— Он уже всё? — низким, ровным басом спросил Сурта, глядя прямо на пленника. — Ты его, считай, что обезвредила?
— Да, даже больше, теперь мы можем точно спокойно добираться обратно. Он больше не доставит проблем ни мне, ни Атлантиде, ни чему-либо более. Он теперь абсолютно безопасный житель.
Сурта нахмурил густые брови, и на его лбу пролегла глубокая складка.
— В смысле? — с сомнением уточнил он. — Мы же сейчас полетим обратно. Когда прилетим во Второй мир... то есть, он опять может буйствовать.
— Да ничего страшного, — легкомысленно, почти небрежно отмахнулась Атанасия тонкой кистью. — Его предел, если что, теперь уровень школьной магии, не более.
Сурта медленно моргнул, осмысливая масштаб произошедшего, и его суровое лицо на мгновение дрогнуло от глубокого, искреннего потрясения.
— Понятно... — глухо выдохнул маг, покачав головой. — На самом деле, я вижу всего второй раз в жизни, чтобы это заклинание в целом применялось при мне. И это за все мои четыреста лет жизни.
— Ну, и не такое повстречаешь.
Связанный Дейтер, всё это время слушал их разговор. Его грудь тяжело вздымалась от бессильной ярости. Он злобно, исподлобья зыркнул на возвышающихся над ним магов и, не выдержав, нервно дернулся в своих ледяных оковах.
— Да что вы там щебечете над душой?! — хрипло, сорванным голосом выплюнул пятый маг, кривя окровавленные губы. — Да не собираюсь я больше никого трогать, задолбали!
Атанасия даже не удостоила его взглядом. Она повернулась к Сурте, и ее голос стал по-деловому четким:
— Когда прилетим в Атлантиду, сразу закрой его в обычную камеру. Потом я с ним отдельно поговорю.
Оставив пленника вариться в собственной злобе, Атанасия обвела взглядом всю застывшую на поляне компанию: Косиодора, всё еще прижимающего к себе брата, бледную Альбу, Арноариса и переминающегося с ноги на ногу местного парня Влада.
— Ну, тогда раз тут всё решено, тогда, можно в целом и улетать с этого места. Минос, пойдем, нам надо возвращаться.
Она сделала легкий, приглашающий жест рукой в сторону лесной тропы, показывая, что представление окончено и пора уходить.
В это же время чуть поодаль Альба, наконец-то справившись с подкатывающей паникой, опустилась на колени перед Димой. Девушка заботливо, дрожащими пальцами отряхнула куртку подростка от сосновых иголок и ледяной пыли.
— Всё нормально, Димочка, всё закончилось, — ласково, но с заметной дрожью в голосе принялась объяснять она по-русски, стараясь успокоить широко раскрытые, испуганные глаза брата. — На самом деле в Атлантиде не всё так решается. Просто тебе не совсем повезло попасть в такую ситуацию. Да и никому не повезло в целом в такое попасть, потому что такие эксцессы случаются достаточно редко...
Стоявший в паре метров от них Влад, всё это время сжимавший в кулаке несчастный, помятый букет ромашек, находился в состоянии полнейшей прострации. Его глаза дико бегали от гигантских ледяных кратеров к людям в странных одеждах.
Альба, закончив успокаивать брата, поднялась, вытерла перепачканные ладони о юбку и, желая как-то сгладить напряжение, повернулась к Владу.
— А ты, должно быть, житель Пацифиды, раз так относительно спокойно на всё реагируешь? — робко, с мягкой полуулыбкой поинтересовалась она на атлантском.
Брови Влада поползли вверх, едва не скрывшись под кудрявой челкой. Лицо его вытянулось.
— Что? Что это такое? Что такое Пацифида?! — вдруг громко, с искренним и резким недоумением воскликнул он на русском языке, невольно повысив голос от переполнявших его эмоций.
Этот громкий возглас заставил всех замереть. Даже Атанасия, уже сделавшая пару шагов к кромке леса, остановилась как вкопанная. Она медленно, плавно развернулась и перевела свой холодный, светлый взгляд прямо на кудрявого парня.
— Ты не знаешь, что такое Пацифида? — с легким, почти незаметным прищуром спросила принцесса, подходя чуть ближе. — Однако, ты понимаешь нашу речь?
Влад нервно переступил с ноги на ногу, его грудь часто вздымалась.
— Да откуда мне знать?! — взорвался он, размахивая руками. Слова на ломаном атлантском вылетали из его уст совершенно органично, хотя сам он, казалось, даже не осознавал этого парадокса. — Я вообще не понимаю, что здесь происходит! Какая вода? Какая магия?! Вы тут все меня за клоуна держите или что?! Да это какое-то определенное представление... Магия фокусов, определенно!
Он отступил на шаг, нервно озираясь, словно ожидая, что из кустов вот-вот выскочат люди со скрытыми камерами.
Атанасия смотрела на него несколько долгих, тягучих секунд. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю досаду и легкую, снисходительную грусть.
— ( Блин, ему что, память стирать? — с глубоким внутренним раздражением, контрастирующим с ее возвышенным обликом, подумала она. — Применять два тайных заклинания за один день? Это я вообще сильно умудрилась вляпаться в такое. Ну, впрочем, ладно. Всё для защиты тайны нашего мира. )
Она тяжело, с тихим шелестом выдохнула.
Приняв решение, Атанасия сделала один плавный, размеренный шаг вперед, навстречу Владу. И в этот самый момент, ровно за ее спиной, реальность дрогнула.
Скалистый мыс, темная стена хвойного леса, грунтовая тропинка, ведущая к деревне, — всё это начало стремительно, бесшумно растворяться, словно смытая водой краска. Пространство исказилось, теряя свои земные очертания, и на его месте возникла абсолютная, пугающая своей бесконечностью пустота.
Вместо твердой каменистой почвы под ногами Атанасии теперь расстилалась идеально ровная, темная водная гладь, которая не подчинялась законам физики — она не проваливалась под тяжестью шагов, лишь расходилась легкими, бесшумными кругами. Небо над головой потеряло цвет, лишилось звезд и облаков, превратившись в бездонный, нейтральный фон. И лишь прямо по центру этого неземного горизонта висела колоссальная, невообразимо огромная Луна, заливающая бледным, мертвенным светом всё вокруг.
По мере того как Атанасия медленно, грациозно шла в сторону Влада, эта искаженная реальность следовала за ней, расширяясь и поглощая остатки Второго мира.
— Слушай... — заговорила Атанасия. Ее голос зазвучал иначе — он стал глубже, обрел легкое, многократно отражающееся эхо, словно исходил отовсюду сразу. — Я понимаю твои переживания. Наверное, действительно это всё выглядит очень-очень странно - оказаться в такой ситуации обычному человеку. Достаточно нервно... Да даже любой другой маг бы ужаснулся от такой ситуации.
Она ступала по водной глади, и от каждого соприкосновения ее тяжелых ботинок с невидимой опорой по воде бежали серебристые кольца, в которых отражался свет исполинской Луны. Идя все дальше одежда которая была на ней стала менять свой вид на другую.
— Знал ли ты, человеческое дитя, что существуют миры, которые вам не дано познать сейчас? — продолжала она философским, размеренным тоном.
Когда она подошла почти вплотную, Влад в животном ужасе отшатнулся назад. Люди вокруг, оказавшиеся внутри этой расширяющейся аномалии, замерли, ошарашенно озираясь по сторонам. Они не проваливались в воду, но чувствовали под ногами ее мягкую, пружинящую прохладу. Никто из них до конца не понимал, где они очутились.

Сурта, стоявший чуть поодаль, медленно обвел взглядом пустой горизонт и гигантскую Луну. Его глаза расширились от благоговения.
— Это то, что описывал однажды Рейн, — гулким шепотом произнес третий маг, боясь нарушить звенящую тишину. — Это, видимо, Эдэй. Интересно... я здесь в первый раз.
Арноарис, услышав его слова, тоже всё понял. Его сердце пропустило удар. Он завороженно смотрел на бесконечную водную гладь и на Атанасию, чей силуэт на фоне Луны казался высеченным из чистого света. Он тоже находился здесь впервые. Впрочем, как и все остальные. Косиодор, то и дело поправляя сползающие от шока очки, лишь беспомощно крутил головой, силясь осознать масштаб происходящего.
Атанасия, не обращая внимания, продолжала медленно наступать на Влада.
— Существуют миры, которые не дано еще познать людям и увидеть, — ее голос обволакивал, гипнотизировал. — Но судьба - злая штука. Она может сыграть свою партию... и может выбросить карту, которой даже не было в колоде. И тебе, человеческое дитя, довелось пообщаться с многими жителями этого мира. Твоя судьба связана с ними.
Сказав это, Атанасия сделала еще один шаг, окончательно преодолев границу. Теперь она стояла прямо перед Владом. Остатки земного леса окончательно исчезли. Пространство стало полноценным, замкнутым Эдэем — лишь бесконечная вода, пустой горизонт и Луна.
— Как ты думаешь, существует ли это место на самом деле? — спросила она, чуть склонив голову.
Влад, бледный как полотно, судорожно сглотнул.
— Что?.. — выдохнул он, отступая и едва не спотыкаясь о собственные ноги. — В смысле, что?!
Дима, стоявший неподалеку, тоже не выдержал.
— Что за... что за черт тут вообще происходит?! — взвизгнул мальчик и, поддавшись панике, метнулся прочь от пугающей девушки, спрятавшись за спину высокого Косиодора.
Влад, не в силах выдержать этого давления, вжался плечами в невидимую стену.
— Что за черт здесь происходит?! — заорал он на чистом русском, пытаясь защититься криком.
Атанасия лишь мягко, снисходительно улыбнулась.
— Ты же знаешь атлантский, можешь говорить на нем. Просто я не совсем понимаю твой язык, к сожалению.
Влад затравленно огляделся.
— Это всё вообще выдумки! Это бред! — закричал он уже на атлантском, хватаясь за голову. — Этого места не бывает, наверное! — Но вдруг он осекся. Его глаза расширились, словно его резко осенило, из глубин подсознания вынырнуло какое-то смутное, древнее воспоминание. — Хотя... возможно, есть. Я просто правда не совсем понимаю, что здесь происходит.
Атанасия заложила руки за спину и неспешно, властно зашагала вокруг него по водной глади. Ее шаги были исполнены достоинства, словно она собиралась читать лекцию нерадивому, но интересному ученику.
— Это место... оно и есть, и его одновременно нет. Это место называется Эдэй, — начала она, и ее голос отражался от невидимых сводов. — Оно неразрывно связано с божествами нашего мира и основами мира в целом. Это место есть начало и конец жизни человека. Вообще, само по себе, здесь не должны находиться живые люди. Здесь души встречают новый мир или прощаются с ним. В твоем же случае, как ты мог понять, сейчас... ты будешь с ним прощаться.
Влад побледнел окончательно. Колени его подогнулись.
— В с-смысле... прощаться? — выдавил он, глядя на нее с неподдельным ужасом.
— ( Наверное, надо зайти издалека, а то он тогда совсем испугается до смерти, — с легким раздражением подумала Атанасия, наблюдая за его паникой. )
Стоявший неподалеку Арноарис, внимательно слушавший ее возвышенную речь, внезапно вздрогнул. Он ясно, кристально четко услышал эту последнюю фразу прямо в своей голове. Он изумленно посмотрел на принцессу, но та даже не повернула головы, продолжая свою величественную игру.
— ( В этом месте... слышно ее мысли? Что?! ) — осознал Арноарис, и его глаза расширились от шока.
Не подозревая об этом, Атанасия продолжила:
— Ты можешь быть вообще никак не связан с нашим миром, и, будучи обычным человеком, твоя судьба может случайно связаться узами с людьми нашего мира. И эта связь тяжела тем, что она намного прочнее, чем узы, которые есть в вашем земном мире. Потому что ваш мир еще не познал глубину настоящей трагедии. Поэтому ваши узы могут быть прочными, но они никем не контролируются, и нити разрываются сами по себе... В отличие от мира, в котором существуем мы все.
Она остановилась прямо перед ним, глядя ему в глаза.
— Твоя судьба связана с жителями нашего мира крепкими узами, и из-за этого тебе не дает покоя твое сердце. Например, у всех синеволосых людей я вижу судьбу четко и ясно. Но твою судьбу я не могу увидеть никак. Но я вижу линии, которые связывают тебя с атлантами, например душа, которая еще не стала атлантом... Эта связь очень прочна. Связь между атлантами разорвать не могут даже божества. Но связь обычных людей и атлантов разорвать под силу даже мне.
Атанасия чуть склонила голову, и ее светлые глаза наполнились безупречно сыгранной, глубокой печалью.
— Поэтому я хочу освободить тебя от этого бремени. Чтобы ты более не страдал и не разрывался сердцем. Ведь ты же любишь одну девушку... Но как печальна безответная любовь, и впрямь, да?
Влад, услышав упоминание о своих чувствах к Ане, потрясенно распахнул глаза.
— В с-смысле? Откуда... — прошептал он, пятясь назад.
— Я вижу это по твоей линии судьбы, — мягко перебила она, делая шаг следом. — Всю судьбу я прочесть не могу, но вижу ту часть, что связана с атлантами. Я, на самом деле, сама не понимаю, как такое вышло, что ты знаешь атлантский. Я не вижу твоих родителей в этой линии. Но всё, что есть сейчас, не дает тебе спокойно жить, и ты не можешь идти в будущее из-за этого. Поэтому я хочу тебе помочь.
Она повернулась боком, поднимая светлый взгляд к огромному лунному диску, висящему над горизонтом. Серебристый свет очертил ее точеный профиль.
— Ведь любовь должна окрылять и давать силы, а не тяготить и тянуть назад, — произнесла она с такой искренней, щемящей грустью, что у зрителей позади перехватило дыхание. — А безответная любовь - это самое противное чувство, которое может быть на этом свете. Тебя убивает это чувство, потому что это не твоя судьба, но ты к ней привязался. Поэтому надо лишь разорвать эти оковы судьбы, и всё. Сейчас я хочу помочь тебе и разорвать узы, которые связывают тебя с той девушкой, чтобы ты мог жить дальше и не знать боли и печали.
Она выдержала паузу, позволяя словам проникнуть в сердце дрожащего парня.
— ( И сотру тебе память. )
Арноарис, всё это время завороженно слушавший ее проникновенную речь о любви, от этого внезапного, циничного контраста едва не поперхнулся воздухом. Он поспешно отвернулся, прикрыв рот кулаком, и издал странный, сдавленный звук - что-то среднее между кашлем и чиханием, отчаянно пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.
Остальные стояли в абсолютном, благоговейном шоке. Косиодор, приоткрыв рот, переводил потрясенный взгляд с невероятной водной глади на фигуру принцессы, освещенную луной.
Атанасия плавно вытянула руку в сторону. Воздух с тихим звоном уплотнился, и в её ладони материализовался длинный, изящный посох с восьмиконечной звездой в его центре.
Когда она шагнула к Владу и протянула свободную руку, парень в панике замахал руками:
— Нет, нет, нет, постой!
Но Атанасия была неумолима. Ее пальцы властно коснулись его лба. Влад мгновенно замер, словно парализованный.
Она медленно убрала руку и заговорила, и ее голос вибрировал от вложенной в него силы:
— Запомни и живи с этим, как с истиной, которую дали тебе божества. Судьба властна всегда. И как бы ты ни пытался менять судьбу, она всегда возьмет свое. Если ты думаешь, что ты изменил судьбу - ты просто пошел по обходным путем. Проще говоря, русло судьбы всегда ведет к точке, к которой оно должно прийти.
С этими словами Атанасия закрыла глаза. Она перехватила посох обеими руками, выставила его прямо перед собой и, не дав Владу вставить ни слова, начала торжественно чеканить на древнеатлантском:
— { Распутай суть и принцип мира, распутай узы прочные что вшиты в судьбу мира, от имени пророка бога вверяю смысл к существу. Сломай все нити что ведут к пути распутья }.
Завершив заклинание, она слегка приподняла посох и с силой ударила нижним концом о водную гладь. Раздался гулкий, раскатистый звук, отдавшийся в самом нутре каждого присутствующего.
Атанасия открыла глаза, опустила посох и внимательно посмотрела на Влада.
— Ну вот и всё, — уже более привычным, тоном произнесла она. — Теперь тебя ничего не связывает ни с кем. Чувствуешь ли ты облегчение?
Влад всё еще стоял, тяжело дыша и растерянно моргая. Он прислушался к себе, потрогал грудь и непонимающе покачал головой. Ничего не изменилось. Чувства никуда не ушли.
— Нет... ничего не поменялось, — сбитым голосом ответил он.
— Это нормально, — Атанасия успокаивающе кивнула. — Тебе просто надо привыкнуть. Но более не появляйся в этой деревне, если не хочешь повторения этой же судьбы. Вернись сюда через год, и тогда всё будет хорошо. Но так не встречайся здесь ни с кем, и тогда твоя судьба приведет тебя в правильное место.
С этими словами она вновь подняла посох, и он с легким мерцанием растворился в воздухе, словно его и не было.
— Ну, осталось дело за малым, — вслух, с доброй улыбкой произнесла она.
— ( Сейчас я тебе сотру память. )
Но внезапно она замерла. Что-то было не так. Какое-то странное, тянущее чувство заставило ее резко развернуться и снова посмотреть на Влада.
— ( Что за... ) — ее глаза сузились.
Она отчетливо видела, как разорванные ею эфирные нити судьбы, связывающие Влада с атлантами, начали медленно, словно живые лозы, тянуться обратно и вновь срастаться прямо на ее глазах.
Арноарис, неотрывно следивший за ней, нахмурился.
— ( Что произошло? ) — в недоумении подумал он, уловив ее растерянность. Проследив за ее взглядом, он, хоть и не видел самих нитей, по ее реакции понял: что-то пошло не по плану.
Атанасия быстро взяла себя в руки. Лицо вновь стало непроницаемым.
— Хорошо, значит, поступим по-другому, — ровно произнесла она, отступая на шаг.
Она скрестила руки на груди, чуть склонила голову набок и принялась напряженно думать.
Минос, всё это время с восхищением разглядывавший неземной пейзаж Эдэя, заметил ее заминку. Он неспешно подошел ближе, засунув руки в карманы, и с любопытством огляделся.
— Слушай, а что это значит? Что вообще происходит? — поинтересовался кронпринц, кивнув на застывшего парня. — Я, кстати, впервые вообще в Эдэе. Тут, кстати, очень красиво.
— Да, тебя твоя сестра не пускала в Эдэй воздуха? — не отрываясь от своих размышлений, заметила Атанасия.
— Она говорит: "Нет, тебе там делать нечего!" — крайне обиженно, передразнивая сестру, фыркнул Минос, взмахнув рукой.
— Смекнула, — Атанасия позволила себе легкую усмешку. — Но она действительно права, она молодец.
— Да в смысле?! А что здесь не так? Хороший мир, безопасный, красивый! — искренне возмутился Минос, обводя руками бескрайнюю водную гладь и Луну.
— Ты просто не видел, что здесь иногда может твориться, — сухо отрезала Атанасия, возвращаясь к насущной проблеме. — Сейчас, стой, дай подумать. Мне нужно разобраться с ним, понять, что с ним делать.
— А что с ним не так?
— Он, скорее всего, атлант. Потому что я хоть и не вижу его судьбу целиком, но нити, которые связывают его с атлантами, я не могу разорвать. А это значит только одно: он атлант. И это значит, что он почему-то не превратился до восемнадцати лет.
Она потерла переносицу тонкими пальцами.
— ( А почему он не превратился? Это достаточно странно. Я такое никогда не видела. — Мысли заметались в поиске логического объяснения. — Нет, нет, нет, сейчас об этом думать не стоит. Нужно подумать, что с ним сделать. Нужно придумать какое-то заклинание... )
Арноарис, стоявший в паре шагов, отчетливо слышал каждое слово ее внутренних метаний. Его лицо стало серьезным. Он смотрел на нее с затаенной тревогой, размышляя: — ( Что же нужно сделать? Можно ли как-то помочь? )
В этот момент Косиодор, который тоже всё слышал из их разговора с Миносом, подошел ближе, поправляя съехавшие очки.
— А что нужно сделать, чтобы помочь? Тебе или ему... наверное, кому больше нужна помощь? — взволнованно спросил юноша, переводя взгляд с задумчивой Атанасии на шокированного Влада.
— Едва ли тут чем-то можно помочь. Надо просто попытаться сейчас подумать, что с ним надо сделать, — Атанасия тяжело вздохнула, опуская руки. Она перевела взгляд на Косиодора и принялась объяснять, словно на лекции: — Линия судьбы всегда ведет к конечной точке. Но иногда превращение в атланта может не сработать. Ну, я, по крайней мере, об этом подозревала в теории, что оно может не сработать. Но на практике никогда не сталкивалась с таким. Да и тяжело было бы столкнуться. А тут вот случай подвернулся.
Она вновь перевела немигающий взгляд на Луну.
— Мне нужно создать заклинание, которое изменит его судьбу так, чтобы его принял Посейдон. Я до этого, конечно, лечила людей, которые страдали... ну, так назовем, некой болезнью, из-за которой они либо умирали, либо их тело не справлялось с восприятием силы мира света. И им приходилось помогать с этим в Эдэе. Но я так делала раз пять максимум за всё время. А сейчас нужно сделать совершенно другое. Его тело мало того, что адаптировалось к этому пустом миру, так еще и решило, что ему вообще не нужна сила мира света. Я не знаю, в чем дело - либо сам Посейдон его отверг, либо его тело очень легко переносит изменения. Надо будет над этим подумать потом. Но, впрочем, сейчас самое главное - это создать заклинание, которое изменит саму его судьбу.
Косиодор внимательно выслушал ее рассуждения, почесал затылок и неуверенно спросил:
— Ну так... а у тебя нет готового заклинания для этого?
Атанасия медленно покачала головой.
— Нет. — ответила она с неожиданным, пугающим позитивом в голосе. — А если его нет, значит, его нужно срочно создать и придумать прямо сейчас! —повторила она с большим позитивом. — Впрочем, у меня уже есть пара идей.
Она вновь плавно вытянула руку в сторону. Воздух зазвенел, и в ее пальцах снова материализовался длинный, сверкающий посох. Крепко сжав его рукоять, Атанасия решительно направилась к Владу.
Том 1 Глава 19 - Тяжелый выбор
Атанасия медленно подошла к застывшему в благоговейном ужасе Владу и твердо перехватила посох обеими руками. Ее длинные белые волосы мягкой волной спадали на плечи, а глаза звездным светом смотрели на парня с огромной решительностью
— Не дергайся и лишний раз не шевелись, — ровным, почти убаюкивающим тоном произнесла она, останавливаясь прямо перед ним. — Уверяю тебя, всё будет хорошо. Просто не двигайся и постарайся не паниковать.
Влад, бледный как полотно, судорожно сглотнул. Он так крепко вцепился пальцами в полы своей куртки, что костяшки побелели, но даже не посмел пошевелиться под ее подавляющим взглядом.
— ( В целом, всё должно пройти нормально, наверное, — анализировала Атанасия, наблюдая за его сбитым дыханием. — Конечно, мне совершенно не хочется прибегать к таким радикальным мерам, но... как я уже и говорила, судьба всегда принимает истинный путь, рано или поздно... )
С этими мыслями она плавно занесла посох и резко, с глухим гулом ударила его нижним концом по зеркальной черной глади Эдэя. По воде мгновенно разбежались широкие, светящиеся круги. Атанасия закрыла глаза и начала глубоко, размеренно чеканить древние слова:
— { От имени творца судьбы... Взываю к краю тишины! Создатель уз, проснись от сна и вверь душе заблудшей новый путь! Пусть свет твой озарит во мраке тени, низвергнет тьма в душе навеки! }
Услышав этот резонирующий голос, вибрирующий в самом воздухе, Влад в панике заметался взглядом по сторонам.
— ( Что... что вообще значат эти слова?! — в животном ужасе бились его мысли, пока сердце колотилось где-то в горле. — Это же просто слова, но почему от них так жутко?! Что она со мной сделает?! Что теперь со мной будет?! )
Пока Влад задыхался от страха, остальные маги, стоявшие поодаль, смотрели на происходящее с искренним благоговением. Древняя магия изменения судьбы, сотканная из лунного света и эфира, выглядела пугающе прекрасно. На последних слогах заклинания Атанасия плавно подняла посох и коснулась его светящимся концом щеки парня, задержала его там на секунду, а затем медленно убрала. Ее взгляд вновь стал предельно серьезным.
Косиодор, не выдержав давящей тишины, сделал робкий шаг вперед, нервно поправляя съехавшие очки: — Атанасия... а что теперь? Что нам теперь с ним делать?