Пока ведьмы помнят. Книга I. Проклятые прахом

— Чем могу помочь? — спросил он, оторвавшись от рецепта.

— Я от Эстер. Прошлой зимой она покупала у вас мазь для суставов.

Лекарь нахмурился.

— Эстер…

Да уж. В этом они с бабушкой похожи: она не смогла вспомнить название средства, а он — её саму.

— Портниха, — напомнила я, приблизившись. — У неё мастерская…

— Да знаю я Эстер, — перебил старик и постучал пальцами по прилавку. — Мазь, говоришь?

Он задумчиво почесал затылок.

— Она сказала, что вы давали ей какую-то, — пояснила я. — Для суставов. К вечеру боль становится сильнее.

— Для суставов… — пробормотал он. — Прошлой зимой…

Лучше бы Эстер пришла сюда лично. Судя по возрасту лекаря, ему и самому не помешало бы что-нибудь для улучшения памяти.

— А! — наконец воскликнул старик. — Вспомнил. Та самая.

Он махнул куда-то в сторону.

— Наверное, — выдохнула я. Ну неужели.

— Сейчас найду.

Лекарь развернулся и скрылся в глубине лавки. Я осталась одна и, пользуясь случаем, заглянула в ближайшие сосуды, разглядывая содержимое. Интересно, как среди всего этого найти то, что нужно мне?

Одиночество продлилось недолго. Послышались шаги, и в проходе появился молодой мужчина. Увидев меня, он остановился. Я тоже задержала на нём взгляд.

Незнакомец оказался высоким, хорошо сложенным, с прямой осанкой и плавными, уверенными движениями. Рыжие волосы аккуратно убраны со лба, хотя несколько прядей всё-таки выбились и падали на висок. Но больше всего привлекали внимание глаза — зелёные, светлые и проницательные. В нём чувствовалась редкая, запоминающаяся привлекательность, выхватывавшая его из толпы.

— Добрый день, — поприветствовал он. Голос звучал приятно и бархатисто.

— Добрый.

Молодой человек подошёл к прилавку, где недавно стоял старик.

— Вы к мастеру?

Я перехватила сумку, чувствуя неловкость. Надеюсь, он не видел, как я изучала содержимое полок.

— Уже успела отправить его на поиски.

Уголок его губ дрогнул.

— Тогда можете ждать долго, — совершенно спокойно предупредил он.

Меня это не слишком обрадовало. Лавка и без того произвела не лучшее впечатление, а торчать здесь дольше необходимого я не собиралась.

— Обнадёживает, — почти простонала я.

— Он постоянно что-нибудь перекладывает, а потом сам не может вспомнить куда, — продолжил незнакомец, настроенный поболтать.

— Понятно.

Он собирался сказать что-то ещё, но я решила сменить тему. Зачем слушать рассказы о лекаре, когда у меня имелись проблемы поважнее?

— А от ожогов у вас что-нибудь есть?

— Конечно. — Он сразу посерьёзнел. — Свежий ожог?

— Не совсем, — замялась я.

— Давно получили?

Я растерянно моргнула. Вопросов становилось многовато.

— Несколько дней назад, — промямлила я.

С такими ранами следовало быть осторожнее. Ни для кого не секрет, чем чародейки расплачивались за свою магию. Многие представляли нас в старости с изуродованной шрамами кожей, и привлекать к себе лишнее внимание не хотелось.

— Можете показать? — попросил он.

Я опешила.

— Уже почти прошёл.

Молодой человек поправил белый халат с видом опытного лекаря.

— Если кожа начала затягиваться, можно использовать мазь с календулой и окопником. — Он прошёл вдоль прилавка, сопровождая слова жестами. — Она уменьшает воспаление и помогает заживлению. Но если рана глубокая, лучше всё-таки её показать.

Парень остановился, ожидая, что я уступлю. Но отступать я не собиралась.

— Нет, не глубокая… совсем, — уверенно заявила я, изобразив смущение. Пусть думает, что я просто не собираюсь показывать тело первому встречному лекарю. Даже если это всего лишь рука.

— Уверены? — прищурился он.

— Абсолютно. — Я постаралась выглядеть настолько здоровой, насколько вообще возможно после ночной прогулки по лесу и недосыпа.

— Тогда мази должно хватить, — угомонился наконец он и повернулся к одному из сосудов.

— А сколько стоит?

— Сначала хотя бы посмотрите.

Молодой человек достал небольшую баночку вместе с чистой деревянной лопаточкой и принялся перекладывать в неё густую светлую мазь.

— Часто обжигаетесь? — продолжил расспрашивать он. Я выругалась про себя. Какой же неугомонный.

— Иногда.

— Чем?

— Утюгом, — ляпнула я первое, что пришло на ум.

Парень обернулся ко мне, вскинув брови.

— Утюгом?

— Я помогаю бабушке в мастерской, — пояснила я как можно убедительнее. — Она шьёт платья. Иногда приходится приводить готовые наряды в порядок перед тем, как их заберут заказчицы.

Вполне правдоподобно. По крайней мере, я на это надеялась.

— И регулярно умудряетесь обжигаться?

Да он не собирался отставать.

— Нет.

— Иногда?

— Именно это я и сказала, — отрезала я. Он, наоборот, повеселел.

— Тогда постарайтесь хотя бы иногда смотреть, за что хватаетесь.

Я стиснула зубы, чтобы не сморозить какую-нибудь грубость. Мало того что лезет куда не надо, так ещё и поучает, выставляя меня неуклюжей неумехой. Такое я прощала только бабушке.

— Спасибо. — Я даже не пыталась скрыть недовольство. — Очень полезный совет.

— Бесплатный, — пошутил он, но мне было не до смеха.

— А мазь? — уточнила я.

— Пока думаю.

Он закрыл баночку крышкой. В этот момент из глубины лавки послышалось:

— Нашёл!

Я с облегчением перевела дух. Пожилой лекарь появился в проходе, победно держа небольшой тёмный флакон.

— Я же говорил, что где-то осталась, — довольно захихикал он, радуясь успешному окончанию поисков.

— Вы этого не говорили, — заметила я вместо того, чтобы культурно промолчать.

— Значит, подумал.

Он поставил его передо мной.

— Передашь Эстер: утром и вечером. Пусть хорошо втирает в болезненные участки. И хотя бы пару дней меньше работает руками.

Я представила, как бабушка воспримет его рекомендации. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Последнее можете сказать ей сами, — возразила я, опершись на прилавок. Он подался ко мне.

— Не слушается?

— Никого, — подтвердила я.

— Значит, всё в порядке, — усмехнулся старик. — Вот когда по-настоящему заболит, упрямства поубавится.

Я расплатилась и убрала лекарство в сумку.

— Передавай бабушке привет, — добавил он напоследок. — И если через несколько дней легче не станет, пусть приходит. Я хочу её осмотреть.

Всё бы им лишь бы посмотреть. Что молодому, что старому.

— Передам. Спасибо.

Я уже собиралась уходить, так и не взяв ничего для себя, когда парень протянул мне баночку.

— А это вам.

Ну неужели!

— Сколько? — спросила я, вновь доставая кошелёк.

— Нисколько.

Я с недоумением воззрилась на него.

— Здесь на несколько применений. — Он убрал с лица прядь рыжих волос и первым отвёл глаза.

— Но всё же.

— Считайте пробником. — На его губах появилась лёгкая улыбка. — Если поможет, в следующий раз возьмёте больше.

Я смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли подобная щедрость входила в правила этой лавки. По реакции старого лекаря определить ничего не удалось. Он вернулся к своим записям и совершенно потерял к нам интерес.

— Хорошо… — Я забрала мазь. — Спасибо.

— Теодор, — неожиданно представился молодой человек.

— Что?

— Моё имя. Теодор.

Ах вот оно что.

Я замешкалась, не сразу сообразив, что теперь очередь за мной.

— Мелания.

— Приятно познакомиться, Мелания. — Теодор протянул мне руку. Я неохотно подала свою, намеренно коснувшись лишь кончиками пальцев. Его кожа оказалась неожиданно гладкой и мягкой — непривычное ощущение для мужчины. Теодор ответил на прикосновение осторожно, почти невесомо.

— Взаимно, — пробормотала я, пряча баночку в сумку подальше от бабушкиного флакона. Эстер не должна её увидеть — ещё заинтересуется, зачем она мне понадобилась. Это совершенно ни к чему.

— Но можете называть меня Тео. — На этом парень, похоже, решил не останавливаться.

Я удивлённо приподняла брови.

— Мы знакомы меньше минуты, а я уже могу сокращать ваше имя?

— Думаю, это безопасно. — В его глазах мелькнул озорной огонёк.

— Тогда спасибо… Тео.

Я попрощалась со старым лекарем и вышла на улицу. Не успела сделать и пары шагов, как за спиной послышался знакомый голос.

— Мелания.

Обернулась. Тео стоял на пороге, уже без белого халата. На нём была простая светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, тёмный жилет и строгие брюки в тон. Ничего броского — всё просто и аккуратно.

— Да-а? — протянула я.

Черты лица Тео смягчились.

— Я вас провожу. — Это прозвучало настолько буднично, что я застыла.

— Зачем?

Я оттуда еле улизнула, а он решил докучать мне до самого дома.

— Мне всё равно нужно выйти, — оправдался он не слишком правдоподобно. Я перевела взгляд на лавку.

— Только что вы работали.

Тео тоже заглянул внутрь.

— Работа никуда не денется, — беспечно бросил он.

Очень убедительно.

— А ваш мастер?

— Переживёт моё отсутствие.

Из лавки немедленно донеслось:

— Я всё слышу!

Пусть старик и немолод, но глухотой точно не страдал. Тео даже не обернулся.

— Видите? Прекрасно себя чувствует.

Я невольно рассмеялась. Что-то всё же в нём было.

— Мне недалеко.

— Тем более. — Он спустился со ступеней и оказался возле меня.

Гулять с незнакомцем я не собиралась. Особенно с тем, кто искал повод провести со мной ещё немного времени. Обычно этого хватило для отказа. Но я нуждалась в мази, а он любезно снабдил меня ею.

— Вы знаете ещё какие-то средства от ожогов? — спросила я.

Раз уж он отправился со мной, стоило извлечь из его компании хоть какую-то пользу. По выражению Тео я поняла: он догадался о моих намерениях.

— Несколько, — ответил он.

Щепетильность темы его нисколько не смутила. Или он действительно обрадовался возможности пройтись вместе. Я решила польстить себе и выбрала второе. Думать о том, что он мог в чём-то меня подозревать, хотелось меньше всего. В конце концов, что такого? Работа в мастерской — отличная маскировка, а легенда с утюгом работает безупречно.

— Хорошо, — согласилась я. — Можете проводить.

Возможно, он подскажет какие-нибудь травы, которые пригодятся мне в дальнейшем.

— Великодушно. — Тео зашагал рядом.

— Не обольщайтесь. Мне нужны ваши лекарские советы, — прямо заявила я.

— Разумеется, — подхватил Тео.

Мы направились прочь от площади. Поначалу Теодор говорил исключительно о лечении.

— Календулу можете использовать отдельно, — объяснял он, пока мы шли вдоль домов. — Она хорошо снимает воспаление. Окопник помогает коже восстанавливаться, но с ним осторожнее. А если ожог свежий, я бы добавил подорожник.

— Календулу, окопник и подорожник, — повторила я, запоминая названия.

— Не вздумайте смешать всё сразу.

Я покосилась на него. А ведь именно об этом я и подумала. Если использовать травы в смеси для очищения перед погружением в реку, действие ритуала могло измениться. Вода вытягивала последствия огня, но, возможно, сама по себе не помогала коже восстанавливаться. Можно усилить состав. Или приготовить из трав отдельную мазь, а затем закрепить эффект коротким заклинанием.

— Вы меня вообще слушаете? — прервал он мои размышления.

— Конечно, — уверенно ответила я.

Навстречу проехала повозка, и нам пришлось отойти ближе к краю улицы. Тео пропустил её, после чего повернулся ко мне.

— И о чём я только что говорил?

— Что нельзя смешивать всё сразу, — выдала я первое, что вспомнила. Он вперил в меня укоризненный взгляд.

— Это я говорил минуту назад.

— Значит, самое важное я запомнила.

— С ожогами лучше не экспериментировать, — предупредил Тео.

— Я и не собираюсь, — обманула я.

— Не верю.

Я упёрла руки в бока. Хорошо, они уже не болели.

— Мы знакомы совсем недавно, а ты уже делаешь обо мне выводы.

— Кстати, раз уж об этом заговорили… — Он кашлянул. — Может, перестанем обращаться друг к другу на «вы»?

— С чего вдруг? — удивилась я.

— Ты только что сама начала.

А ведь и правда. Я отвернулась, поправляя волосы. Неловко получилось. Ну и ладно.

— Хорошо.

Тео просиял.

— Вот и договорились.

Дальше мы болтали ни о чём. Я присматривалась к молодому лекарю. Шутить с ним оказалось легко, и я даже забывала, что знаю его совсем недавно. Всё менялось, стоило ему начать задавать неудобные вопросы. Уж слишком быстро он умудрялся добраться до тем, обсуждать которые я не собиралась.

— Ты давно работаешь у лекаря? — спросила я, когда до мастерской бабушки оставалось совсем недалеко.

— Почти четыре года. — Он тяжело выдохнул. — Даже не заметил, как они пролетели.

— Ты его ученик? — Настало моё время устроить ему допрос. Но, скорее всего, в отличие от меня, ему скрывать нечего.

— Пока да. — Он чуть вскинул подбородок. — Хотя мне нравится думать, что уже не самый бесполезный.

Кажется, своей профессией он действительно гордился.

— Судя по тому, как быстро ты нашёл мазь, определённо полезнее своего учителя, — поддела я его. Тео рассмеялся. Смех звучал приятно, с теми же мелодичными нотами, что и голос.

— Только не говори ему этого. А то следующую неделю проведу за сушёными травами, учась различать их с закрытыми глазами.

Я не сдержала смешка.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

Всего на пару лет старше меня, — отметила я про себя, но вслух спросила о другом:

— И ты всегда хотел стать лекарем?

Тео задумался.

— Наверное. Мне нравится разбираться, отчего человеку плохо и как ему помочь. В детстве я считал это настоящим волшебством. Потом выяснилось, что волшебства там гораздо меньше, а учиться приходится намного больше.

Я мысленно усмехнулась: если бы он только догадывался, с кем говорит о настоящем колдовстве. Мне-то учиться не у кого. Тех, кто мог бы передать свои знания, скорее всего, либо сожгли на кострах, либо они прятались.

— А ты всегда жила здесь? — спросил Тео.

— Почти всю жизнь.

— Странно. — Он нахмурился. — Я тебя раньше не видел.

Я взглянула на него из-под опущенных ресниц.

— Здесь живёт довольно много людей.

Тео улыбнулся.

— Не настолько, чтобы не заметить тебя.

Так и знала, что он к этому подведёт.

— Может, ты просто плохо смотришь по сторонам? — Я перевела разговор в более дружеское русло.

— Возможно. — Тео выдержал короткую паузу. — Теперь начинаю об этом жалеть.

Ну вот опять!

Я не нашлась с ответом. Всё, что касалось романтики, было для меня чем-то чуждым. И сейчас ничего не изменилось. Подпускать кого-то к себе и тем более впускать в свою жизнь я не могла. Это опасно.

Тео уловил моё замешательство и прекратил флирт.

— Я тоже здешний, — вернулся он к прежней теме. — Живу недалеко от лавки. Правда, последние несколько лет почти ничего, кроме неё, не вижу. Учёба, работа, снова учёба.

— Тебя заставляют?

Тео качнул головой. Рыжие волосы вспыхнули золотом на солнце.

— Наоборот. Мне нравится.

В его словах звучала такая простота, что я поверила. Он производил впечатление человека, которому нравилась собственная жизнь. У него имелось любимое дело, понятное будущее и, судя по всему, никаких причин скрываться от половины Коустхейла.

В отличие от меня. Мне же приходилось постоянно следить за тем, что я говорю и делаю. Королевская инквизиция не нуждалась в доказательствах, чтобы заинтересоваться женщиной, заподозренной в колдовстве. Хватало чужого доноса, странного происшествия или любопытного соседа. А если обвинения подтверждались, исход один — костёр. Наверное, поэтому жизнь Тео выглядела такой простой. Никаких тайн, осторожности или страха увидеть у своей двери людей короля.

— Мы пришли, — сказала я в паре шагов от мастерской. Тео остановился вместе со мной.

— Здесь?

— Угу.

Он посмотрел на вывеску, затем на окна.

— Теперь я знаю, где тебя искать.

Прозвучало немного устрашающе. Подозрения снова дали о себе знать.

— А ты собирался? — спросила я.

— Вообще-то да.

Тео подался ко мне, и я напряглась. Рядом с ним чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком привыкла держать дистанцию со всеми. Любое проявление симпатии казалось угрозой.

— Послезавтра у меня свободный день, — сообщил он.

Я вдруг слишком остро ощутила расстояние между нами и отступила назад. От Тео это не укрылось.

— Поздравляю.

— Спасибо. — Тео сунул руки в карманы, занервничав. — Я долго к нему шёл.

— Четыре года? — поддразнила я.

— Примерно.

Я рассмеялась.

— И что ты собираешься делать с таким редким событием? — вопрос сорвался с языка раньше, чем я успела себя остановить.

— Хотел покататься верхом.

— Хороший план.

Тео замолчал. Вся его прежняя уверенность куда-то исчезла.

— Поехали со мной, — наконец предложил он. Улыбка тут же сошла с моего лица. Значит, я всё-таки не ошиблась.

— Тео…

— Всего несколько часов, — перебил он. — За городом есть хорошие места. Обещаю даже не рассказывать о лечебных свойствах растений.

— А если мне как раз это интересно?

— Тогда расскажу. Я легко меняю условия.

Я задумалась. Отказаться проще всего. И разумнее. Мне не требовались прогулки с мужчинами, тем более с теми, кого я знала меньше часа. Ничего хорошего из подобного всё равно не выйдет. Мне уже доводилось видеть, во что может обойтись внезапная симпатия и как дорого приходится за неё платить.

— Я не знаю…

— Это не отказ, — оживился он.

— И не согласие, — поправила я.

— Тогда у меня ещё есть шанс. — Зелёные глаза встретили мои с откровенным ожиданием. Можно просто сказать «нет». Ничего сложного. Но почему-то я этого не сделала.

— Хорошо, — сдалась я, не выдержав его взгляда, и тут же пожалела об этом.

— Тогда до послезавтра.

Я молча кивнула.

— Зайду за тобой после обеда.

Тео направился обратно к площади, а я вошла в мастерскую. И, оказавшись внутри, до конца осознала, во что только что ввязалась. Но полноценно погрузиться в самобичевание не удалось. Бабушка ждала лекарство. Первым делом я отдала его Эстер и подробно пересказала наставления старого лекаря. Совет хотя бы несколько дней меньше работать рукой она, разумеется, проигнорировала. Поэтому до конца дня большую часть дел я взяла на себя. К вечеру боль беспокоила бабушку уже меньше. Мы закончили с заказами, поужинали, и Эстер отправилась отдыхать. Я тоже поднялась к себе.

После горячей воды ожог на спине заныл. Пришлось изрядно извернуться перед зеркалом, прежде чем у меня получилось его разглядеть. Красный след выделялся на коже и выглядел так же, как утром. Я открыла баночку, которую дал Тео. Мазь пахла травами и чем-то горьким. Набрав немного на пальцы, я распределила её по повреждённой коже.

Календула. Окопник. Подорожник.

Я запомнила всё, что он перечислил. Может, добавить что-нибудь из этого в следующий ритуал. Или усилить действие трав магией отдельно. Я ещё не знала как, но в самой идее определённо был смысл.

О самом Тео я не думала. Лишь перед сном вспомнила, что согласилась встретиться с ним, и мысленно упрекнула себя: зачем вообще я это сделала? Гораздо сильнее меня занимало другое.

Дневник мамы я забрала себе. Открыла нужную страницу и перечитала строки, уже отпечатавшиеся в памяти. То самое место, куда когда-то тянуло маму, а теперь по непонятной причине стремилась и я. Можно сколько угодно убеждать себя, что отправляться туда опасно, глупо и незачем. Но после найденной записи оставить всё как есть уже не получалось.

Утром я проснулась с окончательным решением. Сегодня я поеду на север. Но нужно разобраться с двумя вещами: как уйти из дома на целый день и где найти человека, достаточно безрассудного, чтобы составить мне компанию. Последнее затруднений не вызывало.

Удача неожиданно встала на мою сторону. Едва мы закончили завтрак, в мастерскую заглянула женщина за готовым платьем, а следом порог переступила ещё одна заказчица с эскизами для нового наряда. Я вынесла всё необходимое, а когда поняла, что в ближайшее время от меня здесь толку не будет, сказала бабушке, что схожу к Розали и помогу в пекарне. Эстер велела не пропадать до ночи.

Первая половина плана сработала подозрительно легко. Со второй пришлось проявить немного больше изобретательности. В пекарне уже вовсю кипела работа. Луиза встретила меня привычно тепло, но Розали отпускать не собиралась. Я объяснила, что после вчерашней боли Эстер всё ещё трудно работать и мне нужна помощь с парой поручений. Одна я якобы не справлюсь, а Розали обещала помочь.

Лгать Луизе оказалось гораздо неприятнее, чем я рассчитывала. Зато подруга сообразила ещё до того, как я закончила историю. Минут через пять мы уже выходили из пекарни.

— И что именно мы должны делать у Эстер? — спросила Розали, дождавшись, пока дверь за нами закроется. Я взяла её под руку и потянула подальше, чтобы нас никто не услышал.

— Ничего.

— Я так и знала.

— Мне без тебя не обойтись, — призналась я. Розали часто выручала меня, и я всегда была откровенна с ней.

— Что задумала?

Я посмотрела в сторону площади, где обычно дожидались пассажиров наёмные экипажи. До скал отсюда несколько часов пути, и тратить большую часть дня на дорогу пешком безрассудно. Поэтому я предусмотрительно прихватила немного денег. Извозчик сможет довезти нас почти до северной окраины Коустхейла, а оставшуюся часть пути мы преодолеем сами.

— Мы немного прогуляемся.

— Насколько немного? — Розали подозрительно прищурилась.

— До северной окраины, — прошептала я.

Она остановилась.

— Мелания.

— Вот поэтому я молчала до последнего.

Подруга недовольно цокнула языком, но возражать не стала.

До площади мы добрались быстро. Свободных экипажей нашлось три, но первый извозчик назвал такую цену, что даже Розали, обычно не вмешивавшаяся в мои разговоры о деньгах, возмущённо фыркнула. Со вторым договориться получилось без особого труда. Правда, ровно до того момента, пока я не объяснила, куда нам нужно.

— К северным скалам? — переспросил мужчина, смерив нас с Розали скептическим взглядом. — Дальше дороги почти нет.

— Значит, довезёте туда, где она заканчивается.

Извозчик ещё немного поворчал, но в конце концов согласился. Причины нашего путешествия его всё равно не касались. Куда больше усилий потребовалось, чтобы убедить его дождаться нас. Возвращаться пешком не входило в мои планы, а встретить случайную повозку у самых скал было из разряда фантастики. За ожидание мужчина потребовал доплату.

Я поторговалась, скорее из принципа, чем из надежды изменить его решение. В итоге заплатить всё равно пришлось больше, чем я рассчитывала. К счастью, денег хватало. Эстер регулярно давала мне на личные расходы, и обычно тратить их особенно не на что. Сегодня они пригодились.

Мы с Розали забрались внутрь закрытого экипажа и устроились друг напротив друга на мягких сиденьях. Карета тронулась, увозя нас всё дальше от знакомых улиц. Розали терпеливо молчала примерно минуту.

— Рассказывай, — потребовала она.

Я коротко поведала о коробке на чердаке и старом дневнике. О записи, в которой мама упоминала дорогу возле скал. И о том, что Эстер когда-то запрещала ей ходить туда так же настойчиво, как теперь мне.

— И тебя саму туда тянет? — уточнила Розали.

— Да.

— Давно?

Повозку качнуло на неровности. Я ухватилась за край сиденья.

— Нет. В этом и странность. Раньше мне вообще не приходило в голову туда ехать. А с недавних пор я постоянно об этом думаю.

Розали отвернулась к окну. За стеклом проплывали городские дома.

— Может, твоя бабушка не просто так запрещает, — предположила она. В этом я была с ней согласна.

— Наверняка не просто так.

Колёса загрохотали по камням, и нас слегка затрясло.

— И поэтому мы туда едем? — усмехнулась Розали, нисколько этим не напуганная.

— Именно, — подхватила я, хотя её энтузиазма совсем не разделяла. Странное предчувствие не давало покоя.

— Я поражаюсь твоей логике.

— Если мама чувствовала то же самое, там может быть что-то важное. И мне нужно узнать, что именно.

Розали устроилась поудобнее.

— Хорошо. Но если нас там съедят дикие звери, я буду очень недовольна. И обязательно напомню, что предупреждала.

Я улыбнулась.

— Если нас съедят, это станет затруднительно.

— Найду способ.

Мы ещё немного обсуждали дорогу, строили предположения о том, что вообще можно найти возле скал, а затем разговор сам собой перешёл на вчерашний день. И тут я совершила ошибку.

— А ещё я вчера кое с кем познакомилась.

— С кем? — Розали мгновенно оживилась. Кажется, зря я об этом заговорила.