словно после долгой зимы впервые почувствовал тепло. Будто сама надежда вновь вернулась в этот умирающий мир.

Лут.

Он вернулся.

Внутри огромных глаз начала сгущаться непроглядная тьма. Постепенно в её центре вспыхнул алый круг радужки. По всему миру прокатился оглушительный раскат грома. Из облаков ударили тысячи молний. Но ни одна не коснулась земли. Все они устремились к самому центру мира, переплетаясь между собой в исполинские светящиеся жгуты. И тогда.

Посреди алой радужки медленно раскрылся вертикальный золотой зрачок.

Мир замер.

Даже ветер стих. Будто сама реальность задержала дыхание. Именно в этот момент небо взорвалось. Три ослепительных силуэта вырвались наружу с такой скоростью, что пространство за ними буквально разорвалось.

Один исчез за горизонтом.

Второй растворился среди звёзд.

Третий прорвал саму ткань пространства.

Золотой зрачок вспыхнул. Впервые. Не гневом. Яростью.

Такой древней, что даже сама пустота дрогнула. Арка Врат содрогнулась. По её поверхности одна за другой поползли трещины. А затем.

С оглушительным грохотом створки захлопнулись. Слишком поздно. Трое уже покинули этот мир. Лишь клочья невероятно плотной энергии Света и Тени ещё долго кружились возле закрытых Врат, постепенно растворяясь в пространстве.

Реми молча смотрел им вслед.

Теперь он понял. Это были они. Те самые трое крылатых. Но если они бежали.

То кого они испугались?

Ответ пришёл раньше, чем он успел закончить мысль. Мир вздрогнул. Настолько сильно, что земля ушла из-под ног.

Эйнар сорвался вниз.

Реми успел подхватить его буквально в последний миг. И почти сразу раздался рёв. Не гром. Не землетрясение. Кричал сам мир. Горизонт начал стремительно отдаляться. Горы росли прямо на глазах. Равнины расширялись. Леса возникали словно из пустоты. Пространство растягивалось всё дальше и дальше, пока новый мир не достиг площади почти в пятьдесят миллионов квадратных километров. И лишь тогда наступила тишина. Недолгая. Три переплетённые энергии, сошедшиеся в самом центре небосвода, одновременно устремились к солнцу. Звезда не взорвалась. Она начала медленно сжиматься. Словно какая-то невидимая сила безжалостно сворачивала само пространство. Свет угасал. Пламя исчезало. Шар становился всё меньше. Пока наконец не превратился в абсолютно чёрную сферу около километра в диаметре. В следующее мгновение раздался короткий, глухой хлопок. Словно Вселенная закрыла невидимую дверь. И тогда началось настоящее чудо. Оставшаяся энергия устремилась к чёрной сфере. Следом за ней полетели осколки гор. Обломки разрушенных крепостей. Каменные глыбы. Даже части материков. Ничто не сталкивалось с ней. Каждый обломок начинал движение по собственной орбите, постепенно раскаляясь добела. Вокруг новорождённого сердца мира медленно формировался исполинский аккреционный диск. Реми заворожённо смотрел на происходящее. Он ещё не понимал, свидетелем чего стал. Но чувствовал. Этот мир.

Только что перестал быть обычным. И где-то глубоко внутри него впервые родилось настоящее космическое ядро.

Снаружи происходящее выглядело ещё более сюрреалистично. Исполинские Врата, за которыми уже долгое время неустанно наблюдали все великие фракции мира, внезапно покрылись рябью. После провала армии демонов никто больше не решался переступить их порог, поэтому тысячи взглядов были прикованы к древней арке, ставшей символом неизвестности. Пространство внутри неё исказилось настолько сильно, что начинало резать глаза, напоминая помехи старого телевизора. В тот же миг земля под основанием Врат содрогнулась, во все стороны побежали глубокие трещины, а в небо взметнулись густые облака пыли. Рябь становилась всё сильнее, пока наконец из самого центра арки не вырвались три ослепительных луча. Серый, золотой и абсолютно чёрный. Не задерживаясь ни на мгновение, они пронзили небеса и разлетелись в разные стороны света, исчезнув быстрее, чем кто-либо успел осознать увиденное.

Потрясённые наблюдатели ещё не успели обменяться ни единым словом, как сами Врата начали изменяться. Исполинская арка медленно оторвалась от земли и стала подниматься в небо. С каждым километром её размеры увеличивались всё сильнее, словно она освобождалась от невидимых оков. Вскоре древнее сооружение уже невозможно было назвать просто Вратами. Покидая плотные слои атмосферы, оно превратилось в гигантскую прозрачную сферу, напоминающую мыльный пузырь. Однако стоило заглянуть внутрь, как это ощущение мгновенно исчезало. За тонкой, почти невидимой оболочкой простирался безбрежный океан, посреди которого медленно рождался единственный континент.

Достигнув термосферы, сфера оказалась окружена переливами полярного сияния. Те, кто продолжал наблюдать за происходящим с помощью магии, наконец смогли различить детали нового мира. Бескрайний зимний лес, окутанный дыханием времени, тянулся до самого горизонта, а над ним возвышалась гора столь невероятных размеров, что даже Эверест рядом с ней показался бы обычным холмом. Её вершина терялась где-то среди облаков, и невольно возникало ощущение, что именно вокруг неё вращается весь новорождённый мир. Когда сфера покинула экзосферу, её рост наконец прекратился. Теперь она спокойно дрейфовала среди звёзд, превосходя размерами Луну почти втрое.

Судьба, однако, распорядилась иначе.

Из каждого уголка мира начали медленно выползать густые шлейфы чистой Тьмы. Они тянулись к Эйнару, словно бесчисленные змеи, и одна за другой впитывались в его тело. Сначала казалось, что энергия просто восполняет его силы, но очень скоро стало ясно, что её слишком много.

Эйнар выгнулся дугой.

По коже одна за другой побежали тонкие чёрные трещины, а мышцы напряглись до предела. Лицо исказилось в безмолвном крике. Глаза были широко распахнуты, но в них не осталось ни боли, ни страха, ни даже сознания. Лишь пустота.

Всё происходило в абсолютной тишине. Ни единого звука. Даже ветер, ещё недавно гулявший по вершине горы, словно исчез. Тьма продолжала прибывать. Вскоре она перестала помещаться внутри тела Эйнара и начала окутывать его плотным туманом, медленно поднимая над землёй. Тело вновь дёрнулось. На спине появились два небольших бугра. С каждой секундой они становились всё больше. Кожа натянулась до предела. А затем.

С влажным, неприятным хрустом разорвалась. Из спины показалась ещё одна пара крыльев. Совсем маленьких. Словно у только родившегося птенца. Но стоило потокам Тьмы коснуться их, как они начали стремительно меняться. Перья темнели, крепли, наливались силой. Прошло меньше минуты, прежде чем новая пара стала почти неотличима от первой. Только после этого чёрный туман начал медленно рассеиваться. Тело Эйнара плавно опустилось на землю. Его веки дрогнули. Во взгляде наконец появилась искра сознания. Он несколько секунд молча смотрел в небо, затем перевёл взгляд за спину. Четыре крыла. Эйнар тяжело вздохнул.

— Да чтоб вас. Я с первыми двумя толком летать не научился.

Несколько секунд стояла тишина. А затем рядом раздался смех. Сначала тихий. Потом всё громче. Реми смеялся так искренне, что едва не согнулся пополам.

— Ничего, — наконец смог произнести он, вытирая выступившие слёзы. — Научим.

Он хлопнул друга по плечу.

— Правда, сначала мне придётся рассказать тебе очень много интересного.

Тем временем на Земле начинался настоящий хаос.