Смерть ей к лицу. И по работе

Глава 16

К папиному участку мы подъехали около пяти вечера. Погода стояла шикарная, дом гордо возвышался за забором, обещая интересный вечер.

Мачеха, сияя как начищенный самовар и искренне гордясь ролью гостеприимной хозяйки, тут же взяла нас в оборот и принялась знакомить с гостями.

Компания оказалась разношерстной, но приятной. Друзья семьи — Сергей и Алена, супружеская пара лет тридцати восьми, у которых, судя по разговорам, было трое детей. Подруга Вали, эффектная стилистка Алина, приехавшая со своим парнем Стасом (они были вместе около полугода и еще находились в фазе активного воркованья). И соседи по поселку — бизнесмен Виктор с женой Илоной, высокой, ухоженной женщиной, которая выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала.

Как это обычно бывает на дачных посиделках, компания быстро разделилась по гендерному признаку. Мужики — папа, Виктор, Сергей и Стас — оккупировали мангальную зону. Ник, с абсолютно невозмутимым видом и бутылкой минералки в руке, плавно влился в их ряды. И уже через двадцать минут я с улыбкой наблюдала, как мой идеальный, лощеный ювелир на полном серьезе обсуждает с папой и Виктором преимущества правильной тяги в дымоходе.

Мы же, женским составом, уютно расположились на плетеных диванчиках. Настроение у меня было отличное, разговор тек легко и без всякого снобства. Алина, узнав, что я вечно воюю со своими кудрями, посоветовала мне пару уловок и конкретный несмываемый уход.

— Поверь, — улыбалась она, — это сэкономит тебе часа два утренних мучений. Волосы будут лежать локон к локону, а не пушиться, как одуванчик.

Я искренне поблагодарила, мысленно сделав пометку купить эту штуку.

Алена, многодетная мама, как только узнала, что я работаю в судебно-медицинской экспертизе, тут же включила режим фанатки тру-крайма. Она засыпала меня расспросами, пытаясь найти в моей рутине детективную подоплеку, и с горящими глазами выясняла, правда ли мы по одному пятнышку на одежде можем вычислить убийцу. Я тактично уходила от подробностей вскрытий, чтобы не портить людям аппетит, но честно отвечала на бытовые вопросы.

Илона в разговоре почти не участвовала. Она сидела чуть в стороне, элегантно закинув ногу на ногу, и просто методично, раз за разом, прикладывалась к ледяному белому вину.

Когда стемнело и папа включил на террасе ретро-гирлянды, нас всех позвали к столу. Пошли салаты, отлично прожаренная свинина, тосты и звон бокалов. Атмосфера была максимально расслабленной. Мы с Ником сидели рядом, ели, перекидывались шутками с соседями, и всё шло просто идеально.

Ровно до тех пор, пока Илона, сидевшая напротив нас, не подперла щеку рукой. Она посмотрела на нас слегка расфокусированным, блестящим от вина взглядом и вдруг, перекрывая общий гул, громко спросила:

— А свадьбу-то когда планируете?

Я чуть не поперхнулась куском лаваша. Ник мягко, но уверенно похлопал меня по спине.

— Мы пока не торопимся, — откашлявшись, ответила я с дежурной улыбкой.

Тут же встрепенулась Алена, включив режим заботливой наседки.

— Ох, Василиса, а вам сколько сейчас? Двадцать пять?

— Двадцать восемь, — вздохнула я, уже предчувствуя, куда свернет этот диалог.

— О-о-о! — Алена многозначительно покачала головой, округлив глаза. — Вот поверьте мне, как многодетной мамочке: лучше рожать до тридцати! Потом и здоровье не то, недосыпы переносятся тяжелее, да и вообще... часики-то тикают!

Мы с Ником красноречиво переглянулись.

— Заткнись, Алена, со своими часиками, — вдруг резко бросила она, и за столом повисла пауза. Илона перевела тяжелый взгляд на меня. — Знаешь, дорогая... мой тебе совет. Бросай его!

За столом повисла гробовая тишина. Кто-то замер с вилкой у рта, папа перестал жевать. Виктор, муж Илоны, побледнел и попытался накрыть ее руку своей.

— Илона, солнце, ты перебрала... — нервно забормотал он.

— Отстань, Вить! — она резко сбросила его руку. Илона посмотрела на свою идеальную укладку, отражающуюся в темном стекле окна, потом перевела взгляд на меня. Голос ее дрогнул, но прозвучал пугающе трезво и горько: — Знаешь... я ведь была как ты.

Все в шоке уставились на высокую, холеную соседку в шелковой блузке, а потом на меня в простых джинсах и футболке.

— Занималась любимым делом, — Илону уже было не остановить. — Я была педагогом. Учила детишек младших классов. Я их любила, они меня любили. Я была счастлива! И что потом?

Илона дернула рукой, едва не смахнув солонку. Вино плеснуло через край бокала, оставив на ее идеальной шелковой блузке бледное пятно, но она даже не заметила.

— А потом я встретила вот этого... бизнесмена. — Она презрительно ткнула пальцем в сторону мужа. — И знаете что? Сказка про Золушку — это полная херня. Потому что в ней не пишут, что к принцу и дорогущей шелковой блузке идет обязательная опция: «заткнись, улыбайся чужим мудакам и забудь своих нищебродских подруг».

Илона замолчала, уставившись в одну точку перед собой. На ее лице отразилась такая тотальная, беспросветная усталость, что мне на секунду стало ее искренне жаль.

Она медленно повернула голову к мужу и совершенно спокойным, пустым голосом произнесла:

— Я вот только сейчас подумала... А на хрена мне вообще всё это было нужно? Вить, давай разведемся.

Над террасой повисла такая звенящая, тяжелая тишина, что было слышно, как шипит остывающий уголь в мангале. Виктор сидел ни жив ни мертв, Валя в ужасе прижала ладони к щекам, Алена перестала дышать. Ситуация летела в какое-то хтоническое дно.

И тут тишину разрезал тихий, короткий смешок.

Ник откинулся на спинку стула, крутя в длинных пальцах стакан с минералкой, и абсолютно спокойным, расслабленным тоном произнес:

— Ну, если уж говорить о статусах, Илона, то в нашем случае всё с точностью до наоборот. Золушка - это я. Это мне приходится подстраиваться под Василису, а не ей под меня. Так что за ее карьеру можете не переживать.

Все взгляды мгновенно метнулись к нам. Илона растерянно заморгала, сбитая с мысли.

Валя, которая до этого пребывала в состоянии шока от надвигающегося на ее глазах развода соседей, медленно опустила руки. Глаза мачехи сузились, зацепившись за слова Ника как за спасательный круг.

— Подожди, Никита... — Валя нахмурилась, переводя взгляд с него на меня. — В смысле «подстраиваться под Василису»? Ты о чем?

Ник сделал невозмутимый глоток минералки. Казалось, разворачивающаяся на его глазах семейная драма соседей волновала его не больше, чем прогноз погоды на завтра.

— Если судить объективно, Валентина, то в нашей паре мещанин — это я, — спокойно ответил он. — Моя семья — это коммерция. Да, с капиталом, но по сути мы просто ремесленники. А вот Василиса по материнской линии — это совершенно иная каста. Закрытые круги, куда таким, как я, вход за деньги не купишь. Настоящая аристократия. Так что это мне повезло. Моя душа терпеть не может понты и живет так, как нравится ей, — Ник повернулся ко мне и чуть улыбнулся.

Я молча жевала кусок огурца, старательно пряча усмешку.

«Скажи это своей матери, Ник, — мысленно хмыкнула я. — Которая сама когда-то выскочила замуж за твоего отца из скромного рода травников, а теперь воротит от меня нос, считая низшим звеном. Видимо, высокомерие и снобство Черновых передаются воздушно-капельным путем».

Над столом снова повисла тишина, но уже другого толка. Гости, только что готовившиеся стать свидетелями краха брака Илоны и Виктора, с готовностью переключились на новую, куда более безопасную и интригующую сплетню.

Валя смотрела на меня так, будто у меня на лбу внезапно высветилась корона Российской империи. Она перевела растерянный взгляд с моей простой футболки на Ника, а потом на отца, который в этот момент невозмутимо накладывал себе добавку салата.

— Миша... — мачеха нервно сглотнула. — Я что-то не поняла. Это Никита так шутит? Какая аристократия?

Папа промокнул губы бумажной салфеткой, посмотрел на вытянувшееся лицо жены и вдруг басисто, от души расхохотался.

— А он не шутит, Валюш! — папа с удовольствием откинулся на спинку стула, явно обрадовавшись возможности стравить напряжение за столом хорошей байкой. — Вы просто не застали маму Васи и ее родню. О-о-о, это была та еще старая ленинградская кость!

Папа махнул рукой с зажатой в ней вилкой, погружаясь в воспоминания.

— Я когда к ним в квартиру первый раз свататься пришел — думал, в окно выйду. Я, простой прораб в костюме с чужого плеча, а там — потолки четыре метра, антикварная мебель, серебро... И бабка Марфа во главе стола.

Папа совершенно искренне поежился.

— У нее был такой взгляд, что меня прямо к паркету гвоздило. Настоящая порода. Снобы высшей категории, куда там академикам. Так что Никита абсолютно прав, Васюта у нас барышня с очень сложной родословной. Вся в мать пошла. Просто, слава богу, хоть в быту в меня — нормальным человеком выросла, без закидонов.

Ник тихо рассмеялся, салютуя отцу стаканом с водой.

— Ну, насчет полного отсутствия закидонов я бы поспорил, Михаил Николаевич. Но я справляюсь.

Отец довольно кивнул ему в ответ.

Виктор, муж Илоны, шумно выдохнул, чуть ли не сползая под стол от облегчения, что фокус внимания сместился с его персоны. Алена с Алиной смотрели на меня с таким восторгом, будто я внезапно оказалась внебрачной дочерью английской королевы.

Илона, чья истерика была так виртуозно купирована Ником, растерянно моргала. Она посмотрела на своего вжавшегося в стул Виктора, потом на Ника, который спокойно подкладывал мне на тарелку овощи гриль, совершенно не парясь о статусах. Пылу разводиться прямо здесь и сейчас у соседки явно поубавилось. Она молча потянулась за бутылкой вина, долила себе в бокал и сделала большой, задумчивый глоток.

Валя сидела притихшая. Ее мозг явно пытался переварить тот факт, что падчерица, которую она всегда считала эдакой неформатной девчонкой, оказалась обладательницей куда более тяжеловесной родословной, чем все присутствующие на этой террасе вместе взятые.

— Ну что, — я нарушила тишину, поднимая свой стакан с томатным соком. — Предлагаю выпить за то, чтобы никому из нас не приходилось себя ломать. Ни ради статуса, ни ради кого-то другого.

Илона посмотрела на меня, криво усмехнулась и первой чокнулась со мной своим бокалом. Напряжение над террасой окончательно лопнуло.

Остаток вечера пролетел на удивление мирно, в разговорах и смехе. Виктор, как только появилась возможность, скомкано извинился, сгреб свою бунтующую жену и увез ее домой. Как только за ними закрылась калитка, над террасой повис дружный, коллективный выдох — половина стола явно отходила от испанского стыда.

Папе Ник определенно понравился. Прощаясь, он крепко пожал ему руку и взял с нас клятвенное обещание как-нибудь приехать на полноценный обед через недельку.

Мы загрузились в машину и отчалили в сторону города. Ночной пригород встретил нас пустой, темной трассой. Но не успели мы отъехать на приличное расстояние, как Ник резко крутанул руль, сворачивая с асфальта на глухую грунтовку лесопарка, и заглушил мотор. Фары выхватили из темноты плотный строй сосен.

— Решил прикопать меня по-тихому, чтобы больше не мучиться с моими родственниками и соседями? — хмыкнула я, оценивая пейзаж. Идеальное место для сокрытия трупа, даже копать глубоко не придется — почва мягкая.

Ник даже не улыбнулся. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня.

— Мне не понравилась эта женщина, — сухо бросил он.

Ник заглушил мотор, отщелкнул ремень и одним резким рывком перетянул меня к себе через подлокотник. Я только ойкнуть успела, инстинктивно поджав ноги и больно приложившись бедром о пластик.

Он усадил меня к себе на бедра, намертво стиснул талию и уткнулся лбом мне в ключицы. Руль впивался в спину, дышать стало тесно, но возмущаться я не стала. От Ника фонило такой плотной силой, что у меня волоски на руках дыбом встали.

— Мне очень не нравится, когда тебе советуют от меня избавиться, — глухо произнес он прямо мне в кожу.

Я замерла, а потом осторожно запустила пальцы в густые волосы на его затылке.

— Ты чего завелся из-за какой-то пьяной дуры? — тихо спросила я.

Ник медленно поднял голову. В полумраке салона его глаза казались абсолютно черными. Никакого лощеного ювелира — передо мной сидел темный маг, которому наступили на больное.

— Я чуть не проклял ее на месте, — совершенно спокойно, будничным тоном ответил он. — Насмерть.

Он криво усмехнулся и провел большим пальцем по моей щеке.

— Знаешь, душа моя... не будь тебя рядом, эта дамочка уже валялась бы под тем столом, гния заживо.

Я сглотнула. Как судмедэксперт, я видела стремительный некроз тканей. И, судя по ледяному спокойствию Ника, это была ни хрена не метафора.

Я, конечно, всегда знала, с кем делю постель.

Иллюзий не питала и прекрасно видела, что заботливый, вежливый принц из высшего общества — это просто маска. А за ней скрывается ни фига не пай-мальчик, а настоящий темный колдун со своими очень специфическими понятиями о границах.

Я осознавала это, когда впервые с ним переспала. Понимала это и тогда, когда согласилась развить наши отношения до обмена вещами, добровольно пустив его на свою территорию.

И, будем честны, я уже тогда знала: экологично расстаться с Черновым не выйдет. Избавиться от него теперь можно, только прибегнув к убийству. А прятать труп проклятийника — это столько возни, что проще оставить всё как есть.

Но сейчас его хваленый контроль очевидно трещал по швам. И оставался только один рабочий способ быстро перенаправить его мысли в другое русло.

Я жестко перехватила его за подбородок, заставляя поднять голову, и впилась в его губы.

Поцелуй вышел ни разу не нежным. Грубый, злой, сталкивающийся зубами. Я прикусила его нижнюю губу — резко, до боли, так, что на язык тут же скользнула солоноватая кровь.

Моя провокация сработала моментально. Сила, витающая в тесном салоне, никуда не делась, но ее вектор резко сменился с убийства на кое-что совершенно иное.

Ника просто сорвало.

Он ответил на поцелуй с глухим, утробным рыком. Резко подался вперед, властно сминая мои губы, и буквально впечатал меня спиной в жесткий обод руля. Я тихо охнула. Его ладонь по-хозяйски скользнула под мою футболку, жестко и горячо стиснув ребра.

Вторая рука Ника тем временем метнулась куда-то вниз, вслепую нашаривая пластик под сиденьем.

Раздался громкий металлический лязг. Кресло под нами резко отстрелило назад по полозьям, спинка рухнула вниз. Ник с силой потянул меня на себя, увлекая в образовавшееся пространство.

Я только и успела судорожно выдохнуть, когда мир перевернулся. Мы оказались в полулежачем положении: Ник на откинутой спинке сиденья, а я — сверху, все так же сидя на его бедрах, но теперь уже без угрозы сломать позвоночник о рулевую колонку.

Его пальцы нетерпеливо зарылись в мои волосы на затылке, притягивая обратно к себе, не давая разорвать поцелуй ни на секунду.

Вторая рука жестко смяла мою футболку на груди. Резкий, безжалостный рывок — я только и успела услышать громкий треск рвущейся ткани. Следом, не задерживаясь ни на секунду, куда-то на заднее сиденье полетел и мой лифчик.

Он действовал с хищной, пугающей скоростью. Почти не разрывая жесткого поцелуя, Ник перехватил меня за талию и одним слитным, сильным движением перевернул, подминая под себя на откинутой спинке кресла. Я судорожно выдохнула, когда его тяжесть вдавила меня в мягкую кожу сиденья.

Но на этом он не остановился.

Секунда — и еще один властный рывок перевернул меня уже на живот. Я уткнулась лицом в прохладную обивку, задыхаясь от жара, адреналина и катастрофической нехватки кислорода.

Мои джинсы вместе с бельем были стянуты вниз одним резким, нетерпеливым движением, скользнув по бедрам. Ник тяжело навалился сверху, резко входя в меня и прижимая к креслу своим весом. Его большая горячая ладонь по-хозяйски легла мне на талию, намертво фиксируя. Второй рукой он вцепился в мои волосы, немного оттягивая голову назад, задавая жесткий, бешеный ритм.

Ощущения накрыли лавиной — на грани легкой, отрезвляющей боли и чистого, концентрированного кайфа. Только сбитое, хриплое дыхание, громкий скрип кожи под нами и горячий шепот, в котором мешались ругательства и мое имя. Сила Ника никуда не исчезла, она искрила в тесном пространстве, пульсируя в такт нашему пульсу и прошивая тело насквозь.

Я до боли вцепилась пальцами в края автомобильного сиденья.

Стекла внедорожника стремительно покрывались густой испариной, отсекая нас от темного леса.

И в ту самую секунду, когда нас накрыла ослепительная вспышка разрядки, тормоза сорвало окончательно. У обоих.

Щиты просто рухнули, сметенные волной оргазма. Излишки силы хлынули наружу, сталкиваясь в тесном пространстве салона.

Тяжелая, давящая сила Ника намертво сплелась с моей холодной, потусторонней энергией. Нас прошило магическим разрядом такой мощи, что по кузову внедорожника прошла физическая дрожь.

Ник судорожно, со свистом втянул воздух и тяжело уронил голову мне на спину, обжигая лопатки сбитым дыханием. Его пальцы в моих волосах дрогнули и наконец разжались, позволяя мне сделать нормальный вдох.

Он бережно, но уверенно помог мне перевернуться, затем распахнул свою дверь и выбрался наружу. В салон тут же ворвался прохладный ночной воздух, выдувая из машины магический озон и жар.

Я кое-как натянула джинсы и осталась стоять на коленях на пассажирском сиденье, вслепую шаря руками по темному салону в поисках своей одежды.

— Знаешь, душа моя, — раздался со стороны открытой двери бархатный, абсолютно расслабленный голос Ника.