Пока ведьмы помнят. Книга I. Проклятые прахом

Глава 2. Ритуал очищения

Когда мы с Розали вернулись к тому месту, где ещё недавно толпились люди, моряка уже не было. Собравшиеся постепенно расходились, продолжая обсуждать услышанное, но ничего нового нам выяснить не удалось. Кто-то уверял, что корабль подошёл почти к самому Хэймисту, кто-то клялся, что драконов видели сразу трёх, а один торговец и вовсе заявил, что огонь настиг судно за несколько километров от острова. С каждой новой версией история становилась всё страшнее и всё меньше походила на правду.

Розали, разумеется, это нисколько не расстроило. Она ещё некоторое время расспрашивала всех, кто казался хоть немного осведомлённым, а потом окончательно потеряла интерес и потащила меня дальше по рынку.

До самого вечера мы бродили по городу без особой цели. Заглянули в несколько лавок, где ничего не собирались покупать, разделили на двоих горячее печёное яблоко с мёдом и едва не поссорились из-за ленты для волос, которую Розали настойчиво предлагала. По её мнению, мне следовало хотя бы иногда выбирать что-нибудь самой, а не носить исключительно то, чем снабжала меня бабушка. По-моему, платить за очередную ленту при наличии целого ящика таких же дома — бессмысленная трата денег.

Впрочем, вскоре выяснилось, что куда больше Розали интересовала одна лавка в соседнем ряду. За прилавком с пряностями помогал отцу Джеффри — молодой человек, ради которого мы за последний час совершенно случайно оказались на этой улице уже в третий раз.

— Нам опять сюда? — спросила я, заметив, куда уверенно направилась Розали.

— А почему нет?

— Потому что десять минут назад мы шли отсюда в противоположную сторону.

— Я передумала, — как ни в чём не бывало ответила она.

— Конечно.

Подруга сделала вид, что не услышала.

Джеффри нравился ей уже несколько месяцев. Высокий, темноволосый и, по словам Розали, совершенно очаровательный. Последнее мне пока не удалось проверить: всякий раз, когда мы проходили мимо, он смотрел на неё с тем же вежливым равнодушием, с каким встречал любого покупателя. Сегодня ничего не изменилось.

Розали замедлилась возле лавки, поправила волосы и даже рассмеялась чуть громче обычного. Джеффри на мгновение оторвался от весов, скользнул по нам глазами и снова занялся мешочком с пряностями.

— Сработало, — тихо сказала я.

— Замолчи, — прошипела она.

— Он определённо тебя заметил, — поддразнила я.

— Мелания.

— Возможно, к четвёртому кругу даже запомнит.

Она толкнула меня локтем, но от очередной попытки проходить мимо всё-таки отказалась.

Розали младше меня всего на год, однако в вопросах замужества между нами лежала целая пропасть. Она давно решила, что хочет семью, и с завидным упорством присматривалась к каждому подходящему кандидату. Джеффри пока удерживал первое место.

Я её спешки не разделяла. В Коустхейле к незамужним девушкам моего возраста относились спокойно. Времени ещё хватало. Вот после двадцати пяти окружающие уже начинали задавать вопросы, проявлять ненужное сочувствие и искать причину, по которой женщина до сих пор не обзавелась мужем. До этого возраста мне далеко, а потому торопиться я не собиралась. Розали придерживалась другого мнения.

— В следующий раз я с ним заговорю, — заявила она, когда Джеффри уже не мог нас услышать.

— Ты говорила это в прошлый раз.

Она состроила недовольную гримасу.

— В прошлый раз я ещё не собралась с духом.

— А сегодня?

Она нервно выдохнула.

— Сегодня собралась.

Я остановилась.

— Тогда почему мы уходим?

Розали немного помолчала.

— Потому что момент неподходящий.

Я рассмеялась, а она потянула меня вперёд.

— Вот увидишь, — не уступала Розали. — Я ещё выйду за него замуж.

— Для начала неплохо бы познакомиться.

— Не порть красивую историю подробностями, — фыркнула она и насупилась.

Мы расстались, когда торговцы начали убирать товар с прилавков, а над улицами протянулись длинные вечерние тени. Розали поспешила в пекарню, пока Луиза не отправилась искать дочь лично, а я — домой.

Корзина за день успела потяжелеть, и я порядком устала таскать её. Хотелось поскорее отнести покупки бабушке и наконец освободить руки. После целого дня на ногах я мечтала добраться до дома, снять платье и избавиться от ткани, которая с каждым шагом всё неприятнее касалась кожи.

Я замедлилась.

Впереди дорога уходила к знакомому перекрёстку. Налево — к дому. Направо — дальше от центра, туда, где улицы постепенно редели, уступая место старой дороге, ведущей на север.

Последнее время я слишком часто о ней думала. Причины для этого не находилось. Я никогда не интересовалась северными окраинами Коустхейла. Там не было жилых домов, дальше начинался лес, а за ним поднимались скалы. По крайней мере, именно это я слышала от других. Ничего, ради чего стоило бы тратить несколько часов. И всё же, оказавшись неподалёку, я неизменно ощущала странное желание свернуть. Пройти дальше.

Сегодня оно оказалось особенно настойчивым. Я остановилась на перекрёстке и посмотрела вправо. Отсюда виднелись лишь последние дома и тёмная полоса леса за крышами. До скал далеко. Если отправиться сейчас, вернуться до темноты точно не получится.

Да и что я собиралась там искать?

Ответа не нашлось.

Я крепче перехватила корзину и свернула к дому. Не прошла и половины улицы, как под платьем неприятно потянуло кожу. Я поморщилась и осторожно расправила ткань на боку. День выдался тёплым, от долгой ходьбы спина покрылась испариной, и теперь одежда липла к ещё не зажившим ранам. Одна саднила сильнее остальных. Я провела ладонью по этому месту и тут же почувствовала влажное тепло.

Только этого не хватало. Похоже, ожог снова открылся.

Обычно они проходили довольно быстро. За несколько дней всё затягивалось, оставляя после себя красные следы, которые вскоре исчезали окончательно. Но в этот раз заживление затянулось. Некоторые участки до сих пор болели, а один ещё и закровоточил.

Домой я вернулась раньше, чем рассчитывала. Эстер обнаружилась в мастерской. Она сидела у большого стола возле окна, склонившись над платьем. Рядом лежали ножницы, булавки и несколько отрезков кружева, а на спинке соседнего стула уже висела законченная юбка.

— Наконец-то, — произнесла она, не поднимая головы. — Я уже начала подозревать, что путь от рынка внезапно стал в три раза длиннее.

Я поставила корзину на свободный край стола.

— Мы немного прогулялись.

— Немного? — иронично уточнила она.

— Совсем немного.

Эстер всё-таки посмотрела на меня поверх очков.

— Надеюсь, хотя бы то, ради чего я тебя отправила, добралось домой вместе с тобой.

Я кивнула.

— Всё купила.

— Кремовые нитки? — начала перечислять бабушка.

— Да. — Я достала одну из катушек.

— Бордовые ленты?

— Здесь.

— Иглы?

Я положила перед ней свёрток.

— Даже нужного размера.

Брови Эстер сошлись у переносицы.

— Вот теперь я начинаю волноваться. Слишком хорошо для одного дня.

Я улыбнулась.

— Могу завтра что-нибудь забыть, если тебе так спокойнее.

— Не сомневаюсь, ты справишься.

Эстер принялась проверять покупки, а я воспользовалась моментом, чтобы осторожно оттянуть платье от раны, но ткань тут же прилипла снова.

Ждать дальше нельзя. Этой ночью придётся идти к реке.

Я уже собиралась подняться наверх, когда снова вспомнила перекрёсток.

— Бабушка…

— Мм?

— А что находится на севере Коустхейла?

Рука Эстер замерла.

— На севере?

— За последними домами. Там ещё дорога уходит к лесу.

Она медленно отложила моток ниток.

— Зачем тебе?

— Просто интересно.

— С каких пор?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Сегодня проходила неподалёку и подумала, что никогда там не была.

Лицо Эстер изменилось. Недавнее добродушное раздражение сменилось напряжением, губы сжались, а пальцы легли на край стола.

— И не нужно.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Потому что делать там нечего, — отрезала она, заинтриговав меня ещё больше.

— Но там что-то есть?

Бабушка шумно выдохнула.

— Лес. Скалы. Старая дорога, которой никто не пользуется.

— И всё?

Эстер окинула меня подозрительно внимательным взглядом.

— Этого недостаточно?

— Я просто спросила.

— А я ответила.

Резкость в её голосе заставила меня замолчать. Несколько секунд назад она шутила над моими покупками, а теперь смотрела так, словно один невинный вопрос испортил ей настроение.

— Ладно, — протянула я. — Не пойду.

— Мелания.

Я взялась за перила.

— Что?

— Даже из любопытства.

Теперь это начинало действовать на нервы.

— Я сказала, что не пойду.

Эстер ещё некоторое время изучала моё лицо, затем вновь вернулась к работе.

— Хорошо.

На этом разговор закончился. По крайней мере, для неё.

Я поднялась к себе, не понимая, почему обычный вопрос так её задел. Возможно, там действительно происходило что-то, о чём мне не следовало знать. А может, я просто попала под настроение Эстер. Иногда прошлое напоминало о себе в самые неожиданные моменты, и тогда бабушка замыкалась без всяких объяснений. В любом случае расспрашивать её дальше не стоило.

Закрыв дверь комнаты, я первым делом разделась и повернулась спиной к зеркалу. По коже тянулись знакомые красные следы. Большинство покрылось тонкой корочкой, но несколько всё ещё выглядели слишком свежими. На одном выступила полоска крови — именно она оставила тёмное пятно на внутренней стороне платья.

Я коснулась кожи и тут же отдёрнула пальцы. Сегодня река нужна как никогда. Ритуал очищения не раз выручал меня, избавляя от ожогов, и до сих пор я не сомневалась в его силе. Надеюсь, и в этот раз он сработает.

Темнота приближалась. Я достала из шкафа два небольших мешочка — один с травами, другой с солью, — приготовленных заранее, проверила, всё ли на месте, и спрятала их среди складок плаща.

Сначала нужно поужинать с бабушкой, а потом дождаться, когда дом затихнет. Эстер всегда ложилась рано — иначе ей не удалось бы каждое утро подниматься ещё до рассвета. Вместе с ней постепенно засыпала и вся улица. Стихали голоса, редкие прохожие расходились по домам. Бабушка не знала о моих ночных вылазках. И я собиралась сделать всё, чтобы так и было.

Ужин прошёл непривычно тихо. Эстер устала за день и говорила мало. Обычно даже за едой она находила повод напомнить мне о каком-нибудь невыполненном поручении или рассказать о заказчице, которая третий раз меняла фасон платья и всё никак не могла угодить самой себе. Сегодня бабушка ограничивалась короткими фразами и почти не притронулась к еде.

Я то и дело замечала, как Эстер погружается в свои мысли. Она подолгу смотрела в одну точку, а поймав мой взгляд, тут же бралась за ложку, делая вид, что ничего не произошло. Похоже, мои расспросы о севере задели её сильнее, чем она хотела показать.

Я пыталась понять причину такой реакции, но недавний разговор достаточно ясно показал, чем закончится очередная попытка. Если Эстер не желала что-то обсуждать, настаивать бесполезно. Поэтому я тоже молчала.

После ужина бабушка убрала посуду и поднялась к себе. Усталость взяла своё — вскоре из её комнаты перестали доноситься звуки. Я подождала ещё немного. Торопиться не стоило.

Когда всё окончательно затихло, я принялась собираться. Платье надевать не стала. Даже свободная ткань за день натёрла повреждённую кожу. Поэтому я ограничилась просторной длинной сорочкой, а сверху накинула тёмный плащ, заранее спрятав атрибуты в карман. Проверила каждый мешочек дважды.

Предстояло незаметно выбраться из дома.

С лестницей пришлось повозиться. Третья ступень сверху имела отвратительную привычку скрипеть именно тогда, когда требовалась тишина, поэтому я перешагнула через неё и медленно спустилась вниз. У двери задержалась, прислушиваясь.

Ничего.

Эстер спала.

Я тихо вышла наружу и осторожно прикрыла дверь. Ночной Коустхейл отличался от дневного. Большинство окон погасло, лавки закрылись, улицы опустели. Где-то ещё слышались голоса и редкий лай собак, но чем дальше я уходила от жилых кварталов, тем реже они нарушали тишину.

До реки идти довольно долго. Я выбрала её не только из-за чистой проточной воды. Этот участок находился далеко от города, чтобы ночью туда никто не забредал. Для меня это имело куда большее значение. Последнее, чего хотелось, — объяснять случайному прохожему, зачем я раздеваюсь посреди леса, раскладываю травы и шепчу слова, за которые можно оказаться на костре.

Жилые дома остались позади. Дорога сузилась, затем и вовсе превратилась в тропу. Лес встретил меня непроглядным мраком. Я остановилась у разросшегося кустарника и отломила тонкую сухую веточку. Провела большим пальцем по нанесённой на кору смеси соли и растёртой травы, затем тихо произнесла заклинание. С первого раза ничего не произошло.

— Ну же…

Повторила более размеренно. На кончике ветки проступила тонкая светлая полоса. Она растеклась по коре, задерживаясь в трещинах. Огонь не появился, дыма тоже. Только тусклое желтоватое свечение, которого хватало лишь на то, чтобы различить землю под ногами, ближайшие корни и камни.

Не слишком впечатляюще.

Я двинулась дальше. Чем глубже уходила в лес, тем плотнее смыкались вокруг стволы. Огромные ели поднимались высоко над головой, их верхушки терялись в черноте. Ветки переплетались, закрывая небо, и изредка между ними проглядывали звёзды. Днём здесь тоже не хотелось задерживаться. Но ночью лес становился совсем другим. Каждый звук приобретал значение.

Где-то справа хрустнул сухой сучок. Я застыла. Вокруг воцарилась тишина, но вскоре донёсся шорох и постепенно стих вдали. Наверное, мелкий зверь. Хотелось в это верить.

В окрестностях водились и те, на кого лучше не наткнуться. Я ни разу не сталкивалась с крупным хищником, хотя следы иногда попадались. Именно поэтому каждый ночной поход к реке сопровождался одним и тем же обещанием самой себе: больше сюда не возвращаться.