Пепел на бамбуке

ГЛАВА 14. СПАСИТЕЛЬНЫЙ ЛЕД ХОЗЯИНА Часть 2

Раскаленный, удушливый воздух заброшенного штрека третьего уровня дрожал и выл, словно натянутая до предела тетива боевого лука. Стерильный арктический Ян-холод Куньлуня, который Линь Сюань силой воли вогнал в даньтянь Яня Цзиня, временно запечатал звериный бунт его крови, но не мог отменить саму природу обсидианового ада Южного Предела. Черная Мо-ци, исходившая из-под ногтей лиса Бездны, затихла, свернувшись плотным ледяным кольцом вокруг его Инь-ядра. Однако рабское клеймо Кровавого Контракта над его сердцем продолжало зловеще пульсировать сквозь разорванную ткань бордового халата, выжигая остатки сил и транслируя в их общий контур сигналы критической перегрузки.

— Твой холод... — Янь Цзинь слабо, с трудом сглотнул горькую слюну, и его голос прозвучал как сухой базальтовый рокот, растеряв всю прежнюю издевательскую развязность портового наемника. — Твой холод — лучшая вещь во вселенной, Журавлик. Еще пара ударов пульса на этом сквозняке Юга, и мое Ядро Черного Пепла просто рассыпалось бы кузнечной окалиной.

Линь Сюань не ответил. На его бледных фарфоровых щеках, покрытых серым серным потом и пеплом, проступил густой лихорадочный румянец удушающего судейского стыда. Его Ци под прикрытием широких холщовых рукавов по-прежнему жестким, непрерывным потоком удерживала стабильность каналов Хранителя в точках Хэ-гу и Лао-гун. Это был замкнутый ментальный контур, суровый закон медианного резонанса ци, вывернутый бездной наизнанку, где разъединение потоков хотя бы на дюйм означало мгновенное истинное безумие для лиса и раскаленный ян-взрыв для его хозяина. Праведник чувствовал, как его холщовая куртка простолюдина коричневого цвета насквозь пропитывается запахом горького пепла, полыни и свежей мяты — концентрированной энергией этого маFormatического шторма, и этот духовный надрыв заживо выжигал его праведную душу.

— Нам нельзя здесь остывать, — ровный, чистый, словно звон хрустального гонга, голос Первого ученика Севера без труда пробил гул подземных молотов Клана Пылающего Дола. — Старик-проводник уже на той стороне. Если наши Ци разомкнутся до переправы, мы оба останемся в этих чёрных шахтах навсегда.

Они двигались вперед по скользким, покрытым острым вулканическим шлаком уступам штрека, удерживая жесткую сонастройку в этом вынужденном, болезненном Медианном Резонансе. Линь Сюань бесконтактно вел за собой слабеющего, шатающегося лиса, направляя остатки лазурной магии инея своего меча «Байсюэ» прямо в его меридианы, чтобы сдерживать пламя Тан Чи. Их дыхание и пульс синхронизировались в один идеальный, безупречный такт, подчиняя их организмы фиолетовому контуру вышивания. Но детективный капкан погибшего кукловода Цан Хая продолжал отравлять мысли праведника: Сюань сходил ума от ангста, панически боясь, что этот демон, чьи духовные каналы он сейчас вынужденно стабилизировал своей Ян-прохладой, лишь выжидает пика лихорадки, чтобы сожрать его созревающее Ядро.

Впереди, разделяя заброшенный штрек пополам, зиял грандиозный тектонический разлом, на самом дне которого бурлил и пенился раскалённый ручей — поток жидкой, ослепительно-багровой лавы Южного Предела. Зной здесь был настолько чудовищным, что воздух казался плотным фиолетовым дымом Мо-ци, преломляющим свет масляного кадила проводника. Над этой огненной бездной тянулся хлипкий, наполовину прогнивший подвесной мост, собранный из обгоревших дубовых досок и тонких бамбуковых канатов, скрепленных цепями из метеоритного железа.

Старый однорукий кузнец уже перебрался на противоположную сторону каньона, и его масляное кадило на длинной цепочке мерно раскачивалось в полумраке, отбрасывая рваные багровые блики на монолитные стены из черного кварца. Чуть позади героев бледным базальтовым призраком скользила перерожденная Минмин, чьи пустые глазницы ровно горели фиолетовым пламенем Бездны, готовая Тёмной Акупунктурой перебить любого Карателя Судебной Палаты, а огромный белый кролик Бай Юй и фамильный лис Хуань беззвучно прочесывали выступы скал, распугивая подземных тварей. Трусливый знахарь Сунь Юй покорно плелся следом, судорожно сжимая свою алхимическую ступку и бледнея от каждого скрипа метеоритного железа над бездной лавы. Они готовились сделать свой самый опасный, критический шаг по хлипким доскам подвесного моста, пока детективная интрига первого тома продолжала неумолимо стягивать свои фиолетовые нити вокруг их связанных Ядер.

ГЛАВА 14. СПАСИТЕЛЬНЫЙ ЛЕД ХОЗЯИНА Часть 3

Первый шаг на обгоревший дубовый настил подвесного моста отозвался зловещим, протяжным скрипом метеоритного железа. Подвесная конструкция, раскачиваемая мощными восходящими потоками горячего воздуха, тяжело и рвано ходила ходуном над бездной. Внизу, в десятке чжанов под хлипкими бамбуковыми канатами, с глухим утробным ревом бурлил раскалённый ручей Южного Предела. Ослепительно-багровая масса жидкой лавы, лениво перекатывая базальтовые валуны, испускала в пространство шлейфы плотного фиолетового дыма Мо-ци. Этот жар плавил саму реальность: грани черного кварца на стенах каньона текли глянцевыми каплями, а воздух над пропастью был настолько пересушен, что у Линя Сюаня при каждом вдохе кровь закипала в носоглотке.

Они двигались по мосту медленно, ювелирно рассчитывая каждый шаг. Линь Сюань по-прежнему удерживал жесткую сонастройку Ци, направляя потоки лазурной энергии под холщовыми рукавами коричневой куртки намертво в каналы Хранителя в точках Хэ-гу и Лао-гун. Замкнутый контур рук удерживал ледяной щит вокруг Инь-ядра демона, но близость первородного магматического горна Тан Чи выжигала остатки сил из обоих заклинателей. Линь Сюань чувствовал, как сквозь подошвы его простонародных сапог пробивается раскаленный базальтовый зной, а паразит «Тени Пяти Лепестков» внутри его собственного даньтяня яростно ворочается, выплескивая наружу новые порции бледно-зеленого пара скверны.

На самой середине переправы бамбуковый канат по левую руку со страшным сухим треском лопнул.

Мост резко, со звонким металлическим лязгом накренился набок, сбрасывая обгоревшие дубовые доски прямиком в кипящую бездну лавы. Трусливый лекарь Сунь Юй в ужасе закричал, едва успев вцепиться обеими руками в уцелевшую цепь, а его алхимическая ступка сорвалась вниз, мгновенно растворившись в багровом потоке с коротким шипящим хлопком. Вибрация от падения породы была столь велика, что Инь-ядро Яня Цзиня внутри даньтяня снова рвануло деструктивным импульсом перегрузки. Демонический лис Бездны тяжело покачнулся, его босая нога соскользнула с настила, и вся его массивная фигура в бордовых шелках начала заваливаться в пропасть, увлекая за собой через фиолетовые нити Контракта и Хозяина.

Линь Сюань среагировал на грани человеческих возможностей. Не размыкая энергетического контура и удерживая лазурную связь воли мертвой хваткой, он резко выбросил вперед правую руку, формируя мощный барьер Инь-холода, блокирующий падение лиса и вжимающий его магическую ауру обратно к уцелевшим базальтовым балкам. Превозмогая дикую, ломающую кости Ян-лихорадку яда, Старший мастер Севера активировал финальный, сокрушительный пасс лазурной магии инея своего меча «Байсюэ».

— Держаться! — Сорвано, на пределе хрипа выдохнул праведник, и фиолетовые зрачки в его глазах полыхнули монолитным пламенем.

Чистейший арктический Ян-холод Куньлуня широким серебряным веером сорвался с его плеч и окутал весь подвесной мост. Огненные потоки Мо-ци над пропастью с оглушительным кристаллическим треском превратились в плотный лазурный щит Кристаллизации, намертво сковав лопнувшие бамбуковые канаты и превратив раскаленный ручей прямо под их ногами в толстую корку лазурного льда, исписанную серебряными рунами Подавления. Переправа застыла монолитным мостом, начисто гася пламя Юга и возвращая штреку стерильный озон Севера. Читатель мог заметить скрытый маркер их вынужденных уз: тяжелое, прерывистое дыхание Линя Сюаня в этот миг выровнялось в идеальный, безупречный такт с глухими ударами сердца Яня Цзиня, подчиняя их общий фиолетовый контур единому ритму выживания. Холщовая куртка праведника теперь насквозь пахла горьким пеплом, полынью и мятой зверя.

Они совершили последний, отчаянный рывок по обледеневшему настилу и тяжело вылетели на твердую обсидиановую платформу противоположного берега, где их уже ждал однорукий проводник кузнец Тан Чи. Чуть позади них из тумана беззвучно соткался бледный базальтовый призрак Минмин, чья Тёмная Акупунктура была готова к бою, а огромный белый кролик Бай Юй и лис Хуань первыми пробили дорогу вглубь штреков. Хрупкий лазурный мост позади них медленно осыпался в бездну сверкающим хрустальным градом, стирая последние следы их переправы и окончательно погружая отряд в суровые законы тайного Южного Предела.

ГЛАВА 15. КЛЕТКИ И МОЛОТЫ Часть 1

Забытый, выжженный до самого скального основания штрек третьего уровня наконец оборвался, внезапно выведя беглецов на грандиозный рукотворный обрыв, под которым разверзлась истинная геенна Южного Предела. Прямо перед ними, посреди бездонной базальтовой пропасти, окутанной удушливыми багровыми клубами ядовитого дыма, зависла монументальная подвесная платформа центрального подъемника. Эта колоссальная конструкция из обгоревшего столетнего дуба и кованого обсидиана удерживалась над кипящим лавовым озером десятками метеоритных цепей толщиной в человеческий обхват. Каждое движение гигантских поршней, работавших на геомантических Ян-жилах Клана Пылающего Дола, отзывалось в недрах скал костедробительным ритмичным скрежетом, полностью механически заглушающим свист штормового ветра.

Воздух здесь был перенасыщен тяжелым металлическим запахом окалины, расплавленного железа, болотного дегтя и прелой полыни. Багровые отсветы плавильных печей Южного Предела зловеще преломлялись в гранях черного кварца, превращая эту подземную бездну в настоящий индустриальный ад. Жар поднимался снизу плотными, осязаемыми волнами, заставляя саму ткань пространства дрожать и искажаться, словно натянутый, готовый лопнуть холст. Снизу, из лавового озера, время от времени вырывались огненные протуберанцы с шипением, лизавшие нижние балки платформы, отчего вековой дуб наливался глухим угольным тлением и исходил струйками горького едкого дыма.

Линь Сюань медленно ступил на самый край обрыва, судорожно опираясь онемевшей левой ладонью на раскаленный гранитный выступ скалы. Его грубая холщовая куртка простолюдина коричневого цвета покрылась свежими каплями мазута, копоти и известковой грязи, а из-под широких полей соломенной шляпы по-прежнему рваными, лихорадочными кольцами пульсировали фиолетовые зрачки, очищенные от лазурной пыли Обители. Финальная Ян-лихорадка яда «Пяти Лепестков» внутри его груди выжигала последние здоровые каналы Ци: черные нити паразита раскаленной сеткой опутали шею до самого подбородка, а выдох вырывался из полуоткрытых губ тяжелым бледно-зеленым дымом скверны, оседая горьким миндальным налетом на воротнике.

Золотое ядро внутри дантяня болезненно, судорожно сжималось, готовое в любую секунду сдетонировать и превратить Сосуд Номер Один в выжженное пепелище. Каждое движение отзывалось в его теле диким, выворачивающим жилы ожогом, и праведник держался на ногах лишь благодаря нечеловеческому упрямству. Меч «Байсюэ» на его боку глухо гудел, отвечая на вибрации метеоритных цепей, словно предупреждал о неминуемой опасности. Лазурное сияние клинка пробивалось сквозь грязную рогожу мешковины короткими, испуганными вспышками, вступая в разрушительный резонанс с тяжелой Инь-магией подземелий.

Янь Цзинь застыл по левую руку от него, его бледные пальцы стальной нечеловеческой хваткой продолжали удерживать запястье Хозяина в точке Хэ-гу, непрерывным леденящим потоком вливая свою Инь-магию в его разрушенные меридианы, чтобы удержать Контур от мгновенного взрыва. Бордовый халат цвета запекшейся крови был разорван на плече, обнажая сочащийся ожог от Инь-скверны, а единственная абсолютно белая прядь у левого виска грозно серебрилась, ловя багровые отсветы нижнего лавового озера. Костяной веер «Цзюфэн» в его руке был полуоткрыт, транслируя в пространство тихие, настороженные звуковые вибрации, отсекающие лишние шумы шахт.

Бледным базальтовым призраком за их спинами скользила перерожденная Минмин, чьи пустые глазницы ровно горели фиолетовым пламенем Бездны, а фиолетовые когти намертво сжимали темный нефритовый свиток кукловода. Она застыла безмолвной смертью, полностью готовая к грядущему штурму. Огромный белый кролик Бай Юй и лис Хуань чутко прочесывали выступы скал, а трусливый Сунь Юй в ужасе жался к обломкам обсидиановых плит.

Но всё внимание отряда мгновенно переключилось на самый центр подвесной платформы.

Там, в багровом мареве плавильных печей, высился массивный обсидиановый монолит — Стела Семи Очищений, родовая реликвия Клана Безмолвной Ночи, похищенная Советом Великих Кланов десять лет назад во время алхимической резни в Долине Призраков. Древний священный камень был кощунственно, наглухо опутан тяжелыми, липкими сетями из конопли смерти, исписанными золотыми рунами подавления меридианов. Руны тускло, зловеще мигали багровым светом, высасывая остатки родовой Ци из основания камня. Огромные черные нити, словно живые черви, копошились на поверхности обсидиана, въедаясь в древние барельефы, изображающие девять хвостов первородного зверя. Сама Стела испускала глухую, давящую вибрацию, которая заставляла Инь-пепел вокруг её подножия кружиться безумными, рваными вихрями.

Периметр платформы монолитной черной волной перекрывали Безликие Каратели Фэн Мо в своих глухих железных масках. В их закованных в латы руках зловеще со скрежетом звенели тяжелые метеоритные цепи, готовые по первому пассу вбить свои блокирующие клинья прямо в Золотое ядро любого, кто посмеет сделать шаг к подъемнику. Канцелярские палачи Судебной Палаты застыли на своих постах с леденящей бездушной скукой, превращая Южные шахты в последний идеальный капканный загон для беглого праведника и его Тёмного Хранителя.

Линь Сюань всматривался в этот строй, и детективный саспенс, годами копившийся в его разуме, теперь завязался в узел окончательно. Каждый шаг Безликих Карателей, каждый удар кузнечного молота приближали их к моменту, когда маски окончательно падут. Ловушка кукловодов Цан Хая была рассчитана безупречно, лишая беглецов путей для мирного отступления. Платформа подъемника медленно покачивалась над бездной лавы, словно весы, готовые взвесить жизни всех присутствующих. Каждое звено метеоритных цепей, натянутых над пропастью, тихо гудело, накапливая энергию Подавления, готовое обрушиться карающим штормом на меридианы изгнанников. Сами обсидиановые плиты обрыва под ногами Линя Сюаня казались зыбким, ускользающим порогом, за которым раскаленный воздух вибрировал от невыносимого предчувствия первой пролитой крови. Тяжелый гул шахт поглотил последние звуки их дыхания, оставляя героев один на один со стальным строем Безликих.

ГЛАВА 15. КЛЕТКИ И МОЛОТЫ Часть 2

Тяжелый, удушливый скрежет обсидианового подъемника на мгновение смолк, уступая место сухому, свистящему шёпоту, который зловещим эхом покатился по базальтовым стенам центральной шахты Южного Предела. Плотные багровые клубы ядовитого дыма над лавовым озером неохотно расступились, и на центральный настил платформы, лениво переставляя длинный медицинский посох из светлого нефрита, неторопливым, вкрадчивым шагом вышел Сун Чэнь. Его оливковые одежды, расшитые серебряными лотосами Ордена Безмятежных Вод, теперь казались покрытыми жирным слоем копоти, мазута и болотного дегтя, а на бледном холеном лице шпиона застыла маска абсолютного, хладнокровного и расчетливого торжества. Он окинул медленным взглядом застывших по периметру Безликих Карателей Фэн Мо и хищно, в упор посмотрел на замершего у самого края обрыва Линя Сюаня, словно оценивая степень готовности Сосуда.

За спиной инспектора двое массивных стражников в матовых черных доспехах грубо, со страшным металлическим скрежетом вытолкнули из железных клеток пленных рудокопов Южного Предела — исхудавших, изможденных людей в серых лохмотьях, чьи меридианы были намертво пережаты ржавыми оковами из метеоритного железа. Их скорбная, слабая Ци едва теплилась в измученных телах, но Сун Чэня это мало заботило. Он лишь брезгливо поморщился от запаха серного пота, исходившего от пленников.

— Вы вовремя, Старший мастер Линь, — мягкий, журчащий речной голос предателя без труда перекрыл монотонный гул плавильных печей Клана Пылающего Дола. — Наш Великий наставник Цан Хай очень не любит, когда ценное сырье заставляет себя ждать. Чтобы вскрыть Родовой замок этой Стелы Семи Очищений и окончательно запечатать кровь еретиков Запада, нужна чистая концентрированная эссенция жизни, и эти южные свиньи отлично подойдут в качестве промежуточного расходного топлива для Массивов Подавления.

Сун Чэнь резко взмахнул рукой, и тяжелые липкие сети из конопли смерти, опутавшие Стелу Семи Очищений, живыми фиолетовыми червями ринулись вперед, намертво обвивая шеи, запястья и грудные клетки пленных рудокопов. Колючие отростки паразита с сухим шипением вонзились прямо в акупунктурные точки людей, и их жизненная Ци стремительным бурным потоком начала перетекать в обсидиановый монолит. Обреченные рудокопы забились в конвульсиях на прогнивших досках настила, их Золотые Ядра со звуком разбитого хрусталя кололись внутри дантяней, а сама Стела начала изнутри наливаться зловещим пульсирующим багровым светом, жадно впитывая кровь рода Клана Безмолвной Ночи. Алхимический заговор кукловодов Севера и Востока творился прямо на глазах у отряда беглецов, обнажая всю кощунственную, расчетливую суть лазурной скотобойни Поднебесной.

Линь Сюань почувствовал, как в его груди, выжигая последние крохи судейского самообладания, вскипела лютая черная ярость праведника, чья вера в Небесный Закон была окончательно растоптана за одну секунду. Зеленый ядовитый пар «Теней Пяти Лепестков» толчком вырвался из его полуоткрытых губ, оседая горьким миндальным налетом на холщовой коричневой куртке простолюдина, но рука на эфесе «Байсюэ» больше не дрожала. Он перевел взгляд на Яня Цзиня, чьи багровые зрачки сузились в тонкие лисьи щели от дикой боли за оскверненную реликвию отца, и их вынужденный Медианный Резонанс Ци через точки Хэ-гу и Лао-гун вспыхнул с сокрушительной финальной силой. Фиолетовый контур их принудительного контракта замкнулся на полную мощность, даруя изможденному телу Сюаня секундную вспышку абсолютного карающего Ян-холода Куньлуня. Каждое смещение энергии отзывалось в его меридианах звенящей дрожью, стирая границы между праведником и его тёмным лисом.

— Тварь... — сорвано, на пределе человеческого хрипа выдохнул Линь Сюань, и лазурная сталь его меча с сухим треском разорвала холст мешковины, являя миру ослепительный серебряный иней.

Одним мощным синхронным рывком тела Мастер Света и его Тёмный Хранитель сорвались с обрыва, лавиной устремляясь прямо на подвесную платформу подъемника навстречу стальному строю Безликих Карателей Фэн Мо. Базальтовая Минмин беззвучно взлетела следом, взбросив вверх фиолетовые когти Тёмной Акупунктуры, а огромный белый кролик Бай Юй серебряной молнией пробил первый ряд железных заграждений. Воздух над лавовой бездной со страшным ревом раскололся пополам от синергии их проснувшейся Тьмы и Света, и первые метеоритные цепи Карателей со свистом полетели им навстречу.

Сун Чэнь испуганно отшатнулся назад, прячась за спины судебной гвардии Севера, а его нефритовый посох тревожно запульсировал багровыми рунами Подавления. Первые искры лазурных клинков Безликих сорвались с ножен, высекая рваные электрические разряды и прерывая монотонный скрежет поршней подъемника. Платформа тяжело накренилась под весом атакующих заклинателей, и брызги расплавленного железа из нижнего озера веером взлетели к обсидиановым плитам свода. Вспышка Инея Сюаня встретилась с черной Мо-ци Яня Цзиня, закручивая фиолетовое пламя Резонанса прямо над головами обреченных пленников. Звуковой таран веера «Цзюфэн» смял первые ряды Безликих, сминая их матовые щиты в дегтярную крошку, пока тень Владычицы Погребального Инея Минмин уже накрывала правый фланг платформы. Шахты Юга содрогнулись от этого бешеного, яростного натиска, стирая последние капли мирской тишины в грохоте начавшегося сражения.

ГЛАВА 16. СИНЕРГИЯ ЧЕРНЫХ ШАХТ Часть 1

Звуковой таран веера «Цзюфэн» обрушился на передовой заслон Судебной Палаты с сухим, оглушительным хлопком, от которого монолитные обсидиановые плиты подвесной платформы покрылись сетью глубоких трещин. Матовые черные щиты Безликих Карателей Фэн Мо с омерзительным фарфоровым хрустом разлетались в дегтярную крошку, а самих воинов волной ультразвука отбрасывало прямо на раскаленные железные решетки плавильных горнов. Линь Сюань ворвался в образовавшийся прорыв безупречным белым росчерком, полностью слившись со скользящим хищным ритмом Яня Цзиня. Грубая холщовая куртка простолюдина коричневого цвета яростно развевалась от встречных потоков Ци, но лазурная сталь «Байсюэ» в его руке больше не знала сомнений, выписывая в удушливом чаду шахт идеальные карающие дуги.

Метеоритные цепи Карателей со свистом и металлическим скрежетом летели ему навстречу, стремясь вбить свои блокирующие клинья прямо в дантянь Сосуда Света. Но синергия их совмещенного фиолетового контура действовала безотказно: едва проклятое железо приближалось к телу праведника, леденящая Мо-ци Яня Цзиня мгновенно перехватывала карающий Ян-импульс судей, покрывая звенья лазурным базальтовым инеем и заставляя их бессильно осыпаться на настил хрупким хрустальным градом. Линь Сюань наносил хлесткие, выверенные удары мечом, активируя форму «Кристаллизации Инея». Серебряные иглы льда, сонастроенные с тяжелым Инь-ядром лиса Бездны, насквозь прошивали латы Безликих, намертво блокируя их энергетические каналы и превращая дантяни палачей в выжженные ледяные пустыни.

Справа бледным и безмолвным призраком Бездны скользила перерожденная Минмин. Её матово-белая кожа тускло светилась в багровом мареве печей, а длинные фиолетовые когти с тихим шипением рассекали воздух. Высшая техника «Тёмной Акупунктуры» обрушивала на фланги гвардии Фэн Мо непрерывный, смертоносный град игл из черного льда. Минмин била без промаха, целясь точно в ключевые акупунктурные узлы Карателей, вызывая мгновенный беззвучный паралич их Золотых ядер и заставляя марионеток Совета Кланов застывать каменными изваяниями прямо посреди боя. Огромный белый кролик Бай Юй серебряным штормом метался между клетками, мощными ударами лап разбивая железные засовы и освобождая пленных рудокопов, пока фамильный лис Хуань яростно выжигал Инь-дыханием остатки оливковых заслонов.

Сун Чэнь, укрывшийся за массивной обсидиановой колонной у самого подъемника, в панике взбрасывал один взрывной талисман за другим, но его медицинский нефритовый посох уже бессильно исходил рваными, испуганными багровыми искрами.

— Уничтожить их! Рубите канаты! Сбросьте платформу в лаву! — В ужасе визжал шпион, понимая, что детективная интрига кукловодов Цан Хая рушится под натиском пробудившейся синергии Зверя и Мастера.

Янь Цзинь, пробившись сквозь финальную фалангу Безликих, совершил стремительный, смазанный прыжок и оказался у самого подножия Стелы Семи Очищений. Тяжелые, липкие сети из конопли смерти, уловив приближение первородной крови клана безмолвной ночи, яростно взбунтовались, фиолетовыми змеями бросаясь прямо на его бледное лицо. Демон даже не сделал пасса веером. С диким, задыхающимся от вековой боли оскалом он с ходу, со всей силы ударил обнаженной левой ладонью прямо по острым обсидиановым граням родовой Стелы.

Кожа лопнула с глухим, влажным треском, и густая, дымящаяся черная Инь-кровь девятихвостого лиса Бездны широким потоком хлынула на древние барельефы реликвии. Рабское клеймо над его сердцем вспыхнуло ослепительным фиолетовым пламенем, транслируя в меридианы Стелы код абсолютного первородного Хозяина. Сети из конопли смерти с омерзительным шипением и запахом паленого мяса начали заживо обугливаться, лопаться и сползать с камня, превращаясь в грязный серый прах под его босыми ногами. Обсидиановый монолит Семи Очищений содрогнулся, его Родовой замок крови со звонким металлическим щелчком провернулся в недрах плиты, и колоссальная, сдерживаемая десять лет волна Мо-ци Клана вырвалась наружу, с мясом вырывая метеоритные цепи подъемника из базальтовых стен.