Помощница генерала-дракона. Лавка в придачу!

— Тоже верно. И Витту не обидим, мы ж старались, придумывали. Тогда... например... детективное агентство «Отвары, отравы и тела в мусорных баках».

Элька сделала первую запись и кинула листочек в шапку.

— Недурственно. А может, «Тушите свет»? — поддакнула я, добавив своё название.

— Это что-то из твоего мира? Звучит солидно.

Я кивнула со знанием дела.

— О! «На помощь, у нас тело!» — хихикнула Эля, входя во вкус.

— Или «А вы точно детективы?»

— Не-не, как ты там говорила. Фраза в вашем мире есть. «Тупость и храбрость»? Какая-то такая?

— Почти. «Слабоумие и отвага», — подсказала я, а Эля со смехом записала её на листок. — А как тебе «Скелеты в шкафу»?

— Прекрасно звучит. Берем.

— О, или «Дело ведут криворучки». По-моему, чудесно описывает наше трио.

— Да ты сегодня в ударе! Берем и его тоже. А может, у нас будет несколько детективных агентств? Чего пропадать хорошим названиям.

— Точно, откроем целую сеть детективных агентств! И назовемся «Кукуха на выгуле», — фыркнула я, добавляя в меховую шапочку листочек с таким названием. — Или — «Ящик Пандоры».

— А что, звучит неплохо, — сказал Эля, которая понятия не имела, что такое ящик Пандоры, и не могла сполна оценить шутку.

Сама она добавила в шапку бумажки с еще двумя названиями: «Пряничный монстр» и «Пряничный переполох».

— Это такой особый ход — сразу дать понять убийце, что мы его ищем, да?

— А что, очень удобно!

— Да я вообще не спорю...

Мы немного засиделись, фантазия внезапно поперла, и дурацкие идеи рождались толпами, как тараканы. Ну, как известно: ломать — не строить. Выдумывать всякую ересь куда проще, чем адекватное название.

— Здравствуйте, — вдруг в лавку вошла женщина, пухлощекая и кругленькая, как булочка. — А это у вас продают чудесный бодрящий эликсир?

«Не может быть, — удивилась я. — Неужели действительно мы сможем заработать на нем денег?!»

— У нас, как раз сегодня будет вариться очередная партия. Правда, там все бутылочки уже забронированы. Поэтому, если хотите получить эликсир уже завтра, то... Цена... тринадцать серебряных за срочность, — кивнула Эля, добавляя в шапку еще две бумажки.

«Было ж десять», — задумалась я, но спорить не стала. Потому что женщина достала монеты и сказала:

— Так, мне семь штучек, самого высшего качества.

— А у нас иного и не бывает! — козырнула ей Эля.

Ага, у нас вообще никакого не бывает.

Я всё ещё не могу быть уверенной, что Стив не окочурится к вечеру от избытка энергии.

Неловко получится, конечно...

Но спорить мне не хотелось. Когда деньги впервые за долгое время сами текут к тебе рекой, как-то не до возмущений. Я ведь неплохой зельевар. Умею работать с ингредиентами, шишек набила множество. Так с чего зелью быть плохим?

Короче говоря, надо не сомневаться, а делать.

Следом за женщиной пришел взъерошенный, как воробей, юноша, которому «кофеек» требовался, чтобы закончить в срок какую-то важную поэму. Потом на пороге топтались две подружки, требующие побольше эликсира, чтобы сшить подвенечное платье за ночь. Вскоре к лавке выстроилась очередь из желающих приобрести моего отвара.

Элька только и успевала, что записывать клиентов.

Под хорошие продажи и придумывание названия пошло веселее. Мы откровенно ухахатывались с подругой, добавляя всё новые идеи, одна другой хуже. Шапка заполнилась под завязку вариантами. Где-то на дне сиротливо валялись бумажки Витты.

Когда вернулась Витта, в кассе было столько монет, как никогда раньше.

С приходом подруги я как раз докинула в шапку последнюю бумажку с названием «Эликсир несчастья», думая о своем чудо-зелье, и с интересом глянула на Витту. Та выглядела очень удивленной и воодушевленной.

— Ой, девочки! Там у Стива такой! Тако-о-ой! — произнесла она, прижав ладошки к щекам.

— Оу, ваши отношения резко зашли дальше томных взглядов и миновали стадию поцелуев? — ехидно поинтересовалась я.

— Да ну тебя! — Витта возмущенно скрестила руки на груди. — Там у него такое... такое!..

— Ну, что там? Не томи!

— Там порядок! — выпалила Витта, сделав большие глаза. — Идеальный! Вы вообще помните, какой бардак всегда творится в лавке Стива?

— Не бардак, а творческий беспорядок, — хмыкнула я.

У Стива действительно всегда были проблемы с поддержанием порядка в пространстве, одна стена в его лавке вообще была завалена до потолка бесконечными коробками, которые он всё никак не мог донести до подсобок, а когда доносил — появлялись новые коробки. Так что лавка Стива никогда не сверкала чистотой, и торговый зал одновременно являлся мастерской.

— Так вот, там теперь всё идеально по полочкам разложено, в лавке чистота, образцово-показательная витрина флориста, и вообще! Стив прям пышет энергией, и у него даже покупателей прибавилось, потому что он так привлекательно оформил витрину и вход в лавку, что туда заходят просто так, интереса ради, а потом покупают что-нибудь, просто потому что им там понравилось! Представляете?

— Надо бы Стива еще на волшебный чаёк к нам позвать и тонко намекнуть на нашу грустную витрину, — пробормотала я.

Эля хихикнула, а Витта меня не расслышала.

— Что ты там бормочешь?

— Здорово, говорю! — громче добавила я. — Рада за Стива, но еще больше — за нас и за себя, что я такой чудесный напиток смогла сварить.

— Ты лучше не болтай, а иди еще свари! — Эля подтолкнула меня к котелку. — У нас еще заказов ого-го сколько!

Но я покачала головой.

— У меня листья корти́ции закончились, я ж остатки всякие добавляла, они у нас давно без дела валяются, я попробовала найти им применение... Ну вот, нашла. Теперь нужно еще, и сразу большую партию, кажется.

— Так в чем проблема? Мы вроде оформляли заказ на листья кортиции у наших поставщиков.

— Ага, только поставить нам их обещали через пару дней, а листья нужны сегодня.

— Ну и что делать будем? — нахмурилась Витта.

— Да ничего страшного, просто мне надо сейчас ножками до складских помещений дойти, возьму у них недостающий ингредиент, а остальное уж пусть спокойно через пару дней привезут. Сейчас, пожалуй, сразу и схожу, вроде метель утихла.

Я задумчиво посмотрела в окно, за которым снег хоть и падал, но уже просто приятными медленными крупными хлопьями, а не ледяной кашей в лицо.

— Нет, погодите, нам нужно сначала составить план действий в нашем расследовании! — упрямо произнесла Витта. — Надо организовать слежку за Марами, и всё такое... Необходимо составить график посменных дежурств!

— Ага, нам же делать больше нечего, — проворчала Эля.

— У меня сегодня на это времени точно нет, до вечера буду волшебный кофеёк варить. Давайте завтра всем этим займемся.

— А если с какой-то Марой что-то случится из-за нашего бездействия? — не отступала Витта.

Я отмахнулась.

— Да ну, вряд ли так быстро что-нибудь непоправимое случится. А мы со своей стороны и так молодцы: пряник нашли, следователю отнесли. Какой с нас спрос? Дальше — не наша работа, вообще-то. Вот пусть этот леденющий следователь и прорабатывает версии преступления.

— Ладно, давайте хотя бы с названием нашего детективного агентства определимся, — сдалась Витта, взяла в руки меховую шапку и с восторгом уставилась на количество бумажек в ней. — Вы придумали что-нибудь? О-о-о, вижу, вы очень серьезно подошли к делу!

Мы с Элей с сомнением переглянулись, но промолчали.

— Эрбис, иди сюда! Ты будешь ответственный за выбор названия нашего детективного агентства.

Витта махнула фамильяру, и белый кролик вальяжно спустился с верхней полки, на которой дрых самым наглым образом, используя мешок с лавандой в качестве мягкой ароматной подушки.

Эрбис запрыгнул на прилавок, с важным видом оглядел нас и пафосным голосом ведущего какого-нибудь шоу иллюзионистов протянул:

— Ну что-о-о-о, вы готоо-о-овы узнать с-с-свою с-с-судьбу?

— Тяни уже бумажку, судьбоносец ты наш, — со смехом покачала я головой.

Кролик смешно пошевелил ушами и носиком, сунул лапку за бумажкой, не глядя в меховую шапку. Долго копошился там, изводя нас ожиданием, во время которого мы с Элей на всякий случай отступили от Витты. Ну так... мало ли что там фамильяр вытащит...

Он, наконец, выудил одну скомканную бумажку, развернул ее и вновь пафосным голосом начал:

— Ита-а-ак, дамы, имею чес-с-сть объявить, что теперь вы будете называтьс-с-ся...

Он запнулся, тупо уставившись на бумажку в лапках, уши у кролика поникли.

— А можно я не буду брать на себя ответственность за это? — фамильяр особенно выделил последнее слово, как будто речь шла о чем-то непотребном.

Голос его прозвучал как-то жалобно даже.

— А что не так? — Витта подскочила к фамильяру и заглянула в бумажку вместе с ним.

Секунда непонимания — и глаза Виты стали еще больше.

Она выхватила бумажку из лап кролика и несколько раз прочитала то, что на ней написано, судя по бегающим туда-сюда глазам.

— Это... Это что такое? Кто это придумал?!

Мы с Элей на всякий случай сделали еще шаг назад, наблюдая за Виттой, которая, кажется, была готова взорваться от негодования.

Она молчала с добрую минуту, а потом возмущенно воскликнула, комкая бумажку и гневно глядя на нас:

— «Дело ведут криворучки»?! Вы серьезно? Кто это придумал? Кто, я вас спрашиваю?!

Ой, всё. Мне конец! Потому что Эрбис вытянул именно мой предложенный вариант. Совершенно идиотский, конечно, но откуда мне было знать, что именно он попадется под руку, ой, то есть — под лапку?

Под аккомпанемент хохота Эли я начала стратегическое отступление в сторону выхода из лавки. Бочком-бочком, к двери, добраться бы до вешалки...

— А ну, стоять! — гаркнула Витта так, что я аж подпрыгнула. — Ди, чтоб тебя в адову дыру засосало! Твоих рук дело?

— А я чего, я ничего, — быстро произнесла я, с опаской поглядывая на веник, который схватила в руки подруга. — Чего меня мучить было? Я человек простой, фантазией обделенный...

— Да ладно тебе, Ви, отличное же название! — сквозь смех произнесла Эля. — Прекрасно нам соответствует!

— Сами вы... криворучки! Я тут всерьез к нашему делу подхожу, с душой, думы думаю, планы строю, а вы... вы-ы-ы!

Витта в сердцах замахнулась веником и двинулась на меня, угрожающе помахивая орудием чистоты и порядка.

Я решила судьбу не испытывать и дать деру из лавки. Поэтому уже не бочком, а вполне себе открыто ринулась к выходу, по пути содрав с вешалки зимнюю мантию, одеваясь на ходу и под несмолкаемый хохот Эли и Эрбиса вылетела на улицу. В спину мне полетел веник возмущенной Витты, но ударился уже о закрытую дверь и с глухим стуком упал на пол.

— Пронесло, — радостно сообщила я самой себе, оборачиваясь к входу и показывая язык закрытой двери.

Сделала шаг назад и...

Ой.

Уткнулась во что-то большое и очень неприятно пахнущее. Одного только запаха хватало, чтобы понять, что передо мной — если точнее, то за мной — стоит Гризольда во всей своей вонючей красе. Старуха хоть и мылась (периодически я видела, как она шастает в мороз с мокрой головой и в халате на голое тело), но пахла всегда очень специфически. Мышиным пометом и водорослями.

— Это что это у вас происходит такое? — вкрадчиво спросила старуха, когда я обернулась и извинилась перед ней.

Взгляд её был цепкий, недовольный. Короче говоря, обычный её взгляд.

— Да так, с девчонками балуемся, — равнодушно дернула я плечом.

— Я не про ваши дурацкие развлечения, я про очередь в лавку. Я насчитала семнадцать посетителей. Это на восемь человек больше, чем обычно заходит за твоими некачественными зельями.

Ничего себе, она, оказывается, ведет подсчет моей клиентуры. Вот заняться нечем бабушке. Жила б в моем мире, каталась бы в шесть утра на автобусе незнамо куда. А так остается записывать, сколько покупателей отоварились в моей лавке.

Так. Стоять. У меня за день бывает всего девять человек?!

Определенно, с посещаемостью нужно что-то делать...

— Не понимаю, о чем вы. Я просто продавала новое зелье.

— Какое такое зелье? Отвечай немедленно. А не то я на вашу шайку разбойничью пожалуюсь стражникам.

— Это за что ещё?

Бабка заскрежетала зубами (я удивлена, что они в её преклонном возрасте вообще остались).

— А кто его знает. Чем-то народ одурманила, он тебе денежки несет, мимо моей лавки проходит. Ты мозги другим пудри, а я-то насквозь тебя вижу.

Вообще-то, её лавка была опечатана, но я не стала давить на больную мозоль. Я выше всего этого.

— Вы меня простите, но мне некогда ваши нелепые подозрения слушать. У меня куча дел.

Я быстрым шагом направилась по улочке прочь от Гризольды, когда до меня донесся её тихий, но отчетливый голос:

— Я про труп всё знаю. Паренек этот в моем мусорном баке никак оказаться не мог, потому что у вас помер.

Мне очень хотелось обернуться и спросить, почему она так решила. Слишком уж уверенно говорила Гризольда. Но я предпочла сделать морду кирпичом и двинуться дальше.

Хотя на душе стало очень неспокойно. Старухе что-то известно? Она намекает, что выведет нас на чистую воду? Но ведь она сама вчера прибежала ко мне в лавку, белесая от ужаса.

Что-то слышала? Мы ведь несколько раз обсуждали эту историю. А если бабка отиралась где-то под дверью и подслушивала?

Хотя скорее всего она просто в старческом маразме и, как обычно, во всех грехах обвиняет меня. Даже в тех, которые случились до моего перемещения в Лакор.

Быстрым шагом я шла в сторону складов, думая о том, как меня вообще угораздило переместиться в страну вечного холода и снегов. Почему не на какие-нибудь местные Мальдивы? Жуй кокос, полощи ножки в океане. Красота. Но увы, увы...

Проходя мимо Дубовой улицы, я остановилась. В той таверне, «Золотой дракон», одна из подавальщиц — Мара. Я помню её имя на листочке.

Повинуясь непонятному желанию, я пошла туда. Вошла внутрь полутемного помещения, что пропахло выпивкой и жареным мясом. Застыла на входе. Не знаю, что делать-то дальше? Найти Мару и предупредить ее? О чем? О том, что с вероятностью один к ста, её попытаются убить?

Бред же.

Надо уходить.

— Эй, Мара, тащи сюда свой пухлый зад! — крикнула бородатый мужик из угла зала.

На его зов откликнулась молоденькая рыжеволосая девица, фигуристая, очень запоминающаяся. Такая бой-баба. Коня на скаку остановит, в горящую избу не только войдет, но ещё и шашлык там пожарит.

Девица закатила глаза и, подойдя к столику, хлестнула по тому полотенцем.

— Ты как общаешься, козел старый?

— А чего не так? Ах, простите, ты ж у нас благородных кровей. Чего только забыла в занюханном трактире, ась?

— Чего надо, то и забыла. Тебе подлить или пинка дать?

Эти двое явно друг друга знали и подтрунивали в привычной манере, обращая к себе внимание всего трактира.

Я посмотрела на эту сцену и поспешно вышла обратно на улицу.

Нет, ей точно не должно ничего угрожать. Она такая... не знаю, как объяснить. Такую не может убить серийный маньяк. Просто не может, и всё тут.

Я направилась дальше в сторону складских помещений, миновала ярмарочную площадь, малолюдную в этот час. Позднее вечером здесь яблоку будет негде упасть, а сейчас и лавки со всякими вкусностями закрыты, и огонечки вечерние только-только начали зажигаться. Зато огромная ель в центре площади в любое время суток радовала глаз светящимися огоньками и волшебными украшениями из цветных искорок магии, которые каждый день меняли форму. Сегодня, например, вокруг ели порхали голубые и фиолетовые бабочки, которые было так странно видеть тут, в Лакоре, в этой стране вечной зимы, где бабочек можно было увидеть, наверное, только на картинках и в каких-нибудь экзотических зоопарках, если они тут имелись, конечно. За месяцы пребывания в этом новом для меня мире я пока не успела узнать больше о подобных вещах.

Кстати, ель была самая настоящая — и огро-о-омная! Даже не знаю, сколько ей лет было... Поговаривают, что ее посадили в тот же год, когда основали этот город, уж не знаю, правда это была, или выдумки.

Уже через полчаса я возвращалась в лавку, довольная тем, что так быстро достала мешок с листьями кортиции, даже ждать не пришлось. Джим, хозяин склада, сразу выдал мне нужное, да еще пообещал ускорить обещанную поставку, перенеся запланированную доставку на день пораньше.

Какой замечательный день выдался, однако, со сплошь хорошими событиями и новостями! Это мне, видимо, в награду за вчерашнюю нервотрепку.

Я шагала по улице, в полной уверенности, что этот чудесный день никто и ничто не сможет испортить, даже мерзкая Гризольда. По пути мельком заглянула в лавку Стива и убедилась в том, что Витта ничуть не приврала, описывая энергичность флориста. У того глаза горели фанатичным огнем, и он очень активно жестикулировал, объясняя что-то покупателю. Я только покачала головой и не стала мешать, тихонько выйдя из лавки и направившись дальше.

Знаете, вот у меня бывают такие припадки, когда я несколько минут подряд занимаюсь уборкой. Или, чего хуже, — спортом. В эти несколько минут я бегаю с тряпкой или чем-то тяжелым, заменяющим мне гантельку, и вот прям с таким же выражением лица бегаю: глаза горят, ноги сами бегут, руки сами что-то делают. Отваливаются потом тоже сами. Стив мне сейчас очень напомнил такую припадочную меня, только с более длительным эффектом. Может, самой своего эликсира хлебнуть?..

Но я представила, как буду носиться ураганом, причиняя добро всем вокруг — и решила эту идею на некоторое время отложить. Сегодня обойдусь без допинга.

— Мир еще не готов к такому, — хихикнула себе под нос.

Я проходила мимо лавки Гризольды, когда увидела её помощницу — Рину. Та сметала снег с дорожки, ведущей к входу. Занятие бесполезное — через минуту по новой наметет. Но Рина выполняла это увлеченно, как и любое другое поручение хозяйки.

Кто такая Рина? О, её легко запомнить и сложно забыть. В ней килограмм сто пятьдесят веса, злобные, близко посаженные глазки и писклявый голосок. Поговаривают, она периодически пытается кого-нибудь проклясть (к счастью, у нее нет магии, поэтому проклятия чисто номинальные). Необъятная, крикливая, всегда всем недовольная. Ну а кого ещё Гризольда могла нанять себе в помощники?

Если сама бабка была хоть и с придурью, но я всегда делала скидку на её возраст, то Рина — просто неприятный человек. При этом у нее откуда-то и муж есть, и даже ребенок. Даже обидно, знаете ли. Я тут хожу в старых девах, Витта, вон, глазки уже полгода Стиву бесполезно строит, Элька тоже одна.

А у некоторых целая семья.

Сейчас, заметив меня, Рина скорчила такую морду, будто съела в одиночку килограмм лимонов. А затем, когда я прошла рядом с ней, как бы случайно взмахнула метлой в мою сторону. Правда, сделала это трижды. Снег с земли взмыл ввысь комьями, и те полетели мне в одежду.

Я отряхнулась и хмыкнула:

— И вам добрый день.

— Здрасьте. Проходи давай, чего мешаешься.

Теперь снег полетел мне на ботинки, подгоняемый метелкой. Я спокойно пошла вперед, никак не реагируя. Что с неё взять? Только зря собачиться.

— Так, меня не кантовать, я ушла в работу, — сообщила подругам, вернувшись к нам в лавку.

— Давай-давай. Тут у тебя ещё четыре заказа привалило, — отчиталась Элька. — Итого семьдесят три бутылька. Ты осилишь?

— А куда деваться. Сейчас достану самый большой таз для варки зелья. Начнем готовить кофеек в промышленных масштабах.

— А мы пока план наблюдения составим! — хлопнула в ладоши Витта, которая никак не могла отпустить идею с Марами.

— Кстати. Я проходила мимо «Золотого дракона», видела одну из Мар, — отчиталась я, сняв верхнюю одежду и вытерев лицо полотенцем. — Почему-то мне кажется, что она в безопасности.

— Почему? — спросила Витта, тыкая пальцем в нужное имя на листке.

— Ну, она не подходит под типаж, как мне кажется. Она пухленькая, активная, веселая такая. С клиентом переругивалась.

— Ну, может, наш с тобой труп тоже был веселый, пока не помер, — скептически отозвалась Эля.

— Может. Но что-то мне подсказывает: ее не убьют. Если хотите, считайте это чутьем.

— Ди, тут такое дело. В прошлый раз, когда ты говорила о своем чутье, мы потом несварением неделю мучились.

— Я не говорила о чутье!

— Говорила, — подтвердила Витта. — Ты так и сказала: «Чую, что зелье стройности нас озолотит».

Нет, ну формально после того зелья мы с девчонками скинули по несколько лишних кило. Потому что на еду смотреть не могли. Но клиентам такой способ похудения предлагать как-то не решились.

Я достала котел самого большого размера, разложила перед собой необходимые травы. Если точнее, зарылась в них с головой. М-да. Спать я сегодня не лягу. Впрочем, не сказать чтоб меня это особо печалило.

Дела действительно шли очень плохо, я даже подумывала сказать девчонкам, что им лучше поискать другую работу. Потому что дружба дружбой, а с голоду из-за меня помирать они не должны.

Надеюсь, эликсир бодрости прервет нашу полосу неудач.

— Так, предлагаю с завтрашнего дня начать наблюдение за остальными, — сказала Витта. — Устроим дежурства, будем обходить Мар по очереди и смотреть, нет ли рядом с ними кого подозрительного.

Идея мне всё ещё казалась сомнительной — на маньяках обычно не пишут, что они маньяки, — но всё лучше, чем ничего. По крайней мере, дополнительные глаза не помешают. Вдруг некто будет шляться рядом с Марой, а мы его приметим и...

Что «и» я пока не придумала. Следователи дали понять, что им наши домыслы не важны. Самой Маре говорить о том, что за ней кто-то наблюдает? Или как поступить?

Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Сейчас вот ко мне поступило десять литров зелья, которое нужно не испоганить в процессе варки.

Я варила до позднего вечера, девчонкам даже пришлось мне помогать, чтобы я поскорее закончила с эликсиром и не стояла до часа ночи над котелком. Ну, точнее, Эля с Виттой занимались разливанием эликсира по бутылечкам, аккуратно их закупоривали и подписывали каждую баночку, а я не тратила на это время и просто нон-стопом варила зелье. До закрытия лавки даже еще парочка покупателей заскочила сделать заказ на мой «кофеек».

— Ди, а как твой эликсир называется-то? — Эля задумчиво покрутила карандаш в руках и глянула на меня. — Надо ж это чудо, наверное, как-то красиво обозвать?

— Без понятия. Называй как хочешь, это ты у нас гений маркетинга.

— Гений чего?

— Запуска этого эликсира в массы.

— А-а-а, ну да, я такая, я гениальна! Местами...

Я хмыкнула и покосилась на Элю, которая с подозрительно довольным выражением лица принялась что-то дописывать на бутылечках. Надеюсь, она писала там что-то приличное. Впрочем, Эле в этом плане как раз можно было доверять.

Наконец, дело было сделано, все заказанные бутылечки и даже пара десятков про запас были готовы, их под стойкой теперь стояло аж несколько коробок. Завтра еще наварю, если спрос продолжится, но сегодня уже валилась с ног. В голове кружили вертолеты, и я только сейчас сообразила, что не ужинала, а скудный обед был в... Хм... А он был вообще?

Словно прочтя мои мысли, девчонки уже раскладывали на столике тарелки с пирожками, бутербродами с ветчиной.

— Тебе отбивные принести? — заботливо спросила Витта. — Могу еще вареного картофеля добавить, ты наверняка жутко проголодалась.

— А принеси, — не стала отпираться я. — И с укропчиком!

— Ну куда ж вареной картошке без него! — весело поддакнула Витта и ускакала на кухню.

— И мне принеси! — крикнула ей вслед Эля.

— Обойдешься! Ты сегодня дважды обедала и трижды ужинала между делом, я всё видела! И тебе на ночь есть вообще вредно! А Ди тощая и ест через раз, ей всё можно!

Эля возмущенно фыркнула, но спорить не стала. Только слямзила с тарелки один пирожок с мясом и откусила сразу половину.

Я кинула взгляд на свое отражение в зеркале, отмечая, что трудобудни этой недели пошли на пользу и оказали значительное влияние на мои впавшие щеки. Да-а-а, самая эффективная диета — это такое состояние бесконечного аврала, когда попросту есть некогда. Всем рекомендую, отличная вещь! Правда потом придется бегать по лавкам и искать аналоги антидепрессантов в этом мире, но это уже другой разговор...

О-о-о, антидепрессанты! А это мысль! Может, я смогу еще и какой-то эликсир, улучшающий настроение, придумать?

Пока Эля буравила вечно голодным взглядом оставшиеся пирожки, а Витта гремела посудой на кухне, я направилась было помыть оставшийся котелок, но обнаружила в раковине кролика, с удобством развалившегося на всю раковину, свесив лапки за бортик.

— Эрбис! Ну ты нашел время и место! — возмущенно воскликнула я. — Иди дрыхни в подсобку! Мне котелок помыть надо.

— Где хочу, там и дрыхну, — важно заявил фамильяр. — Твой котелок может подождать до завтра, а мой сон — нет.