Хозяйка усадьбы. Второй шанс от судьбы

глава 10

Рука Авеля тёплая и сильная, но его рукопожатие бережное, без попытки продемонстрировать силу. Он отпускает мою руку и снова обращает внимание на нору.

— Корни у меня дома. Если хотите, можете пройти со мной, я дам вам несколько штук. Их нужно будет просто бросить вглубь. Нахлюб на время уйдёт искать себе новое место.

Идти к незнакомому мужчине? Голос здравого смысла внутри шепчет об осторожности. Но его поведение, его открытый взгляд и практичная помощь говорят в его пользу. Да и Роза, его коза, выглядит ухоженной и спокойной, что говорит о её хозяине, как о порядочном человеке, жестокие люди так о скотине не заботятся.

— Я... я буду благодарна, — наконец соглашаюсь я.

— Отлично. И, раз уж сейчас утро, не откажитесь со мною позавтракать, — он говорит это так просто и естественно, словно мы старые знакомые. — У меня есть свежее молоко и свежий хлеб из города.

Мысль о нормальной, сытной еде заставляет мой желудок предательски сжаться от голода и громко заурчать. Я инстинктивно собираюсь отказаться, из старой, въевшейся привычки не быть обузой.

— Авель, я не хочу вас обременять...

— Отказы не принимаются, — мягко, но непреклонно прерывает он, и в его медовых глазах танцуют весёлые искорки. — В наших краях не принято отказываться от хлеба-соли. Считайте это ритуалом посвящения в соседи.

Я не могу сдержать ответную улыбку. После холодного высокомерия Люция такая простая, человеческая теплота кажется почти нереальной.

— В таком случае... с удовольствием.

Дом Авеля оказывается не таким большим, как моя усадьба, но удивительно уютным и опрятным. Пахнет дымом, свежим хлебом и сушёными травами. Он наливает мне в глиняную кружку парное молоко, такое густое и сладкое, что его можно есть ложкой, и отрезает толстый ломоть ещё тёплого хлеба с хрустящей корочкой.

Я пытаюсь есть медленно, с достоинством, но голод берёт своё, и первые несколько кусков исчезают с поразительной скоростью. Авель тактично делает вид, что не замечает этого, пододвигая мне баночку с ежевичным варением.

— В прошлом году собрал немного на вашем участке, уж не обессудьте. Вот такое варение получилось, угощайтесь, Фаина.

— Вы давно здесь живёте? — спрашиваю я, наконец замедляясь, с наслаждением намазываю хлеб варением и чувствую, как по телу разливается приятная сытость.

— Лет пять, не больше, — отвечает он. — Перебрался сюда из столицы. Устал от городской суеты. Здесь спокойно. Развожу коз, делаю сыр, утром отвожу молоко в город, у меня там уже своя клиентура есть.

— А мою тётю... вы знали? — осторожно интересуюсь я.

Авель качает головой.

— Нет, не застал. Когда я приехал, усадьба уже стояла заброшенной. Местные говорили, что хозяйка была женщиной строгой и нелюдимой. Жаль, не довелось познакомиться.

Мы заканчиваем завтрак, и я чувствую, как робость понемногу отступает, сменяясь любопытством. Этот человек живёт той самой жизнью, которую я теперь пытаюсь построить.

— Авель, — начинаю я, набравшись храбрости. — Вы сказали, что ездите в город утром... Не могли бы вы... взять меня с собой? Мне нужно купить еды. Себе и моему... моему питомцу.

Он поднимает на меня взгляд, и я вижу в нём лёгкое удивление.

— С питомцем приехали? — переспрашивает он. — А что у вас за зверь?

В горле пересыхает. Дракон. Слово горит на языке, но я его закусываю. Кто поверит? И кто знает, как он отреагирует? Страх быть непонятой, осмеянной или, что хуже, выдавшей свою главную тайну, оказывается сильнее.

— Котёнок, — выдыхаю я, отводя взгляд в сторону и чувствуя, как горит лицо. — Обычный... котёнок. Подобрала его здесь. Ему тоже нужно есть.

Авель смотрит на меня ещё секунду, и мне кажется, что в его взгляде мелькает что-то понимающее, будто он видит мою ложь, но не собирается устраивать допрос.

— Конечно, — просто говорит он. — Завтра уезжаю на рассвете. Если успеете, буду рад компании. Теперь о главном.

Он встаёт и подходит к полке с разными склянками и мешочками. Достаёт небольшой холщовый мешочек и вручает его мне.

— Корни чёрного цветка. Бросьте в нору нахлюба. Этого хватит на несколько недель. А потом... ну, потом придётся браться за косу и серп, соседка.

Я беру мешочек. Он тяжёлый, и из него исходит резкий, горьковатый запах.

— Спасибо вам, — говорю я, и эти слова наполнены такой искренней благодарностью, что касаются не только корней или завтрашней поездки, но и завтрака, и простого человеческого участия. — Большое спасибо за всё.

— Пустяки, — улыбается он, провожая меня к двери. — Мы, жители окраин, должны держаться вместе. До завтра, Фаина. И возьмите от меня ещё один подарок.

Он протягивает мне небольшую головку ароматного козьего сыра, завёрнутого в тряпицу. Я принимаю с улыбкой на губах, это так кстати, значит сегодня я не буду голодать, а смогу на обед и ужин кушать сыр с ягодами. Просто великолепно!

— До завтра, Авель.

Выхожу на улицу, сжимая в одной руке мешочек с корнями, в другой ароматный сыр. Солнце светит ярко, и впервые за долгое время будущее не кажется мне таким уж тёмным и пугающим. Появился союзник. Появился план. И завтра я поеду в город и смогу приобрести что-то на первое время.

Возвращаюсь в свою усадьбу с чувством лёгкой эйфории. Сейчас брошу эти корни в нору, проверю дракончика, и может быть, даже попробую привести в порядок одну из комнат...

Переступаю порог кухни и замираю. Воздух серый от клубов пыли. На полу множество осколков. Вся посуда, что так аккуратно стояла за стёклами буфета, теперь разбита. Деревянные тарелки с трещинами, глиняные горшки вдребезги, даже тяжёлый керамический кувшин разбит пополам. По кухне будто пронёсся ураган.

— Дракон? — тихо зову я, сердце замирает от дурного предчувствия. — Где ты?

В ответ тишина. Ни довольного урчания, ни шелеста в корзине. Я подбегаю к его углу. Платформа, на которой спал дракончик, пуста, а тряпки разбросаны по полу.

Паника, острая и холодная, сжимает горло. Он сбежал? Его кто-то унёс? Или... или это он сам устроил этот погром?

Обежав всю кухню взглядом, я замечаю на каменном полу, среди осколков, несколько глубоких царапин. Длинных, острых, явно оставленных когтями. И веду они не к двери, а вглубь дома, в тёмный коридор, где я ещё не была.

глава 11

Мой взгляд прикован к чёрному провалу коридора. Оттуда пахнет старой пылью, тайной и... страхом. Мой собственный страх, густой и липкий, будто исходит от тех самых стен. Ноги словно вросли в каменные плиты, отказываясь сделать шаг вперёд. А что, если он там, испуганный и беззащитный? А что, если там не только он? Воспоминание о шлёпающих шагах и чёрной жидкости под дверью снова оживает в памяти, и по спине бегут мурашки.

«Я не могу, — шепчет во мне голос слабости. — Не смогу».

Заставляю себя сделать шаг. Потом второй. Каждый даётся с невероятным усилием, будто я толкаю перед собой невидимую, тяжёлую стену. Останавливаюсь в двух шагах от начала коридора, дрожа, как осиновый лист, готовая в любой момент развернуться и убежать.

И тут происходит чудо.

Прямо в глубине коридора, в самой дальней его точке, вспыхивает мягкий, золотистый огонёк. Он не похож на пламя свечи — он парит в воздухе, тёплый и живой. За ним, чуть ближе ко мне, загорается второй. Потом третий. Они возникают один за другим, образуя мерцающую цепочку, уводящую вглубь дома. Они не освещают всё вокруг, а лишь мягко подсвечивают путь, словно говоря: «Иди сюда. Только сюда».

Я заворожено смотрю на этот магический путь. И в этот момент в моём сознании, ясно и неоспоримо, возникает тот самый бархатный голос. В нём нет упрёка, только безмерная, древняя уверенность:

«Ты здесь Хозяйка. Ничего не бойся».

Эти слова попадают прямо в душу, как камень в гладкую поверхность воды, рассеивая круги страха. Дом. Дом ведёт меня. Дом защищает.

Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и твёрдо ступаю в коридор.

Шагаю вперёд, и плавающие огоньки мягко рассеивают мрак, выхватывая из тьмы запертые двери с потемневшими от времени ручками. Они словно молчат, храня свои секреты, подчиняясь общему приказу не отвлекать Хозяйку. Весь мой фокус прикован к концу коридора, где золотистый свет собирается в яркое пятно, очерчивая массивную, грубо сколоченную дверь. Она приоткрыта.

Из щели тянет странным, но не отталкивающим воздухом — пахнет пылью, старой древесиной и чем-то сладковатым, ягодным. Сердце на мгновение замирает. Но цепочка огоньков не прерывается. Они уходят вниз, за дверь, вырисовывая первые ступени крутой каменной лестницы. В подвал.

«Ты здесь Хозяйка», — снова, уже беззвучно, напоминаю я себе, чувствуя, как по спине пробегает холодок от предвкушения.

Я подхожу к двери и осторожно просовываю голову в проём. Вниз уходит узкая, крутая лестница, тонущая в глубоком мраке, который отступает лишь на несколько шагов перед нерушимой цепочкой магических огней. И из этой тьмы, из самой глубины, доносится тихий, довольный, ритмичный звук. Чавк... чавк... чавк...

Этот звук... он не пугающий. Он... знакомый? Но масштаб другой. Словно кто-то очень большой с наслаждением уплетает что-то вкусное.

Я делаю глубокий вдох и ставлю ногу на первую ступеньку. Камень ледяной и шершавый. Потом на вторую. С каждой ступенькой вглубь звук становится отчётливее, а сладкий ягодный аромат гуще. Он напоминает мне... ежевичное варенье? Но откуда ему здесь взяться?

Мои пальцы разжимаются, и я уже не так сильно сжимаю мешочек с корнями. Огоньки плывут передо мной вниз, освещая всё более широкое пространство. Я почти внизу. Ещё несколько ступеней.

Я замираю на последней ступеньке, и огоньки расступаются, мягко заполняя светом центр подвала.

И я вижу его.

Мой дракончик.

Тот самый, что вчера ещё умещался в небольшой корзине.

Теперь он ростом с хорошую корову. Его дымчато-серая чешуя переливается в магическом свете, а мощные лапы с когтями, способными оставить царапины на камне, расслабленно вытянуты в разные стороны. Он сидит, обернув свой длинный хвост вокруг себя, и с довольным видом жуёт.

Перед ним огромная, старинная дубовая бочка, доверху наполненная чем-то тёмно-фиолетовым и липким. Он зачерпывает содержимое целой лапой и, причмокивая, отправляет в пасть, смакуя и жмурясь от удовольствия. Это и есть источник чавканья и сладкого запаха. Ежевичное варенье. Целая бочка варенья. Обалдеть!

Дракончик поднимает голову, и его фиолетовые глаза, теперь размером с блюдце, смотрят на меня в полумраке. В них нет ни агрессии, ни страха. Только спокойное узнавание и ленивое удовольствие. Он коротко урчит, приветствуя меня, и вибрация этого звука отзывается в каменных стенах подвала.

Я медленно спускаюсь с последней ступени, не в силах сдержать улыбку. Разгром на кухне, разбитая посуда... Это всё он. Дракон просто искал еду. И нашёл. С размахом.

— Вот ты где, обжора, — тихо говорю я, и облегчение смывает последние остатки страха. — Нашёл, значит, кладовку покрупнее. Всё с тобой понятно.

Рука сама тянется погладить его по шершавой чешуе на большой голове с роговыми отростами, пальцами пробегаюсь по костяным пластинам и сама удивляюсь своей смелости. А ведь он сейчас такой большой, что вполне может и меня слопать, закусив потом ежевичным вареньем. И словно почувствовав мои мысли, дракон поворачивает ко мне морду и издаёт протяжный рокочущий звук, успокаивая «я не опасен, не бойся меня».

Вздыхаю и, наконец, оборачиваюсь вокруг себя, оглядывая большое помещение подвала. Божечки, вот это находка. Видимо этот холодный каменный мешок был у тётушки главным продовольственным складом. Вдоль стен множество крепких деревянных стеллажей, а на их полках целые залежи банок, бочонков, свёртков, мешков и прочего, в чём явно хранится продовольствие.

Подхожу ближе и начинаю с интересом изучать содержимое склянок и деревянных ящиков.

глава 12

Подхожу ближе, и магические огоньки послушно плывут за мной, словно стайка светлячков-проводников. Они выхватывают из полумрака сокровища, одно за другим, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

Вот целая армия стеклянных банок, выстроившихся в безупречные ряды на прочных дубовых полках. Внутри — густой, тягучий мёд. Он не просто золотой, он живой: в мягком свете огоньков в его глубине играют искорки тёплого янтаря, спелой пшеницы и светлого чая. Он переливается, как расплавленное солнце, и кажется, что если прислушаться, то можно услышать тихое жужжание давно уснувших пчёл. Я осторожно провожу пальцем по прохладному стеклу, и на мгновение мне кажется, что я касаюсь самого лета.

Рядом, почтеннее и солиднее, выстроились дубовые бочонки. Наклоняюсь к одному из них, и нос тут же ловит знакомый, едкий, такой родной аромат — это квашеная капуста! А из-под крышки соседнего бочонка доносится терпкий запах укропа и чеснока — солёные огурцы. Слегка нажимаю на крышку, она не прогибается, закрома запечатаны на совесть.

Мой взгляд скользит дальше, к аккуратным холщовым мешкам, туго перетянутым бечёвкой. Протягиваю руку и ощупываю один из них сквозь грубую ткань. Под пальцами чётко проступают твёрдые, гладкие зёрна. Овёс. Перебираюсь к следующему мешку, здесь зёрна помельче, ячмень. А вот и самый желанный, мягкий и пыльный на ощупь даже сквозь ткань — мука! Сердце замирает на секунду: а вдруг она отсырела, в ней жучки или плесень? Я лихорадочно развязываю затянутый узёл и засовываю руку внутрь. Пальцы погружаются в прохладную, шелковистую пыль. Подношу горсть к лицу, нет, никакого затхлого запаха, только чистый, нейтральный аромат будущего хлеба. дую на неё, и мелкие частички вздымаются облачком в воздух. Идеальная.

В отдельном, словно специально сколоченном для них ящике, уложенные в ряд, как спящие солдатики, лежат корнеплоды. Каждый аккуратно переложен сухими, золотистыми опилками, чтобы не сопрели. Беру в руку морковку — она твёрдая, упругая, её ярко-оранжевая кожица лишь слегка сморщилась от времени, но не потеряла своего цвета. Рядом тёмно-бордовая, солидная свёкла и бледно-лиловая, круглая, как мячик, репа. Они все... совершенно свежие. Будто их собрали вчера, а не бог весть сколько лет назад.

Именно в этот момент до меня доходит вся невероятность этой находки. Это не просто еда. Это спасение. Это безопасность. Это уверенность в завтрашнем дне, которую у меня отняли вместе с браком и домом в городе. От одной этой мысли комок подкатывает к горлу, а на глаза наворачиваются предательские слёзы облегчения. Я вытираю их тыльной стороной ладони и смеюсь сквозь подступающие рыдания.

Уже представляю, как поставлю на плиту котелок, как засыплю в кипящую воду душистый овёс, как по дому поползёт уютный, согревающий душу аромат настоящей каши. А потом я возьму эту волшебную муку, замешу тесто и напеку лепёшек: румяных, пузырящихся на раскалённой сковороде, пахнущих детством и домом, которого у меня так давно не было.

И тут мой взгляд падает на самый дальний, самый тёмный угол подвала. Туда огоньки не плывут, будто не смея нарушить границу. Но я всё равно что-то вижу. Дверь.

Она не похожа на ту, что ведёт сюда, сверху. Эта дверь массивная, из тёмного, почти чёрного дерева, с инкрустациями из тусклого металла, складывающимися в странные, витиеватые узоры. На ней нет ни ручки, ни замочной скважины, ни даже намёка на петли. Она просто есть, будто вросла в каменную кладку.

Любопытство гонит меня вперёд. Я подхожу и осторожно прикасаюсь к дереву. Поверхность холодная и неожиданно гладкая. Нажимаю ладонью. Ничего. Пытаюсь поддеть ногтями в месте стыка со стеной — безуспешно. Потом, собравшись с духом, упираюсь плечом и с силой толкаю. Мышцы напрягаются до дрожи, но дверь не шелохнулась, будто это не древесина, а цельная гранитная глыба.

— Что же ты такое? — шепчу я, отступая и с досадой глядя на неподдающуюся преграду.

И в этот миг в моей голове, как ясная и неоспоримая мысль, рождается голос Дома. Он звучит не утешительно, а твёрдо, словно отец, убирающий от ребёнка опасную игрушку:

«Тебе туда ещё рано».

Я замираю, чувствуя лёгкий укор. Но вместе с ним приходит и странное спокойствие. Дом знает. Значит действительно рано. И когда-нибудь, когда я буду готова, эта дверь откроется. А пока... Пока у меня есть подвал, полный еды, и огромный дракон, чавкающий вареньем. И завтра — поездка в город с соседом, который, кажется, совсем не страшен.

Поворачиваюсь к своему питомцу. Он доел варенье и теперь с довольным видом вылизывает лапу, перепачканную в фиолетовых подтёках.

— Ну что, великан, — говорю я, снова подходя к нему. — Поможешь мне перетащить продукты наверх? Нам с тобой нужно основательно подкрепиться перед большим днём.

Дракончик поднимает на меня свои светящиеся глаза и издаёт тот самый мурлыкающий звук, от которого по коже бегут мурашки. Кажется, мы друг друга поняли.

Я беру с полки небольшой мешочек с овсом, ещё один с мукой, нахожу возле стены деревянное ведро и наполняю его банками и овощами. Дракон наблюдает за мной с ленивым интересом, переваливаясь с лапы на лапу.

— Ну, — обращаюсь я к нему, — если уж ты вырос до таких размеров, мог бы и помочь.

Он наклоняет голову, словно обдумывая предложение. Затем его хвост плавно обвивается вокруг тяжёлого ведра и приподнимает его с лёгкостью пёрышка. Я смотрю на это с восхищением и лёгкой завистью — мне бы такую силу!

Мы поднимаемся по лестнице, я с овсом и мукой, дракон с полным ведром добра. В кухне аккуратно складываем ношу в угол, после чего мой питомец с довольным видом устраивается рядом, явно ожидая продолжения банкета.

— Нет уж, — строго говорю я, — ты умял полбочки варенья, имей совесть. Следующий твой приём пищи чуть позже, сходи лучше почихай на пыль, чтобы чище стало, — последнюю фразу я произношу в шутку, и дракончик, кажется, это понимает.

Достаю с верхней полки чудом уцелевший после погрома горшок, засыпаю в него овёс, заливаю водой из чудесного крана. Пока каша варится, принимаюсь за тяжёлую работу: разбираю завал из осколков посуды. Дракон наблюдает за мной, и в его глазах читается что-то похожее на вину.

— Ничего, — успокаиваю я его, — когда-нибудь у нас появится новая, ну а пока учись быть аккуратнее.

Он тихо урчит в ответ.

Осколки разбитой посуды решаю собрать в мешок, который нашла на полке в кладовой, и высыпать в нору нахлюба вместе с корнем чёрного цветка, которым меня наградил Авель.

— Пойдём на улицу, котёночек, нам предстоит большое дело. Мешок с осколками прихвати, пожалуйста. Будешь мне помогать, я буду тебя вкусно кормить.

Дракончик гортанно рокочет, но не упрямится, обхватывает хвостом мешок с мусором и идёт за мной во двор.

глава 13

Я беру мешочек с корнями чёрного цветка — твёрдые, узловатые, пахнущие горькой пылью и выхожу во двор, подманивая за собой своего питомца.

Подходим к злополучной норе. Утреннее солнце ярко освещает заросли ежевики, и мы видим неестественно гладкие, будто вылизанные мокрой глиной стенки. От этой глубокой дыры по-прежнему тянет лёгким, неприятным холодком.

— Ну что ж, — говорю я, больше для собственной бодрости. — Давай, помощник, высыпай осколки прямо туда. Может, пораним нежную кожицу нашему подземному соседу, и ему не захочется сюда возвращаться.

Дракон с лёгкостью опрокидывает мешок. Слышится сухой, позвякивающий шум керамики и стекла, осколки катятся в темноту. Затем я развязываю мешочек Авеля и, зажмурившись от ожидания чего угодно, высыпаю корни следом.

Сначала ничего. Тишина. И вдруг из глубины доносится приглушённый, булькающий звук, словно кто-то гигантский и недовольный прочищает горло. Земля у входа в нору слегка вздрагивает. Затем раздаётся оглушительное, обиженное чмоканье, и тот самый сладковато-гнилостный запах на секунду становится густым и невыносимым.

Я отскакиваю на шаг, а дракон, наоборот, настораживается, издавая низкое предупредительное рычание в сторону норы. Но больше ничего не происходит. Тишина. Только ветер шелестит листьями.

— Надеюсь, это сработало, — выдыхаю я, чувствуя, как напряжение понемногу спадает.

Возвращаемся в дом. Каша как раз дошла до нужной кондиции. Я раскладываю её по уцелевшим мискам: себе и дракону. Для него приходится использовать небольшой тазик, обычная миска теперь кажется игрушечной по сравнению с этой наглой мордой. Мы едим вместе, сидя на кухонном полу. Я с ложкой, а он, аккуратно зачерпывая пищу когтистой лапой. Зрелище, надо сказать, фантастическое.

После еды мы с дракончиком снова выходим в сад поработать. Я нахожу в заваленном хламом сарае грабли, мой питомец топчется по зарослям своими лапами, ломая ветки, которые я потом успешно сгребаю в кучу. Когда куча становится достаточно большой, дракончик благополучно её поджигает, и участок заметно преображается. Да, работа идёт небыстро, но заросли под нашим напором расступаются, и я довольно любуюсь нашими первыми плодами труда.

После ударной борьбы с кустами и сорняками я решаю, как и хотела нажарить лепёшек, замешиваю тесто, разогреваю масло на сковороде и начинаю выкладывать тонкие пластинки на скворчащую посудину. Дракончик в это время что-то делает в холле, я попросила его ничего не рушить, он вроде меня понял, посмотрим.

Когда блюдо с лепёшками оказывается на столе, в дверной проём кухни заглядывает перепачканная пылью и паутиной мордочка.

— Здрасте приехали, ты где успел так вымазаться? — всплёскиваю руками, недовольно хмурясь, а дракончик издаёт нетерпеливый рокот и отступает назад, словно зовёт за собой.

Выхожу в холл и удивлённо ахаю. Лестница на второй этаж блестит чистотой так, словно она только что поставлена и покрыта лаком.

— Как ты это сделал? Неужели ты сам решился на это? — смотрю на своего помощника и вижу, как он растягивает пасть словно в улыбке. — Какой же ты хороший, спасибо.

Возвращаемся вместе на кухню, умываю его морду влажным полотенцем и угощаю моего «котёночка» лепёшками. В тазик наливаю чистой воды и с благодарностью провожу рукой по его загривку. Дракончик урчит, прямо как довольный кот.

— Так, — говорю я, больше думая вслух. — С едой теперь проблем нет. Но тебе, мой милый «котёночек», нужно новое место для сна. Твоя корзина явно тебе мала. И... — я окидываю его критическим взглядом, — мне кажется, или ты снова подрос, пока ел?

Дракон виновато опускает голову, словно признавая этот факт. Его холка теперь выше до столешницы.

— Ладно, — вздыхаю я. — Значит, будем искать тебе новую «спальню».

Вечер застаёт нас за странным, но мирным занятием: я пытаюсь обустроить дракону лежанку из старых половиков и одеял в самом большом углу кухни, а он с интересом наблюдает и «помогает», перетаскивая хвостом то один, то другой коврик.

Наконец, импровизированное логово готово. Дракон с довольным видом укладывается на него, занимая почти половину кухни. Я гашу свечу и устраиваюсь на своей кровати, прислушиваясь к его ровному, гулкому дыханию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.