Адаптация. Наследие. Книга вторая: Дорога на ЮГ

Я стоял у разбитых ворот, опираясь на капот остывающего УАЗика, и смотрел на фиолетовое небо. Мы спасли этих людей. Мы вырвали их из пасти живого кошмара. В животе приятно грела горячая тушенка, а тело дышало чистотой. Но я понимал главное: самое сложное только начинается. У нас есть двадцать три человека, куча припасов и всего две машины. Нам нужен был настоящий, тяжелый транспорт. Стальной ковчег, способный пробить лед и биомассу на пути в тысячу миль.

Часть 2: Проблема логистики и «штаны майора»

Эта ночь стала первым настоящим подарком от судьбы с момента начала Адаптации. Внутри огромного кирпичного особняка наконец-то установилось то самое забытое, уютное тепло, от которого клонило в сон сильнее, чем от самогона. Печь-камин в центре гостиной мерно гудела, пожирая обломки дорогой мебели. Восемь детей, чистые и накормленные сгущенкой с галетами, мирно спали вповалку на огромном ковре прямо перед огнем, накрывшись найденными в шкафах пушистыми пледами. Взрослые разбрелись по просторным спальням на втором этаже, и вскоре по дому поплыло тяжелое, сопение изможденных людей, которые впервые за долгое время почувствовали себя в безопасности.

Мы все переоделись в гражданское. Я нашел в гардеробе чей-то дорогой свитер крупной вязки и поношенные, но крепкие джинсы. На мгновение, если закрыть глаза и слушать только треск дров в камине, казалось, что всего этого кошмара за окном не существует. Что нет никакой Завесы, нет Роя, и мы просто приехали в гости к друзьям. Но реальность умела о себе напоминать. Стоило только выйти на балкон или приоткрыть окно, как ледяной ветер доносил со стороны завода отчетливое, сухое щелк-щелк-хлюп. Ткач на трубах продолжал свою работу, и этот звук вгрызался в мозг, не давая забыть, что мы — лишь случайные гости в мире, который нам больше не принадлежит.

Мы менялись на карауле строго каждые два часа. Благодаря этому к утру каждый из нашей пятерки умудрился по-настоящему выспаться. Пока мы дежурили и отдыхали, спасенные женщины не сидели сложа руки. Они устроили в прачечной на цокольном этаже целую фабрику по восстановлению нашего снаряжения. Нашу пропитанную соляркой и гарью форму постирали, высушили и, что самое главное, заштопали.

Утром, когда мы спустились на завтрак, на спинках кресел нас ждала аккуратно сложенная одежда. Больше всего досталось штанам Бурова. Та самая штанина, которую Ткач едва не оторвал вместе с ногой, была пришита намертво, но материала в цвет не нашлось. В итоге на самом видном месте — прямо на бедре и сзади — красовалась огромная заплатка из ярко-синей ткани, кажется, от чьей-то спортивной олимпийки. — Ну что, Виктор Николаевич, — Рауль первым не выдержал и прыснул, глядя на сурового майора, примеряющего обновку. — Теперь вы у нас не просто спецназ, а командир с изюминкой. Эта заплатка на жопе другого цвета — ваш новый тактический знак отличия. Враг умрет от смеха раньше, чем вы вскинете автомат. Буров только мрачно хмыкнул, проверяя прочность шва, но мы видели, как в уголках его глаз промелькнула тень улыбки. В этом мире даже такая мелочь, как заплатка, была признаком того, что мы еще люди.

Но время шуток закончилось, как только мы собрались за массивным дубовым столом в столовой, который теперь служил нам штабом. Перед нами стояла главная логистическая проблема. — Нас двадцать три человека, — Буров ткнул пальцем в карту. — У нас есть КамАЗ и УАЗ. В КамАЗе всё забито ящиками с БК и едой, а в УАЗик мы всех детей не впихнем. Вести людей на броне или в открытом кузове — значит привезти в Петрозаводск двадцать ледяных трупов. Нам нужен автобус. Или вахтовка. Что-то теплое, закрытое и проходимое.

Мы позвали в столовую Михалыча и еще двоих мужиков, которые работали на заводе водителями. — Мужики, — я посмотрел на них. — Где у вас тут автопарк? Нам нужна машина, которая потянет тридцать человек и не заглохнет в первом же сугробе. Желательно на полном приводе. Михалыч поскреб небритый подбородок, его глаза сощурились, вспоминая план промзоны. — Есть такое место, — медленно произнес он. — В транспортном цехе, это за вторым прокатным, стояли две «вахтовки» на базе Урала. Их только в прошлом году закупили для смен. Там кунги утепленные, автономные печки стоят, сиденья мягкие. Плюс, там же должен быть ПАЗик-вездеход, «Некст» на больших колесах. Если Ткач до них не добрался, это наш лучший вариант.

— Ткач туда не полезет, там открытая площадка, цепляться не за что, — добавил второй водитель. — Но есть проблема. Морозы стояли под сорок. Солярка в баках там летняя, сто процентов. Она уже не просто застыла, она в парафин превратилась. Завести их без прогрева и химии не получится.

Виктор посмотрел на меня и Рауля. — Кинг, Рауль, это по вашей части. Берете УАЗик, мужики покажут дорогу. Ваша задача — найти транспорт и любой ценой пригнать его сюда. Мы с Сэмом и Колей остаемся охранять дом и готовить людей к погрузке. Если найдете «Урал» — берите его, он надежнее. — Понял, босс, — Рауль уже накидывал куртку и проверял ключи в карманах. — Сделаем из этого «Урала» настоящий лимузин Апокалипсиса.

Я подхватил автомат и двинулся к выходу. На улице нас встретил серый, холодный рассвет. Завеса сегодня казалась особенно плотной. Мы запрыгнули в УАЗик, Михалыч сел назад, показывая направление. Мотор чихнул, выбросил облако дыма и потащил нас обратно в сторону комбината — туда, где среди ржавого железа ждал наш будущий «Стальной ковчег».

Часть 3: Ледяной дизель и четыре часа в промзоне

Наш дизельный УАЗик, тяжело рокоча и выбрасывая из выхлопной трубы сизый дым, медленно прогрызал колею в глубоком, нетронутом снегу транспортного цеха. В салоне было не продохнуть: я, Рауль, Михалыч и еще трое мужиков — Саня, Петрович и Димка — сидели плечом к плечу. Воздух был пропитан запахом старой солярки и холодного металла. Мужики сидели молча, сжимая в руках монтировки и тяжелые разводные ключи. Это было их единственное оружие, и по тому, как побелели их костяшки, я понимал: в бункер они больше не вернутся, они будут драться за свою жизнь до последнего.

Промзона встретила нас гробовой тишиной, от которой закладывало уши. На открытой площадке, занесенные снегом почти по лобовые стекла, стояли они — два мощных «Урала»-вахтовки с высокими кунгами, ПАЗик-вездеход «Некст» на огромных грязевых колесах и наше главное сокровище — трехосный КамАЗ-бензовоз. Михалыч, едва выскочив из УАЗа, сразу бросился к цистерне, постучал по борту и довольно крякнул: — Полная, мужики! Клянусь, она полная под завязку! Здесь «арктика», если повезет. Если заведем — до самой Москвы будем катить как короли.

Но завести эту замерзшую сталь оказалось задачей из разряда невыполнимых. Температура ночью упала так низко, что дизельное топливо в баках превратилось в густой, непрозрачный парафин. Мы первым делом рванули в бытовку механиков. Внутри всё замерло на дате начала катастрофы: кружки с недопитым чаем, чертежи на столах. Петрович обнаружил массивный оружейный сейф за фанерной перегородкой. Пара ударов тяжелой монтировкой, хруст металла — и дверца с лязгом распахнулась. Внутри стояли пять охотничьих ружей: две пятизарядки МР-155 и три классические вертикалки. Там же, на полках, теснились коробки с патронами — картечь, дробь, тяжелые пули «Полева». Я быстро раздал ружья мужикам, и они тут же начали азартно набивать магазины, чувствуя в руках настоящую силу.

В углу бытовки нашлись пять старых, закопченных паяльных ламп. Это был наш единственный шанс. Мы вывалились на мороз, и начались бесконечные, изнурительные четыре часа борьбы с ледяным дизелем. Рауль матерился так виртуозно, что, казалось, снег вокруг него должен был начать таять сам по себе. Мы раздували паяльные лампы до рева, подсовывали их под чугунные картеры двигателей, стараясь не подпалить резиновые шланги и проводку. Саня и Димка развели костер из обломков деревянных поддонов прямо на снегу, грели на нем ведра с водой и поливали топливные фильтры, пытаясь пробить парафиновые пробки.

Прошел первый час. Мы все продрогли до костей, несмотря на огонь ламп. Пальцы не слушались, металл обжигал кожу даже через перчатки. Рауль, с лицом черным от копоти и инеем на бровях, лежал на спине под Уралом, направляя пламя лампы на топливную магистраль. — Кинг, мать твою, держи лампу ровнее! — орал он из-под машины. — Если сейчас не прогреем форсунки, эта груда железа так и останется тут памятником! Мы по очереди бегали греться в наш УАЗик, который мы не глушили ни на минуту, постоянно подгазовывая, чтобы его собственный дизель не встал на таком холоде.

Шел второй час, затем третий. Мы были похожи на чертей в этом сером дыму и пламени ламп. Воздух над площадкой дрожал от жара, но солярка в баках огромных машин сопротивлялась, оставаясь густой массой. Мы проливали кипятком аппаратуру, чистили свечи накала, Рауль вручную качал топливо, обливаясь ледяной соляркой. И вот, когда пошел четвертый час нашего добровольного заточения в промзоне, Рауль вылез из-под «Урала», вытер грязные руки о снег и скомандовал: — Пробуем! Саня, прыскай «быстрый старт» прямо в воздуховод!

Дизель «Урала» натужно крякнул. Стартер крутил тяжело, с надрывным воем. Раз, другой. Из выхлопной трубы вылетело облако сизого, вонючего дыма. И вдруг, с характерным металлическим рыком, от которого содрогнулась вся площадка, многотонный грузовик ожил. Глухое, уверенное ворчание восьми цилиндров перекрыло свист ветра. Следом, один за другим, после долгих мучений с эфиром и прогревом, задымили ПАЗик и КамАЗ-бензовоз.

Но этот шум и запах тепла стали сигналом для тех, кто затаился в тенях цехов. — Внимание! Движение слева! — заорал Димка, вскидывая пятизарядку. Из-за угла склада, неуклюже переставляя вывернутые конечности, вывалилась целая толпа адаптантов — штук двадцать, не меньше. Они не бежали, они неслись к нам с какой-то механической скоростью, издавая утробное шипение. Рой почуял вибрацию работающих моторов.

— Мужики, к бою! Огонь! — скомандовал я, вскидывая автомат. Петрович и Саня в упор разрядили двухстволки по первой волне тварей. Грохот двенадцатого калибра в замкнутом пространстве между ангарами прозвучал как канонада. Снопы крупной картечи буквально перемалывали бледную плоть адаптантов, отбрасывая их назад и размазывая по серому снегу. Димка азартно палил из своей МР-155, всаживая патрон за патроном в дергающиеся фигуры. Охотничьи ружья в руках рабочих оказались невероятно эффективными — останавливающая сила пули 12 калибра заставляла тварей разлетаться в клочья.

— Всё, мужики, валим! В кабины! — перекрикивая грохот моторов и выстрелов, орал я. Техника, окутанная клубами дыма от четырехчасового прогрева, медленно начала движение, пробивая снежные переметы. Мы отходили, огрызаясь огнем из окон кабин. Михалыч запрыгнул в бензовоз, Рауль и Саня — в «Уралы», Димка и Петрович запрыгнули в ПАЗик и я один в УАЗик замыкая колону. Последним выстрелом Петрович снес голову адаптанту, который уже вцепился в зеркало вахтовки.

Наш малый караван, изрыгая черный дым и лязгая коробками передач, прорвался сквозь цепь тварей и вылетел на главную дорогу к особняку. Позади, в зеркалах, я видел десятки серых фигур, которые остались на пустой стоянке, провожая нас злобным шипением. У нас было золото этого мира — топливо. У нас был транспорт для всех двадцати трех человек. И, что самое важное, у нас были мужики, которые только что почувствовали вкус первой победы и поняли, что они больше не жертвы. Мы возвращались домой, чтобы начать настоящий марш на Москву.

Часть 4: Стальной ковчег

Когда наш разношерстный караван — два ревущих «Урала», ПАЗик-вездеход и тяжелый бензовоз — ввалился во двор особняка под прикрытием дизельного УАЗика, Буров и Сэм уже ждали на крыльце. Увидев эту колонну, затянутую сизым дизельным дымом, майор лишь одобрительно кивнул. Но отдыхать было некогда. Мы понимали: Ткач на заводе скоро закончит с дверью, и если мы не уйдем в ближайшие пару часов, он пойдет по нашему следу, ориентируясь на тепло работающих моторов.

— Так, мужики, слушай задачу! — Буров перекрывал голосом рокот дизелей. — У нас есть транспорт, есть топливо и есть люди. Теперь нам нужно сделать так, чтобы по дороге нас не вскрыли, как консервную банку. Рауль, ты старший по технической части. Кинг, ты на подхвате. У нас есть два часа на то, чтобы превратить эти гражданские машины в крепости на колесах.

Вместе с провизией из бункера мужики умудрились прихватить бесценную вещь — мощную промышленную газовую горелку с несколькими полными баллонами пропана и ящик электродов для сварочного аппарата, который мы забрали еще в цеху. Это и стало нашим главным инструментом.

Рауль сразу взял в оборот ПАЗик-вездеход. — Сюда пойдут женщины и дети, — командовал он, размахивая горелкой. — Значит, здесь должна быть максимальная защита! Мы принялись за работу. Коля и двое заводских мужиков таскали из гаража особняка и соседних построек всё, что могло послужить броней: листы толстого металла, уголки и даже стальные спинки от старых кроватей. Под дикий вой газовой горелки и шипение сварки мы начали наваривать на окна ПАЗика импровизированные решетки. Стекла закрывали мелкоячеистой сеткой-рабицей, чтобы адаптанты не могли разбить их и вломиться внутрь, но при этом оставался хоть какой-то обзор.

Особое внимание уделили «Уралам». Их кунги сами по себе были крепкими, но Рауль решил усилить их. Мы наварили дополнительные стальные полосы на дверные петли и установили мощные засовы изнутри. На крыше каждой вахтовки соорудили небольшие «гнезда» из листов стали и мешков с песком, которые натаскали с участка — это были позиции для стрелков. Теперь Сэм и Коля могли вести огонь сверху, находясь в относительной безопасности.

Пока мы варили металл, остальные грузили провизию. Это был настоящий муравейник. Те самые двадцать три человека, которых мы спасли, работали на пределе сил. Мужчины таскали тяжелые ящики с тушенкой и крупами, аккуратно штабелируя их вдоль бортов «Уралов» — это создавало дополнительный слой защиты от пуль и когтей. Женщины переносили медикаменты и теплую одежду в ПАЗик, обустраивая там спальные места для детей.

В один из «Уралов» загрузили ту самую промышленную газовую горелку и баллоны. — Это наше секретное оружие, — усмехнулся Рауль, закрепляя баллоны цепями. — Если эти твари облепят машину, мы устроим им филиал ада прямо на ходу.

Бензовоз тоже подвергся модернизации. Мы понимали, что это наша самая уязвимая и в то же время самая важная часть. Рауль приварил к кабине КамАЗа дополнительные листы железа, защищая радиатор и окна. По бокам цистерны мы закрепили стальные тросы и обрезки арматуры, превратив бензовоз в подобие ощетинившегося ежа, к которому было просто невозможно подступиться вплотную.

Буров лично проверял каждую машину. Он подошел к нашему дизельному УАЗику. — Это будет машина разведки, — сказал он. — Кинг, ты идешь первым. УАЗ легкий, маневренный, если что — проскочишь. За тобой «Уралы», в центре ПАЗик с людьми, бензовоз замыкает.

К полудню колонна была готова. Это уже не были просто грузовики с завода. Теперь это был ощетинившийся стволами охотничьих ружей и автоматов стальной кулак. На окнах — решетки, на бортах — наваренное железо, на крышах — боевые позиции. Мы выглядели как банда из безумного Макса, только вместо пустыни нас ждал ледяной ад Карелии.

Мужики из числа спасенных, те самые, что отбивались на заводе, теперь гордо сжимали свои охотничьи ружья, заняв позиции в кузовах и кабинах. В их глазах уже не было того парализующего страха — была холодная решимость. Мы смыли с себя грязь, мы набили желудки и, самое главное, мы создали свой стальной ковчег.

— По машинам! — раздалась команда Бурова, эхом отразившись от стен особняка. Моторы взревели в унисон, выбрасывая в морозный воздух клубы черного дыма. Мы выезжали на трассу. Впереди лежали сотни километров заснеженного шоссе, кишащего адаптантами, но теперь у нас были зубы. Тяжелые колеса «Уралов» подминали под себя наст, и наш стальной караван начал свой долгий путь на юг, оставляя позади горящие огни особняка и тени Мончегорска.

Часть 5: Радиоэфир призраков и Тень над трассой

Наш стальной караван, изрыгая густые клубы сизого дыма, медленно втянулся на обледенелую эстакаду южного выезда из Мончегорска. В кабине ПАЗика-вездехода стояла тяжелая тишина, нарушаемая только надрывным воем печки. За пять месяцев в этом аду мы с Сэмом научились понимать простые команды, но сейчас Михалыч, сидевший рядом со мной, буквально захлебывался словами в рацию, и по его лицу текли слезы, прокладывая дорожки в копоти.

— Виктор! Виктор! Слышишь меня?! — вопил он в гарнитуру. — «Железный пояс», Витя! Петрозаводск держится! Наши там! Слышишь? Армия!

Спустя мгновение рация в моей кабине щелкнула, и раздался голос Бурова. Его английский был тяжелым, как гусеницы танка: — King, listen... — его голос прервался. — Mikhailych found hope. South, Petrozavodsk. Our army... they hold the line. It is not a myth. We go there. Now!

Петрозаводск. Слово прозвучало как выстрел стартового пистолета. Михалыч повернулся ко мне, его лицо сияло. — Кинг, к своим! Домой! — крикнул он, и я понял его без перевода. Колонна рванула вперед, выходя на финишную прямую к выезду из города. Но город не хотел нас отпускать.

Оно вырвалось из-за руин автобазы с такой скоростью, что мир превратился в смазанное пятно. Это был Танк-Адаптант — колоссальный сгусток перекачанных мышц, ростом под три метра. Существо неслось наперерез, как живой снаряд.

— Contact! Front left! — заорал я в рацию, но было поздно.

Тварь с оглушительным скрежетом врезалась в бок нашего ПАЗика. Удар был такой мощи, что многотонную машину подбросило. Металл обшивки лопнул, впуская внутрь ледяной ветер. ПАЗик занесло, правые колеса беспомощно зависли над обрывом кювета. В салоне начался ад: крики женщин, звон разбитого стекла.

Виктор, шедший впереди на КамАЗе, мгновенно ударил по тормозам и начал сдавать назад, чтобы прикрыть нас. В этот момент его огромный грузовик поравнялся с нашим искореженным бортом. Виктор повернул голову и в упор, сквозь разбитое боковое окно ПАЗика, увидел её.

Ту самую маленькую девочку из бункера. Она сидела, вжавшись в кресло, прижимая к себе одноухого зайца. Её огромные голубые глаза были распахнуты, и в них застыл такой запредельный, чистый ужас, какой человек не должен видеть никогда. Она смотрела прямо на монстра, чьи когти уже рвали сталь двери в десяти сантиметрах от её головы.