Девушка, которая слышит голоса

С сожалением откладываю книгу и вздыхаю – придется продолжить поиски.

Ровно через час к нам заглядывает служанка и напоминает об обеде. Иду туда крайне неохотно и то только потому, что не придумала никакой нормальной причины, по которой я могу этого не делать.

За столом нас уже дожидается матушка Йона. Стоит нам сесть, она командует служанке:

- Можно подавать.

Судорожно вспоминаю правила этикета и радуюсь, что нас ему учили в школе. Следую самому главному совету учителя – смотрю на мать Йона и делаю то же самое, что и она. Именно поэтому расстилаю на коленях салфетку, а затем ем неспешно, осторожно накалывая салат на вилку.

Вопреки моим опасениям, разговаривать за обедом в этой семье, видимо, не принято, и беседа ограничивается вопросом Йона о том, будет ли отец, и ответом матери, что он сегодня руководит ремонтом сарая и обедать будет там же.

Блюда сменяются, но из-за волнения вкуса почти не чувствую. Хочется, чтобы это побыстрее закончилось и мы вернулись в библиотеку. К счастью, матушка Йона действительно оставляет еду на тарелке, так что ничего не мешает мне оставить часть жаркого недоеденным, хоть и жаль продуктов.

Когда Йон заявляет, что десерт мы съедим в библиотеке, радостную улыбку удается скрыть с трудом.

Видимо, удача изменяет нам - в этот день мы не находим ни одной книги, подходящей под наши критерии.

На следующей неделе нам удается посидеть вместе всего дважды, но Йон уверяет, что каждый вечер ищет сам, и это подтверждается его редкими находками. В результате мы обнаруживаем несколько книг с многообещающими названиями, но каждый раз оказывается, что ничего из описанного к моей ситуации не подходит. Книгу по проклятиям находим тоже, но мое состояние под категорию непреднамеренных проклятий совсем не подходит, а некромантов, обладающих силой и способных наложить что-то изощреннее, у нас нет.

Мое состояние ухудшается. Теперь мне даже не нужно заходить внутрь дома бабы Мани – уже на улице я слышу отголосок слов того мужчины, словно шепот на грани сознания.

А еще я дважды пыталась куда-то ночью уйти, но предосторожности помогли – я падала и сразу просыпалась. Это все не улучшало моего настроения, и несколько дней назад я начала шарахаться от малейшего шума.

Когда мы в пятницу идем на учебу, Йон решительно произносит:

- Со следующей недели у нас начинаются каникулы. Обычно родители мне что-нибудь дарят, если я оканчиваю учебный год с нормальными оценками, и в этом году у меня они нормальные. Я думаю попросить поездку в город. Мне больно видеть тебя такой – хочу, чтобы тебя осмотрел лекарь. Если это не поможет, сходим в Храм Всех Богов и попросим совет у жреца. Сегодня после уроков я поговорю со своими, а потом отпрошу тебя у матери.

- Но, Йон, у меня нет денег на лекаря…

- Лия! У меня они есть. Мы ведь не чужие – не стоит меня обижать, отказываясь от моей помощи.

- Но ты ведь копил их, чтобы поступить в Академию, - беспомощно произношу я.

- Я много накопил, не волнуйся. И в любом случае, ты для меня важнее.

- Но, Йон…

- Никаких но! Если продолжишь – мы поссоримся!

Последний день в школе проходит очень интересно – учитель поздравляет нас с окончанием учебного года и угощает каждого имбирным пряником. Потом запускает магический кристалл, и мы смотрим театральную постановку сказки. Испытываю сильную благодарность – учитель каждый год находит несколько часов на то, чтобы съездить в городскую библиотеку, и берет там кристалл с чем-то, что нам понравится. Конечно, просто так кристаллы никому не дают – он оставляет в залог свои документы и золотой. И именно размер залога, который должен компенсировать стоимость потерянного кристалла, так и не позволил сделать эту технологию общедоступной.

Йон провожает меня до дома, обещает вернуться с новостями и уходит. Вопреки обыкновению, сразу же в дом не иду – какое-то время стою и смотрю вслед парню. Рада, что у меня такой хороший друг, но и переживаю тоже – не стою я того, чтобы ради меня тратить деньги на лекаря… но если Йон что-то вбил себе в голову, отговаривать его бесполезно.

Из раздумий меня вырывает Рой, который начинает тянуть за руку по направлению к дому.

Делаю обычные дела, но чувствую сильную тревогу – переживаю, что родители Йона не согласятся... Или что согласятся. С одной стороны, очень хочется узнать, что со мной, но с другой – страшно. Может, лучше не знать? Вдруг у меня что-то неизлечимое? Вдруг я схожу с ума, и с этим ничего нельзя поделать? Что лучше: мучиться неизвестностью или знать неприглядную правду?

Йон заглядывает к нам уже после возвращения матери. Дружелюбно с ней здоровается и произносит:

- Тут такое дело! Завтра в городе ярмарка и отец едет продавать коров. Он предложил взять меня с собой, но одному ведь скучно. Вот я и подумал – будет здорово, если со мной поедет Лия! Хочу сходить в Храм Всех Богов, попросить благословения, и ей бы тоже оно не помешало. Вы же не возражаете?

По лицу матери видно, что соглашаться она не хочет, но и отказать хозяйскому сынку не может тоже, тем более, когда он так вежлив. Помолчав, она нехотя выдавливает:

- Ладно! Пусть съездит. Только денег не дам – нету у меня лишних.

- Спасибо, мама, - благодарно улыбаюсь я.

- Я пойду, - по лицу Йона видно, что он очень доволен.

Бегу его провожать, не дожидаясь слов матери. У калитки парень останавливается и произносит:

- Выезжать собираемся за час до рассвета, так что поставь будильник. Я за тобой забегу, но лучше, если сама проснешься. До завтра!

- До завтра, - растерянно произношу я.

Кажется, все произошло слишком быстро, и я не готова. Вздыхаю и тихонько прошмыгиваю к себе в комнату.

За ужином мать сообщает отчиму, что завтра я поеду в город. Он кивает, но никак не комментирует. Его даже не интересует, с кем и как я туда поеду. Очень на него похоже.

Малыши просят привезти им леденцов, а я отмалчиваюсь – привезла бы, но если мать не даст денег, мне будет не на что их купить.

После ужина встаю, чтобы убежать к себе, но отчим на меня зыркает:

- Погодь!

Встает, скрывается в спальне, а вернувшись, кладет передо мной несколько медяков:

- Купи Рою и Дану леденцов. И себе тоже чего-нибудь.

- Спасибо! – растерянно благодарю я и, пока он не передумал, сгребаю монеты со стола.

Перед сном завожу будильник на пять, связываю себе ноги и засыпаю.

Утром подхватываюсь, выключаю будильник и как-то сразу вспоминаю, что сегодня у меня есть шанс разобраться со своим состоянием. Быстренько надеваю «праздничное» платье – то, которое мне все еще чуть большевато, так как перешивалось из платья матери, но зато оно голубое в мелкие розовые цветочки и не выглядит заношенным.

Быстренько заканчиваю гигиенические процедуры, заплетаю косу и завтракаю молоком с хлебом и сыром. Затем обуваюсь и спешу на улицу.

Улыбку Йона удается рассмотреть даже в предутреннем полумраке:

- Привет! Пойдем.

- Привет! – улыбаюсь в ответ.

- Ты сегодня в красивом платье.

- Спасибо, - чувствую неловкость – не привыкла к комплиментам и не знаю, как правильно на них реагировать.

Перед домом Йона нас уже ждет открытая повозка. С тревогой спрашиваю:

- Мы не опоздали?

- Нет. Видишь - отца еще нету. Пойдем.

Йон садится рядом со мной, отчего немного смущаюсь. Но молчу - лучше сидеть с ним, чем с его отцом. Через несколько минут к нам спешно подходит матушка Йона и протягивает корзину:

- Здесь пирожки, бутерброды, компот, печенье и остальное, чем можно перекусить. Держите.

Парень благодарит матушку, прячет корзину под сиденьем и заверяет, что мы обязательно покушаем, как только почувствуем малейшие признаки голода.

Матушка переводит взгляд на меня:

- Лия, присмотри за ним, пожалуйста! Он такой обормот!

- Конечно, - с недоумением киваю я.

- Ладно, - успокоено произносит женщина. – Легкого вам пути.

Выслушав наши благодарности за пожелание, она уходит. Отец Йона появляется через пятнадцать минут и, стоит ему сесть в повозку, как та трогается.

В пути отмалчиваюсь. Йон несколько раз пытается завязать разговор, но, не встретив энтузиазма с моей стороны, прекращает попытки. А я чувствую неловкость – вдруг ляпну что-то не то, и отец Йона посчитает меня дурой? Не хотелось бы. Монотонное покачивание повозки постепенно убаюкивает, и большую часть пути я провожу в полудреме, умудрившись пропустить даже въезд в город. Хорошо хоть Йон что-то у меня спрашивает и этим будит.

С любопытством осматриваюсь по сторонам: непривычно много людей, даже несмотря на раннее время; непривычная смесь из запахов лошадей, цветов, духов, свежеиспеченного хлеба и пыли; каменные дома разной этажности, стоящие друг к дружке слишком близко. Но мне нравится здесь гораздо больше, чем в деревне. Кажется, будто здесь больше простора и свободы.

За несколько кварталов до рынка повозка притормаживает, и кучер оборачивается к нам:

- Дальше вы лучше пешочком – боюсь, застрянем, да и лошадь оставить негде будет. А тут постоялый двор недалече – заведу лошадку туда.

- Хорошо, - кивает отец Йона. – Давайте сейчас перекусим и разойдемся. Обратно будем выезжать в четыре. Если ничего не случится – встретимся на этом месте.

Йон достает корзину и, дождавшись пока к нам пересядет кучер, мы приступаем к еде. Бутерброды – с вкусной колбасой, пахнущей тмином и кориандром, а в пирожках несколько видов начинок, но какая в каком на вид определить сложно. Кучер и отец Йона особенно не заморачиваются тем, какие пирожки берут, а вот Йон пытается по запаху выбрать несладкие, и это у него неплохо получается. А те пирожки, в которых он подозревает сладкую начинку, отдает мне, зная, что я, наоборот, сладкое очень люблю.

Затем Йон перекладывает оставшуюся еду себе в сумку и произносит:

- Отец, ты все равно будешь занят, а на рынке пока делать нечего, так что мы немного погуляем. Ты же не возражаешь?

- Нет, - улыбается отец. – Только ориентиры запомните. Видите, напротив кафе «Верея»? Если потеряетесь, узнайте, в какой стороне рынок, а потом уже спрашивайте про кафе.

- Пап, - укоризненно произносит Йон, - мы уже немаленькие. Не переживай.

- Как скажешь, - усмехается тот и протягивает небольшой кошель. – Тут немного монет на случай, если захотите мороженного или еще чего.

- Спасибо! – радостно улыбается Йон и утягивает меня из повозки.

Вокруг столько интересного, что не могу определиться, на что смотреть в первую очередь: на наряды девушек, на важных господ, красивые фасады домов или диковинные цветы в клумбах. Кажется непривычным, что можно вот так гулять, и никому до тебя нет дела. Это еще больше укрепляет желание переехать после окончания школы в город.

- Куда пойдем? - с любопытством спрашиваю я.

- Дай руку – боюсь, что потеряемся, - восклицает Йон и хватает мою ладонь.

Оторопело всматриваюсь в его лицо и замечаю, что вид у него несколько потерянный. Осматриваюсь по сторонам и сворачиваю в сторону сквера, в котором сажусь на одну из скамеек и сочувственно улыбаюсь:

- Слишком много людей?

- И людей, и лошадей, и домов, - усмехается парень. – И самое обидное, что некогда все это зарисовать.

Невольно смеюсь – кто про что, а он все про то же:

- Думаю, немного времени у нас есть. Говорят, что многие горожане просыпаются не с самого утра – вдруг и лекарь такой же?

По лицу Йона вижу внутреннюю борьбу, но художник в нем побеждает:

- Тогда я постараюсь быстренько. Хоть самое основное, пока не забыл. А ты, пожалуйста, за временем проследи.

- Договорились.

Он отдает мне свои часы, вынимает блокнот, карандаш и погружается в невидимый для меня мир. Сперва зарисовывает дом в глубине парка, дорожка к которому петляет между яблонь. Затем портрет старика, лицо которого изрезано морщинами. Нарисовав орнамент на следующем листе, он останавливается и спрашивает:

- Ну, что там?

Сверяюсь со временем:

- Ты сидишь меньше часа. Уже закончил?

- Пока да. Пойдем искать лекаря?

- Йон, а вдруг это действительно слишком дорого?

- За диагностику обычно много не берут, не переживай.

- Ладно.

- Пойдем?

- Пойдем.

Интересуемся у женщины, торгующей яблоками, где найти дом лекаря и направляемся в ту сторону.

Взгляд цепляется за женщину, которая идет нам навстречу – она так роскошно и со вкусом одета, что явно принадлежит к аристократии. Почти минуем ее, когда она вдруг останавливается, хватает меня за локоть и говорит, разворачивая к себе:

- Ты действительно не знаешь о своих способностях?

- Способностях?