Идущий Вокс. Том 1. Информатор в альтернативном мире
– Ну и ну, – с улыбкой качал головой «господин Рандиго», делая поспешные записи в собственной записной книжке, – как интересно вы, господин Гурр, устроились…
«Помнится, Инграм Гурр какое-то время назад действительно выступал на открытом слушании по какому-то делу… но неужели это тот самый Инграм, который забрал у Аблы сестру?» – ошеломлённо подумал Финдер, продолжая поиски.
Рядом с инициалами «К. Ш.» Язай вывел крошечный символ, напоминающий щит. Он никогда ничего не рисовал от скуки, тем и примечательна была его записная книжка: в ней каждая закорючка куда-то отсылала и имела значение.
«Что это может значить?»
Больше нигде на страницах этот маленький щиток не встречался… кроме одного места, где Язай описывал какие-то хитросплетения отношений Портовых левобережья с несколькими людьми из Стражи – и как раз над именами этих людей и стоял такой же крохотный символ, напоминающий щиток. Значит, решил Финдер, он обозначает людей, которые состоят в Страже. Тогда осталось только понять, кто такой «К.Ш.», и как конкретно он связан с основными силовиками Эбботимии, и с пропавшей сестрой Аблы.
Впрочем, очень скоро Финдер получил ответ.
– Значит, мир? – глава Левого Берега портовых, Шельм протянул руку в дружеском жесте. Гнест, глава Правого Берега, морщась, пожал её. Сделка была заключена: ради общего мира, стороны в этот момент простили друг другу случайное убийство рядового рабочего…
– Народ, там Стража! – крикнул кто-то, вбегая в ангар. Все Портовые, что были внутри, встревоженно переглянулись.
– Что им нужно? – спросил Шельм. – Мы же всё уладили, разве нет?
Гнест злобно посмотрел на стоящего поодаль Язая, который был тише обычного… но как-то особенно ядовито улыбался.
– Ты!.. – прорычал он, потянувшись за припрятанным за пояс ножом. – Ты сдал нас!
– «Сдал»?! – изумился Шельм, не понимая, о чём речь. Язай, стоящий поодаль, лишь развёл руками, широко улыбаясь:
– Я бы советовал тебе бежать, но… боюсь, уже поздно.
Двери амбара посрывало с петель тараном, и внутрь с обоих входов ворвались Стражи с оружием наперевес.
– Именем закона, никому не двигаться! – проревел звучный женский голос. Никто из замерших на месте Портовых так и не предпринял попытки к бегству: они были заперты, бежать больше некуда.
«А вот и наша потерянная дочь», – подумал Язай, отступая в тень, когда к Портовым с клинком наголо вышла крепко сложенная женщина. Доспехи скрывали очертания её фигуры, а глухой шлем не давал рассмотреть ни лица, ни волос, и тем не менее, звучный голос выдавал в ней молодую женщину.
Язай прекрасно знал, что это именно она, прежде чем Калесса Шаль вынесла свой приговор преступнику, которого кто-то так выгодно продал Страже, чтобы сместить баланс сил на Правом берегу.
– Я лейтенант Бронзовой Стражи, Калесса Инграм Шаль. Гнест Харва, – она обратилась к Портовому, который, даже несмотря на появление Стражи, всё равно не прекратил сжимать рукоять ножа, – ты обвиняешься в контрабанде, нескольких убийствах и работорговле. Именем закона, ты отправишься со мной – или погибнешь прямо здесь.
– Шахн-азай… – ошеломлённо выдал Финдер одно из непереводимых местных ругательств. От догадки, к которой он пришёл, у него глаза на лоб полезли, а мозг чуть не взорвался. Он поднял глаза на Аблу, которая нетерпеливо постукивала пальцами по столешнице.
– Ну что там? – спросила она раздражённо. – Узнал что-то?..
«Узнал» – это мягко сказано. Если он нигде не допустил ошибки, если Абла правильно назвала имя человека, который забрал её сестру Кали, и, наконец, если Язай тоже нигде не ошибся, то за одним столом с Финдером сейчас сидела родная сестра Калессы Шаль – одной из лейтенантов Бронзовой Стражи, Железной Стражницы, известной на всю Эбботимию. Даже не удивительно, что Язай не успел сообщить это Абле.
– Дай мне, пожалуйста, время поразмыслить, – выдохнул Вокс, устало откидываясь на спинку стула и поднимая глаза к потолку. Абла стукнула по столу кулаком.
– Сколько можно!!! Говори живо, что узнал! Где сейчас Кали?!
«О, поверь, ты будешь не очень рада узнать, что, возможно, “Кали” сейчас проводит очередной рейд, арестовывая или убивая твоих подельников».
– Скажи сперва вот что, – медленно произнёс он, – что ты намерена делать, когда найдёшь Кали? Ты установишь с ней связь?
Аблу этот вопрос удивил.
– Тебе какая разница, шемлех? Услуга за услугу, помнишь?
– От этого напрямую зависит, выживешь ли ты, и не пострадаю ли я.
Абла внимательно посмотрела в глаза Финдера.
– У тебя уже нет выбора, Вокс. Ты уже выдал, что что-то нашёл. Что Язай что-то нашёл. И ты не выйдешь отсюда живым, если я этого не узнаю, – в доказательство своих слов Абла выхватила из-за пояса нож и вонзила его в столешницу чуть не по рукоять. – Говори.
«Впрочем, что мне с того, выживет ли она?» – подумал Финдер устало. Представил, как скоро по улицам будут идти слухи, как сумасшедшую наёмницу прирезали, когда она попыталась даже не поговорить – просто подойти к лейтенанту Стражи, Калессе Шаль. Настолько ли Абла глупа, чтобы попытаться? Неясно.
Вздохнув, он склонился над столом, понизив голос, так что из-за шума таверны Абле тоже пришлось к нему склониться.
– Твоя сестра – лейтенант Бронзовой Стражи, Калесса Шаль.
В глазах Аблы что-то дрогнуло – а затем они резко сузились, как у змеи, и возле горла Финдера оказалось лезвие ножа.
– Что ты сказал? – прошипела она, заглядывая ему в глаза и, кажется, не в силах поверить услышанному. – Повтори, шемлех.
У Финдера перехватило дыхание, но тот, взяв себя в руки и сжав пальцами столешницу, прохрипел:
– Калесса… дочь… Инграма Гурра…
Секунды текли очень долго: Абла, лицо которой застыло в гримасе непонимающей ярости, изо всех сил пыталась связать в голове, что он ей говорит, и вместе с тем сдержаться, чтобы не перерезать ему горло на месте, забрав книгу.
– Моя сестра… приёмная дочь Гурра? – процедила она сквозь зубы, медленно убирая нож. Она, судя по её виду, прилагала много сил, чтобы заставить себя вернуться на место и дать Воксу продолжить. Тот, не сводя с неё глаз, потёр горло, на котором остался небольшой порез.
– Я всегда считала, что Инграм – брат моего отца. Что он тоже Латрис. Откуда вдруг взялся Гурр?
– Здесь не написано, как и зачем он сменил фамилию, – медленно подбирая слова, ответил Финдер. – Но Гурр втайне владел заведением, в котором Рукер Латрис играл в последний раз – «Кулон де Кай». Гурр также был женат на женщине по имени Анпина Шаль. Язай выяснил, что Гурр забрал Кали и спрятал ото всех, назвав Калессой и дав свою фамилию. А Калесса Шаль сейчас…
– …служит в Бронзовой Страже… – ошеломлённо закончила Абла. Редкий наёмник, часто бывавший в Эбботимии, не знал бы про жёсткий нрав лейтенанта Калессы.
Превосходная фехтовальщица, не знающая равных, она устанавливала жёсткий порядок везде, где её назначали, была принципиальна и неподкупна, и никогда не шла на компромиссы. Среди Портовых она даже снискала прозвище «Железная Стражница».
«Не подумал бы, что у непогрешимой Калессы может быть такое прошлое, – Финдер потёр глаза: от обнаруженной информации голова натурально плавилась. – Наследница элитного борделя, дочь пьяницы, разорившего имение, ещё и сестра портовой наёмницы. А ведь если кто-то узнает… то Железной Стражнице конец».
– И что ты решила? – спросил он Аблу, как-то притихшую от всего рассказанного.
Подняв на Финдера глаза, та молча поднялась из-за стола, взяла плащ, накинула на плечи и двинулась прочь. Выйдя из шумной таверны, она исчезла с глаз, растворившись в темени ночных улиц и никому ничего не сказав.
Глава 5. Непрогнозируемые последствия
В свою комнату в «Приюте Джуламы» Финдер вернулся уже поздно ночью, и, повалившись в кровать с тяжёлой от выпитого алкоголя головой, всё ещё сжимал в руках с трудом добытую записную книжку Язая, прежде чем провалиться в похмельный сон, не избавивший его, однако, от видений первых дней. Они снились Финдеру каждый раз, когда он смежал веки: тёплая, но бесстрастная улыбка Навиши, отстранённый взгляд Ша-ай и полное непонимание, где он оказался.
Так же, как и он, Ша-ай была Идущей и попала на Остров Кальда через Диагональ: таинственный разрыв в пространстве-времени, который с определённой периодичностью приводил в Эбботимию разных странников из иных миров. Сразу после прибытия их принимал к себе Орден Кальда общество людей, которые предпочитали таинственно молчать, а не объяснять хоть что-нибудь.
Первая, кто вышел с ними на контакт, и единственная, кто в принципе здесь с ними разговаривал – это пожилая женщина по имени Навиши, которая впоследствие стала их наставницей. Она обучила двоих Идущих основам местного языка, речи, письменности, счёту, и она же объяснила им положение вещей.
– Вы, вероятно, ничего не помните, и это нормально. Нам неизвестны причины, почему это произошло, но ваш мир отверг вас, и вы оказались здесь. Задача ордена Кальда – нашего ордена – обучить вас, подготовить и адаптировать для вашей новой жизни в Эбботимии: жемчужине городов царства Низгорм, и его торговой столице.
Слушая её лекции, обедая или находясь неподалёку, Финдер с интересом поглядывал на Ша-ай, потому что по её внешности было сразу видно: они прибыли из совершенно разных миров. У женщины была длинная тонкая шея, непропорционально огромные глаза с двумя вращающимися хрусталиками в каждом из них, тонкие губы, которых всё равно что почти не было, и вдобавок к этому её кожа была кое-где покрыта какими-то блёстками, чем-то напоминавшими редкие белые веснушки. Им приходилось говорить друг с другом на «эбии» – местном наречии, потому что иначе они бы наверняка не поняли языков друг друга.
А ещё многие слова из своего родного языка Ша-ай никак не могла объяснить.
– Небо здесь, – говорила она, когда однажды ночью они с Финдером сидели на тесной открытой веранде их «училища», – усеяно этими огнями совсем как ша-а-эй.
От её прежнего языка голос сохранил тягучий, немного напевный «акцент». Было видно, что к местному языку существ, больше похожих на Финдера, чем на неё, Ша-ай привыкнуть крайне тяжело.
– Что такое эти твои ша-а-эй? – спросил Финдер без особого интереса.
– Это такие ша-а-и, живущие в… как это здесь объяснить? В ша-и-и.
– Невероятно.
– Язык Навиши беден, – вздохнула Ша-ай, понимая тщетность своих усилий. – Я не смогу тебе рассказать про всё, что помню. А помню я немногое.
Они слегка помолчали. Финдер не был раздражён на свою подругу по несчастью: он и сам мог сказать ей то же самое. Мог сказать, что здешние камеры похожи на пустые офисы, – но как ей объяснить, что такое «офис», если он сам это помнит смутно? От этих размышлений голова раскалывалась.
– Как думаешь, что с нами сделают? – решил он сменить тему. – Тебе не рассказывали?
– Нет, – загадочно покачала головой Ша-ай. – Я знаю не больше тебя, Финдер.
– Тебя тоже осматривают?
– Да, каждый день. Я не знаю, что они ищут… или что они не находят.
– А Навиши? Ты не пыталась разговаривать с ней?
– Она самая большая загадка здесь, – Ша-ай ответила почти что резко. – И самая большая угроза.
– Угроза?
– От неё веет опасностью. Её улыбка отдаёт холодом. Я не решалась задавать вопросы, кроме занятий.
Сам Финдер ощущал от Навиши не большую опасность, чем от всего окружавшего их мира, где всё казалось странным, незнакомым и неправильным. В том числе и Ша-ай… но их хотя бы объединяло то, что они оба оказались в мире, где не понимали своего места, не помнили прошлого и не знали будущего.
Помимо навыков общения Навиши небольшими порциями преподала двум своим ученикам общие основы местной географии и социального строя, из которых Финдер выяснил, что Эбботимия – центральный торговый узел королевства Низгорм, где активно ведётся торговля и «эбби», местная валюта, ценится превыше всего остального.
Из-за близости Эбботимской Диагонали в Эбботимии много Идущих, но по ряду причин им было многое недоступно: Идущий не мог становиться учителем, лекарем или инженером, избираться в Совет, основывать Дом или гильдию; не мог подавать патенты на изобретения или основывать религию, не мог вести пропагандистскую деятельность, касаемо чего бы то ни было, а также не мог вступать в брак с другими Идущими – можно было продолжать род исключительно с эбботами.
Услышав это впервые, Финдер почувствовал внутри какой-то лёгкий укол недовольства. Повернул голову в сторону Ша-ай, но по той сложно было сказать, что она в данный момент испытывает и нравится ли ей это.
– То есть, Идущим здесь вообще ничего нельзя? – спросил он Навиши. – Но почему?
– Это непростой вопрос, Финдер. Это продиктовано не нашими предрассудками и личной злобой, а историческим контекстом, к которому все Идущие имели непосредственное отношение.
– Кто-то из них что-то натворил в прошлом?
– Каждый из них в какой-то период времени что-то «натворил». Поэтому возникла необходимость в регуляции. Поэтому существуем мы: Орден Кальда . Мы адаптируем вас, обучаем и готовим к тому, чтобы вы стали безопасными членами нашего общества, и принесли пользу городу, а впоследствии всему королевству.
– И как именно по-вашему мы будем приносить пользу, если нам такие профессии недоступны? – спросил Финдер угрюмо, скрестив руки на груди. – Чинить сапоги вельможам и подметать улицы?
– Либо так, – на лице Навиши скользнуло что-то холодное; улыбка осталась та же, где была, но какое-то едва заметное движение губ выдало, что она на секунду вышла из себя, – либо вы навсегда останетесь на острове.
Она надолго замолчала, прежде чем резко вскрикнуть не своим голосом:
– Шеф!
– Шеф! Шеф!.. – донёсся голос сквозь мутную толщу сновидения. Финдер поворочал гудящую тяжёлую голову и кое-как приоткрыл один глаз (на втором всё ещё был синяк). Тут же пожалел, потому что под только что сладко смеженное веко проник нещадный солнечный луч.
– Шеф, просыпайтесь! – Синка нещадно его расталкивала. – Есть важные новости!
– Чт… чего… – Финдер кое-как издал ряд нечленораздельных звуков, прежде чем вновь провалиться в тёплую сонную темень, прячась под его одеялом. Он не знал, сколько пробыл там, снова успев уснуть, прежде чем ушат ледяной воды обрушился на него сверху, заставив вскочить с кровати и глухо взвыть. Голова раскалывалась, всюду пронизывал холод, одежда липла к телу, – зато, как бы подло это ни было, спать теперь не хотелось совершенно.
Отплевавшись и дрожа, Финдер посмотрел на Синку, которая замерла перед ним с пустой бадьёй в руках. Нетрудно было догадаться, что именно её она только что опорожнила.
– Шахн-азай… – провыл он бессильно, ворочаясь на влажном одеяле. Давно у него не было пробуждения хуже.
– Шеф, прежде чем вы скажете ещё что-нибудь мерзкое: это правда срочно! – торопливо сказала Синка, пряча бадью за спину. – Сегодня ночью в лавке «Муши» убили торговца!!! В той самой, которую…
Отплевавшись, Финдер убрал с лица мокрые волосы, вытерев глаза, поёжился от холода, и только тут до него дошёл смысл известия.
– Зачем, Скрытый тебя возьми, поливать меня водой?! – взъелся он сердито. – Ты могла просто дождаться, пока я проснусь, я всё равно не умею воскрешать мёртвых!
– Это срочно! – настояла Синка. – Весь рынок оцепила Стража, лавка разрушена, они ведут расследование!
Финдер взвыл, потирая лицо, и не стараясь собрать мозги в кучу. Он старался при этом игнорировать пустой желудок (со вчерашнего вечера не принимавший ничего кроме алкоголя), больную голову (тяжёлую, будто налилась свинцом), переполненный мочевой пузырь (срочно требующий опустошения), саднящий подбитый глаз, и кроме этого ещё и холод после очень недружелюбного пробуждения.
«Как же тяжело быть информатором…»
Со стоном заставив себя встать, он выполз из кровати, махнув Синке рукой:
– Жди меня внизу, я сейчас спущусь. Закажи нам что-нибудь съестное…
– Вы мне ещё за вчерашний чай должны, шеф, – напомнила Синка недовольно. – Когда планируете возвращать?
– Со следующего клиента – обязательно.
Недовольно что-то ворча, Синка удалилась с пустой бадьёй в руках. Финдер, оставшись в одиночестве, спешно сбросил промокшую от холодной воды рубаху, переоделся в свою повседневную одежду и отправился совершать все необходимые утренние процедуры. Ушло минут десять, прежде чем он спустился в зал, где, как обычно, сидело несколько выпивох, подошёл к столу, за которым компанию Синке составляли две кружки с дымящимся чаем и тарелка с двумя аппетитными пышками.
– Ну? – спросил Финдер, сделав несколько глотков чая. – Кто убит, давай ещё раз.
– Торговец лавки «Пряности Муши»! Той самой, наводку на которую вы дали Дамиру!
Финдер какое-то время молчал, отпивая чай из кружки. В один момент его до сих пор сонный мозг будто перещёлкнуло.
– Так… погоди, – он потёр глаза рукой, – а какого Скрытого они убили торговца? Речь же шла только о погроме…
– Так вот и я о том же! Это вы мне скажите! – возмутилась Синка, хлопнув руками по столу. – Вы этих Портовых лучше знаете, чем я. Разве вы им говорили убивать кого-то?! Я не думала, что мы теперь натравливаем людей друг на друга!
«По сути, это именно то, чем Язай занимался, – подумал Финдер. – Но неужели, Дамир правда настолько идиот, что не только разгромил лавку, но ещё и убил торговца? Или его люди вышли из-под контроля? Или что-то пошло не так?»
– В любом случае, проблем теперь не оберёшься, – стал размышлять Финдер вслух. – Стража начнёт расследование и теперь Муши, возможно, усилит охрану своих заведений… но ещё и будет искать убийцу на рынке. Что гораздо, гораздо хуже для Портовых. А если узнают, что за этим стоит Дамир, у него могут выведать, что это я навёл его на лавку Муши.
«Идиот.»
Финдер стукнул по столу кулаком. В голову уже начинали лезть подлые мысли, что невиновный человек погиб по его вине, но он изо всех сил отгонял их: ничьё убийство в планы не входило, это должен был быть погром, каких за месяц на рынке происходит по несколько штук, так что виновников даже не ищут: знают, что у лавочников много конкурентов, да и рэкетиры не дремлют. Убийство же торговца богатой лавки, владелец которой сидит в Совете – дело очень серьёзное, и его просто так не замнут.
– Мы будем что-нибудь с этим делать? – спросила Синка осторожно.
«Отличный вопрос…»
– Воскресить убитого мы не сможем, его предполагаемый убийца – вернее, основной подозреваемый в организации покушения, – нам известен. В наших интересах разве что сделать так, чтобы Стражи никогда не вышли на след Дамира, либо чтобы Дамир, если попадётся, ничего им не рассказал.
– И что, есть способы?
Финдер, раздумывая, постучал пальцами по обложке записной книги. Со вчерашнего вечера он узнал много интересного о Калессе Шаль, одной из высокопоставленных лейтенантов Стражи. Если именно она будет вести расследование, то можно надавить на неё с помощью информации об Инграме или Рукере, или даже об Абле. Вот только Калесса не единственный лейтенант в Эбботимии, и вместо неё могут поставить кого-то другого, тут не угадаешь. А на Дамира компромата не накопаешь: у прожжённого бандита из Портовых и так всё на лице написано, бояться ему нечего, так что и угрожать нечем.
– А кроме Дамира друзей в Портовых у вас нет? – спросила Синка спустя минуту или две раздумий. – Кто-то типа его босса, который мог бы на него надавить и сказать “а-та-та! плохой Дамир! нельзя!”?
Финдер рассмеялся.
– У Портовых всё немного сложнее. У меня есть парочка людей, у кого я на хорошем счету, но Дамир не под ними ходит. Они все с Правого берега, а Дамир – с Левого.
– Что? С какого ещё берега?
– Между собой Портовые делятся на два берега: правый и левый. Правобережные Портовые географически ближе к казармам Стражи, поэтому им выгоднее быть более законопослушными: если что, их быстрее защитят, либо быстрее прищучат – в зависимости от ситуации. Левобережные же от Стражи расположены дальше, а потому позволяют себе намного больше, и бандиты среди них встречаются чаще.
«Иронично, что зачастую левый берег живёт намного богаче», – мысленно добавил он.
– Хм, любопытно! А та, что вчера на нас наехала, она с какого берега?
– Абла-то? Она наёмница, не из Портовых. Просто какая-то давняя знакомая Дамира.
– Судя по вашему похмелью, встреча прошла весело, и вас даже не пырнули? – Синка ехидно улыбнулась.
Финдер пожал плечами.
– Сыграли в «четыре заточки», и я помог ей с одним делом, заодно разжившись интересной информацией. В случае чего, она нам даже сможет пригодиться. Ладно, я что-то зверски голоден, так что идём! Прогуляемся на рынок, заодно посмотрим, сколько там теперь стало Стражи.
Книгу Язая он теперь, вместо того, чтобы носить за поясом, предусмотрительно оставил у себя в комнате, за матрасом.
Что-то, а усваивать уроки Финдер умел, как никто другой.
Глава 6. Осторожнее с полискриптами
На Центральном рынке и так днём бывало людно, но сегодня, когда они только подходили, Финдер сразу понял, что день необычный. Народ был взволнован, а чем ближе был рынок, тем больше вокруг было людей в лёгких латах, блики от которых на солнце резали глаза. Тем смешнее, думал Финдер, что эти люди называют себя Бронзовой Стражей, ведь бронзы у них – только небольшие декоративные значки на поясе, которые можно и не заметить, если не знать их функции.
«Бронза» была низшей ступенью Стражи, и занималась охраной правопорядка на улицах. Они проводили рейды, задерживали нарушителей, патрулировали улицы по ночам и заставляли соблюдать порядок. Серебряная Стража на улицы практически не спускалась: они все состояли в гарнизоне на стенах, неся там неустанный пост. Была, разумеется, и Золотая Стража, высшая из всех: состоящие в ней воины охраняли непосредственно членов Совета, сопровождая их повсюду. Доспехи у всех были белыми, но, прожив в Эбботимии больше года, человек быстро учился понимать, кто идёт его арестовывать.
Как объяснял однажды Финдеру один Портовый:
– Если смотрит на тебя с подозрением – это Бронзовая Стража. Если смотрит как на говно – то Серебряная.
– А Золотая?
– А Золотая на тебя вообще не смотрит.
Лавку, где некогда продавались пряности, легко теперь было различить даже при условии, что Финдер её никогда не посещал. Это было обгоревшее одноэтажное здание, вокруг которого выстроились несколько Стражей, образовав заслон от зевак, которые пришли посмотреть на то, что осталось от здания. Вытягивая шею, Синка тихо произнесла:
– А это точно можно назвать «погромом»?
Замечание было резонным: здание, судя по следам сажи, было буквально взорвано изнутри, и сейчас в обгорелых развалинах копошились Стражи, исследуя место преступления. Взрывчатка – мягко говоря, не самый типичный почерк местных погромов.
– Что здесь произошло? – Финдер изобразил беспокойное удивление, задав вопрос ближайшему зеваке, который ковырялся в носу. Человек вздрогнул, обернувшись.
– Что-что. Взорвали лавку «Муши». Господин Гирхем погиб.
– А кто взорвал?
– А мне почём известно? – прохожий пожал плечами. – Молвят, Кенины покарали, что дорого продавал. Дешевле надо было.
– А какой Кенин отвечает за кару взрывами, Первый или Третий? – с любопытством влезла в разговор Синка. Только Финдер, давно с ней знакомый, смог различить в её тоне лукавую язвительность, но человек не нашёл, что ответить, что-то пробормотал и вернулся к ковырянию в носу.