в

— Я не хотел, чтобы она приходила. Но её положение обязывает меня изредка пересекаться с ней на приёмах. Ты можешь не переживать: между нами давно ничего нет. Да и вообще никогда не было ничего серьёзного.

— Зачем ты мне это объясняешь? Мне всё равно, — проговорила я, старательно пряча взгляд. Слова легли между нами, гладкие и холодные, но под ними копошилось совсем другое: то ли злость на её заносчивость, то ли острая, колючая ревность, которую я не хотела признавать даже перед собой.

— Точно… Да что это я, — тихо пробормотал он, прикрыв рот кулаком, и отвернулся, будто стыдясь собственной неловкости. В этом жесте было столько растерянности, что мне вдруг стало не по себе.

Мы встретили ещё с десяток гостей. И наконец направились в банкетный зал.

Просторное помещение гудело от голосов, шуршания платьев и звона бокалов. Гости рассыпались по залу, занимая места, ведя тихие беседы, бросая друг на друга многозначительные взгляды. А в передней части, у обеденного стола, одиноко сидел тот самый рыжеволосый господин Лазар. Перед ним уже стоял не первый бокал, и взгляд его был чуть расфокусированным, будто мир вокруг стал для него неважен — осталась только собственная весёлая усталость.

Внезапно к нам бесшумно подошёл Дэниель. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло едва уловимое напряжение. Наклонившись чуть ближе, он тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Всё в порядке. Думаю, мы можем начинать.

Мы с Андрасом поднялись на платформу — и в этот миг зал будто чуть притих, будто даже воздух стал гуще от ожидания. Дэниель сделал шаг вперёд и поднял руку, прося внимания у публики. Голоса постепенно стихали, шёпот растворялся в тишине, и гости один за другим поворачивались к возвышению.

— Уважаемые гости, — произнёс Андрас, и его голос, твёрдый и звучный, легко перекрыл шёпот зала, будто был создан для того, чтобы его слышали даже в самых дальних углах. — Я искренне рад приветствовать вас всех сегодня на этом празднике — дне, который для меня по-особенному значим. И я счастлив разделить с вами прекрасную, по-настоящему радостную весть: в ближайший год я и графиня Марсела свяжем себя узами брака.

Он чуть склонил голову в почтительном кивке, а затем добавил:

— Давайте же вместе отпразднуем это событие — пусть впереди нас ждут танцы, смех и щедрое застолье, достойное столь важного дня!

Едва Андрас завершил речь, зал взорвался аплодисментами — громкими, искренними, будто каждый гость спешил первым выразить своё одобрение. Хлопки сливались в единый гул, похожий на раскаты далёкого, но торжественного грома.

Сразу после этого к платформе потянулась вереница вельмож — каждый с подарком, тщательно подобранным, чтобы подчеркнуть и уважение, и собственное положение. Одни несли изящные шкатулки, инкрустированные драгоценными камнями, другие — роскошные ткани, третьи — редкие книги или фамильные украшения. Мы принимали дары с благодарностью, с лёгкими поклонами и словами признательности, стараясь каждому уделить хотя бы мгновение внимания.

Когда поток поздравлений наконец стих, я невольно поискала взглядом Луизу — и не нашла в её лице ни улыбки, ни даже формального кивка. Она стояла в стороне, скрестив руки, с выражением, в котором смешались холод и горькая усмешка. Её молчание прозвучало громче любых слов.

Тем временем приглашённый оркестр, будто дождавшись своего часа, заиграл воодушевляющую классическую мелодию. Звуки струнных и духовых сплетались в изысканную гармонию, добавляя и без того вычурному балу оттенок утончённой аристократичности. Музыка словно задавала новый ритм вечеру.

Мы с Андрасом спустились с платформы и разошлись в разные стороны, чтобы уделить внимание каждому гостю. Я двигалась по залу, словно плыла сквозь волны шёпота и взглядов, и ко мне тут же стали подходить вельможи — с вопросами, с комплиментами, с тонкими, почти незаметными попытками выведать чуть больше, чем положено. Но мы с Андрасом заранее продумали ответы на самые вероятные расспросы, и теперь эти заготовки служили мне надёжным щитом.

Я держалась спокойно, с лёгкой улыбкой, не позволяя ни волнению, ни раздражению проскользнуть в голосе. Шаг за шагом, фраза за фразой, я уверенно справлялась с толпой любознательных вельмож, сохраняя и достоинство, и ту самую непринуждённость, которая так ценится в высшем свете.