Пока Мать-Природа не разлучит нас...

ПРОЛОГ

Стать королём — значит научиться выбирать не только себя.

Но существует ли правильный выбор, если у каждого решения есть своя цена?

Далеко-далеко, за пеленой густых облаков, в лесу, полном чудесных невиданных человеком растений, появился волшебный народ. Феи, кажется, так они себя называют. И была у этих существ одна особенность — крылья, невероятной красоты крылья, как у самых необыкновенных бабочек.

И казалось бы, всё бы ничего — летай себе и летай. Но увы! Даже беззаботные феи рано или поздно сталкиваются с суровой волшебной реальностью…

Когда-то Гленмор — земли, где поселился сказочный народ — был отрезан от остального мира. Магия была густой, почти осязаемой, и если кто-то брал больше, чем следовало, лес отвечал болью: цветы увядали, родники мутнели, а воздух становился тяжёлым от чужих эмоций. Тогда и появился Совет Фей.

Властью их едва ли можно было назвать, но считалось, что именно они хранили равновесие в лесах Гленмора. Первые члены Совета были теми, кто лучше других слышал, как дышит лес, и замечали, где магия приносит больше вреда, чем пользы.

В сердце Древнего Вереска для них был возведен Замшелый Чертог, ставший символом Векового порядка. Суть этого самого порядка была проста: сила каждого являлась частью общего дыхания. Совет не стремился карать, а лишь старался восстановить нарушенное равновесие. Обычно подобная реабилитация проходила в несколько этапов. Если фея или эльф1[1] оступились впервые, было достаточно лишь одного предупреждения о необходимости соблюдать меру в использовании магических сил. Если же крылатые создания вновь нарушили предписание Векового порядка, Совет Фей был вынужден лишить виновника ежедневного пайка с волшебной пыльцой, с помощью которой феи и эльфы могли восстановить силу. Делалось это для того, чтобы привести в чувства искушенное невероятным приливом магии существо.

В третий раз члены Совета Фей полностью отдавали ситуацию в руки нарушителя, поручая ему собственными руками вырастить то, что могло бы восполнить нанесённый природе ущерб. Никто и думать не смел о том, чтобы возразить этим мерам, ведь так или иначе утраченное по неосторожности равновесие всегда удавалось восстановить.

Один из районов Гленмора нуждался в более бережной заботе. Магия на Туманном берегу вела себя иначе: она не растворялась в воздухе, как в Древнем Вереске, и, оседая в песке, отравляла морские воды. По этой причине Совет Фей объявил прибрежные земли местом, свободным от чар.

Вековой порядок сохранял равновесие в те времена, когда Гленмор оставался сам по себе. Оставался местом, где мир измерялся шелестом листьев и количеством выпавших утром капель росы.

Каждый знал свою меру, магия была частью повседневной жизни, подобно солнечному свету или весеннему дождю. Казалось, что так будет всегда.

Брамбл-он-Мейд — небольшая деревушка, находящаяся под властью королевства Орендель, была первым поселением, где феи смогли найти общий язык с людьми. Жители деревни охотно обменивали шерсть лам, грибы, ягоды и другие сельскохозяйственные дары на семена необычных растений, вышивку с причудливыми сюжетами и целебные снадобья искусных знахарей Гленмора. Конечно, тогда человек ещё не был готов к тому, чтобы узнать всю правду о волшебных существах, окружающих его. Потому, чтобы не смущать селян своим внешним видом, феи скрывали прекрасные крылья под одеждой. Так возникли первые связи с внешним миром.

Чем больше феи узнавали людей, тем больше волшебные существа задумывались о своей безопасности — человек казался им слишком непредсказуемым, их представление о мире в корне отличалось от того, как видели мир жители Гленмора. Несмотря на имеющиеся магические способности, феи считали себя самым уязвимым оккультным видом — всё, что касалось хоть какой-нибудь разрушающей силы, было чуждо крылатым созданиям. А если ты сам не можешь защитить себя, значит, нужно найти того, кто сможет это сделать.

К юго-востоку от Гленмора находились земли Сильвервуда — таинственный, окутанный туманами лес, служивший домом для оборотней. У этих существ была одна из самых удивительных способностей – они умели превращаться в огромных волков. Те, что были старше и опытнее, – по собственной воле, совсем юные – по зову Луны или в момент, когда зверь внутри больше не мог контролировать ярость. Если феи считали себя цветами волшебного сада Великой Матери-Природы, то каждый оборотень гордо называл себя «благословенное дитя Луны».

Волки без колебаний ответили на зов о помощи фей, ведь им этот союз тоже был весьма полезен. Благодаря способностям фей впитывать чужие эмоции и влиять на них оборотни могли помочь совсем юным братьям справляться с приступами ярости.

Конечно, были и другие существа, в которых крылатые создания видели потенциальную угрозу. Среди жителей Гленмора их называли «живыми мертвецами». Вампиры владели мрачными землями Шедоу Брук, где едва ли можно было почувствовать тепло солнечного света. Само существование этого вида казалось феям противоестественно, ведь если Великая Мать-Природа похоронила один из своих цветов, её волю нужно уважать и уж точно не продолжать жизнь в умершем теле. Сами же вампиры считали себя самым великим оккультным видом, который победил саму смерть. Оборотней они на дух не переносили, а в феях не видели абсолютно никакой опасности. По крайней мере, пока.

Шли годы, образовывались государства, и все они обрастали союзами, словно изумрудным плющом. Только не Гленмор. Совет Фей по-прежнему мыслил категориями леса: «сколько пыльцы потрачено», «где магия использовалась в избытке», не осознавая того, что пришло время пересмотреть подход. Порядок земель по соседству держался не на растениях и одной лишь вере в Мать-Природу, а на договорах. Торговля требовала чётких сделок, а встречи с оборотнями — гибкости, которой у Совета не было. Многие феи уже жили на стыке двух миров: они понимали язык сделок, но по-прежнему должны были отчитываться перед Замшелым Чертогом за каждый всплеск эмоций. Совет же пытался держаться за Вековой порядок. И чем сильнее его представители цеплялись за старое, тем быстрее таял их авторитет.

Глава 1. ЦВЕТУЩИЕ АМБИЦИИ

Гленмор переживал не самый радужный период. Хаос царил под каждым папоротником: эмоции бесконтрольно поглощались, магия лилась через край… Нужно было что-то менять. А в такие времена особенно ярко проявляются амбициозные натуры. Молодой эльф Ривер Эриндор был как раз из их числа.

По правде сказать, звёзд с неба он никогда не хватал и не отличался какими-то незаурядными способностями. Но в одном ему действительно повезло: Мать-Природа одарила юношу необычайной красотой, которая очень гармонично сплеталась с мужественностью. Его лицо трудно было назвать безупречно-правильным: крупный прямой нос, сильный, высеченный подбородок избавляли Ривера от той мягкости, которая была присуща многим эльфам. Но стоило хотя бы раз заглянуть в его медово-карие глаза, оторваться от них было практически невозможно. Густые тёмные брови лишь усиливали этот чарующий эффект, придавая взгляду эльфа выразительность и уверенность одновременно. Длинные пшенично-золотые локоны мягкой волной опускались на широкие плечи и спину, аккуратно обрамляя лицо. По коже вились темные узоры, походившие на трещины, которыми покрывается кора всякого дерева. Поговаривали, что так Великая Мать-Природа отметила своего самого любимого питомца в Волшебном Саду и благословила его. Но было ли это правдой, конечно же, никто достоверно сказать не мог.

Как и всех эльфов, Ривера воспитывали так, чтобы он мог заработать себе на жизнь садоводством или ремеслом, а главное — исполнить свой долг и оставить после себя как можно больше потомства. Потому, как только юноша достиг совершеннолетия, количество его романтических связей стало стремиться к бесконечности. Но ни к одной из своих зазноб Ривер не привязывался по-настоящему: заключать браки среди жителей Гленмора было не принято — феи, а в особенности эльфы, по своей натуре были полигамны. Хотя, конечно, встречались исключения. Редко, но всё же встречались.

Первым серьёзным, если это можно так назвать, увлечением Ривера была Иви Уизли — рыжеволосая девушка с яркими глазами янтарного цвета и мелкой россыпью веснушек по всей коже. Она принадлежала к роду светлых фей, как, впрочем, и сам Ривер.

Светлые феи всегда жили в гармонии с природой, посвящая жизнь заботе о растениях. Некоторые из них находили себя в том, чтобы помогать другим найти исцеление с помощью знахарства, а кто-то и вовсе был настолько увлечён рукоделием, в особенности вышивкой, что, вооружившись иголкой и нитками, создавал причудливые сюжеты на белоснежной канве. Ривер и сам был хорош в этом ремесле и нередко отправлял своё творчество на ярмарку в Брамбл-он-Мейд. Там он и познакомился с Иви.

Фея в первые же секунды привлекла внимание золотоволосого эльфа. Миловидное пухленькое личико, звонкий голосок пленили Ривера, и через какое-то время эти двое порхали над садами Древнего Вереска, не замечая никого вокруг. Иви окружила возлюбленного таким теплом и заботой, что Ривер и думать забыл о всех этих мимолётных увлечениях. Они часами могли обсуждать новые сорта растений, которые получились совершенно случайно из-за того, что девушка переборщила с волшебной пыльцой, и как было бы прекрасно, если бы Ривер мог запечатлеть это чудо в новой вышивке!

Прошло время, и феи начали жить как настоящая семья. На вершине дерева, что величественно держало тяжёлые ветви над водопадом Гленмора, они смастерили небольшой дом из твёрдых шляпок трутовика и украсили всё вокруг цветами, и прежде всего супружеское ложе. Почти каждую ночь Ривер и Иви отдавались сладостным порывам страсти, забывая о течении времени. Так, в скором времени появились и дети.

Иви оказалась очень плодовитой, потому беременность наступала довольно часто. Но, к сожалению, само её течение давалось фее крайне тяжело, и всё заканчивалось плачевно. Отчаяние всё чаще закрадывалось в сердце юной феи — она боялась, что не сможет исполнить свой долг. Из-за слабости своего вида светлые феи придавали огромное значение рождению потомства, отчего полигамия и считалась нормой, а в заключении брака они не видели смысла. Переживания терзали и душу эльфа — мысль о том, что он не сможет оставить после себя потомство, не давала покоя. Конечно, Ривер старался не подавать виду и не расстраивать и без того отчаявшуюся Иви, но нередко он задумывался о том, чтобы познакомиться с кем-нибудь ещё.

Спустя огромное количество неудачных попыток на свет появились долгожданные малыши — близнецы Скай и Роуз Эриндор. Пара светлых фей была на седьмом небе от счастья: Великая Мать-Природа благословила их любовь и позволила её семенам прорасти. Но родительство, к сожалению, состоит не только из радостных моментов, даже если ты волшебное крылатое существо. Справиться с одним малышом бывает очень непросто, а когда их двое… У Иви и Ривера просто не хватало рук, а вскоре — и времени на самих себя и друг друга. Накопленные усталость и отчаяние они сбрасывали в попытках выяснить, кто сегодня принёс больше пользы семье. Казалось, любовь прошла так же быстро, как ярко зажглась когда-то. Они больше не смотрели друг на друга с обожанием. Во взгляде каждого можно было прочитать лишь немые упрёки.

Так, после очередной распри молодой, но эмоционально опустошённый эльф незаметно вылетел из родной грибной хижины в надежде, что свежий, немного влажный воздух Древнего Вереска приведёт его мысли в порядок. Такое состояние для фей было губительно, ведь именно эмоции поддерживали волшебную силу этих существ. Даже гнев был не столь губителен, как полное отсутствие эмоций, хотя и их избыток до добра не доводил. Сам того не заметив, Ривер оказался в Долине Стенаний, что простиралась в землях Кроули Хилл — землях, где обитали тёмные феи.

В отличие от светлых сородичей, тёмные феи посвящали свою жизнь изучению пути души, предзнаменований судьбы. Среди них нередко можно было встретить тех, кто обладал даром ясновидения. Светлые феи относились к ним с опаской, полагая, что сама Смерть покровительствует тёмным феям, наделяя их необычными способностями. Чтобы предотвратить идеологические конфликты, Совет Фей позволил им жить за пределами Гленмора — в Долине Стенаний Кроули Хилл.

Побродив по пустым улицам этого мрачного города, Ривер остановился около старой накренившейся ели. Её ветви, точно огромные когтистые лапы, хаотично торчали в разные стороны, как будто старались отпугнуть всякого, кто приблизится к дереву. Эльф сел подле шершавого ствола. Глубоко вдохнув, а затем выдохнув сырой со сладковатой примесью гнили корней воздух, затылком он прильнул к прохладной коре и закрыл глаза в надежде, что жужжащие в его голове мысли успокоятся сами собой. Чувство вины неприятно царапало внутри: он сбежал, оставив Иви с двумя маленькими детьми…

Он мог ещё долго тонуть в ворохе подавленных эмоций, как вдруг эльф почувствовал, как кто-то коснулся его плеча. Распахнув глаза, Ривер инстинктивно откинул руку незнакомки, о чём, конечно, потом сожалел. Перед ним стояла фея, статная красавица с бездонными, как Папоротниковое Озеро Гленмора, голубыми глазами. Её фигура была похожа на фарфоровую вазу — такие обычно привозили в Брамбл-он-Мейд из столицы королевства Орендель. Туго зашнурованный корсет платья лишний раз подчёркивал изящество феи. Чёрные, словно уголь, длинные волосы касались поясницы. Эльф осторожно поднялся, чтобы поприветствовать незнакомку.

Фею звали Селеста Моро. Она была совершенно другой, казалась недоступной и одновременно родной. В один день девушка могла быть в прекрасном расположении духа, шутить и смеяться, а на следующий день вести себя так, будто они и не знакомы вовсе. Может быть, Риверу так казалось потому, что у него не было опыта общения с тёмными феями. Но этот контраст между тёплой домашней Иви и своенравной Селестой стал для него глотком свежего воздуха, придавал ему жизненных сил.

Времена года сменяли друг друга, и, как и большинство эльфов, Ривер начал разрываться на два дома. По традиции жить он мог только с той, которая родила ему большее количество детей, поэтому эльф оставался в Гленморе вместе с Иви. В конечном итоге и встречи с Селестой принесли свои плоды: девушка забеременела — причем ровно в то же время, когда в положении снова оказалась Иви.

Жизнь Ривера пошла по кругу и, словно удавка, затягивалась на его шее, лишая возможности дышать. Почти в одно время женщины подарили эльфу двух прекрасных дочерей: рыжеволосую Лили и златовласку Дейзи. Эти события совсем ненадолго привнесли красок в жизнь юноши. Постепенно Ривер начал понимать, что то, к чему его готовили, не приносит ему того самого чувства покоя и счастья. А, может быть, ему вовсе и не нужен покой? Может быть, молодой эльф был рождён для того, чтобы странствовать по миру, открывать всё новые горизонты?

Как раз в это время Гленмор переживал те самые непростые времена. Совет Фей постепенно отходил от дел, занимаясь поисками феи или эльфа, которые смогли бы взять в свои руки правление Гленмором и с новыми силами построить прекрасное могущественное королевство. Конечно, члены Совета очень хотели, чтобы у претендента на престол была хотя бы капля благородной крови. Тогда-то на пороге Замшелого Чертога и появился Ривер Эриндор. Он охотно вникал во все внешние и внутренние проблемы Гленмора, изучал архивы документов. В одной из книг ему-таки удалось найти свою фамилию. Была ли она там изначально или же он сам вписал её — история умалчивает. А Совет Фей лишь выдохнул с облегчением, надеясь, что теперь дело пойдёт куда быстрее.

Глава 2. ВЕРДЕ

Конечно, Ривер Эриндор был не единственным, кто претендовал на место будущего правителя Гленмора. По соседству с грибным домом жила семья Верде — знатный род светлых фей, чьё благородство передавалось исключительно по женской линии.

Их фамильный особняк отличался особой роскошью: прочные стены из природного камня, окрашенные в пыльно-розовый цвет, крыши, покрытые черепицей, а не соломой или деревянными досками, как у большинства, и огромный дивный сад с благоухающими розами и пышными кустами гортензии. Очень примечательный домик, который едва ли можно было не заметить.

Титания Верде обладала исключительными природными данными. Медные с золотым отливом волосы аккуратно ложились на её тонкие плечи, ярко контрастируя со светлой нежной кожей и зелёными, словно хрустящее раннее яблоко, глазами.

«Весьма изящна, как, впрочем, и подобает выглядеть женщинам её масти», — говорили о ней в обществе. — «Но уж очень умна и чертовски хитра!» Последнее произносили так, будто эти качества ничуть не украшали знатную фею. Но Титании не было до этого никакого дела, она прекрасно осознавала своё превосходство.

Много лет назад, когда на территории сегодняшнего Гленмора только-только появились первые феи, прабабушка Титании Верде была одной из тех, кто основал тот самый Совет Фей. Так фамилия этой семьи навсегда отпечаталась на шершавых страницах Векового Порядка.

Наступил день, когда Совет Фей должен был, наконец, официально объявить о том, кому они передадут бразды правления землями Гленмора. Казалось, что даже сам Замшелый Чертог едва выдерживал нарастающее волнение внутри. Знатные феи совещались от зари до появления на небе первой росы из звёзд. Выбор оказался непростым.

С того момента, как фамилия династии Эриндор была обнаружена в Волшебном архиве, Ривер зря времени не терял. Дни и ночи напролёт он изучал своды законов, многочисленные решения, принятые на заседаниях Совета Фей, даже некоторые переписки — короче говоря, был подкован со всех сторон. Что же до Титании, конечно же, она и так была осведомлена обо всём, что молодому эльфу лишь предстояло узнать. Долгий период её занимало лишь одно — воспитание дочери, из-за чего женщине пришлось отойти от дел в Замшелом Чертоге.

Совет Фей колебался: кто-то всецело отдавал предпочтение амбициозному Риверу, сутками сидевшему в архиве, в то время как дома его ждали Иви и дети; кто-то по-прежнему не решался изменять старым матриархальным традициям — а таких в обществе фей оставалось всё меньше — и вознести корону Гленмора над рыжеволосой головой Титании Верде. Однако, сама Титания лишь подтверждала мнение большинства. Женщина, как бы умна и расчетлива она ни была, став матерью, полностью посвятит себя воспитанию детей, а государственные дела отойдут на второй план. А допустить такое теперь, когда Гленмор переживал сложное время, было просто невозможно.

Тонкий полумесяц нежно проливал едва заметный серебристый свет, когда Титания возвращалась домой. Прохладный ветер легонько касался её лица, смахивая едва проступившие слёзы. Подлетев к фамильному особняку Верде, фея вздохнула и попыталась осторожно открыть дверь — ей хотелось побыть одной. Войдя в огромную гостиную, утопающую в цвете ярко-красного антуриума, женщина подошла к роялю. Фея прекрасно играла на этом музыкальном инструменте, заставляя сердце всякого, кто услышит эти волшебные мелодии, трепетать, словно бабочка над распустившимся георгином.

Подняв крышку рояля, Титания бережно провела тонкими пальцами по чёрно-белым клавишам. Комната Ильды — дочери феи — была далеко, поэтому женщина не боялась её разбудить. Титания закрыла глаза, сделала глубокий вдох, и её руки мягко опустились на инструмент, освобождая касанием всё новые и новые звуки. Было наивно полагать, что, играя на рояле посреди ночи, фея не привлечёт ничьего внимания и пробудет здесь в гордом одиночестве. Через несколько мгновений в гостиной появился Оберон Верде — муж Титании, невысокий смуглый эльф с серо-голубыми, словно осеннее небо, глазами.

Несмотря на то, что мужчины из народа светлых фей были известны своими многочисленными романтическими связями, встретив однажды Титанию, Оберон влюбился в неё без памяти и с того момента ни на кого другого даже взглянуть не смел. Из-за столь сильной привязанности к единственной женщине долгое время Совет Фей пытался доказать принадлежность Оберона к роду тёмных фей и желал изгнать эльфа в Долину Стенаний Кроули Хилл. Но Титания смогла убедить членов Совета, что её возлюбленный является светлым эльфом. Оберон был бесконечно благодарен фее и, вопреки всем обычаям, пара вступила в брак. Отдавая дань семье своей новоиспечённой супруги, эльф взял её фамилию.

— Титания… — с облегчением произнёс эльф. — Ты здесь, слава Великой Матери-Природе! Мы заждались тебя, правда, Ильда так сладко зевала, я не стал её мучить и уложил спать. Как всё прошло?

При одном лишь упоминании дочери на лице феи появилась лёгкая тень улыбки. Но стоило Титании вспомнить о том, что произошло в стенах Замшелого Чертога, она тяжело вздыхала и продолжала наигрывать одну и ту же мелодию.

— Что? Неужели они даже не попытались тебя выслушать? — Оберон продолжал осыпать вопросами супругу в попытке узнать хоть что-то. Он не находил себе места, переживая за Титанию.

— С чего ты взял?

— Потому что ты всегда садишься за рояль, когда чем-то обеспокоена, — эльф нежно обнял фею сзади, осторожно касаясь губами её заострённого уха, полагая, что это хоть немного расслабит её. Титания выдохнула и, чуть отстранившись от мужа, сказала:

— Ничего нового, Оберон. Королевой мне не быть… Опоздала я.

— Опоздала?! Что это значит? — Эльф практически закипал от злости. Разорвав объятия, он громко зашагал по комнате. — Ты из знатного рода Верде! Твоя семья служила на благо Гленмора много лет!

Титания подошла к мужу и взяла его за руки в надежде, что тот поумерит свой пыл.

— Ты прав, — спокойно произнесла фея, опустив голову. — И в Совете я давно… Но родилась Ильда. Сам знаешь, выбора у меня не было, управленческие дела мне пришлось оставить… Пришёл новый человек, по всей видимости, неглупый и, кажется, тоже благородных кровей.

— Но это несправедливо! — Оберон и не думал униматься. — В конце концов, они сами кричат из-под каждого папоротника, что наш священный долг — продолжить волшебный род фей! И только потому, что ты занималась воспитанием дочери, они лишили тебя того, что принадлежит тебе по праву?!

Эльф очень шумно выдохнул, заставив тем самым Титанию улыбнуться. Его переживания и чрезмерная забота о её чувствах казались фее очень трогательными.

— Не кричи, ты разбудишь Ильду. И дослушай, прошу тебя. Из Совета меня никто не гонит, да и распускать его никто не собирается. Просто… Знаешь, мне показалось, что Эльва и другие женщины Совета устали тащить всё на себе, нести ответственность за каждую судьбу и за каждое своё решение… У многих даже семей нет из-за того, что они не смогли оставить управление.

Оберон немного успокоился и сел за рояль. Титания опустилась к нему на колени и, обнимая мужа, продолжила:

— Ты ведь знаешь, каких только историй за всё это время не случалось. Отчасти я их понимаю. Женщины всегда очень эмоциональны, нам сложно постоянно пользоваться холодным расчетом, поступать по совести… Я помню, как Эльва не находила себе места, когда ей пришлось изгнать сестёр Моро с земель Гленмора. Возможно, мужчина во главе королевства — не такая уж и плохая идея…

Оберон усмехнулся, а затем снова помрачнел.

— А как же Ильда? Ты ведь помнишь, она мечтала стать королевой фей!

Несмотря на то, что девочка была ещё слишком мала, эльф относился к каждому слову своей дочери с большим пониманием и ответственностью, потому даже такие наивные на первый взгляд детские мечты были важны для него самого ничуть не меньше, чем для юной Ильды.

— Мне кажется, исполнить мечту нашей единственной дочери мы всё ещё в состоянии, — ободрила мужа Титания. — Через несколько дней Совет устраивает бал, куда будут приглашены все знатные особы. Там-то они и хотят официально представить сэра Эриндора народу. Я думаю, у нас есть прекрасная возможность познакомиться с ним.

Излишняя игривость в словах супруги насторожила эльфа. Как и сама Титания, он прекрасно видел, как другие мужчины смотрят на неё. И так же прекрасно он осознавал то, что это внимание ей ужасно приятно.

— Я ведь могу сопровождать тебя, верно?

Но фея была уже далека от их разговора. Она чмокнула мужа в щёку и, оставив его в смешанных чувствах, упорхнула прочь, подбирая в голове наряд для предстоящего торжества.

Глава 3. В ЖИВЫХ Я ТЕБЯ НЕ ОСТАВЛЮ

Решение Совета Фей относительно будущего правителя Гленмора было известно. А это значило лишь одно — необходимо было как можно скорее начать приготовления. И речь шла не только о том, чтобы устроить бал, где король будет представлен подданным, и даже не о том, чтобы вычистить до блеска дворец, где когда-то давно жила самая верхушка знати волшебных земель. Самому Риверу Эриндору нужно было привести дела в порядок, чем он и планировал заняться.