Гонитель. Первый шрам
Таня Стоун
Гонитель. Первый шрам
Ночь Большой Жатвы
I
Мне было десять лет, когда глубокой ночью жадная до омоложения старуха выкрала меня из отчего дома.
Готовила ли она похищение заранее или попросту забрела в первую попавшуюся хату — теперь не узнать. Одно могу сказать наверняка: красть крепкого мальчишку для совершения жертвоприношения — плохая идея.
Возможно, она просто поторопилась.
Спешка. Она может сыграть злую шутку даже с умудрённой опытом ведьмой.
Старуха опутала моё тело зачарованными верёвками и просунула под них древко метлы. И я, обезмолвленный и обездвиженный заклятием, бесшумно вылетел в распахнутое окно.
На улице ведьма негромко свистнула. В воздухе появилась ещё одна метла. Старуха перекинула через неё ногу и крепко вцепилась узловатыми пальцами в черенок.
— Следуй за мной, — осипшим голосом произнесла она, постучав по метле, на которой я был подвешен.
Раздалось два коротких свистка, и я почувствовал, как по моей оголённой шее холодными быстрыми потоками побежал ветерок. До этого момента мне казалось, что я нахожусь в очередном кошмаре. Одном из тех, что виделись мне после страшилок старшей сестры, которые она рассказывала вместо сказок на ночь. Но происходящее оказалось явью.
Я попытался закричать, но заклинание старухи надёжно удерживало любые звуки в моём горле. Тогда я попробовал высвободиться из тугих оков верёвок. Но, к счастью — или досаде? — ведьмино колдовство работало исправно, и мне удалось лишь слегка пошевелиться. Отчего метла дёрнулась, и моё тело начало раскачиваться из стороны в сторону.
— Эка какой! Шибко резвый. Поспи-ка.
Не останавливая мётлы, старуха потянула ко мне руку. Её большой костлявый палец впечатался в мой лоб, больно врезаясь длинным ногтем в тонкую кожу. И через мгновение я уснул.
Илиит поставил точку, опустил гусиное перо в чернильницу и бегло перечитал написанные строки. Густые, пахнущие железом чернила медленно въедались в свежий пергамент, ещё хранящий едкий запах извести. Когда решительный стук в дверь и протяжный скрип петель нарушили тишину, он даже не обернулся. Только один человек во всём Западном пограничье мог так врываться в его покои.
Тёплый августовский ветер сквозняком ворвался через распахнутые деревянные ставни.
— Здравствуй, Инга, — неспешно произнёс Илиит. — Чем обязан визиту?
За спиной послышались уверенные шаги, и рука Инги скользнула по его затылку. Вместе с девушкой в комнате появился пряный аромат гвоздики.
— Что пишешь?
Он молча закрыл толстую кожаную обложку тетради, вставил в прорезь широкий язычок и привычным движением вывел на нём запирающую руну. Угловатый знак вспыхнул синим и бесследно исчез.
— Фиксирую воспоминания, — сухо ответил он. — Чтобы старые грехи не забылись.
Накрыв широкой ладонью тетрадь и отодвинув её в сторону, он повернулся к гостье.
— Вот как, — протянула Инга. — Покажешь?
— Нет. Зачем ты пришла?
Инга, будто не заметив резкости его ответа, легко пожала плечами. Она облокотилась бедром о массивную столешницу; бархатная ткань цвета рубина подчёркивала бледность её кожи, обтягивающей острые ключицы. Чёрные волосы струились по плечам.
— Я хочу съездить в Ильбак и поужинать в таверне «Хромой Кабан». По пятницам хозяин закалывает поросёнка, и если поспешить, можно успеть на свиную ногу с жареным луком и пенным элем. Ты составишь мне компанию?
Он шумно выдохнул.
— Инга, ты опять за старое? Лучше займись поисками настоящего мужа, благо в гарнизоне много достойных.
Женщина на миг подняла глаза к потолку:
— Всего лишь дружеский ужин, Илиит. Выпьем эля, повеселимся. — Она оттолкнулась от стола. — Ты же знаешь обычай? Кто приглашает, тот и платит.
— Извоз на лошадях тоже берёшь на себя?
Инга лукаво улыбнулась, поправляя выбившийся локон за ухо:
— Придётся опустошить свой кисет, дабы подтвердить дружеские намерения.
Ильбак выглядел так же, как и любой другой городок в границах королевства Альгорна. Низкие деревянные дома с обмазанными глиной стенами, защищающими от пронизывающих ветров, что хозяйничали в здешних местах с конца осени и до начала весны. Грязные, мощённые камнем и забитые конским навозом улочки. Повсюду сновали люди. Близость к крепости Западного пограничья обеспечивала приток гостей, поэтому в городе процветали таверны и бордель.
Инга и Илиит спешились у входа в «Хромой Кабан». Собрав поводья с обеих лошадей, Илиит передал их мальчишке в оборванной одежде, который ожидал указаний, нетерпеливо перетаптываясь босыми ногами по холодным камням.
— Поставь в крытое стойло, напои и накорми, — строго произнёс Илиит и кинул мальчишке серебряную монету. Тот ловко поймал её левой рукой.
— Будет сделано, господин! — воскликнул пацан и поспешно увёл лошадей во внутренний двор таверны.
— Может, ты его и на ужин с нами потащишь? — усмехнулась Инга.
Илиит лишь отмахнулся:
— Надеюсь, мальчишка купит себе сапоги, а не просадит монету в борделе.
«Хромой Кабан» встретил их удушливым, пропитанным запахом пота воздухом, гулом голосов и громким смехом. Огарки свечей утопали в остывающих восковых лужицах и из последних сил освещали во мраке лица присутствующих.
Окинув взглядом помещение, Илиит потянул Ингу за локоть:
— Пойдём, я вижу свободный стол.
Они разместились по центру таверны. Илиит невольно поморщился — не любил сидеть спиной к публике.
Хозяин таверны появился словно из воздуха:
— Чего желаете, господин?
— Сегодня пятница, любезный. Мы пришли отведать свиной ноги, — ответил Илиит, скользнув глазами по заляпанной жиром холщовой ткани его фартука. — Если ещё осталась.
— О-о-о, господин! — весело воскликнул мужик. — Сегодня я заколол три хрюшки, голяшек в достатке!
— Неси, как будет готово. А прямо сейчас тащи бочонок эля. А для спутницы откупорь самый пыльный кувшин вина, что найдётся в твоём подвале.
— Будет сделано! Сыры подать желаете?
— Да, и две ржаные лепёшки.
Хозяин поклонился и скрылся на кухне. Вскоре оттуда выскочил молодой парнишка, крепко обхватив пузатый деревянный бочонок. Следом вышел хозяин, неся подставку под бочку, кувшин и две глиняные кружки. Вместе они ловко выставили напитки на стол и удалились.
— И всё же, к чему ужин, Инга? — спросил Илиит, наливая ей вино.
— Ты уже неделю в пограничье. Уверена, со дня на день тебя вызовут на очередную охоту.
— Так было всегда.
— Знаю, но мне… — Инга замолчала, когда юноша принёс им вытянутую глиняную тарелку с нарезанным сыром и две лепёшки в круглой корзинке. — Почему ты не хочешь принять предложение и перейти на службу Короне? Уверена, тебе сразу дадут высокое место с твоими-то заслугами.
— Какие заслуги, Инга? Я Гонитель. Истребитель. Убийца, если уж говорить на чистоту.
— Но ты спасаешь людей, ратники занимаются тем же!
— Нет, Инга. Ты хочешь посадить меня на цепь здесь, рядом с собой. Не начинай.
Инга опустила веки и провела рукой по шершавой, пропитанной жиром и элем столешнице.
— Ты уже пять лет таскаешься по окрестным деревням и ночуешь в лесах. Неужели тебе ни разу не доводилось думать о своей судьбе? К чему ты идёшь, что тебя ждёт впереди? Гонители долго не живут.
— Верно. Но никто не может прожить дольше, чем отведено ему при рождении.
Он отхлебнул пенного, поглядывая на мужчин за соседним столом. Они громко перешёптывались и часто на него поглядывали.
— Это немыслимо! Почему, когда разговор заходит о будущем, ты всегда прикрываешься судьбой или долгом? Это твоя жизнь! И тебе решать, как её прожить!
Он качнул головой:
— В этом ты ошибаешься. Я никогда себе не принадлежал.
— Вздор!
Но слова девушки уже не долетали до его ушей. Он смотрел ей за спину, где сидели двое мужиков и пристально его разглядывали. Их взгляды упёрлись в его кожаный безрукавник со стёганой подкладкой, облегавшей торс поверх свободной рубахи. И стоило им заметить серебряную застёжку накидки, как их лица помрачнели.
Плохой знак.
Тот, что был покрупнее, в грубой одежде ремесленника, встал и, пошатываясь, подошёл к их столу.
— Эй, а ты зачем волосы-то обкарнал? Хочешь сущность свою скрыть, колдун?
— Длина волос — личное дело каждого, — равнодушно ответил Гонитель, глядя на него снизу вверх.
— Ты выродок! Живёшь тут на королевском довольствии, носишь плащи с серебряной пряжкой. А всё почему? Потому что колдун! Мы тут спины горбатим, а ты на всём готовом! — он обвёл руками зал, ища поддержки. Толпа одобрительно загудела.
Илиит пригубил эль и медленно поставил кружку на стол, не сводя глаз с зазывалы.
— Чего ты уставился-то на меня? Глянь, на лице ни единого шрама! Ты в боях-то участвовал? — продолжал тот, насмехаясь.
— Ты хочешь проверить на себе?
В повисшей тишине скрипнула кухонная дверь. Молодой парнишка, привыкший к подобным сценам, как ни в чём не бывало, поставил на стол ароматную дымящуюся голяшку и широкую тарелку с квашеной капустой, жареным луком и россыпью печёной репы.
Следом за ним в зал выскочил хозяин, яростно размахивая замасленной тряпкой:
— Эй! Никаких драк в моей таверне! А ну-ка пошли отсюда, коли наелись!
— Пусть колдун проваливает! А не портит аппетит обычному люду! — прокричал ремесленник.
— Вот именно. Какая разница, кто чем на жизнь зарабатывает, есть все одинаково хотят. А теперь пошли отсюда! И так съели больше, чем сможете заплатить.
Хозяин быстрым шагом подошёл к одному из задир и бесцеремонно вытолкал его на улицу. Второй кинул на стол горсть медяков и вышел следом.
Когда дверь за ними захлопнулась, таверна вновь наполнилась голосами и стуком кружек. Драка не состоялась, и люди потеряли интерес к происходящему.
Илиит достал из голенища сапога нож и принялся разделывать мясо.
— Инга, свиную ногу подали.
Девушка продолжала сверлить его взглядом. Брови сошлись на переносице, а когда она заговорила, звуки, срывающиеся с её губ, больше напоминали шипение змеи, чем человеческую речь.
— Этот проходимец только что назвал тебя выродком, а ты продолжал хлебать эль! — она склонилась ближе к столу, отчего в небесно-голубых глазах отразился пляшущий огонёк свечи, потревоженный её дыханием.
— Инга, он пьян и не понимает, что говорит.
— Даже если в его жилах вместо крови течёт эль, это не даёт ему никакого права оскорблять служителя крепости Западного пограничья.
Илиит закинул в рот кусочек репы и поморщился — пресная.
— Я не отношусь к королевской армии.
— Но ты живёшь в гарнизоне! Твоё бездействие бьёт по его чести!
— Ты надумываешь.
— Неужели? — её голос стал чуть громче. — А я считаю, ты обязан был поставить его на место!
Он медленно опустил кружку. Уже давно приметил, что Инга пыталась навязать ему свои идеи.
— Я никому ничего не обязан доказывать, — отрывисто произнёс Илиит.
Он повёл плечом, чувствуя привычное натяжение кожи от шрама, тянущегося через всю спину.
Это был его первый спарринг в Военном дворе, где размещалось учебное крыло Гильдии Гонителей. Ему в пару поставили будущего ратника. Как известно, солдаты не жалуют учеников Гильдии. Им выдали боевые мечи. Никого не волновало, что Илииту было двенадцать лет и всего неделю назад его нашли в лесу, где он два года жил в избушке, когда-то принадлежавшей ведьме. Никого не волновало, что он не знал, как держать в руках боевое оружие.
В первые секунды поединка старшекурсник обошёл его и нанёс рассекающий удар по спине. Мальчик почувствовал, как под давлением острого клинка разошлась кожа и разорвались мышцы. А следом его настигли адская боль и забвение.
Илиит чудом выжил. А неровный шрам на спине служил напоминанием: всегда найдётся тот, кто сильнее, быстрее и лучше. И единственный, кому нужно что-то доказывать — он сам.
Каждый день.
Оттачивая удары и навыки.
Чтобы выжить.
Больше Инга не произнесла ни слова. Она выпила кувшин вина, так и не притронувшись к мясу.
Хозяин таверны, заметивший, как последняя капля эля скрылась в плотной пенной шапке в кружке Илиита, подскочил к их столу.
— Изволите повторить напитки?
— Нет. Мы закончили. Сколько с нас?
— Скорый ты, когда не требуется, — ядовито процедила Инга, игнорируя присутствие мужика.
— Звонарь в церковной башне уже зовёт к вечерне. А у меня назначена встреча с кастеляном. Опаздывать нельзя.
— Ерунда. Скажешь отцу, что сопровождал меня за ужином. Он простит.
— Это исключено.
Илиит нетерпеливо взглянул на хозяина. Тот подпрыгнул на месте и торопливо произнёс:
— За ужин четыре серебреника!
— Я оплачу, как и обещала.
Она швырнула на стол пять серебряных монет и, не посмотрев на мужика в фартуке, бросила:
— Остаток тебе на обед.
Инга встала и неспешно вышла из таверны.
II
Когда солнце уже скрылось за макушками деревьев, он подошёл к рабочей комнате кастеляна. У входа его встретил стражник, облачённый в кольчужную рубаху, покрывающую его руки и торс. В ножнах у левого бедра висел короткий меч, а голову закрывал шлем с чернеющими прорезями для глаз.
— Мне назначено.
— Имя?
— Илиит.
Стражник сделал широкий шаг в сторону, открывая ему путь.
Гонитель ухватился за шероховатое металлическое кольцо и потянул на себя, открывая дверь. Посреди комнаты стоял массивный деревянный стол, за которым восседал седовласый воин Ваймир — кастелян гарнизона. На нём была льняная рубаха и надраенная до блеска тяжёлая кольчуга. В стены, выложенные из бугристого камня, были вбиты кованые подсвечники с торчащими из них высокими свечами.
— Приветствую, господин кастелян.
Ваймир оторвался от пергамента и улыбнулся.
— Илиит! Я ожидал тебя. Проходи, — он отложил свиток, жестом подзывая к себе. — Днём явился гонец из Альгорна. Тебя вызывают в стольный город. В окрестных деревнях народ жалуется на ведьм, которые, как говорят, повылазили из своих лесов и бродят среди лавок торговцев.
— Близится Большая Жатва. Там и не только ведьмы повылазят, — скучающим тоном произнёс Илиит. — Каждый год так, чему удивляться.
— В этот раз пропадают дети.
— Вот как. Сколько, Ваймир?
Кастелян опустил плечи, пристально глядя на гостя.
— В свитке упомянули двоих.
— Их уже не спасти. Ведьмы никого не держат про запас.
— Но, может, кому-то удалось удрать?
— Не тешь себя, — бесстрастно ответил Илиит, словно речь шла о деле уже решённом.
— Но тебе же удалось когда-то.
— Это была случайность.
Ваймир поджал губы.
— Что-то ещё?
— Тебе велят выйти из крепости Западного пограничья не позднее завтрашнего утра. Возьми у конюшего резвого скакуна. Пешком неделю идти, а так быстрее справишься.
— Благодарю, но правила Гильдии запрещают мне иметь свою лошадь и любую иную тварь для передвижения, покуда не дослужился.
— Не понимаю, к чему такие правила. Гильдия Гонителей слепо следует Кодексу, который давным-давно устарел, — Ваймир покачал головой.
— Ты можешь думать, что хочешь.
— Порой твой язык под стать мечу — такой же острый и безжалостный.
Кастелян встал, протягивая ему свиток:
— Твоё назначение. Ступай.
Илиит коротко кивнул, забрал приказ и уже положил ладонь на дверь, когда Ваймир окликнул его:
— Ты уверен, что готов к этой охоте?
Гонитель обернулся, удивлённо глядя на кастеляна.
— Уверен, что твоё прошлое не помешает тебе выполнять работу?
— Я Истребитель, Ваймир. Не забывай об этом.
Не дожидаясь ответа кастеляна, он толкнул дверь и вышел в коридор, освещённый редкими факелами.
Спустившись во внутренний двор крепости, Илиит пересёк пыльный плац. Колокол на северной башне пробил три раза, знаменуя отбой. Западное пограничье погрузилось в тишину.
Высоко в небе висела луна, прикрываясь тёмными облаками. Прохладный ветер обдувал лицо. Уже завтра Илиит будет ночевать под открытым небом, вдыхая аромат свежесорванных сосновых веток. Он улыбнулся — ему нравилось опьяняющее чувство свободы, которое неизбежно появлялось, когда он покидал Западное пограничье.
Он бесшумно прошёл по тёмным коридорам и вернулся в свои покои.
Личная комната — ещё один повод для ненависти гарнизонных. Но мало кто знал, что каждый Гонитель отдавал четверть своего серебра с каждой охоты кастеляну в качестве платы за проживание на территории гарнизона.
В комнате было прохладно. Через открытое окно внутрь проникал лунный свет, освещая скудную обстановку.
Илиит снял накидку и, подставив её под полоску лунного света, придирчиво оглядел. Сотканная из грубой козьей шерсти, она выглядела как новая. Ночью она превращала его в тень, но днём служила мишенью для дурных глаз. Илиита это не волновало. Его ремесло — уничтожать нежить.
Он достал из сундука кожаный заплечный мешок и сложил в него комплект нательного белья, рубаху, точильный камень, мыло в деревянном коробе и древесный уголь в кисете из грубой кожи. Туда же отправились тетрадь и кожаная фляга. Свиток с приказом он сунул в карман безрукавника.
Осмотрев небольшой мешок, он удовлетворённо кивнул: меньше поклажи — легче путь. Каждый раз, отправляясь на задание, Илиит забирал с собой все вещи: неизвестно, куда его направят в следующий раз.
Закончив со сборами, он зажёг оплавленную свечу и закрыл оконные ставни. Умылся, плеснув из кувшина воды в латунный таз, и побрился, проводя лезвием по впалым щекам.
Кроватью ему служила лавка у стены, поверх которой лежал набитый свежей соломой тюфяк, покрытый льняной простынёй. По меркам гарнизонных ратников — роскошь.
Как только его спина коснулась жёсткого ложа, он уснул.
Илиит проснулся до первых петухов. Ещё до того, как его утащила ведьма, он всегда чувствовал рассвет. Даже если первые лучи солнца не могли пробиться сквозь дождевые облака.
Он покинул крепость до того, как первые гарнизонники вышли на утренний ритуал к общему корыту.
Лето в тот год выдалось жарким. Шерстяная накидка была закреплена двумя ремешками, специально вшитых в заплечный мешок. Илиит шёл по широкой дороге, утоптанной сапогами и деревянными колёсами повозок. Ежедневно по ней проходили обозы с деревом и пушниной. Торговцы держали путь в стольный город Альгорн, который стоял на пересечении четырёх трактов. С севера везли руду, с юга — скот, а с востока — рыбу.
В деревнях, стоящих вдоль жизненных артерий королевства, процветали рынки, таверны и разбойники.
Воздух только начинал разогреваться неприкрытым облаками солнцем, когда Илииту навстречу попался первый путник. Паренёк, гордо восседающий на одной из бочек, которые вёз в телеге с высокими бортами. Кобыла, тянувшая повозку, хрипела и едва передвигала ноги.
Илиит взмахнул рукой, призывая юношу остановиться.
— Погоди, любезный! — обратился он к юнцу. — Что в бочках?
— А тебе какая забота? — задиристо ответил тот.
— Купить хочу, коль съестное.
— Так бы сразу.
Торговец натянул поводья, и лошадь остановилась, тяжело опустив голову. Он постучал по одной из бочек:
— Тут рыба солёная, лучше не сыскать и за сотни лиг вокруг. Сам ездил к Восточному замку.
— И сколько же лошадей ты сменил? До Восточного пограничья больше двух недель хода.
— Всё на этой, — парень гордо похлопал кобылу по крупу.
Илиит с сомнением осмотрел лошадь: она даже налегке до Альгорна не дотянет.
— Кроме солений есть что?
— А то ж! Сушёная рыба, желаете?
Торговец подскочил к задней части телеги, где друг на друге стояли ящики, и вскрыл верхний.
Удушливый смрад гнилой рыбы накрыл их с головой.
— Следующий, — не поморщившись, произнёс Илиит.
Парень деловито захлопнул зловонный ящик и вскрыл следующий.
Гонитель заглянул внутрь.
— Сносно.
Он отошёл на несколько шагов от повозки и, стянув заплечный мешок, начал перебирать его содержимое.
Торговец увидел меч, свисающий по диагонали у левого бедра путника, и замер.
— Закинь-ка мне три крупных рыбины, — Илиит протянул неподвижному юнцу холщовый мешок.
Тот громко сглотнул, схватил бесформенный свёрток и попятился, не переставая коситься на ножны.
— Пят—пятнадцать медяков, — промямлил парень, передавая мешок.
Сунув руку в кожаный кисет, неприметно закреплённый на поясе, Илиит подкинул юноше одну серебряную монету:
— Сдачи не надо.
Торговец ловко перехватил серебреник в воздухе и в два прыжка снова очутился на бочке. Он энергично похлёстывал тонким прутиком по крупу измождённого животного. Лошадь недовольно зафыркала, но с места сдвинулась.
Гонитель двинулся дальше. До захода солнца ему предстояло пройти мимо деревни Кальбак и, не доходя до следующей деревушки Хорнбак, зайти в лес для ночлега. Пока ночи были тёплыми, он старательно избегал таверн, чьи хозяева, привыкшие к неприхотливости проезжающих торгашей и странников, нисколько не заботились о чистоте комнат и не утруждали себя даже опорожнить ночной сосуд.
Когда последний луч солнца исчез за верхушками деревьев, Илиит спустился с дороги в лес. Он часто ходил этим маршрутом и уверенно шёл к ручью, чтобы набрать воды во флягу. После он углубился в лес, где нашёл небольшую поляну. Собрал хворост, сложил из него костёр и начертил над ним руну огня. Вспыхнуло пламя. На дереве громко ухнула сова и, сорвавшись с ветки, бесшумно улетела в поисках добычи.
Поев сушёной рыбы, Илиит лёг на землю и укутался в шерстяную накидку. Тихо потрескивал костёр, приятно согревая его левый бок.
Следующие четыре дня пути слились в единый ритм дальней дороги.
III
К концу шестого дня он вошёл на территорию Военного двора, который располагался в южной части Альгорна. Свиток с назначением служил ему пропуском, но не избавлял от недовольных взглядов ратников.
Военный двор представлял собой большой пыльный плац и деревянные постройки вокруг него, где размещались общие спальни, учебные комнаты и трапезная. Отдельно стояли баня и палаты Гильдии Гонителей, куда он и направился.
Илиит поднялся к кабинету Хранителя и постучал в дверь.
— Войдите, — голос прозвучал глухо.
Потянув тяжёлую дверь, он вошёл. Внутри стояли лишь стол, стул с высокой спинкой и лавка у стены. Стройный мужчина в чёрных штанах и чёрной рубахе стоял возле узкого окна, глядя в открытые ставни. Высокий лоб и прямая линия носа контрастно очерчивались на фоне закатного неба, а длинные седые волосы были перевязаны чёрной лентой в низкий хвост.
— Приветствую тебя, Хранитель Оттон, — Илиит склонился, сохраняя ровную линию спины.
— Я ждал тебя, Илиит, — не оборачиваясь, произнёс Оттон.
Он ещё мгновение смотрел в темнеющее небо, а после кивнул сам себе и закрыл ставни. Заведя тонкие бледные пальцы за спину, Хранитель развернулся:
— Как ты знаешь, завтра ночь Большой Жатвы, — неторопливо начал он. — В окрестных деревнях орудуют ведьмы и наводят ужас на суеверных крестьян. Король требует принести ему связку ведьминых голов до следующего рассвета.
Левая бровь Илиита изогнулась дугой:
— За одну ночь выследить и ликвидировать несколько ведьм? Звучит слишком обнадёживающе. Коли была спешка, зачем меня ждали?