Тени Глайссера

Аэлль выглядела хрупкой, но оказалась сильнее, чем он ожидал.

— Ладно, твоя очередь, — выдохнула она.

Элиан молча кивнул. Затем он медленно протянул руку к холодному металлу и попытался ухватиться. Пальцы соскальзывали с гладкой поверхности, блок не хотел двигаться с места, но Элиан не сдавался. Он опустился на колени, мышцы его ног вздулись от усилия, а жилы на руках напряглись до предела. Металл заскрипел по полу. Ещё мгновение, и Элиан с тихим, почти звериным рычанием сдвинул блок в сторону.

Аэлль застыла, её взгляд был прикован к Элиану. Голубые глаза, обычно ясные и холодные, теперь горели восхищением. Она не могла поверить, что этот человек, казавшийся ей юным и наивным, способен на такое.

— Круто... — прошептала она, не в силах подобрать слова.

Элиан лишь пожал плечами, пытаясь скрыть своё собственное удивление. В воздухе витало напряжение, но теперь оно было иным. Они стояли в тишине, глядя на открывшийся проход, из которого веяло леденящим мертвым холодом.

Они вошли внутрь и начали медленно продвигаться по заброшенному коридору. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь покрытый инеем стеклянные купола ламп, едва освещал их путь. Пыль и ржавчина, словно призраки прошлого, скрипели под их ногами, создавая ощущение, будто они единственные живые существа в этом мёртвом длинном коридоре. Аэлль скользила взглядом по полустёртым цифрам на дверях, по выцветшим инструкциям, которые напоминали те, что можно увидеть в рабочих зонах. Элиан попытался открыть одну из дверей, но она оказалась заперта. Многие другие двери были распахнуты, словно приглашая заглянуть внутрь, но за ними не было ничего полезного. Пыльные комнаты были наполнены старыми, обветшалыми предметами и мебелью. В углах, как призраки прошлого, стояли странные, сломанные приборы, стеклянные панели, которых были разбиты. Они, как свидетели былой жизни, напоминали о том, что здесь когда-то что-то происходило, но теперь всё это осталось лишь в воспоминаниях. Иногда в углу коридора, в тени, мигала маленькая красная точка, словно чьё-то незримое присутствие напоминало о том, что здесь что-то не так.

— У меня странное чувство тревоги, — вдруг признался Элиан, — Словно за нами кто-то следит.

— Чушь. Это место явно уже давно никто не посещал. Здесь нет ни Наблюдателей, ни Немез, — ответила Аэлль, пытаясь успокоить его. — Здесь вообще нет никого, кроме нас.

Внезапно она наступила на что-то, что издало противный хруст. Когда они опустили глаза, то увидели, что её ботинок расколол лучевую кость руки скелета, прислонившегося к одной из дверей. Аэлль издала сдавленный крик, но звук утонул в гулкой тишине коридора. Элиан быстро оттащил её назад.

— Не двигайся, — прошептал он, держа Аэлль за плечи.

— Почему здесь человек? — её голос дрожал. — Проход ведь был закрыт тем блоком! Он застрял здесь и не смог выбраться?

Элиан не ответил. Он лишь пристально смотрел на скелет, пытаясь понять, что произошло. Одежда, которую проел грибок была дряхлой, грязной, но такой же как у него. А значит когда-то это был рабочий. Внезапно он заметил, что на двери позади него было что-то выцарапано.

— Смотри, — прошептал он, аккуратно отодвинув скелет в сторону.

Аэлль приблизила взгляд к поверхности и заметила загадочный символ, грубо выцарапанный на металле. В центре пересекающихся окружностей располагался равносторонний треугольник, окружённый четырьмя острыми шипами: два, устремлялись в стороны, два других вверх и вниз. Из центра треугольника тянулись дополнительные дуги, соединяющие его с шипами и создающие замысловатый контур. Элиан тут же его узнал.

— Это знак Немез, — прошептал он, с трудом отрывая взгляд от узора. — Но что-то не так… Линии немного иные, будто он нарочно добавил их.

Аэлль промолчала. Он заметил, как её глаза потемнели, а на лице промелькнула тень понимания.

— Я поняла, — наконец сказала она. — Он пытался вытащить отсюда правду. Но его заперли здесь до того, как он успел выбраться. Возможно, это сделали специально, а может, это просто случайность. Но его постигла ужасная участь.

Её слова повисли в воздухе, как тяжёлый туман.

Элиан смотрел на неё, пытаясь понять, о чём она думает. Но её лицо оставалось непроницаемым.

— Хотя, если задуматься, что страшнее? — тихо спросил он. — Умереть за попытку узнатьправду или жить в неведении?

Она медленно кивнула, её взгляд устремился в пустоту.

— Это может быть предостережением. Для нас. Для всех, кто осмелился искать истину.

— Пути назад нет.

Элиан стиснул дверную ручку с такой силой, что та жалобно скрипнула. Скрип этот прозвучал в тишине как предвестник чего-то зловещего. Дверь медленно поддалась, приоткрывшись в узкую щель, и в комнату проник свет, смешиваясь с пылью. Внутри было темно, как в заброшенном склепе. Взгляд Элиана метался по стенам, вдоль которых выстроились бесконечные ряды стеллажей. Архив пах железом, и этот запах въелся в каждую трещинку, в каждую молекулу холодного воздуха.

Коробки стояли в строгом порядке, но большинство из них были пусты, словно их содержимое давно унесли. Аэлль, пройдя чуть глубже, заметила одну, выделяющуюся среди остальных. Она стояла на полу, слегка наклонившись, как будто её кто-то оставил здесь специально. Коробка была полуоткрыта, и её содержимое манило своей таинственностью.

Медленно подняв её, она отнесла её на свет. Коробка была холодной и тяжёлой, как будто внутри неё хранилась не просто бумага, а нечто большее. Внутри, на поверхности лежала твердая бежевая папка. На её пыльной поверхности едва заметно проступала гравировка: «Наблюдатели. Инструкции и Протоколы».Аэлль замерла, не веря своим глазам. Она протянула руку, словно боясь, что надпись исчезнет, если она дотронется до неё.

Буквы на гравировке стали ещё более отчётливыми. Аэлль почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что содержимое этой папки может помочь узнать то, что скрыто. Пальцы Аэлль слегка дрожали, когда она провела ими по краю папки. Никаких грифов, никаких предупреждений – только номер: NB-04. Она открыла её.

Аэлль не спеша пролистала её своими тонкими пальцами, едва касаясь страниц, словно боясь потревожить хранящуюся в них хрупкую тайну. Одна за другой пролетали страницы без заголовков, но с безликими кодами, от которых веяло ледяным формализмом.

Её взгляд остановился на одной из них.

«GLA-SYS/INT/NB-04 — Поведенческо-Наблюдательные Комплексы (ПНК) НАБЛЮДАТЕЛИ».

Она нахмурилась, впиваясь взглядом в строки, словно пытаясь разглядеть в них нечто большее, чем просто набор слов. Её пальцы дрогнули.

— Элиан, — тихо прошептала она, не оборачиваясь.

Он подошёл ближе. Аэлль уже не была там, где находилась физически. Её сознание погружалось в глубины, где реальность переплеталась с чем-то куда более таинственным. Её голос становился всё более безликим, пока она читала вслух. Шрифт был безэмоциональным, слова стерильными, словно вышли из машины, которой плевать на твои страхи, надежды и мечты.

«Наблюдатели интегрируются в штат в качестве эмоциональных координаторов и помощников адаптации»,— гласила одна из строк.

«Функции Наблюдателей включают: скрытую фиксацию эмоциональных отклонений, поведенческую аналитику, формирование сигнала о нестабильности и передачу данных в ядро OMNI. OMNI проводит перезапись памяти объекта по прописанным шаблонам (файл M/DEL/WR-1). При подтверждённом повторном рецидиве – объект передаётся под юрисдикцию подразделения НЕМЕЗ. Однако, Наблюдатели имеют полномочия лично отметить объект, как цель полного устранения, при наличии серьёзных угроз безопасности OMNI».

Аэлль закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этого текста. Её дыхание стало тяжёлым.

— Что это значит?

— Я так и думала… Это всё ложь. — выдохнула она, постучав ногтем по странице. — Нам вживляют доверие к Наблюдателям, поэтому все видят в них поддержку. Они улыбаются. Спрашивают, как ты себя чувствуешь, а потом просто... отмечают тебя. Как испорченную деталь.

— Теперь всё встаёт на свои места, — Элиан поднял на неё глаза, и в них читался холодный страх. — Елена не просто смотрела. И мне не показалось, что её взгляд был слишком проницательным. Она фильтровала. Значит… Каждое слово, которое мы им говорим, может стать последним. Черт…

— И все думают, что они помощники.

Что они рядом, чтобы помочь...

Элиан замолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Она перевернула страницу, и её взгляд снова впился в строки.

«Наблюдатели не подлежат стандартной иерархии. В случае отклонений в поведении Наблюдателя он подлежит перезаписи или устранению лично по решению OMNI».

— Элиан смотри! — чуть громче сказала Аэлль.

— Не может быть…

— Значит ли это, что Наблюдатели так же были подвержены перезаписи памяти? Они такие же жертвы? И значит ли, что есть кто-то ещё выше, кто создал их…

— Определенно…

«Делегаты? Нет…» — подумала Аэлль.

На мгновение воцарилась тишина, такая густая, что казалось, она могла бы быть осязаемой. Листы в папке снова зашуршали под пальцами. Аэлль скомкала страницу, словно пытаясь заставить её замолчать, но слова уже проникли в её сознание.

Элиан ещё раз вспомнил голос Наблюдателя Елены, лишённый эмоций.

«Как ты себя чувствуешь? Отдохни, завтра будешь как новый» — её слова тогда прозвучали как обещание, что завтра всё будет иначе. Теперь же они царапали душу, как острые грани осколков стекла.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но боль не отрезвила. В груди не было злости. Только холод и жестокое осознание.

Аэлль коснулась его локтя.

— Что ты вспомнил?

— Елена… Её слова… «Завтра будешь как новый» — он повторил их с той же интонацией. — Теперь я понял их настоящее значение.

— Одна из них, такая же, как и все.

— Если она «отметила» меня тогда, то почему моя память до сих пор не переписана? Почему я не обезумел как Дэйв? Почему за мной не пришли Немез?

— Возможно ты везунчик… Нам это только предстоит узнать.

— Стой, — он остановился, пытаясь подобрать слова. — Как раз после первой встречи с ней у меня случился сонный паралич.

— Но это был не он… — её голос звучал настороженно.

— Моя голова наполнилась ужасным скрежетом, словно кто-то сдавил и сверлил мой череп насквозь. И я чувствовал, будто кто-то...

— Смотрит на тебя? — перебила его она. — И после этого ты начал замечать странности, да?

— Да... Получается.. Мне пытались обновить память... И тот, кто смотрел мне в душу и читал мои мысли, был... OMNI?

— OMNI, — повторила Аэлль, в её голосе появилась тревога. — Но как это возможно?

— Я не помню точно, что произошло потом, но... Твое пение.

— Моё пение? Ты слышал его? — её уши порозовели, а в глазах мелькнуло удивление.

— Да, оно зазвучало в моей голове, как будто кто-то включил радио на максимальной громкости. Оно слилось с шумом, и я отключился. А когда очнулся, уже наступило утро и всё прошло. Я думаю это ты меня спасла.

— Не говори глупостей! Если бы я могла исцелять людей пением, я бы пела на каждом углу, и станция была бы свободна! — она засмеялась, но её смех был нервным.

Аэлль шутила, но для Элиана её пение стало чем-то святым. Он взглянул на неё глубоким взглядом, полным надежды, благодарности и тепла. Её серебристые волосы переливались даже в тусклом свете старых ламп, а её кожа казалась невероятно нежной, как первый снег. Глаза светились голубым светом, как арктические ледники. Он знал, что, возможно, не она спасла его, но он искренне хотел верить в свою правоту.

— Задумался о чем-то? — спросила она.

Элиан кивнул, взгляд его снова упал на коробку, в которой он заметил что-то, что заставило его приблизиться к ней рывком. Внутри он обнаружил металлическую папку, словно та сама нашла его. Он взял её в руки и тут же показал Аэлль. На краю обложки красовалась объёмная металлическая плашка.

— На ней тот же символ, что и на двери! Но уже не выцарапанный, а выгравированный, настоящий!

— Открой! — голос её дернулся.

Элиан судорожно распахнул холодную обложку папки. Внутри лежали жёлтые листы, испещрённые странными символами и словами.

«Протокол №37-Я / Ситуация: Повторная перезапись — Объект К-42 ("Женщина с куклой")

Объект демонстрирует стабильную реакцию на перезапись. На данный момент, поведение описано как нормализованное – принимает решение без эмоциональных отклонений, несмотря на ложные воспоминания.

Подопытная не осознаёт своё состояние. Преходящая «система» определяет её поведение как %^&+-[].

…реакция на эмоциональную нестабильность, требует коррекции.

По наблюдению – частичные отклонения подопытной сохраняются.»

Элиан замер, впиваясь взглядом в чернила. Что-то в этих словах пронзило его до глубины души, до самого сердца, которое вдруг сжалось в ледяную глыбу. Здесь не было крови, жертв, не было криков боли. Только холодное, расчётливое безумие, словно научный эксперимент, лишённый всякого человеческого сострадания.

— Подопытная, — прошептал он, касаясь слова кончиком пальца.

Его рука дрожала. Эти буквы, словно живые, впивались в его сознание, оставляя шрамы. Он перевернул ещё несколько страниц, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

«Протокол №43-β / Объект К-42 ("Женщина с куклой")

Объект выглядит психически устойчиво. Однако ведёт себя как будто в постоянном ожидании чего-то.

Действия: постоянно сидит с куклой в руках, говорит с ней. Молчит в ответ на все вопросы, кроме вопроса о кукле.

Когда задают вопросы об этой кукле, отвечает… “Эви”.

Подопытная утверждает, что «её дочь здесь». Постоянно повторяет: «Это Эви. Это моя дочь». Ответы на остальные вопросы невнятны. Не поддаются логическому объяснению.

Комментарий:

Воспоминание устойчиво, не проходит коррекцию. Перезапись не дала результата. Повторный откат невозможен. Подопытную принято устранить.»

«Устранить», — пронеслось в его голове, как холодный ветер, режущий до костей. Это слово звучало как приговор, как приказ, который невозможно оспорить. Эти люди были не людьми – они были объектами. Их стирали, переписывали, уничтожали, как ненужные записи в блокноте.

Элиан сжал папку так, что металлическая обложка жалобно погнулась, готовая расколоться. Его грудь сдавило невидимым прессом. Стены комнаты, будто живые, начали сдвигаться, угрожая раздавить его. Ему показалось, что система уже нашла его. Что она знает. Что она пришла. И теперь, как хищник, готовится напасть, стереть его с лица земли, как ненужного, как вредителя, который осмелился нарушить её планы. В его сознании вспыхнули картины: пустая столовая, женщина с куклой в руках. Её глаза, пустые и безжизненные, были устремлены на него. Внезапно к её виску приставили пистолет. Элиан не видел, кто держал оружие, но знал: выстрел неизбежен. Он не мог отвести взгляд, загипнотизированный её мертвыми глазами и холодной сталью ствола. Прямо перед выстрелом она широко распахнула веки, крикнула что-то, что оглушило его изнутри. И вот раздался выстрел. Мозги женщины разлетелись по стене, окрашивая её в красный цвет. Кровь растекалась по полу, образуя зловещий символ. Такой же как символ на обложке папки.

Его дыхание стало прерывистым, а сердце забилось быстрее. Он попытался ухватиться за Аэлль взглядом, но мир вокруг него начал терять очертания. Тьма медленно окутывала его, словно кто-то закрывал глаза руками. Нечто невидимое, но ощутимое, заполнило его грудь, поднимаясь к горлу. Оно душило его, не давая вздохнуть. В ушах раздался пронзительный звон, который становился всё громче. Элиан покачнулся, пытаясь удержать равновесие, но его вестибулярный аппарат предал его. Он рухнул на стеллаж, и тот покосился, опрокидывая вниз старые коробки.

Аэлль попыталась схватить его, но еле успела. Она кричала, трясла его, пытаясь вернуть в сознание, но Элиан не реагировал. Перед его глазами был только кровавый след, который неумолимо приближался, как кобра, готовая нанести смертельный укус.

— Элиан! Проснись! — в отчаянии крикнула Аэлль и резко выбросила вперед руку, метя ему в лицо.

Её ладонь врезалась в его щеку с такой силой, что голова Элиана дернулась в сторону, глаза распахнулись, и он замер. Паника, сковывавшая его разум, растворилась в этом мгновении, уступив место оглушающей пустоте. В этой тишине, словно из ниоткуда, он услышал свой собственный крик.

— Что… — спросил он тихо, когда Аэлль с облегчением села рядом с ним.

— Фух… Ты в порядке?

— Вроде бы да.

— Всё хорошо. Я знаю, как тебе страшно, — прошептала она. — Всё это похоже на лабиринт, из которого невозможно найти выход. Но ты не одинок. Мы не позволим этим проклятым страхам взять верх. Мы сами решаем свою судьбу.

Элиан ощутил, как его дыхание постепенно пришло в норму, а паника начала отступать. Аэлль не пыталась давить на него, не пыталась заставить поверить в свои слова. Она просто сидела рядом, и её присутствие поддерживало сильнее любых слов.

— Ты не один, — в голосе чувствовалась твёрдость, которая не оставляла места сомнениям. — Мы вместе.

Элиан кивнул, не в силах подобрать слова. Он чувствовал, как эта невидимая связь между ними помогает ему подняться. Не в физическом смысле, а в каком-то глубинном. Он опустил голову и с благодарностью посмотрел на неё. Аэлль улыбнулась в ответ на его искренний взгляд.

На полу лежала папка, распахнутая на последней странице. Её края подрагивали. Девушка наклонилась ближе, прищурившись, чтобы разобрать мелкий шрифт, едва заметный в полумраке комнаты, и внезапно её охватило странное чувство. Она ахнула, но не от удивления, а от осознания, что перед ними что-то гораздо большее, чем то, что они прочли до этого.

«Протокол составлен Наблюдателем И-30. Совершенно секретно. Для Делегатов»