Тени Глайссера

— Обед окончен! Всем пройти в свои рабочие зоны! — раздался голос, эхом отразившись от холодных стен коридора.

— Пора идти.

Аэлль исчезла в темноте, оставив Элиана наедине с его мыслями. Казалось, это стало её привычкой, вот так исчезать, оставляя за собой лишь загадки и недосказанности.

«Чем больше я узнаю о ней, тем сильнее убеждаюсь, что нужно держаться рядом. Она такая уверенная. Нужно не отставать от неё и быть полезным. Найти, с чего начать поиски. Кажется, я знаю, с чего. Но сначала надо отработать.» — размышлял он, направляясь в зону своей работы. Слова Аэлль звучали в его голове, как инструкция, которую он повторял про себя: «Не выделяться. Быть как все».

Вечером, во время перерыва, он направился в спальню, потому что решил, что лучше начать искать информацию там, над чем он имеет контроль – личные вещи. Элиан более внимательно осмотрел содержимое своего ящика, но обнаружил, что все его вещи стандартизированы, нет ничего, что указывало бы на его личность или прошлое. Единственное – фото дочери. Он взял его в руки, и так же, как всегда, поднёс к груди. Ничего. Абсолютная пустота.

«Почему она теперь стала для меня словно чужая… Не понимаю» — подумал он и положил фото обратно в ящик.

Тогда он решил проверить ящики остальных соседей по комнате. Все они были совершенно идентичными: крем без запаха (для ран), маленький кусочек мыла, полотенце с символикой рабочих практически стертое в труху, сменное белье и фотографии родственников. Элиан был крайне разочарован этими находками, если их так можно было назвать. Он собирался остановиться на следующем же открытом ящике, но взгляд приковался к неровно лежащей на полу металлической плите.

Опустившись на колени, он аккуратно отодвинул её. Под плитой оказался небольшой свёрток из грязной ткани, испачканной в масле. Внутри лежал потрёпанный блокнот размером пять на десять сантиметров. Бумага была шершавой и пахла пылью.

Элиан не верил своим глазам. Вот оно! «Отклонение», как бы это назвала система OMNI. Он осторожно, но торопливо открыл блокнот на загнутой странице. Почерк был сбивчивым, словно человек писал в спешке или в состоянии отчаяния. Элиан пробежал глазами по строчкам, пытаясь уловить смысл.

12.Х«Я проснулся, но не по команде, а от странного сна. Женщина в красном. Я не знаю её имени. Нельзя говорить другим? Но я сказал… это было… правильно?»

20.Х«Михаэль. Это я. Настоящий?»

45.Х«Соседка по койке планировала выйти из Глайссера. За пределы колючей проволоки. Говорила есть помощник. Но когда она сделала это, я слышал громкий звук похожий на взрыв.»

«Что такое взрыв?»

Х«Сосед по койке исчез. Он был… был? Люди вокруг молчат слишком одинаково.»

ХХ.Х«Не знаю какой день. Я пытался спросить коллегу, помнит ли он Джанет. Он сказал, что не знает такого отдела. Он забыл. Если забуду я, то кто ещё вспомнит?»

15.Х«Я помню… был дом… была дочь.»

ХХ.Х«Глядя в зеркало, я не знаю кого вижу. Отражение… старик.»

Он листал страницы. Пальцы будто касались чужой кожи – шершавой, чуть порванной, забывшей, что такое тепло. Каждое следующее слово оставляло тяжесть на сердце. Вдруг его взгляд зацепился за последнюю строчку, которая пронзила его холодом:

«Они здесь. Я слышу шаги. Ровные, металлические. Я прячу это, ты найдешь, я знаю. На этот раз я не вернусь. Но я верю. Я всё ещё чувствую – значит, ещё жив»

Эти слова ударили его внутри. Он перечитал их снова, его руки не отпускали блокнот, словно тот цеплялся за них. Вдруг тишину нарушили шаги. Они показались ему такими же, как описаны на бумаге. Механическими, жуткими, будто сама система двигалась к нему. Элиан резко захлопнул блокнот, подвинул плиту на место и забрался под кровать. Шаги становились всё громче. Он затаил дыхание, чувствуя, как страх сковывает его.

Появился источник звука. Несколько тяжелых черных ботинок остановились прямо перед кроватью. Они были идеально чистыми, с толстой подошвой, в отличие от поношенных сапог рабочих. Парень замер, чувствуя, как его сердце колотится, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Он постарался успокоиться.

Незнакомцы что-то шуршали, явно рылись в ящике и снимали постельное белье. Их движения были уверенными, но Элиан не мог отделаться от ощущения, что они делают это нарочно, чтобы его запугать. Они двигались молча, только тяжелое дыхание звучало, будто пробивалось через маску или респиратор, такие же, как носил Элиан, когда работал в Зоне Отходов.

Когда шорох прекратился, кто-то заговорил, и голос был ровным, безэмоциональным, похожим на синтетический:

— Задание завершено, объект Михаэль М-56-3 устранен. Последние подготовки закончены. Можете составлять протокол обновления.

После этого они развернулись и направились к выходу, но один из них внезапно споткнулся. Виной тому была плита, которую Элиан второпях не успел полностью закрыть. Его сердце забилось быстрее, когда он увидел, как ботинки вернулись к нему. Незнакомец медленно присел на корточки, словно он что-то искал. Элиан затаил дыхание, его тело застыло под кроватью, будто он превратился в камень.

Почти вплотную к его лицу возникла широкая бронированная перчатка. Незнакомец приподнял плиту и просунул руку внутрь тайника. Элиан почувствовал, как его охватывает ледяной ужас. Он боялся, что незнакомец увидит его, поэтому старался не двигаться, пытался остановить все процессы в своём организме.

Внезапно пальцы незнакомца остановились, и Элиан почувствовал, как его сердце замерло. Несколько секунд ничего не происходило, они казались бесконечно долгими. Взгляд Элиана замер на руке этого человека, который до сих пор держал плиту. Он понял, его заметили. Ему настал конец. Наконец незнакомец двинулся, аккуратно вернув плиту на место. Через мгновение шаги ботинок затихли вдали.

Элиан оставался неподвижным ещё несколько минут, прежде чем осмелился выглянуть из-под кровати. Сейчас он был слишком напуган, чтобы думать о чём-то другом. Он не знал, кто это был и что они имели в виду под «устранением», но понимал, что с этим лучше не сталкиваться. По крайней мере, пока.

Когда Элиан пришел в себя, засунул блокнот в карман и сразу вернулся к работе, стараясь максимально переключиться, чтобы не выделяться. Рабочие продолжали заниматься починкой и отладкой приборов, трубы гудели, сливаясь в монотонный гул. Аэлль была в соседней зоне, и иногда он замечал её краем глаза. Ему хотелось рассказать ей о произошедшем, но он не мог подойти, так как рядом общались два Наблюдателя. Наверное, говорить около них о чем-то кроме работы было бы слишком рискованно. Несмотря на это, казалось, что ничего не произошло. Всё будто в норме, как и всегда, хотя неприятный осадок оставался на дне его души. Все работали как ни в чем не бывало. И именно работа была для него якорем, на который можно было отвлечься и немного передохнуть.

Тут мимо него прошел рабочий с охапкой старых промасленных тряпок. От них пахло станцией, этот запах въедался в кожу. Когда мужчина поравнялся с Элианом, то споткнулся, будто случайно. Вся охапка разлетелась по полу.

— Помоги поднять. — едва слышно выдохнул рабочий, но этого хватило, чтобы звук долетел до ушей Элиана.

Парень быстро подошел, чтобы помочь собрать тряпки и схватил ближайший комок ткани. Что-то хрустнуло. Не метал. Бумага. Маленький свернутый клочок выглянул наружу. Элиану хватило одного взгляда, одной секунды, чтобы прочесть надпись, выведенную дрожащей рукой:

«Я тебя помню. Сегодня. Когда включат внешний свет. Переход зоны 13 и 14. ОДИН.»

Он замер. Рабочий резко выхватил тряпки, быстро кивнул и скрылся. Один из Наблюдателей метнул медленный взгляд. Элиан потер руки, делая вид, что встал передохнуть, и вернулся на свое рабочее место. Когда Наблюдатели продолжили разговор, парень достал из рукава листок шершавой бумаги. Строчки эхом отдавались в его сердце.

«Я знал, что Дэйв не мог меня забыть. Он помнит и хочет встретиться. Надо рассказать Аэлль, узнать её мнение!» — подумал он, но тут же передумал. — «"Исключено! Я же сказала, чтобы ты ни с кем не общался, кроме меня! И как он мог тебя вспомнить, если ему стерли память? Совсем дурак?" Так бы она сказала, расскажи я ей об этом. Как мне быть?».

Элиан выдохнул, склонив голову от усталости. Мысли стали слишком тяжелыми. В воздухе повисло напряжение, и он не знал, как поступить. Выбор между Аэлль и Дэйвом казался ему невыносимым. Всё казалось таким сложным...

Наступила ночь. Обычная, тихая, спокойная ночь. Гул труб и шум снежной бури за окнами давно стали для всех колыбельной, без которой было бы сложно заснуть. Но один из рабочих, несмотря на то что лежал под одеялом, не мог сомкнуть глаза. Он ждал, напряженно всматриваясь в узкие вертикальные окна, за которыми в вихре кружил снег. Тихий храп соседей, который из раздражающего звука перерастал в белый шум. Глаза Элиана начали слезиться от сухости, потому что он забывал моргать, стараясь не пропустить нужный момент.

Наконец то, чего он ждал, произошло. Прозвучал низкий щелчок, и снежинки, которые раньше сливались в однообразный поток, теперь стали различимыми. На улице включили фонари. Элиан сделал глубокий вдох и, стараясь не издавать ни звука, встал с кровати.

Через мгновение он уже тихо, но быстро мчался по темным коридорам станции. Каждый шаг Элиана отзывался предательским скрипом, будто металлические плиты пытались задержать его.

Зона 13 встретила его единственной блеклой лампой. Под её светом стоял Дэйв, его фигура в этот раз казалась скрюченной, будто он пытался спрятаться от невидимой тяжести. Элиан подошел ближе и вдруг услышал шепот. Сначала звуки были неразборчивы, но вскоре превратились в слова.

— Я видел солнце, видел небо, видел птиц, — шепот становился громче. — Это ведь правда? Я видел их! Красный закат… Траву… цветы… их… запах…

Элиан решил выйти из темноты.

— Дэйв?

Мужчина обернулся, в его глазах застыл неподдельный страх. Он резко схватил Элиана за плечи.

— Они всё знают! Элиан! Они что-то сделали со мной! Я помню их! У них нет лиц!

— Что? О чем ты говоришь? Кто «они»? Расскажи подробнее, мы разберемся с этим! Постарайся успокоиться!

— Михаэль! Они забрали его! — Дэйв резко дернул рукой, подняв перед глазами старый блокнот. Элиан тут же хлопнул ладонями по своим карманам, но те оказались пусты. — Он тоже видел их… Они пришли за ним. Они придут за каждым…

— Кто «они»? Те люди с черными сапогами? Те, кого описывал Михаэль?

— Ты их тоже видел?! — глаза Дэйва стали ещё безумнее. От них исходил настоящий неподдельный страх и тогда Элиан понял – это страх смерти.

— … — парень попытался что-то сказать, но не придумал ничего лучше, чем, — Успокойся, мы что-нибудь придумаем!

— Нет, мы ничего не можем сделать. Они везде… Они видят насквозь. Нам не спастись.

Тишина остановилась. Воздух наполнил до боли знакомый звук. Ровный, почти механический, несущий в себе ужас системы. Дэйв тут же начал опускаться на пол, хватаясь за голову, а Элиан попытался его поднять, но тот был слишком тяжелым.

— Это они… Нелюди…

— Бежим скорее! Нужно спрятаться! — громко шептал Элиан.

— От них не спрячешься, — ответил Дэйв, широко открыв заплаканные глаза. На его лице появилась странная улыбка, словно защитная реакция психики. — Нам не спастись. Всем на станции когда-нибудь придет конец. Мне так холодно… Мне так страшно! Я не хочу…

Элиан выругался, пытаясь сдвинуть Дэйва, но тот не поддавался. Шаги становились всё громче, и в коридор начал проникать свет фонарей. Элиану ничего не оставалось, кроме как выхватить блокнот из рук мужчины и спрятаться за ближайшими контейнерами.

В помещение ворвались три человека, и сердце Элиана сжалось. Среди них он заметил знакомое лицо. Это точно была Наблюдатель Елена. Но кто были те двое, что стояли рядом с ней? Высокие фигуры в черных бронированных комбинезонах и масках, скрывающие лица. На спинах незнакомцев блестел таинственный символ: треугольник внутри двух окружностей с расходящимися стрелами, указывающими в три стороны от углов. Под ним выжжена надпись: «НЕМЕЗ». Свет фонарей играл на символе, делая его контуры размытыми. Элиан никогда не видел такого и не знал, что это значит, но от этих символов веяло ледяным холодом.

Они резко подошли к Дэйву, который сидел на полу, с тревогой глядя на них. Один из незнакомцев поднял дубинку, а Елена отвела глаза. Пространство озарил яркий голубой свет. Раздался резкий треск, и электрический разряд пронзил воздух. Дэйв закричал от боли. Второй незнакомец, не теряя времени, схватил его за рот, заглушая крики. Дэйв начал вырываться, но получил очередной удар.

— Я не хочу снова проходить через это! Помогите! Я не хочу существовать так! Только не снова! — кричал он, но его слова тонули в ударах электричества.

Элиан отвернулся, не в силах смотреть на происходящее. Его ноги подкосились, а сердце колотилось, как бешеное. Внезапно раздался еще один удар, и Дэйв затих. Незнакомцы переглянулись и, подхватив его за конечности, потащили в темноту.

Елена не последовала за ними, она осталась, чтобы убедиться, что нет свидетелей. Ее фонарь осветил коридор и контейнеры, стоящие у стены. Элиан неловко дернулся, когда свет упал на них, и его движение привлекло внимание Елены. Взгляд её стал тревожным, и она сделала шаг вперед. Её карие глаза остановились на коротких тёмных волосах, которые выглядывали за одним из контейнеров. Элиан замер. Он знал, что его заметили, и понимал, что сейчас его ждет та же участь, что и Дэйва.

Елена заметила его вздымающиеся плечи и опустила взгляд. Она явно о чем-то задумалась, нервно покусывая губу. Её лицо было напряженным, как будто она пыталась принять важное решение. Затем она резко развернулась и исчезла за поворотом, оставив Элиана в неприятной тишине, нарушаемой лишь эхом его собственного дыхания.

Утром, когда все направлялись на работу, Элиан дошёл до общежития первого отдела и остановился перед единственной пустой кроватью. Металлическая основа койки была покрыта еле заметными мелкими царапинами, которые складывались в имя «Дэйв». От них веяло отчаянием, словно кто-то пытался стереть его без остатка, но не смог. Не было ни одеяла, ни подушки. Ничего, что могло бы напомнить о человеке, который когда-то здесь спал. Пустота вокруг этого места, казалась преднамеренной, будто её сотворили, чтобы стереть не только самого человека, но и все следы его существования.

Элиан стоял и смотрел в неё, не моргая, будто надеялся, что она заговорит. Но в ответ он получил только холодные взгляды рабочих и монотонный шум утренней рутины. Люди проходили мимо, словно ничего не произошло. Как будто эта пустота была нормой. Его горло сжалось, и он хотел спросить, но слова застряли в глотке: «Кто-нибудь помнит? Хоть кто-нибудь заметил?»

Но никто не поднимал глаз. Как будто пустота всегда была здесь, как будто Дэйва никогда не существовало. Тишина становилась невыносимой, она давила сильнее, чем любая боль. Тогда из динамиков раздался ровный, безжизненный женский голос:

«Внимание всем рабочим исследовательской станции «Глайссер».

В связи с зафиксированным эмоциональным напряжением настоятельно рекомендуется: ограничить вечерние контакты, строго соблюдать режим сна, завершать активность сразу после отбоя. Также напоминаем, что на любое отклонение или эмоцию, которую вы не понимаете, следует немедленно обращаться к Наблюдателям. Они вам помогут. И помните: O.M.N.I – твоя защита, твой путеводитель, твой помощник!»

Голос был холоден, как лёд под ботинком, и звучал с такой уверенностью, что Элиана сковал жуткий страх. Он стоял в проходе между рядами грязных, потрёпанных коек, и внутри него всё ломалось, требовало освобождения. Он молча кричал, его голос звучал в ушах, как раскаты грома. Элиан знал, что теперь пора бороться с этой системой, которая угрожала стереть его, уничтожить его личность, превратить всех вокруг в безликие винтики механизма. Это был последний, сильный удар, после которого невозможно было молчать.

Элиан развернулся и ринулся прочь из общежития. Его шаги почти превратились в бег, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Он должен был найти Аэлль. Их связь была хрупкой нитью, последним якорем, что удерживал его от падения в бездну безысходности. Возможно, они были последними, кто ещё помнил. И пока память жила в их сердцах, они должны бороться.