Грехи высшего общества. Книга 3. Империя

Он наклонился, прижавшись губами к ее виску, зарываясь лицом в пряди ее темных волос: — Ты остаешься на ходовом мостике атомохода. Садишься за гидроакустическую станцию кругового обзора. Ты будешь моими глазами под этим льдом. Твой голос в наушнике маски — моя единственная страховка.

Агния подняла лицо, ее губы коснулись затянувшегося шрама на его скуле: — Возвращайся ко мне живым, Северский. Если ты останешься на дне этого залива... я сожгу эту Арктику дотла, но найду тех, кто послал эту лодку.

Кирилл глухо усмехнулся, впился в ее губы коротким, обжигающим поцелуем, запечатывая их нерушимый пакт, и отстранился: — В машину. Время пошло.

В половине седьмого вечера закрытый дебаркадер отряда ПДСС в северной губе Североморска напоминал операционную палату военного госпиталя, скрещенную с оружейным арсеналом.

В воздухе стоял концентрированный запах вулканизированного неопрена, медицинского талька, чистого сжатого кислорода и оружейной смазки для глубоководных автоматов.

Кирилл стоял в центре раздевалки водолазного отсека.

Двое матросов-инструкторов в камуфляже помогали ему облачаться в арктический глубоководный гидрокомбинезон сухого типа «Витязь-Полярный» из трехслойной прорезиненной кордуры угольно-черного цвета. Под костюм надевалось специальное тепловое термобелье с интегрированными карбоновыми нитями электроподогрева, питавшимися от герметичных литий-железо-фосфатных аккумуляторов на поясе.

На ноги натягивались тяжелые титановые боты с магнитными подошвами для фиксации на стальной обшивке судна, на руки — трехпалые термоперчатки из прессованного неопрена с подогревом каждого пальца.

Старший инструктор закрепил на спине Кирилла раму замкнутого дыхательного аппарата — армейского ребризера «Амфора-Полюс».

Никаких пузырей на поверхности, способных выдать пловца гидроакустическим датчикам противника: газовая смесь гелия и кислорода циркулировала по замкнутому контуру через химический поглотитель углекислого газа.

На грудную разгрузку легло вооружение глубоководного бойца: Специальный четырехствольный подводный пистолет СПП-1М с патронами, снаряженными длинными стальными иглами калибра 4,5 миллиметра, и титановый немагнитный саперный нож в пластиковых ножнах на бедре. В отдельный подсумок лег комплект немагнитных инструментов: ультразвуковой скальпель для резки кабелей, гидравлические кусачки и пара портативных криогенных спреев для мгновенной заморозки часовых механизмов взрывателей.

Финальным элементом стала полнолицевая маска со сферическим поликарбонатным иллюминатором, встроенным подствольным диодным фонарем и ультразвуковой гарнитурой подводной связи «Бриз», передававшей голос напрямую через костную проводимость височной кости.

Рядом с Кириллом стояли четверо штатных боевых пловцов Северного флота — элита арктического спецназа, прошедшая полигоны Новой Земли.

— Проверка связи, — прозвучал голос командира группы в наушнике.

Кирилл проверил клапан подачи дыхательной смеси: — «Коршун» на приеме. Ребризер в норме, подогрев контуров сто процентов.

— Выход через технологическую майну у второго пирса базы «Атомфлот», — Дронов лично застегнул герметичный замок на шлеме Кирилла. — До детонации зарядов один час тридцать минут. С Богом, мужики.

Навигационная рубка атомохода «Арктика-Лидер» на девятом ярусе надстройки погрузилась в полумрак боевой готовности.

Все внешнее палубное освещение ледокола было погашено по распоряжению штаба флота, чтобы не демаскировать акваторию. За гигантскими лобовыми окнами простиралась непроницаемая черная пустота полярной ночи, в которой лишь по едва заметным контурам угадывались ледовые поля залива.

Агния сидела в кресле оператора гидроакустического комплекса «Феникс-М» в штурманском отсеке.

Она накинула на плечи служебную теплую куртку ледового штурмана поверх свитера. Ее темные волосы были убраны под оголовье массивных наушников с системой активного шумоподавления. Перед ее глазами светился круглый изумрудный экран пассивного кругового сонара, сканировавшего водную толщу на глубинах до ста метров.

Рядом стоял флагманский акустик флота капитан второго ранга Васильев.

— Дистанция до якорной стоянки — три кабельтовых, — негромко докладывал офицер. — На грунте, на глубине сорока одного метра, четко фиксируется эхо-сигнал диверсионной субмарины. Лежит неподвижно в донной впадине у мыса Великий.

Акустик указал карандашом на две тонкие, едва различимые светящиеся точки, медленно ползущие по экрану в сторону силуэта ледокола: — А вот и гости. Скорость полтора узла. Идут на подводных буксировщиках типа «Манта» с электродвигателями на глубине двенадцати метров. Через шесть минут они выйдут к форштевню ледокола для контрольной проверки взрывателей.

Агния нажала клавишу переговорного устройства подводной связи: — «Коршун», я «Аврора». Слышишь меня?

В наушниках сквозь шипение гидроакустического тракта прозвучал спокойный, чуть глуховатый голос Кирилла, искаженный мембраной дыхательного аппарата: — Слышу тебя чисто, Агния. Мы вошли в майну. Погружаемся вдоль форштевня правого борта.

Агния впилась взглядом в экран сонара, чувствуя, как сердце сжимается в ледяной комок: — Кирилл, цели на двух часах от твоего положения. Глубина двенадцать метров. Дистанция — сто восемьдесят метров. Они идут прямо на решетки охлаждения правого борта.

— Принял, «Аврора». Идем на перехват.

Погружение в арктическую воду напоминало шаг в открытый космос, лишенный гравитации и звезд.

Вода Кольского залива с температурой минус 1,6 градуса обладала чудовищной плотностью. Холод пробивал внешний слой неопрена мгновенно, но кабельный обогрев термобелья тут же отозвался ровным, спасительным теплом вдоль позвоночника и бедер.

Видимость под водой была почти нулевой. Черная, маслянистая толща была забита взвесью мелких кристалликов льда — шугой, кружившейся в свете подствольного фонаря, словно мутная пыль.

Кирилл скользил вниз вдоль колоссальной стальной стены правого борта ледокола.

Огромный гладкий корпус, покрытый специальным полимерным противообрастающим лаком темно-синего цвета, уходил вниз на одиннадцать с половиной метров осадки. Мощные гребные винты судна стояли на стопоре, но вспомогательные насосы первичного контура работали — от стальной обшивки исходила низкая, утробная вибрация работающих на холостом ходу ядерных реакторов, отзывавшаяся дрожью в зубах.

На глубине девяти метров стальной борт переходил в плавный изгиб скулы днища.

Здесь располагалась решетка правого кингстона — массивное окно размером три на четыре метра, забранное толстыми титановыми жалюзи, сквозь которые с глухим сосущим гулом втягивались тонны забортной воды.

Кирилл включил электромагнитные подошвы бот.

С глухим металлическим щелчком его ноги зафиксировались на стальной обшивке днища в двух метрах от решетки.

Луч фонаря скользнул по титановым пластинам жалюзи.

Сердце пропустило удар.

На центральной силовой балке решетки, прямо в зоне максимального забора воды, уже были установлены два цилиндрических магнитных фугаса шведской морской разработки M-88 Sabotage.

Каждый заряд содержал по пятнадцать килограммов октогена в полимерном корпусе. К корпусам фугасов шли тонкие оптоволоконные кабели, соединявшие их с центральным электронным модулем, на котором мерно пульсировал зеленый светодиод часового взрывателя.

— Заряды на месте, — передал Кирилл по ультразвуковому каналу. — Маркировка М-88. Спарка. Взрыватели активны.

В наушнике шлема мгновенно раздался голос Агнии: — Кирилл, внимание! Диверсанты на дистанции сорока метров! Они выходят из-под киля!

Северский резко вскинул голову, выключая налобный фонарь.

Пространство погрузилось в абсолютную, черную бездну.

Через секунду из темноты левее киля вынырнули два призрачных силуэта.

Боевые пловцы ЧВК «Пентаграмма» двигались на бесшумных электрических буксировщиках «Манта», удерживая их за рулевые рукояти. На их натовских гидрокостюмах не было опознавательных знаков, лица скрывали глухие черные маски с инфракрасными визорами. Они шли на высоте полутора метров от обшивки, направляясь к кингстону для финальной проверки взрывателей перед отходом.

Дистанция — десять метров.

Кирилл не стал ждать, пока противник включит активные гидролокаторы.

Оторвав магнитные боты от обшивки, он оттолкнулся от борта ледокола, уходя на перехват ведущего пловца сверху.

В правой руке Северского был четырехствольный пистолет СПП-1М.

ЩЕЛК.

Спусковой крючок нажат. Выстрел под водой не имел грохота — лишь резкий гидравлический щелчок расширившихся пороховых газов внутри патронника.

Тяжелая пятнадцатисантиметровая стальная игла калибра 4,5 миллиметра со свистом рассекла воду, создавая за собой тонкий шлейф кавитационных пузырей, и на скорости сто метров в секунду пробила поликарбонатный визор маски ведущего диверсанта.

Стекло лопнуло. Стальной стержень вошел в переносицу наемника навылет.

Из разорванной маски вырвалось облако черной крови, пловец судорожно выгнулся дугой и выпустил ручки буксировщика, закрутившись в потоке воды.

Второй диверсант среагировал молниеносно: бросив свой буксировщик, он выхватил из набедренных ножен длинный боевой стилет и на встречном курсе ударил ластами, метя острием в дыхательный шланг ребризера Кирилла.

В темноте ледяной воды завязалась яростная, немая рукопашная схватка.

Вода глушила движения, превращая каждое усилие в преодоление вязкой, свинцовой массы. Диверсант врезался в Кирилла на полной скорости, сбив его с обшивки. Клинок наемника скользнул по кевларовому наплечнику гидрокомбинезона, с визгом распоров верхний слой кордуры, но не пробив термозащиту.

Кирилл перехватил вооруженную руку противника левой перчаткой в замок, выкручивая запястье.

Правая рука Северского выдернула титановый немагнитный нож из ножен.

Одним коротким, страшным ударом снизу вверх Кирилл вогнал лезвие ножа ровно в место соединения дыхательного шланга с легочным автоматом наемника, перерезав армированную резину.

ХЛЮП.

В разорванный шланг ребризера под давлением в две атмосферы хлынула ледяная соленая вода залива.

Диверсант захлебнулся на первом же вдохе. Его глаза за стеклом маски полезли на лоб, тело забилось в судорогах гипоксического утопления, пальцы разжались.

Кирилл оттолкнул мертвое тело наемника ногой. Труп диверсанта медленно пошел ко дну, растворяясь в сорокаметровой бездне Кольского залива.

— Кирилл! Кирилл, ответь! — голос Агнии в наушнике сорвался на прерывистый, сдавленный шепот. На экране сонара на мостике отметки целей слились в одну хаотичную точку.

Северский включил налобный фонарь, восстанавливая дыхание через мундштук: — «Аврора», цели нейтрализованы. Я на решетке правого кингстона.

На мостике Агния бессильно оперлась ладонями о край консоли, переводя дыхание. Ее пальцы дрожали, но голос снова обрел ту самую стальную, ледяную четкость: — Кирилл, таймер взрывателей активен. До детонации осталось ровно четыре минуты сорок секунд.

Она открыла на экране планшета технический бюллетень шведских мин M-88: — Внимание на электронный блок между зарядами. Взрыватель оснащен фотоэлементом и датчиком изменения давления. Если ты попытаешься оторвать магнитную подошву от стали — произойдет мгновенное замыкание цепи самоликвидатора.

Кирилл опустился на колени на обшивку днища, зафиксировав магнитные боты у решетки кингстона.

Луч фонаря выхватил черную пластиковую коробку блока управления. На крошечном дисплее бежали красные цифры: 03:48... 03:47... 03:46...

— Вижу блок, — передал Кирилл. Пальцы в толстых неопреновых перчатках извлекли из подсумка баллон с криогенным хладагентом и ультразвуковой скальпель. — Здесь четыре оптоволоконных шлейфа. Два синих, красный и белый.

— Слушай меня очень внимательно, — голос Агнии звучал чисто, словно она стояла за его спиной в этой ледяной воде. — Шведская схема защиты от разминирования построена на логике триггера Шмитта. Белый шлейф — это ловушка, в нем идет постоянный световой импульс. Если перерезать его первым — детонатор сработает за миллисекунду.

— Что резать? — Кирилл поднес лезвие скальпеля к пучку проводов. Его дыхание было абсолютно ровным. Пульс — шестьдесят ударов в минуту.

— Сначала нанеси криоспрей на фотоэлемент по центру блока! — диктовала Агния, сверяясь со схемой. — Температура состава минус шестьдесят градусов. Это заморозит фототранзистор на двадцать секунд!

Кирилл направил тонкое сопло баллончика на линзу датчика, нажав клапан.

Струя криогена с шипением ударила в пластик, мгновенно покрыв блок толстой белой коркой инея прямо под водой.

— Датчик заморожен! Дальше!

— Режь синий провод с маркировкой «А»! Не «В», только «А»! Он отвечает за питание емкостного конденсатора!

Кирилл наложил вибрирующее ультразвуковое лезвие на тонкую синюю жилу.

ВЖИК.

Оптоволокно распалось. Красные цифры на дисплее взрывателя моргнули.

01:12... 01:11...

— Теперь красный! — крикнула Агния в микрофон. — Режь красный контур массы! Быстро, Кирилл, фотоэлемент оттаивает!

Лезвие скальпеля перерубило красный провод.

Таймер на электронном блоке погас. Зеленый светодиод мигнул в последний раз и затих навсегда.

Заряды были деактивированы.

Кирилл перевел дыхание.

Достав из подсумка титановый рычаг, он аккуратно поддел мощные неодимовые магниты фугасов, отрывая тридцатикилограммовые цилиндры октогена от титановой решетки кингстона.

Двое подоспевших пловцов группы прикрытия подхватили заряды, укладывая их в герметичный кевларовый баллистический контейнер для утилизации.

Кингстоны атомного реактора ледокола были чисты.

— «Аврора», я «Коршун», — передал Кирилл, поднимая голову к ледяной поверхности залива. — Заряды сняты. Угроза ликвидирована. Выходим на поверхность.

На ходовом мостике Агния сорвала наушники с головы.

Офицеры штаба флота во главе с контр-адмиралом Дроновым замерли, а затем штурманская рубка взорвалась синхронным, выстраданным выдохом облегчения.

Агния прижала пальцы к вискам, закрыв глаза. Ее плечи мелко дрожали, но на губах играла та самая спокойная, непобедимая улыбка хозяйки империи.

В половине десятого вечера тяжелая вода у острова Сальный в горле Кольского залива вскипела серой пеной.

Четыре противодиверсионных катера «Грачонок» Северного флота, получив точные координаты от гидроакустиков, сбросили по периметру залегания вражеской субмарины серию предупредительных реактивных глубинных бомб РГБ-12.

Гидравлические удары силой в сотни атмосфер сотрясли корпус подводного челнока диверсантов, сорвав рулевые приводы.

Потеряв минеров и получив повреждения балластных цистерн, сверхмалая субмарина картеля продула воздух и со стоном вывалилась на поверхность залива среди ледяных полей.

Морская пехота Северного флота взяла субмарину на абордаж за две минуты.

Экипаж — двое наемников с норвежскими паспортами — были выволочены на лед под дулами автоматов.

В прочном корпусе лодки офицеры контрразведки изъяли главный трофей ночи: защищенный бортовой журнал навигации, аппаратуру спутниковой связи картеля «Пентаграмма» и те самые три похищенных планшета капитана Валдайцева с оригинальными промерами глубин Карского моря, которые предатель Коршунов успел передать диверсантам перед арестом.

В двадцать два ноль-ноль на навигационном мостике атомохода «Арктика-Лидер» горел полный рабочий свет.

Двери шахты лифта распахнулись.

В рубку вошел Кирилл.

Он уже сбросил водолазное снаряжение, надев сухой черный свитер и армейские брюки. Его короткие темные волосы были влажными от соленой воды, на скулах алели следы мороза и переохлаждения, но в серых глазах горело то самое яростное, победоносное пламя, которое не знало поражений.

Агния стояла у штурманского стола, где уже лежали возвращенные карты Валдайцева.

Увидев мужа, она не стала соблюдать протокол перед офицерами флота.

Сделав три быстрых шага навстречу, она обвила руками его шею, уткнувшись лицом в его холодную, пахнущую морем и порохом щеку.

Кирилл сгреб ее в охапку, оторвав от пола, прижимая к своей груди с сокрушительной, не знающей границ силой. Он шумно, жадно вдохнул запах ее волос, чувствуя, как тепло ее тела возвращает жизнь в его замерзшие мышцы.

— Ты вела меня сквозь эту воду, Агния, — прошептал он ей в самое ухо.

Она подняла лицо, ее пальцы очертили линию его челюсти, губы коснулись его холодных губ в коротком, обжигающем поцелуе: — Мы вырвали этот реактор из их рук, Кирилл.

Она повернулась к капитану ледокола — седовласому полярному волку капитану первого ранга Мельникову: — Товарищ капитан. Карты глубин на столе. Навигационные комплексы очищены от закладок. Назовите статус готовности.

Капитан вытянулся в струнку, приложив руку к козырьку фуражки: — Оба реактора РИТМ-200 выведены на сто процентов номинальной мощности! Пар подан на главные турбогенераторы! Шесть танкеров каравана заняли места в кильватерном строю на внешнем рейде! Судно готово к съемке с якоря!

Агния посмотрела на Кирилла.

Северский коротко, властно кивнул.

— Поднять якоря, — отчеканила Агния, и ее голос разнесся по трансляции всего ледокола. — Дать ход вперед. Мы идем в Карское море.

ТУ-У-У-У-У-У-У!

Циклопический, оглушительный тифофон атомного ледокола «Арктика-Лидер» разорвал тишину полярной ночи тремя раскатистыми басовыми ударами, отозвавшимися эхом в гранитных сопках Мурманска и Североморска.

Многотысячетонный стальной гигант вздрогнул.

Три колоссальных гребных винта диаметром в шесть метров начали взбивать черную воду Кольского залива в пену.

Острый клиновидный форштевень ледокола с сухим, пушечным треском врубился в первые полуметровые ледовые поля фарватера, взламывая панцирь залива, увлекая за собой кильватерную колонну из шести колоссальных супертанкеров фонда «Север Ассетс».

Впереди лежало Баренцево море.

Впереди лежали Карские Ворота, где во льдах их ждал главный удар картеля «Пентаграмма».