Грань миров «Наследие забытого света»

ГРАНЬ МИРОВ: НАСЛЕДИЕ ЗАБЫТОГО СВЕТА

Автор: Рейна Эверхарт

ГЛАВА 1. ЗОВ БЕЗДНЫ

Будильник на прикроватной тумбочке надрывался уже несколько минут, заполняя спальню резким, сверлящим писком. С трудом открыв веки, пришлось тут же зажмуриться от утреннего солнца, безжалостно пробивавшегося сквозь щели в жалюзи. Голова гудела, а шея и плечи затекли так, словно всю ночь пришлось разгружать фуры.

— Ви, выключи его, пожалуйста, — сонно пробормотал муж, натягивая одеяло по самые уши.

На ощупь отключив звук на телефоне, удалось вернуть в комнату тишину. Её почти сразу нарушил привычный, успокаивающий гул просыпающейся набережной — шуршание шин по мокрому асфальту, далекий стук трамвая и сирена скорой помощи. Самая обычная, безопасная реальность.

Опустив босые ноги на прохладный, гладкий ламинат, пришлось обхватить голову руками. Сердце всё еще испуганно и часто билось в ребра. Этот кошмар преследовал каждую ночь последние две недели. Один и тот же изнурительный сюжет: пробуждение в глухом, ледяном лесу у догорающего костра. Вокруг звенящая пустота — в том мире память полностью стиралась, не оставляя прошлого. Но рядом всегда сидели двое: огромный каменный великан и бледный юноша со светящимися узорами на коже. Они звали куда-то, тянули руки в лучах слепящего света, а потом небо с грохотом рушилось.

«Нужно завязывать со снотворным. Или всё-таки дойти до психотерапевта», — промелькнула мысль при взгляде на забавно растрепанные русые волосы спящего мужа. Маленькая уютная однушка, любимый человек, предсказуемая работа в архиве — всё это было осязаемым счастьем. Но ночные туманы буквально высасывали душу, оставляя на губах фантомный запах гари и ледяного ветра.

В ванной с шумом потекла горячая вода, смывая остатки липкого страха. Весь день потом прошел как в тумане: архивные папки, привычные отчеты в издательстве, домашние дела на автомате. Но мысли то и дело возвращались к базальтовой коже великана и сапфировым глазам парня из сна.

Когда стемнело, взгляд с легким содроганием остановился на кровати. Засыпать не хотелось, но накопившаяся усталость взяла свое. Поворот на бок под теплое крыло мужа, закрытые глаза — и сознание снова соскользнуло в темноту.

Вспышка Изначального Света выжгла темноту, но длилась она лишь секунду. В следующее мгновение мир вокруг с грохотом раскололся. Небо рухнуло, превращаясь в чернильное ничто, а из бездны поднялись две колоссальные фигуры. Прекрасный юноша со светящимися узорами на бледной коже и монолитный великан, чья борода горела нитями расплавленного золота. Они тянули руки, их безмолвный крик сотрясал пространство, а затем всё поглотил удушливый мрак.

Глаза распахнулись рывком. Пришлось резко сесть, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось, а грудь сдавило так, словно на неё опустили бетонную плиту.

Попытка позвать на помощь сорвалась — из горла вырвался лишь сиплый, свистящий хрип. Внутри всё сжалось от паники, судорожный глоток не помог, в горле пересохло так, словно туда насыпали пепла.

— Снова этот сон? — раздался низкий, вибрирующий голос.

У костра, скрестив массивные ноги, сидел Торек — Король ордрумов. В реальности он выглядел еще более внушительно и пугающе, чем в кошмаре. Его кожа, похожая на полированный базальт, тускло отражала пламя, а друзы багровых кристаллов на широких плечах пульсировали ровным, леденящим светом

Великан лениво точил огромный боевой молот куском горного хрусталя, издавая противный металлический скрежет.

— Оставь её, Торек. Ей нужно восстановить силы. Блок в её разуме слишком силен.

С противоположной стороны костра поднялась высокая фигура. Принц нереитов, Каэль, двигался с неестественной, текучей грацией. Его длинные волосы цвета морской пены мягко струились по бледным плечам, а сапфировые глаза без зрачков смотрели с прохладным сочувствием. Вдоль его скул медленно угасали бирюзовые руны — знак того, что он только что поддерживал защитное заклинание вокруг лагеря.

Каэль подошел ближе, бесшумно ступая по жухлой траве, и протянул походную фляжку. Дрожащие от холода пальцы потянулись к металлу и на секунду замерли: в свете костра между пальцами принца отчетливо проступили тонкие, полупрозрачные перепонки. Чуждая, пугающая природа этого существа на миг заставила отпрянуть, волосы на затылке встали дыбом. Но жажда перевесила. Несколько жадных, торопливых глотков принесли долгожданное облегчение — ледяная вода обожгла пересохшее горло и наконец вернула способность дышать.

Пальцы коснулись висков, защищаясь от тупой, пульсирующей боли. Это было самое страшное. Лица этих существ и их имена были знакомы — отряд путешествовал вместе уже несколько дней, после того как Торек и Каэль нашли истощенную, бродящую среди мертвых деревьев девушку. Но за пределами этих дней в голове царила звенящая, пугающая пустота.

В разуме не осталось ничего: ни воспоминаний о детстве, ни единого имени, ни единого лица. Заклинание Тьмы выжгло прошлое дотла, оставив лишь навязчивый кошмар. Пазл жизни был не просто расколот — все его кусочки исчезли.

— Кто я? — хрипло слетело с губ при взгляде на бледные, покрытые царапинами ладони. — В моей голове вообще ничего нет. Почему помню, как дышать ? И почему вы двое снитесь мне каждую ночь, если мы едва знакомы?

Торек отложил кристалл. Базальтовые надбровья великана тяжело сошлись на переносице.

— Мы не знаем, кто ты, девочка, — глухо произнес ордрум, и его каменный голос прозвучал удивительно мягко, диссонируя с его грозным видом. — Обычный человек не выжил бы в Мертвых землях один. От тебя исходит странное ментальное эхо, которое Каэль почувствовал за лигу отсюда. Твой разум словно стерт чужой волей. А то, что мы снимся тебе — явный знак, что наши судьбы переплелись еще до того, как магия Тьмы коснулась тебя.

Каэль забрал фляжку, и его пальцы с перепонками на мгновение коснулись ладони , обдав её речным холодом.

— Мы идем в Омбриэль не просто так, — тихо добавил принц. — Сильваны — мастера иллюзий. Их Королева — единственная, кто может заглянуть в скрытые уголки сознания и сломать замок, который Тьма повесила на твою душу. Она поможет тебе заполнить эту пустоту, а нам — понять, какую тайну ты в себе носишь. Нам нужно выдвигаться до рассвета. Черные штормы Тьмы сгущаются к югу от Орионты, и монстры выходят на охоту.

Грубый дорожный плащ, выданный на привале, немилосердно царапал шею, а предчувствие опасности липким комом подкатывало к горлу. Но сидеть у костра было нельзя. Пришлось подняться на ноги, превозмогая слабость, и сделать первый шаг в неизвестность — навстречу своей забытой судьбе.

ГЛАВА 2. ПРОБУЖДЕНИЕ В ПУТИ

Серая дымка Мертвых земель не рассеивалась, хотя по ощущениям уже наступил полдень. Окружающая обстановка давила своей жуткой, зловещей тишиной — от каждого далекого треска волосы на затылке вставали дыбом. Дышать приходилось через силу: воздух Орионты казался слишком вязким, горячим и тяжелым, насквозь пропитанным горьким запахом озона и тлена, от которого саднило в горле.

Под сапогами с тихим, сухим хрустом ломались обугленные ветви, а трава от любого прикосновения рассыпалась в черную пыль. Лес вокруг казался кладбищем деревьев — древние стволы стояли без единого листа, вздымясь к свинцовому небу. Пепел то и дело взлетал от порывов ледяного ветра, оседая на лице и противно скрипя на зубах. Единственное, что удерживало от паники — присутствие спутников. Оставаться одной в этом мертвом лабиринте было бы настоящим безумием. И всё же от обсидианового великана и нереита веяло таким колоссальным, давящим напряжением, что молчание между ними становилось физически невыносимым. За спиной неудобно болтался выданный на привале короткий лук — его жесткая тетива то и дело больно била по ребрам сквозь ткань, напоминая о том, что защищаться здесь нечем.

Решив во что бы то ни стало заглушить этот зловещий покой, с губ слетел вопрос, обращенный к широкой спине ордрума:

— Почему вы здесь? Вы — правители. Сильные, могущественные. Зачем рисковать жизнями в этих мертвых чащах?

Торек, шагавший впереди монолитной темной глыбой, остановился так резко, что пришлось едва ли не врезаться в его массивную обсидиановую спину. От этого резкого движения от него пахнуло сухим кремнем и раскаленным гранитом, а багровые кристаллы на его плечах яростно запульсировали, обдав лицо волной сухого, печного жара. Великан медленно повернул тяжелую голову, и его каменный голос прозвучал как рокот осыпающейся горной породы:

— Потому что сидеть в каменной норе и ждать, пока Тьма выжрет остатки наших гор — это не жизнь, Вилара. — Он на секунду замолчал, и было слышно, как с сухим шуршанием трутся друг о друга базальтовые пластины на его шее. — Давным-давно, когда этот мир задыхался, прилетели драконы. Их пламя несло свет, они освободили наши земли и дали нам надежду. Но двадцать лет назад, после великого предательства, всё рухнуло. Мой народ заперся в подземных залах Кронхолда. Мы нашли тебя одну среди пепла. Обычный человек давно бы сдался, но в тебе осталась чистая, крошечная искра. Тьма не смогла тебя сломать. Мы не бросаем тех, в ком еще жив свет.

В груди от его слов шевельнулось странное, тяжелое чувство — смесь жгучего стыда за собственную пустоту в голове и глухого, трепетного уважения к этому каменному существу. Он говорил о верности так, словно она была высечена в его сердце вместе с законами гор.

Каэль плавно обошел отряд сбоку. Его сапфировые глаза казались отражением замерзшего океана, контрастируя с мертвым лесом. На ходу принц нереитов слегка повел рукой, и между его пальцев с полупрозрачными перепонками со свистом рассек воздух ледяной, влажный поток. От него повеяло пронзительным холодом глубинных течений и горькой солью.

— Нереиты ушли на самую глубину, запечатав хрустальные чертоги магией приливов, — тихо подхватил принц, и его отстраненный голос прозвучал плавно, будто перекат волны. — Мы прятались, как испуганные мальки. Но Тьма становится беспощаднее. Черные штормы оскверняют океан, леса сильванов гниют изнутри. Этот поход — наш последний шанс. Мы должны пройти сквозь туманы Омбриэля, заключить Союз пяти народов и отыскать далекие земли Никсбранда. Нам нужны драконы, Вилара. Только их первородный огонь может выжечь эту скверну. А Королева сильванов — лесного народа — поможет тебе вспомнить прошлое. Она единственная, кто может заглянуть в скрытые уголки сознания и сломать замок, который Тьма повесила на твою душу.

Слушая Каэля, внутри всё сжалось от пугающей ясности. Они ведь шли вовсе не ради меня. У них была своя грандиозная, отчаянная миссия спасения Орионты, а меня они просто случайно подобрали на пепелище, истощенную и бродящую без цели. Но то, что эти могущественные правители связали свой последний шанс с моим навязчивым, безумным кошмаром, заставляло сердце испуганно сжиматься. На плечи ложилась чужая, неподъемная ответственность, от которой хотелось сбежать обратно в туманы. В голове не было ни одного воспоминания — только бесконечный серый пепел и глухая, звенящая пустота.

Наконец этот изнурительный день тяжелого перехода близился к своему концу. Ноги гудели и налились свинцовой тяжестью так, что каждый шаг давался через силу, а жесткая обувь до крови натерла мозоли на щиколотках. В разуме упрямо не рождалось ни одной зацепки, способной пробить эту ледяную стену забытья.

Когда отряд наконец устроил привал в глубокой уединенной расщелине, внутри разлилась волна чистой, изнуренной радости. Сил не осталось совсем. Укутавшись в колючий, грубый дорожный плащ, пришлось опуститься прямо на жесткие камни. Под мерный, уютный треск разгорающегося костра и глухой, монотонный скрежет хрусталя, которым Торек точил свой тяжелый молот, глаза закрылись сами собой, и сознание мгновенно провалилось в темноту.

Вспышка — и серый туман Орионты растаял.

Резкий писк будильника на прикроватной тумбочке выдернул из забытья, но на этот раз этот звук даже не раздражал. Наоборот, он принес глухое, изнуренное облегчение. Из-за этих бесконечных ночных кошмаров про Мертвый лес организм совершенно не отдыхал; ночь за ночью проходили в тяжелых переходах, и пробуждение на Земле казалось спасением.

Рядом заворочался Дамиан. Взгляд привычно остановился на его лице. Русые волосы были забавно растрепаны после сна, а серые глаза смотрели с такой мягкой, сонной усмешкой, что внутри мгновенно разлилось тепло. Именно из-за этих глаз — добрых, внимательных и удивительно надежных — когда-то и случилась влюбленность.

— Ну что, дорогая, судя по тому, как ты полночи брыкалась, ты снова возглавляла кавалерию? — он сладко потянулся и чмокнул меня в щеку, обдав утренним теплом.

На губах появилась легкая, искренняя улыбка. Его домашние шутки всегда умели выветрить из головы остатки ночного холода.

Вскоре из кухни пополз густой, уютный запах поджаренных тостов и свежесваренного кофе. На столе уже ждала любимая старая кружка из толстой керамики. На её боку, прямо у ободка, темнела крошечная, едва заметная трещинка. Пальцы сами собой потянулись к ней, привычно водя подушечкой большого пальца по шершавому излому, пока Дамиан весело болтал о работе, поставках строительных материалов на своей фирме и капризных клиентах. Эта кружка, тепло его рук и утренний кофе были оплотом безопасности. Понятной реальностью, где не нужно было выживать.

Быстро попрощавшись у двери, пришлось накинуть пальто и выйти на улицу. Дорога до работы выдалась тяжелой. Осенний город встретил пронизывающим сырым ветром, пахнущим мокрым асфальтом и выхлопными газами машин. Вокруг шумели шины, люди под зонтами спешили по делам, а в груди шевелился липкий страх: «Неужели я схожу с ума? Почему эти великаны преследуют меня?» Навязчивый запах гари из сна будто преследовал, смешиваясь с городским смогом.

Рабочий день в издательстве пролетел как в страшном тумане. В прохладном, пахнущем бумажной пылью архиве, среди бесконечных рядов папок с отчетами и старых документов, всегда царила строгая логика. Но сегодня буквы расплывались перед глазами, стеллажи казались тесной клеткой, а цифры упрямо не хотели складываться в отчеты. Голова налилась свинцовой тяжестью, и архивные папки буквально валились из рук от дикой, накопившейся за две недели усталости. Бумажная пыль щекотала нос, мешая сосредоточиться, а тупая боль в висках пульсировала в такт тиканью настенных часов.

Вечером, возвращаясь домой под монотонный стук осеннего дождя, в квартире сразу почувствовалось спасительное тепло. Стоило открыть дверь квартиры и переступить порог, как внутри медленно затаил лед Мертвого леса. На кухне что-то шкворчало, распространяя потрясающий аромат, а из колонки тихо лилась наша любимая музыка.

Дамиан вышел в коридор, вытирая руки полотенцем. Выглядел он уставшим после целого дня контроля поставок на своей фирме, но стоило ему увидеть меня, как его лицо озарилось улыбкой. Колючая шерсть его домашнего свитера приятно коснулась щеки, когда он прижал меня к себе.

— О, великий хранитель пыльных манускриптов вернулся! — он подошел ближе и крепко обнял, целуя в макушку и утыкаясь носом в мои волосы.

Мы ужинали на нашей крошечной кухне, делясь тем, как прошел день. Разговаривая с ним под шум бьющих в стекло капель, удавалось окончательно вернуться в реальность. Позже, устроившись на небольшом диване в гостиной под тихий фильм, Дамиан нежно перебирал пальцами мои волосы, а я положила голову ему на грудь, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Здесь, рядом с ним, все эти ночные кошмары казались просто глупой выдумкой уставшего разума.

Когда пришло время ложиться спать, по коже снова пробежал липкий укол страха перед приходящим туманом Орионты. Руки крепче обняли мужа, утыкаясь ему в плечо.

— Ты чего, Ви? — тихо спросил он, чувствуя мое внезапное напряжение.

— Просто не хочу засыпать, — прошептала я, зажмурившись.

— Я рядом. Никакие монстры до тебя не доберутся, обещаю, — Дамиан ласково поцеловал меня в лоб и сильнее прижал к себе.

Он заснул через несколько минут, согревая своим теплом. Усталость окончательно взяла верх, веки потяжелели, и под тихий стук земного дождя по стеклу сознание медленно начало соскальзывать в темноту — навстречу зеркальной полуденной ночи Орионты.

ГЛАВА 3. ЗАКОНЫ НЕДР И ШЕПОТ ВОЛИ

Пробуждение вышло резким и болезненным. Могильный, сырой холод пробирал до самых костей сквозь ткань походного плаща, а всё тело ныло и горело от каждого мимолетного движения — жесткие, неровные камни, на которых пришлось спать, превратили спину в один сплошной синяк. Лопатки словно затекли, а шею невозможно было повернуть без тупого прострела в затылок.

Вокруг высились грозные скалы, чьи пики уходили высоко в свинцовое небо Орионты. Отряд уже был на ногах. Пробираясь вслед за массивным ордрумом по узкой, едва заметной каменистой тропе, приходилось постоянно балансировать: под сапогами поминутно хрустела сухая галька, со свистом улетая вниз, в черные провалы ущелий. Мрачная мощь скалистых стен буквально давила на темя, заставляя чувствовать себя ничтожно маленькой и беззащитной. Пальцы быстро покрылись ссадинами и мелкой известковой пылью, когда приходилось цепляться за острые выступы породы, чтобы просто удерживать равновесие.

— Торек, — тихо позвала я, стараясь не отставать от его тяжелого, размеренного шага. — Здесь ли твой дом?

Великан остановился. Багровые кристаллы на его обсидиановом плече тускло блеснули, обдав лицо сухим печным жаром.

— Мой дом намного глубже и обширнее, чем ты можешь себе представить, Вилара, — его голос прозвучал как рокот осыпающейся горной породы, но в этом рокоте внезапно прорезалась глубокая, вековая гордость. — Ходы ордрумов пронизывают этот мир повсюду, скрытые под толщей земли. Но сейчас большинство из них тщательно замурованы. Мы веками жили в заключении собственных страхов. Мы, ордрумы, чувствуем драгоценные камни и металлы так же, как ты чувствуешь дыхание ветра.

Торек протянул огромную, похожую на тесаный базальт руку к отвесной скале. На глазах порода словно издала глубокий, утробный вздох — камень зашевелился, размягчаясь под его пальцами, как теплая глина. Прямо из серой гранитной толщи с глухим, вибрирующим хрустом вытянулась острая, идеально прозрачная друза чистейшего хрусталя, а следом за ней на ладонь короля послушно просочилась тонкая, жидкая жила золотой руды, застывая изящным, светящимся слитком. В нос тут же ударил резкий, удушливый запах серы и раскаленного металла.

Скрыть потрясение на лице было невозможно — челюсть буквально сжалась от шока, а глаза расширились. Дыхание перехватило от этого противоестественного, невероятно чувственного танца магии и камня. Сердце испуганно пропустило удар: передо мной было существо, способное заживо переписывать саму твердыню. Великан сжал кулак, и золото послушно впиталось обратно в его обсидиановую кожу, оставив лишь легкий блеск на базальтовых пальцах.

— Мы были самыми искусными мастера во всех пяти королевствах, — с суровой, почти болезненной гордостью добавил ордрум, и в его глазах-угольках полыхнуло тоскливое пламя. — Когда-то мы ковали только прекрасные драгоценности, строили величественные залы и делали полезные для жизни вещи. Тьма заставила нас переплавить красоту в сталь.

Эта исповедь отозвалась внутри странной, щемящей тоской. Хотелось коснуться его базальтовой руки, сказать что-то поддерживающее, но Торек уже отвернулся, снова устремляясь вперед по лабиринту заброшенных ущелий.

Спустя несколько дней изнурительного пути скалы наконец расступились. Отряд вышел к самому краю древней лесной чащи. Под ногами раскинулось огромное озеро, но от его вида по коже побежал липкий, первобытный дискомфорт. Воздух здесь был совершенно застоявшимся, тяжелым и спертым — он пах болотным тленом, гнилью и старой тиной, не давая вздохнуть полной грудью. Настоящий мертвый оазис. Вода казалась черной, глянцевой и абсолютно неподвижной, как зеркало в заброшенном доме. За озером глухой стеной стояли вековые деревья Омбриэля, укутанные плотной пеленой защитного тумана.

Каэль плавно подошел к самой кромке, и его магия буквально заворожила, заставляя забыть об удушливом запахе болота. Принц нереитов опустился на одно колено и погрузил ладони в черную воду. Вдоль его бледных скул яростно, неоново-бирюзовым светом вспыхнули руны. Вода под его пальцами мгновенно заструилась живым серебряным сиянием, закручиваясь в послушные, светящиеся водовороты, разгоняя болотную муть. Принц запел — его голос, низкий и вибрирующий, полетел над озерной гладью, убаюкивая стихию. От этого плавного, мистического зрелища невозможно было отвести глаз, оно гипнотизировало, заставляя ослабить бдительность.

В этот самый момент тишина взорвалась.

Земля содрогнулась, и из прибрежных зарослей с диким, сухим хрустом вырвались твари Тьмы — Искаженные. Из их вертикальных пастей исходил жуткий, скрежещущий звук, похожий на скрежет железа по стеклу. Первородный, дикий страх парализовал тело, выбивая из легких остатки воздуха, колени подогнулись от ужаса.