Бутафория

12 сентября 2027 года

Коллега жаловался на девушку. Сказал, что подозревает её во вранье. Я почти произнёс: «Проверь телефон». Не произнёс. Сказал:

— Спроси.

Он ответил:

— А если соврёт?

Хотел сказать, что тогда хотя бы будешь знать, кому именно не веришь. Промолчал.

19 сентября 2027 года

В магазине не сразу заметил, что продавщица обращается ко мне. Она спросила: «Вы зачем пришли?» Оказывается, я стоял у закрытой кассы и мешал выставить товар. Я ответил слишком подробно. За хлебом, после работы, здесь обычно открыто. Она уже отошла, а я ещё объяснял. На улице вспомнил комнату из его сна. Там спрашивали почти так же. Или точно так же — проверить можно было только дома. Вернулся в магазин. Хотел спросить, что именно она сказала. Увидел её, развернулся и взял хлеб. Хотя хлеб уже был у меня в пакете. Не делайте так. Не возвращайтесь проверять каждую мысль. Она успевает подготовить вам встречу, пока идёте обратно.

27 сентября 2027 года

Сегодня поймал себя на чужой интонации. Не на слове. Хуже. Коллега рассказывал, что поссорился с женой и ночует у друга. Я слушал и вдруг спросил:

— Чего ты хочешь?

Обычный вопрос. Он ответил:

— Чтобы она перестала делать из меня идиота.

Я сказал:

— Это не ответ.

И замер. Так говорил Рассказчик. Не буквально. Он вообще редко задавал прямые вопросы. Но пауза после ответа, спокойствие, эта неприятная привычка не принимать первую формулировку за настоящую — его. Коллега сказал:

— А какой ответ?

Я хотел сказать: не знаю. Вместо этого сказал:

— Твой.

Вот тут стало совсем нехорошо. Потому что это тоже прозвучало как он.

Вечером открыл Большой блокнот. Не читать. Просто положил ладонь на обложку.

Дерматин на углу давно стёрся, под ним серый картон. Корешок мягче, чем был несколько месяцев назад. На нижнем обрезе тёмное пятно от кофе — моего, не его. На нескольких страницах мои карандашные пометки. Я знаю, где тетрадь раскрывается сама, где лист надорван, где Рассказчик однажды слишком сильно нажал ручкой и продавил ещё три страницы.

Чужая вещь. Я знаю её телом. Собственный паспорт знаю хуже. Закрыл. Пошёл мыть руки. Ничего на них не было.

29 сентября 2027 года

Позвонил друг.

— Давно тебя не видел.

— Я здесь.

— Где «здесь»?

Я хотел ответить. Не получилось сразу.

— Дома.

— Уже лучше.

Он сказал, что заедет на неделе. Не знаю, заедет ли. Но после звонка помыл чашки. Не вижу связи. Она есть.

Во дворе встретил мужика, который обычно пьёт у подъезда. Он сидел на бордюре и кормил голубей. Спросил:

— Как жизнь?

Я сказал:

— Нормально.

Он кивнул:

— Главное.

Кажется, мы оба достигли очень высокой степени философского развития.

2 октября 2027 года

Предупреждение. Когда записываете чужую речь, не исправляйте местоимения, даже если кажется, что всё очевидно. Особенно если кажется. У меня было «он вернулся домой». Потом «я вернулся домой». Не помню, исправил ли я строку или просто посмотрел не туда. В оригинале «он». На фотографии тоже «он». В моей памяти уже оба. Это ещё можно проверить. Проверяйте, пока можно.

3 октября 2027 года

Начал предупреждать людей. Не о чём-то конкретном. Смотришь на человека и вдруг хочется сказать: позвони матери. Не откладывай поездку. Скажи правду. Уйди оттуда. Останься дома. Возьми трубку. Чаще молчу. Иногда не успеваю. Человечество и без меня переполнено людьми, которые знают, как другим жить.

На кассе терминал попросил пин-код. Четыре цифры. Я их знаю много лет. Смотрел на пустые клетки и не мог вспомнить. Потом пальцы ввели сами. Оплата прошла. Хорошо, когда тело помнит за тебя. Плохо, что меня это успокоило.

4 октября 2027 года

Предупреждение всем, кто ждёт, что им дадут знак: вы очень изобретательны. Я бы на вашем месте вас опасался. Сегодня трижды встретил слово «чистка». На двери, на коробке, в сообщении. Раньше столько же раз встретил бы слово «скидка» и ничего не произошло бы. Сейчас даже это объяснение кажется частью чьей-то осторожности. Как будто мне оставили достаточно разумных доводов, чтобы я не поднял шум раньше времени. Записываю и вижу, как мысль сама закрывает за собой выход.

5 октября 2027 года

Сегодня написал сорок страниц. И только вечером заметил, что ни разу не назвал того, кто говорил. Раньше в каждой записи было «он сказал». Потом «Рассказчик сказал». Теперь просто текст. Исправлять не стал.

7 октября 2027 года

Предупредил женщину в лифте, чтобы она сегодня не ругалась с дочерью. Она спросила, знакомы ли мы. Я сказал, что нет. Лифт ехал очень долго. На своём этаже она вышла, обернулась и сказала:

— Вы больной.

Возможно. Но я впервые не почувствовал желания защититься шуткой.

Вечером Костя сказал:

— Ты иногда говоришь как тот твой мужик со скамейки.

Я спросил:

— Откуда ты знаешь, как он говорит?

Он пожал плечами.

— Ты рассказывал.

Не помню, чтобы рассказывал. Но мог.

9 октября 2027 года

Нашёл её зарядку. Всё это время лежала за диваном. Телефон у меня уже другой, разъём не подходит. Выбросил. Без второго акта.

12 октября 2027 года

Сегодня сказал коллеге:

— Позвони отцу.

— Зачем?

— Не знаю.

Он посмеялся. Через час всё-таки позвонил. Ничего не произошло. Слава богу. Наверное, мне впервые в жизни приятно оказаться идиотом.

13 октября 2027 года

В магазине пахнуло кислой вишней. Как в той комнате. Повернул голову — пекарня, на подносе разошёлся по шву пирожок, начинка пристала к бумаге. Обычная пекарня, открытая ещё прошлой осенью. Я ходил мимо десятки раз. Мне стало досадно. Опять досадно, что нашлось объяснение. Вот чего я не понимаю в себе: я испуган и всё равно хочу, чтобы это было правдой. Купил булку. Тёплая. Доел на скамейке.

16 октября 2027 года

На работе девушка собиралась отменить поездку к матери из-за отчёта. Сказал:

— Езжай.

— А отчёт?

— Я закончу.

Она удивилась. Я тоже. Вечером закончил. Отчёт оказался ужасный. Но она уехала.

17 октября 2027 года

День не наступившего будущего.

Три часа. Только зашёл домой. В верхней одежде прошёл в гостиную, налил виски, сел в кресло. В наушниках нуар-джаз, будто из ночного отеля старого американского сериала. Раньше называл это свободой. Сейчас не могу заставить себя снять куртку. На руках раздражение. Видимо, я раздражаю даже собственную кожу. Ещё стакан. Взглянул на часы — 3:32. Музыка давно кончилась.

30 октября 2027 года

Вчера ночью проснулся от собственного голоса. Я говорил. Не разобрал что. Смешно. Круг замыкается настолько пошло, что хочется потребовать у автора переписать.

31 октября 2027 года

Хэллоуин. На улице люди изображают мёртвых. Очень живые. Смеются, фотографируются, мёрзнут. Купил кофе и десять минут смотрел из окна. Хороший вечер.

1 ноября 2027 года

Неделя почти нормальная. Работаю. Сплю. Даже высыпался два раза. Сходил с другом в бар. Он сказал, что я выгляжу лучше. Я ответил:

— Ты тоже постарел.

Всё вернулось на свои места. Хотелось бы.

8 ноября 2027 года

Я больше не переписываю его блокнот. Дошёл до последней записи. Она обрывается посередине страницы; дальше чисто. Я перелистнул до конца, проверил обложку изнутри. Запись не продолжалась. Оставил тетрадь раскрытой и пошёл на кухню.

9 ноября 2027 года

В оригинале после этой фразы пусто. В моей копии текст продолжается. Я видел это раньше и не хотел записывать. Теперь записал. После последней его фразы идут мои. Переход есть, его можно найти. Я отметил его тонкой полоской бумаги. Полоска выпадает. Можно вклеить, но мне почему-то страшно сделать это окончательно. Если кто-нибудь будет читать, пусть знает: дальше я не могу подтвердить, что услышал это от него.

17 ноября 2027 года

Теперь пишу сам. Эту фразу я уже писал. Разница в том, что раньше имел в виду дневник. Перечитал вчерашний абзац. Хорошо написано. Даже очень. Не помню, чтобы я так думал. Раньше начал бы выяснять, откуда это. Сегодня не стал. Какая разница. Вот эта фраза мне не нравится больше самого абзаца.

18 ноября 2027 года

Сегодня понял, что помню последнюю строчку в тетради. Не страницу. Строчку. Не проверял. До вечера. Вечером проверил. Совпала. Закрыл. Картошка на новой сковородке снова пригорела. Это почему-то помогло.

19 ноября 2027 года

Поймал себя на странной вещи. Когда заканчивается ручка, я уже не раздражаюсь. Достаю следующую. Когда заканчивается тетрадь — следующую. Когда заканчивается ночь — жду следующую.

21 ноября 2027 года

Я перечитал фразу «теперь пишу сам» и долго смеялся. Тихо. Сегодня почти весь день был занят работой. Не «делал вид». Работал. Поругался из-за цифр в таблице. Потом выяснилось, что прав был не я. Неприятно. Вечером купил продукты, пришёл домой, обнаружил, что забыл хлеб. Не пошёл обратно. Можно жить без хлеба.

26 ноября 2027 года

Сегодня обнаружил, что не открывал его тетрадь восемь дней. Обрадовался. Потом понял, что знаю, на какой странице вчера собирался проверить одно место. Проверил. Правильно. Зря проверил.

2 декабря 2027 года

Увидел её издалека. Не подошёл. Она меня, кажется, не заметила. Постоял. Никакой ненависти. Никакой любви. Немного удивления, что человек, который когда-то занимал половину квартиры, теперь помещается в дальнем конце улицы.

3 декабря 2027 года

Поскользнулся. Отпустил пакет. Лежу, смотрю в холодное небо, пар изо рта. Куда шёл — уже неважно. Я готов есть оливье сейчас, лишь бы этот год побыстрее закончился. Хорошо бы собраться с кем-нибудь в тёплом доме и перекинуться в карты. Пакет разорвался. Собрал покупки в карманы.

Рядом нашёл другую старую запись — вопрос о том, не была ли Вселенная создана три секунды назад, вместе со всеми нашими воспоминаниями. Тогда мне нравилось, что со мной трудно спорить. Сейчас мне хочется знать, где именно можно посмотреть дату создания.

Свойства файла не помогают. Там дата последнего сохранения. Когда я сохранил, а не когда это случилось.

6 декабря 2027 года

Друг принёс мандарины. Сказал, что от меня пахнет зимой. Оказалось, я пролил на свитер средство для мытья окон. Романтика держится на недостатке информации.

18 декабря 2027 года

Если вам кажется, что вы ещё успеете — возможно, успеете. Я не пророк. Это надо записать отдельно. Я не знаю будущего. Я не вижу знаков. Я не получаю сообщений. Иногда я просто смотрю на человека и чувствую такую ясность, что хочется вмешаться. Это может быть болезнью. Это может быть внимательностью. Это может быть совпадением. Мне всё равно, как называется причина, если однажды кто-нибудь из-за неё вовремя позвонит.

Мать позвонила и спросила:

— Ты ел?

Ответил:

— Да.

Она спросила:

— Что?

Подготовился. Назвал суп.

— Какой?

Вот тут система опять дала сбой.

31 декабря 2027 года

Ещё один год. Фейерверки. Люди снова пытаются шумом напугать время. Я не подвожу итогов. Итог — это когда что-то закончилось.

2 января 2028 года

Новый год. Пишу цифру целиком на отдельном листе, чтобы не перенести старую по привычке. Во сне переносил мебель с одной площадки на другую. Не мог остановиться: стоило уйти за следующей вещью, предыдущая оказывалась этажом выше. Мать сидела на нашем кухонном стуле. Просила её не трогать, она только устроилась чистить овощи. Я понимал, что оставлю её здесь, если не унесу вместе со стулом. Проснулся с болью в плечах. Это может быть от неудобной позы. Мебель тут совершенно ни при чём. Я знаю.

Блокнот всё ещё на столе. В своей копии нашёл пропущенную страницу. Там он наконец остановился между этажами. Мне кажется, пока я не перепишу это место, придётся снова таскать стул. Это тоже всего лишь мысль. Но она занимает больше места, чем стол.

4 января 2028 года

Janis Joplin «Kozmic blues».

Все мои родные и близкие женились, завели детей, выстроили карьеры. А я хожу, дышу воздухом, выпиваю. Хочу научиться играть на гитаре, иметь нормальную работу, стать хорошим семьянином. Прихожу домой — лень раздеться. Есть такое явление — резонанс. Если человек колеблется — я отхожу. Пусть он придёт в состояние покоя. Иначе придётся колебаться вместе с ним. Войдёте в резонанс и вообще заколебётесь. Оба. Сейчас сижу на лавочке в сырую полночь. Не плачу. Снежинка в глаз попала.

Снежинка попала в глаз когда-то раньше. Сегодня я сидел дома. Фразу про резонанс оставляю: я сам написал её задолго до встречи. Знал, что можно начать колебаться вместе с другим, и считал это достаточной защитой.

6 января 2028 года

Под утро дописал страницу. Лёг, проснулся поздно. По лестнице больше ничего не таскал. Сварил кофе. Сел у окна. Снег, тишина. Было хорошо. Вот теперь самое опасное: сделать из двух событий правило. Я умею. Могу объяснить себе что угодно, если от этого станет чуть спокойнее. Завтра ничего переписывать не буду.

7 января 2028 года

Переписывал.

9 января 2028 года

Сегодня утром долго не мог понять, проснулся ли. Решил не проверять. Если надо вставать — значит, бодрствование. Удивительно практичная философия.

19 января 2028 года

Костя забрал зелёный блокнот. Я сам попросил. Сказал, вернёшь, когда смогу нормально спать. Он спросил, уверен ли я. Отдал прежде, чем ответить. Вечером было пусто. Я ходил по квартире и не знал, куда поставить руки. Потом вспомнил, что фотографии остались в телефоне. Не открыл.

21 января 2028 года

На работе потерял пропуск. Охранник знает меня несколько лет. Всё равно попросил документ. Правильно. Память человека — не система доступа. Показал паспорт. Он сравнил фотографию со мной.

— Проходите.

Сегодня меня опять официально признали собой. Начинает входить в привычку.

27 января 2028 года

Костя вернул блокнот. Я звонил ему несколько раз, говорил, что только проверю одну страницу. Он привёз, но остался. Сидел на кухне, пил чай. Попросил при нём открыть нужное место и сказать, что хотел проверить. Я листал и не мог вспомнить. Он не ругался. Потом положил на стол ладонь и сказал: «Посмотри на меня». Я посмотрел. Я плакал так, что не мог выговорить ни одного внятного слова. Блокнот всё равно остался.

31 января 2028 года

Во сне перечитывал страницу вслух. Запинался на одном слове. Начинал сначала, доходил до него и опять не мог произнести. Из соседней комнаты поправляли. Голос мой. Тот, который слышишь на записи и сначала не узнаёшь. Он говорил свободно, без всякого усилия. Я слушал и знал, что сейчас повторю, но как только открывал рот — забывал. Утром под ногтем обнаружил чернила. Вчера менял стержень. На полях несколько раз написано одно слово, всё перечёркнуто. Стержень расписывал, помню. Просто теперь и это выглядит как попытка что-то вспомнить.

2 февраля 2028 года

Нашёл письмо, которое писал ей ещё до санатория. В начале — опять солнце, тени и обещание, что всё плохое исчезнет. Дальше:

«И я не знаю, что у тебя на уме, я не знаю всех твоих потаённых желаний. Но ты знаешь таких, как я. А я безупречно верю тебе».

Дочитал до «ты знаешь таких, как я» и понял, что уже не знаю, к кому обращаюсь. В начале письма написано имя Оли. Значит, к Оле. Этого должно быть достаточно.

3 февраля 2028 года

Забыл, что хотел записать. Посидел. Не вспомнил. Закрыл дневник. Раньше бы испугался. Не решай ничего утром.

10 февраля 2028 года

Друг написал: «Надо бы встретиться». Я ответил: «Давай сегодня». Он прислал: «Ты кто и что сделал с ним?» Встретились. Ничего особенного. Ели. Смеялись. Он рассказывал о работе. Я почти не говорил о себе. На прощание сказал:

— Не пропадай.

Я ответил:

— Постараюсь.

Впервые услышал эту фразу буквально.

12 февраля 2028 года

Встретились с другом. Он долго говорил о какой-то женщине. Я слушал и в нужных местах задавал вопросы. Потом он замолчал.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Я иногда не понимаю, ты сейчас здесь или просто очень хорошо делаешь вид.

Хотел ответить шуткой. Он поднял руку:

— Не надо.

Не ответил.

Ночью во сне я успел вернуть блокнот. Он взял его, раскрыл, увидел мои вставки и сказал: «Теперь это трудно разделить». Утром зелёный лежал на столе. Я проверил середину: в нём нет моих вставок. Они в синем. По цвету пока всё сходится. Зачем-то спросил вслух, кому теперь отдавать синий. Никто не ответил.

16 февраля 2028 года

Мать разговаривала со мной о том, что весной надо приехать. Я согласился. Она назвала моё имя, попросила не обещать просто так. После разговора попробовал произнести имя и почувствовал странное сопротивление. Не забыл. Знаю буквы, знаю, что это я. Просто оно звучит как обращение к человеку, которому я должен передать трубку. Ничего не вычёркиваю. Имя есть в документах. Документы лежат в верхнем ящике. Верхний ящик справа от стола.

18 февраля 2028 года

Иногда я мысленно отвечаю на сообщения, но забываю ответить на них на самом деле. Извините. Костя, это не отговорка. Иногда отвечаю тебе целиком, хорошим голосом, даже слышу, как ты усмехнулся. Потом открываю переписку, а там один твой вопрос и время, которое я ничем не заполнил.

22 февраля 2028 года

Друг прислал: «Поехали куда-нибудь на выходные». Спросил куда.

«Да хоть куда».

Раньше такой план мне нравился. Написал, что не могу. Он ответил:

«Я не спрашивал, можешь ли».

Через десять минут Костя купил два билета. Один прислал мне. Не поехал. Билет сохранил.

23 февраля 2028 года

Я начинаю забывать его лицо. Вот чего не ожидал. Помню руки. Блокнот. Пальцы на краю страницы. Голос. А лицо распадается. Память оставляет то, что считает нужным. Никто её не выбирал на должность.

24 февраля 2028 года

Не оставляйте в чужих историях пустых мест, если собираетесь в них поселиться. Я не знаю, почему пишу это как совет. Совет предполагает, что я выбрался и теперь могу указать дорогу. У меня здесь только стол. Я передвигаю листы с одного края на другой, и каждый раз кажется, что продвинулся.

25 февраля 2028 года

Нашёл на столе страницу без даты. Почерк мой. Не помню, когда написал. Содержание сюда переносить не буду. Внизу одна фраза:

«не переписывать второй раз».

Не переписал. Страницу положил отдельно.

28 февраля 2028 года

В телефоне нашлась фотография Рассказчика. Случайная. На заднем плане. Почти размазан. Я увеличивал, пока лицо не распалось на квадраты. Не помогло. Наверное, присутствие вообще плохо архивируется. Картотека разрослась. В неё легко входят годы чужого сна и не входит вчерашний день. Во вчерашнем дне нет события, которое можно назвать. Я просыпался, ставил воду, что-то ел. Кто-то звонил. Я не хочу, чтобы это исчезало только потому, что плохо пересказывается. Вода закипела. Чайник щёлкнул. Я выключил свет в ванной. Под ногтем на большом пальце правой руки чернила. За окном убирают снег. Это тоже жизнь. Моя. Пока записываю — не трогайте её.