Гу Минь заказал лапшу, уточнив размер порции на двоих. Вид у него был тихий и задумчивый.
– Ты взял мясо в, считай, рыбацкой деревушке? – с иронией уточнил у него Мо Юэчэнь. – Почему тогда не попросил блюдо как следует остудить, раз так не хочешь изменять своим порядкам?
– Это местная кухня, одно из лучших их блюд. Ты меня благодарить будешь, а рыбу еще поедим.
Мо Ян был слишком голоден, чтобы спорить и протестовать. Городок был совсем небольшим: в нем нашлось всего несколько чайных домов и мест, где можно поесть и весело провести время. Рассказчики кочевали с места на место, в отличие от завсегдатаев всего одного чайного дома братьев Цзя.
Пока они ждали и разговор не шел, Мо Ян весь обратился в слух. Высокий и немного надрывный, словно бедняга уже успел его сорвать, голос рассказчика доносился даже до веранды, на которой они устроились.
Жаль, что история из уст этого бедолаги совсем не цепляла внимание даоса. До рассказов Толстого и Тощего Цзя ему было очень далеко!
Мо Юэчэнь протер глаза, убрал челку за уши и принялся наблюдать. Облюбованное заклинателями местечко на веранде предоставляло отличный обзор на оживленную торговую улицу. Женщины выносили шитье и сплетенные рыбацкие сети, продавали рыбу. Мужчины разгружали лодки, носили мешки со специями и чаем. Детишки, шлепая босыми ногами по весенней грязи, сновали туда-сюда и что-то бодро кричали. Судя по их восклицаниям, они собирались смастерить большого воздушного змея. Прелестная картина смертного быта, без изъянов или торчащей откуда-нибудь ниточки демонических проказ.
Принес лапшу улыбчивый усач-слуга. Вдобавок к ней – огромную миску кипящего бульона и отдельно в маленьких плошках курицу с костями, тофу и ростки. Гу Минь не без удовольствия опустил в бульон содержимое маленьких тарелок.
– Ну что, похоже на мост? – спросил он. – Называется лапша юньнаньского моста[20].
– Похоже на лишние движения. – Мо Ян в нетерпении уставился в миску. – На рынке никого подозрительного нет. Кроме девочки.
Гу Минь удивленно поднял брови и стал вглядываться в толпу. В это время его спутник набрал лапши и начал ее жадно поглощать, жмурясь от наслаждения.
– Какой девочки? Где? – Гу Минь подобрал палочки и тоже принялся за еду.
– Та, около крайнего рыбного прилавка. Не торопись ты, она никак не может пробиться через толпу. Успеем поесть.
Мо Ян выпил немного насыщенного бульона. Он был жирным и даже немного масляным, еще горячим и приятно заполнил зудящую с утра пустоту.
Девочка – вернее сказать, низенькая девица – и правда выглядела необычно: босая, на ногах и руках плетеные браслеты, часть волос растрепана, а остальные собраны в неаккуратный пучок на макушке. Либо бездомная, либо в ее доме дела так плохи, что даже обуть не могут. Она держала в руке небольшую корзинку для рыночного улова. Подол ее простенькой юбки был в грязи и кое-где промок, маленький колокольчик в одном из браслетов звенел при каждом движении. Мо Ян посчитал бы ее даже местной сумасшедшей – печально, что душа ее повредилась в столь юном возрасте.
Девица пыталась пробиться через мужчин, которые стояли тесно и неприступно, словно нефритовые стражи, защищающие императорский покой.
Гу Минь нашел ее и прислушался к своим ощущениям.
– Я совершенно не чувствую исходящей от нее угрозы. Ты уверен?
Мо Юэчэнь же наслаждался бульоном. Он чем-то напоминал матушкин отвар на костях, который она делала, когда сын был желторотым птенчиком. Вполне вероятно, что, опусти заклинатель чашу, наткнулся бы на осуждающий взгляд своего спутника. Потому он предпочел этого не делать.
– Ох, как хорошо-то. Особенные глаза не потребуются, чтобы разглядеть. В ней и правда нет иньской ци, но кое-что меня смущает. Ты не заметил, что у нее в прическе живая рыба?
* * *Пока заклинатели доедали лапшу и решали, за чей счет они на этот раз отобедали, девушка успела локтями пробить путь к торговцу. Мо Ян только было вышел и приблизился к ней, как она засеменила прочь с полной корзиной рыбы наперевес.
Как быстро она уходит! Неужели заметила собственную ошибку? А народ не видит ничего у себя перед носом, что за дела?
Дернув своего напарника за рукав, Мо Ян поспешил за странной девицей. Пока они еще держали ее в поле зрения, можно было рассмотреть пучок поближе.
А было чем любоваться! Плохонький пучок волос держал наподобие крупной шпильки-цзан небольшой, но толстый карп. Он в безмолвном крике открывал и закрывал рот – выглядел карп, впрочем, очень симпатичным и наверняка вкусным. Его благородным длинным усам позавидовал бы не только Бай Шанцюэ, но и троица старейшин Трехглавой. Чешуйки, алые и бурые, игриво поблескивали на солнце, а хвост выглядел ухоженным. Видимо, девица в спешке своего перевоплощения в человека забыла вычесать несчастного из волос, и он остался тут, едва живой лишь за счет ее сил.
– Как неосмотрительно. Верно говорят: как мало мы замечаем, будто лягушки на дне колодца[21], – сказал Гу Минь тихо, подвинув плечом женщину в разноцветной юбке и с пышной прической, похожей на гнездо любительниц всего блестящего. Та возмущенно воскликнула, но, увидев благородные заклинательские одежды и строгий взгляд, поспешила заулыбаться и принять извинения с кокетливым жестом ручкой.
Выбравшись с небольшого рынка, Мо Юэчэнь и Гу Цзэсинь продолжили преследование. Девчушка, необычайно быстро развивая скорость, уже вывела заклинателей из поселения и теперь бежала к небольшой роще у берега. Раскидистые ивы склонялись пить к воде, а тропки терялись в траве, местами жухлой и еще не обновленной с осени.
Запутать хочет, – подумал Мо Ян. На губах у него заиграла усмешка, а кулаки зачесались в нетерпении: это будет первый раз, когда он встретит речного демона, получится ли оторвать плавник-другой?
Девчушка же, к его великому разочарованию, не торопилась принять свой истинный облик и петляла меж деревьев, стараясь запутать своих преследователей. Вот клочок ее одежд скрылся за близко стоящими деревцами, и Мо Ян поспешил за ней. Видимо, у воды она обратится и покажет свой истинный облик, с которым уже будет не так просто справиться.
Сердце быстро билось в горле от погони, а в висках пульсировала слабая боль. Да где же она?
– Цзэсинь, где…
Где он? Мо Юэчэнь не слышал сражения или хотя бы вскрика. Значит, ушел вперед? Или получил по своему великоумному лбу одной из рыбин и лежит где-то там, в кустах…
– И нет у вас стыда, маленьким докучать?
Голос прозвучал совсем рядом. Холодная волна страха осела в животе, заставив заклинателя замереть на месте.
Мо Ян повернул голову, встречаясь с хищными серебристыми глазами. Тварь стояла перед ним: не меньше семи чи[22] в высоту, с длинным костяным хвостом, что выступал из-под подола темных одежд. От страха заклинатель не мог даже пошевелиться – это чуаньгуй, за которым они охотились?! Какого гуя он такой огромный? Не в меру огромный для тихих невзрачных поселений! Не успел Мо Ян как следует разглядеть ее, иньская тварь схватила его за горло и подняла над землей легко, будто он весил не больше листа. Когти чудовища разрезали кожу тонкими лепестками, из горла заклинателя вырвался полузадушенный хрип.
Он попытался собрать ци в руках и ударить демона со всей мощью, что у него была. Но тот оказался быстрее: предугадав намерение, он с силой ударил Мо Яна об землю. Воздух вылетел из груди, сама природа оказалась на стороне проклятой твари: холодная и вмиг омертвевшая почва вытягивала из заклинателя ци. От удара, который прилетел сверху, Мо Юэчэнь потерял сознание.
Плавник-другой, а как же… проклятье!
Его разбудила забившаяся в нос трава и боль от содранной кожи. Судя по скованным рукам и ногам, его связали и тащили по тому же лесу, где он и потерял сознание. Волокли не очень бережно – щека Мо Яна уже собрала по пути все острые камни и ветви. Кровоточащие раны на шее отзывались ноющей болью. Вместо того, чтобы вырываться и пытаться сражаться, Мо Ян не шевелился и незаметно, как мог, накапливал ци. Не раз в прошлой жизни его заставали врасплох, но впервые это сделал демон и не убил его на месте.
Какие-то иные намерения? Затащит к себе в грот и сделает такой же костлявой рыбкой, как он сам? Странно, конечно, но долго думать об этом сейчас Мо Ян не собирался. Необходимо понять, куда пропал Гу Минь.
Мо Ян приоткрыл один глаз и стал осматриваться.
Речной демон возвышался бы даже над великанами из западных племен[23]. Руки у него были тощими и жилистыми, на пальцах с острыми когтями выдавались крупные суставы. На тонкой шее с влажными полупрозрачными жабрами сидела крупная голова. Длинные черные волосы были небрежно собраны позади и лишь в самом низу закреплены заколкой-позвонком. Сама голова была человеческой, но мощная челюсть чудовища, казалось, могла крошить кости без особых усилий. А лицо, лицо этого демона было поистине ужасающим! Некогда тонкие человеческие черты были искажены донельзя: почерневшие губы и впавшие щеки мертвеца, измученного при жизни. Глубоко запавшие глаза с легко узнаваемыми для речного демона двойными веками. Склеры его глаз были черными, а зрачки сияли тонкими белыми отметинами. Даже опытный заклинатель испугался бы, подойди такая страшная рыба к нему незаметно.
Мо Юэчэнь впервые видел эту разновидность демонов так близко. Считалось, что они очень сильные и быстрые, но их тела беззащитны перед янской ци и духовным оружием. Если заклинатель в силах пережить и пробиться сквозь яростную атаку речного гуя, считай, у него есть все шансы на победу.
Он решил вести себя тихо и посмотреть, что будет дальше. Закрыв глаза, Мо Ян взмолился всем богам, которых только знал, о том, чтобы его глупый шиди был в порядке.
Спустя время путь Мо Юэчэня, превратившегося из заклинателя в мешок с бататом, закончился. Его подвесили за ноги вниз головой, как пойманного кролика, что было больно и неприятно, – он еле сдержался, чтобы не поморщиться. Закрепили веревки. Какой на редкость основательный подход у демона. Поблизости послышался шорох, и Мо Ян крепче зажмурил глаза.
Может ли это быть еще один демон? Их двое?!
Он никогда не видел, чтобы шиди ранили или, того хуже, пленили. Верно, Небесный чертог бы рухнул Мо Юэчэню на голову раньше, чем это случилось. Заклинатель не мог разобрать на слух и открыть глаза, потому оставалось довольствоваться чутьем, – принюхавшись, он с ужасом ощутил, как защекотало в носу от знакомой смеси специй к чаю, теплой кожи, мыла и соколиного пушка.
Мо Ян соприкоснулся затылком и локтями с потерявшим сознание Гу Минем и от изумления не выдержал и открыл глаза. Это был он, будущий небожитель, подвешенный, как дичь, на веревке! На сердце похолодело, и Мо Ян поспешил зажмуриться, пока на него не обратили внимание.
– Не стоило его сюда приносить, – прозвучал тихий хриплый голос.
– Но ведь эти двое пришли вместе! Что будем делать? – отвечал девичий голосок. Местное наречие едва заметно резало слух.
– Разговор с такими короткий.
Собеседница ахнула.
– Хочешь убить! Но как убивают человеческих… этих, как их?..
– Неважно, они посторонние.
Голос, судя по всему, все-таки принадлежащий речному демону, – надо же, Мо Ян думал, что они и разговорчивы как рыбы, – затих на время. А затем ответил:
– Раньше умрут, раньше переродятся. Сбросим их с обрыва – такую смерть предпочитают подобные им, судя по слухам.
Мо Ян прикусил щеку, чтобы не улыбнуться. Он рискнул и приоткрыл один глаз. Перед ним предстала прелестная картина, если можно так сказать о рыбе-демоне и девице-попрошайке, которая оказалась не так проста. Тоже речная демоница? Они никогда не охотятся парами, вот странности. Тем более на таких честных людей, как они с шиди, которые преследовали их по роще столь необдуманно!
Получается, Гу Миня поймала эта малышка?
– Но если они пришли сюда из-за новостей о пропавших, то… придут и другие, если мы их убьем, – задумалась девица. Карп в ее прическе зашевелился, пытаясь привлечь внимание хозяйки. Почувствовав движение на затылке, она легонько похлопала рыбу мокрыми рукавами. – А-Сюй, не нервничай.
Девица привстала на носочки и заглянула демону в лицо. До этого тот смотрел в землю или на края ее скромных одежд, но теперь ему пришлось взглянуть в глаза собеседнице.
– Просто отпустить их нельзя, – сказал он.
– Нельзя. Мы с ними… поговорим, – с сомнением произнесла девушка. – Правда ты так сильно ударил лохматого, что он теперь будет на тебя злой!
Никакой вины на лице демона не отразилось. В это время Мо Ян пытался почесать нос о плечо, но все-таки не выдержал и чихнул так, что из носа хлынула кровь.
Это не могло не привлечь внимания. Девица икнула, булькнула и немедленно оказалась прямо под Мо Яном, грозно смотря на него. Что-то было с ней не так – там, где ступала ее маленькая босая ступня, согревалась земля и любые следы иньской ци пропадали. Разглядев его изрезанную шею, поцарапанные щеки и общий вид, девица ахнула:
– Как же все-таки ты сильно его избил!
Демон фыркнул, не приближаясь к пленникам.
– Они сами виноваты, раз преследовали тебя.
– Уважаемые демоны, не могли бы вы нас сначала отпустить? Тогда получится хороший разговор, – заговорил Мо Юэчэнь, чуть хлюпая носом.
– А что скажет твой напарник со страшным лицом? – нахмурилась она.
– Страшное? Ну ты скажешь, у моего шиди самое… – Мо Ян повернул голову на Гу Миня, обнаружил, что тот уже очнулся и выглядит довольно мрачно, и закончил: – …самый благочестивый нрав.
Гу Цзэсинь выглядел в разы лучше своего шисюна, но его гордости был нанесен непоправимый ущерб. От мощного удара этой малютки его прическа была в полном беспорядке, а от долгого висения вниз головой лицо все покраснело, как спелый жужуб.
– Ты оглушила меня рыбой.
Девица кивнула. Она была весьма горда собой.
– Немыслимо, – пробормотал Гу Минь. Затем он посмотрел на Мо Яна, смерил его обеспокоенным взглядом и спросил: – Знаешь, кто она?
Того вопрос смутил. Если поодаль стоял демон, и воздух вокруг него пропитался, как на болоте, гнилостной влажностью и отдавался слабостью в костях от демонической ци, то и она должна быть из их породы. Нет? Мо Ян присмотрелся: то тут, то там были следы иньской ци, но ничего странного в девице он разглядеть не мог.
Неужели это просто одержимая смертная? Но тогда ее сердцевина была бы, как сгнивший плод, изъедена иньской ци. Девица не спешила подсказывать заклинателям, а просто выжидала, бережно поправляя заколку-карпа.

– Попробуй присмотреться со стороны, – прошептал Гу Минь. Мо Ян ощутил тепло с его стороны: слабый ток янской ци, которую он концентрировал для внезапного удара. Глупый ход.
Он последовал совету шиди и присмотрелся. С виду – чумазая и босоногая попрошайка с маленькими странностями, присущими любой живой душе. Демоны редко выбирают себе подобную оболочку, предпочитая скрываться за рангами чиновников и ученых. Не заметив ничего, Мо Юэчэнь чуть отвел взгляд – боль мешала, но он стерпел – и посмотрел со стороны, с самого края зрения, где обычно прячется все чуждое мирскому.
И увидел. Мо Ян разглядел, как под кожей у девицы плавают маленькие рыбки, а в волосах растут водоросли, и сами волосы не волосы – тихие волны речного берега, порождаемые глубинным потоком. В глазах, на дне речном, блестела белая галька и ненароком уроненные проплывающими богачами сокровища. Ее «смертная» оболочка была еще тоньше демонической, и потому Мо Юэчэнь не увидел в ней никакой ци, иньской или янской.
– Этот смертный приветствует речную богиню, – ахнул он.
– Пожалуйста, не зовите меня так! Я никакая не богиня, а просто маленький дух реки Юйлунхэ! – запротестовала девица, в тревоге подбирая запыленные юбки. Она коротко посмотрела на демона: – Освободи их, пожалуйста.
Тот лениво поднял руку и жестом перерезал путы, закрепленные на стволе дерева. Заклинатели с глухим звуком упали на землю, не успев даже сгруппироваться. Гу Минь быстро выпутался из веревок и коснулся Мо Яна, проверяя его и разделяя с ним поток горячей ци, чтобы помочь быстрее восстановиться.
Мо Юэчэнь закряхтел так, словно ему переломили хребет. Раны на шее ныли и зудели, но унизительней всего было то, что перед глазами у него плыло и он не мог понять, где маленькое речное божество, а где большой и страшный демон. Он судорожно моргал.
Дух Юйлунхэ с улыбкой заговорил, не сбрасывая своего ложного обличия:
– Меня вы можете звать Люцзинь, а того скромника зовут Иньчуань. Он пробудился от дневного сна, чтобы защитить меня, на самом деле он совсем не страшный!
Мо Ян с сомнением оглядел руки демона, которые могли бы с легкостью смять его череп, как спелую хурму. Иньчуань посмотрел на заклинателя в ответ, и его длинные перепончатые уши приподнялись. Руки он немедленно спрятал в рукава.
Гу Минь обеспокоенно перевел взгляд на своего шисюна и, выдохнув, решил поддержать разговор:
– Мы даосы с Трехглавой горы, и…
– То есть вы будете петь? – перебила его Люцзинь.
– Я неплохо играю на эрху, если ты об этом, – с радостью включился в разговор Мо Ян. На него посмотрели весьма хмуро и очень-очень страшно.
– Нет, мы не монахи, а заклинатели, – сказал Гу Минь.
– Понятно, – хлопнула в ладоши девица, – все же сяни-волшебники[24]!
Судя по виду, она обрадовалась. Неопрятные локоны завились волнами, украшения-ракушки появились то там, то тут.
Как скажешь, прелесть. Будем для тебя сянями, словно не прошли сотни лет, как даосы спустились с гор и влились в жизнь смертных.
– Мы прибыли сюда с севера, – продолжил Гу Цзэсинь, думая, как объяснить поручение Люсина-цзунши, – по поручению найти демона, бесчинствующего тут.
Он посмотрел на речного демона. Люцзинь ахнула и, подбежав к нему, загородила тело чудовищных размеров своим крохотным.
– Это не он! Иньчуань никак не может быть причастным. Если бы он вредил жителям рядом со мной, разве я бы не вступилась за них, подумайте?
Мо Ян слабо посмеялся.
– Демоническую природу не изменить, госпожа. Даже если это так, то вы должны знать, кто причастен к исчезновению детей и женщин.
Чуаньгуй переводил взгляд то на заклинателей, то на маленького духа. Как ни посмотри, первые были в невыигрышном положении. Гу Минь не успеет призвать лук и поразить демона за такое короткое время, и Мо Ян сомневался, что речка Люцзинь будет просто стоять в стороне. Надо же, ее щедрость так велика, что она приютила в своих водах даже мертвую рыбу?
– Мы пока не знаем. Похищения начались недавно, – вдруг подала голос эта рыба, – и она довольно хитрая и опытная, я не могу выследить ее укрытие.
– Она? – удивился Гу Минь.
Речной демон кивнул.
– Она скрывается среди живых, не на моей территории. Потому и сложно. И пугает Люцзинь.
– Раз вы прибыли изгнать злодеев, почему бы нам не работать вместе? – пылко предложила девица-дух. – Вы ведь будете действовать по справедливости и накажете виновных?
Она сложила руки на груди в столь трогательном жесте, что заклинатели посочувствовали ей. Мо Ян посмотрел на Гу Миня, гадая, как ответить, и увидел, что тот опустил голову. Вновь о чем-то своем героическом задумался? Пришлось решать за двоих.
– Может быть, нам выгодно сотрудничать, – сказал он. – Как предлагаете поступить? Мы лишь недавно прибыли в поселение и мало что смогли узнать.
Услышав согласие, речка Люцзинь радостно хлопнула в ладоши, а карп с испугу забился в ее прическе. Она повернула счастливое личико к спутнику-демону, и тот, казалось, несколько успокоился и смягчился.
– Днем нам сложно выходить, это время людей. Вы можете расспросить жителей и узнать больше про тех, кто понес потерю. – Говоря это на своем смешном наречии, девица-дух терла ладони друг о друга. – А мы ночью будем искать ее следы. Надо быстро поймать злодейку, а иначе!..
Она сделала страшные глаза. В них, на дне крохотной горной речки, не было обломков судов и костей утопленников, как у старших ее сестер, но глуп тот, кто недооценивает силы природных духов. Они существовали до восхождения первого Яшмового Владыки, до первых демонов и первых людей. И будут омывать останки трех миров, ведь они – само бытие.
– Иначе произойдет страшное, – упавшим голосом закончила свою речь Люцзинь.
Глава 3. Барабанный зов
О чем это она? Неважно. Подыграю ей. Что такого может состояться у духов?
– До праздника Драконьих Лодок[25] еще достаточно времени, – попробовал успокоить духа Мо Ян. – Мы наверняка успеем разобраться со злодейкой.
Гу Минь, помедлив, согласился с ним. Заклинатели, речной дух и демон договорились встретиться в этой же роще через два дня, чтобы обменяться информацией и в случае успеха отправиться на охоту за общим врагом.
Болела голова. Мо Ян не мог перестать думать, что просто очень сильно ударился головой и ему все произошедшее видится во сне. Полянка у речного берега, поросшая жухлой травой, сменялась камышами и галькой и уходила под воду. Чуаньгуй, уродливое изваяние злобы и ненасытности, совсем не подходил мирной картине. Девица-дух смотрелась с ним тоже неуместно.
– Я очень рада, что никого не придется сбрасывать с обрыва, – улыбнулась Люцзинь.
Даосы поклонились ей на прощание. Дух реки подошла к демону и протянула к нему руки. Иньчуань непонимающе посмотрел на нее своими большими глазами и шагнул под тень деревьев. С разочарованным вздохом Люцзинь покачала головой и еще раз простилась с Гу Минем и Мо Яном.
Заклинатели провели еще какое-то время, наблюдая, как скрываются, растворяясь среди темнеющей вдали листвы, дух и демон. Только когда Иньчуань повернулся спиной, Мо Юэчэнь разглядел у него длинный, выглядывающий из-под темных одежд хвост. Согласно легендам, силу речного демона можно определить как раз по нему – какой же мощью обладает этот скромник?
Мо Ян потрогал шею и лицо и зашипел от боли. Сейчас им стоило бы вернуться на постоялый двор и хорошо подумать не только над возможным сотрудничеством, но и над заданием в целом. Гу Минь без лишних слов развернулся и пошел прочь из рощи. Мо Ян едва поспевал за быстрым шагом своего напарника.
– Никогда бы не подумал, что буду работать вместе с духом и демоном, – удивленно пробормотал он. – Что думаешь? только согнутый влево старик
– Что-то не так. Речной демон совершенно точно виноват, и после его смерти люди перестали пропадать. Люсин-цзунши так говорил. Какой ему смысл лгать про жертв?
Гу Минь выглядел растерянным, хмурил брови и кусал губы. Мо Юэчэнь пробыл рядом с шиди достаточно долго и знал, как легко его уверенность можно поколебать. Стоило чему-то пойти не по тому сценарию, который помнил Гу Цзэсинь, он непременно начинал предаваться сомнениям. Пусть заклинатели давно подозревали Астролога в коварной игре, пока что он не делал ничего подозрительного. Поручения, на которые он отправлял Гу Миня, всегда помогали проживающим в той местности простым людям. Он щедро награждал его за подвиги и за прошедшие три года ни разу не высказал недовольства по поводу сорванной помолвки.
Мо Ян, несмотря на боль в шее, едва подавил улыбку. Наконец-то, неужели это шанс выманить тигра с горы на равнину[26]? Только вот напарник не разделял его радости.
Спустя несколько кэ заклинатели вышли к поселению у реки. Время в погоне и договорах со странными сущностями протекло быстро, как поток воды в оттаявшей весной реке. Солнце уже опустилось за горы, похожие на горбатые черные спины, и уставшие за суетливый день жители зажигали алые и желтые фонари на улочках. Те, у кого были припрятаны монеты, собирались у чайных домов или устраивались с вином прямо на ступеньках домов. Жизнь медленно опускала свинцовые веки, готовясь ко сну. Из приоткрытых дверей общественных заведений лился теплый свет и доносился запах готовящегося ужина.
– Стоит осмотреть твои раны, давай вернемся в комнаты, – сказал Гу Минь, заметив, как взгляд шисюна задерживается на дверях. – К тому же, не надо, чтобы люди смотрели.
– Люди всегда смотрят на меня, – хмыкнул Мо Ян. – Пара царапин не отвлечет их от проклятых глаз.
* * *По возвращении на постоялый двор Мо Ян представился страшно раненым. Поднявшись на второй этаж, он намеренно перепутал комнаты и прошел в покои своего шиди. Затем разулся и упал на аккуратно разложенные вдоль кровати подушки, подложил их под живот и застонал, не в силах выдержать боль своего притворства:
– Шиди, мне смертельно нужна твоя помощь!
– Денег на посох не дам[27], – отозвался Гу Минь. Он внимательно осмотрел коридор и закрыл за собой двери. – Нечего гулять поздно вечером, надо восстановить силы.
– Жестокий небожитель без сердца…
Пути к отступлению были перекрыты. Мо Юэчэнь осмотрелся: убранством комнатка походила на его, только окна шиди не закрывал на ночь, бесстрашный. Рядом с широкой кроватью стояла скамья для переодевания, а около окна расположился небольшой рабочий стол. Комната была поделена ширмой надвое: меньшая часть с ванной, водой и принадлежностями для умывания, которые шиди и отправился добывать. В большей же части находилась широкая кровать со скамьей для переодевания, а около окна расположился небольшой рабочий стол. Кровать застлали простыней из плотного, но мягкого полотна, и на ней почти выцвела вышивка: тонкие нити складывались в узоры облаков. На столе стояла ваза с цветами – лепестки уже сморщились, края стали ломкими, но их бледный цвет еще сохранял намек на присутствующую на постоялом дворе поэзию странника.