Свадьба века или Как сестры наследство делили
Я вообще не поняла, причем здесь мужские ноги и замужество. Но Марта почему-то густо покраснела. И сразу же отодвинулась от травницы подальше.
— Да если б хоть кто-то посватался! — неожиданно обиженно буркнула она. — Так нет же! Им всем стройных красоток подавай!..
Я чуть не ляпнула, что если смотрят на красоту тела, значит, не любят. Прикусила язык по двум причинам: во-первых, Ферна ткнула пальцем в шрам, оставшийся после раны на бедре, и у меня потемнело в глазах от боли. А во-вторых, в голову неожиданно пришло, что если я сумею выдать Марту замуж, то однозначно выиграю наше с сестрицей соревнование! И я уже открыла рот предложить Марте поучаствовать в моей авантюре, но…
— Какой коновал тебя лечил, девочка? — проворчала старая травница, сбивая меня с мысли.
Ферна тяжело поднялась со своего табурета и проковыляла через комнату к шкафу. А у меня просто отвисла челюсть от такого заявления. И я не придумала ничего лучше, чем ответить:
— Архимагистр Бьорн.
И вообще не ожидала услышать презрительное:
— А, ну тогда понятно! Бумажки перекладывать, он горазд. А вот лекарь из него, как из меня королева, — сказала как отрезала Ферна.
— То есть, как это?!.
Я чуть не вскочила на ноги от возмущения. Бьорн меня практически из-за грани вытащил, а какая-то… травница смеет его хаить?!
— А вот так! — отрезала, перебивая меня Ферна. — Оно и видно, что ты не местная, потому как в столице все знают: у Бьорна мать была сильнейшим целителем. А сынок удался не в нее. Хоть мать и пропихнула его в академию, толку особого от него не было. Пока однажды во время его практики во дворце не случилась попытка переворота. — Ферна озабоченно перебирала какие-то свои запасы, изредка выныривая из недр шкафа и на свет просматривая содержимое пузырьков. Но это не мешало речи старой травницы литься гладко и складно. Как байке. — Королевскую семью спасли. Но среди солдат оказалось очень много раненых. И вот тогда-то Бьорн себя и проявил. Но не в целительстве, как думают почти все, а в организаторстве. Он додумался притащить во дворец своих однокурсников. И всех, без исключения, раненных спасли. Еще бы не спасти, если почти двадцать лекарей одновременно ими занимались! Да только когда дошло дело до разбирательств, то Бьорн никому не признался, что спасал раненных не он. Так и получил свое звание. Не за лечение, а за пустозвонство.
— Вот как? — В голове услышанное не помещалось. И верить в это тоже не хотелось. — И что же, до сих пор никто не разобрался в произошедшем? А мне кажется, если бы архимагистр Бьорн действительно был бы таким никчемным, как вы говорите, то его уже давно бы разоблачили и отобрали звание! Так что вы не правы! Архимагистр — хороший целитель! Я ему обязана жизнью!
Я была почти готова после такого моего заявления, что Ферна попросту вытолкает нас с Мартой взашей. Еще и пинками придаст ускорения, чтоб побыстрее покинули ее дом. Да и, честно говоря, после всего, пользоваться услугами полусумасшедшей старухи уже не хотелось. Я даже руку протянула, чтобы одернуть юбку и встать. Но замерла на месте, когда услыхала:
— Ну да, ну да, — проворчала травница, закладывая в ступку какие-то травы и начиная с недюжинной силой их толочь. — Бьорну ты обязана жизнью. По всей видимости, так же как и королевские стражи. А вот если бы тебя лечил кто-то более компетентный, то ты была бы обязана ему не только жизнью, но и сохранением магии!
Я так и застыла на месте, во все глаза глядя на Ферну. И у нас с Мартой одновременно вырвалось:
— Что?..
Но это было еще не все, что старая травница хотела мне сообщить. Напрочь проигнорировав наш с Мартой дружный вопль, она искоса посмотрела на меня и желчно припечатала:
— Из-за таких, как Бьорн, нормальные, настоящие целители и травницы не могут помогать людям. Ибо этот шкуродер, которому ты якобы обязана жизнью, ввел лицензию на деятельность. А она стоит немалых денег! Мало у кого находятся средства, чтобы выкупить ее и начать помогать людям. Зато полно снобов в шелковых мантиях с золотой каймой, которые лицензию купили, а вот как и чем лечить — купить забыли! Ну ничего! Недолго этому Бьорну и его прихвостням осталось. Новый Верховный быстро разберется, что и к чему.
Поверить в услышанное было практически невозможно. Пусть большинство проводимых архимагистром процедур я проспала, усыпленная магией в целях снижения болезненных ощущений, я все равно хорошо помню, что всегда оставалась с целителем Бьорном один на один. Так о чем толкует эта полусумасшедшая старуха?
— Что, девочка, — участливо спросила травница, подходя ко мне с каким-то крохотным горшочком в руках, — тяжело слышать, что если бы не Бьорн со своими амбициями, то ты по-прежнему занималась бы своим любимым делом? Понимаю. — Старуха снова тяжело опустилась на свой табурет рядом со мной и принялась обмазывать отвратительный, кривой и багровый рубец, оставшийся на месте старой раны, какой-то неаппетитно выглядящей мазью. — Ногу я тебе подлечу. Снова будешь скакать горной козочкой, будто ничего и не было. А вот с перекрытыми магическими потоками мне не справиться. Я-то их вижу. Но это благодаря амулету. Магии во мне нет. Тебе нужно искать хорошего целителя. Но на это нужно много денег. Нынче просто так помогать людям уже никто не хочет.
Ферна втирала мне в ногу мазь долго. И не просто втирала, а массировала шрам, добиваясь, чтобы поврежденная кожа впитала в себя как можно больше лекарства. И что странно, от этих прикосновений больно мне не было. Наоборот, в постоянно саднящей ране сейчас ощущался приятный холодок. Я даже разомлела, настолько замечательной оказалась процедура.
— Ну вот, — устало вздохнула старая травница, заканчивая втирать мазь и тяжело поднимаясь на ноги. — Теперь не болит? — грозно зыркнула она на меня исподлобья. И я ощутила себя муравьем перед огромной собакой. Хотя, наоборот, я была намного выше старой травницы.
— Не болит! — прислушавшись к ощущениям, с благодарностью и благоговением выдохнула я. — Совсем не болит!
И я попыталась вскочить на ноги. Но Ферна меня сердито осадила:
— Это ненадолго! Особенно, если действительно начнешь скакать как коза, не жалея ноги! На вот! — Она сунула мне в руку горшочек с мазью. — Ты видела, что и как я делаю, справишься и сама, не маленькая. Будешь втирать утром и вечером. Как закончится — придешь, еще сделаю. Повтираешь месяц, должно полностью зажить.
Ферна отвернулась от меня и, тяжело опираясь на свою клюку, прошлепала в противоположный угол комнатки, за незамеченную мной ранее ширму. Вскоре оттуда донесся плеск воды — старая травница мыла руки.
Ко мне подошла Марта и, взяв меня под руку, потянула в сторону выхода, тихонько шепнув на ухо:
— Пошли. Ферна не любит, когда пациенты задерживаются у нее после завершения лечения.
Я удивленно покосилась на пышку. Но предположила, что раз она местная, то лучше знает, как следует себя вести со старой травницей. Особо противиться не стала. Задержалась лишь для того, чтобы оплатить свое лечение: под удивленным взглядом Марты сунула пальцы в поясной кошель, подумала и выудила самую крупную золотую монету. И положила ее на большой стол. Подумалось, что даже если мазь старухи и не вылечит меня до конца, то за качественное снятие боли она эти деньги заслужила точно. Марта при виде монеты удивленно округлила глаза. Но промолчала. Спросить рискнула лишь тогда, когда мы выбрались из домика травницы и отошли от него на некоторое расстояние:
— Не жалко таких денег? — странным тоном поинтересовалась у меня Марта, глядя перед собой. — Ферне редко вообще перепадают монеты. В нашем квартале мало у кого есть лишние средства. В основном платят чем могут: продуктами, тканями, дровами. Или вообще отрабатывают у Ферны дома, помогая с уборкой. У старухи, видишь ли, спина больная, самой ей тяжело…
— Не жалко, — спокойно отозвалась я. И, в свою очередь, спросила: — Почему здесь так тихо? Утро, а улица словно вымерла.
Марта опять подарила мне изумленный взгляд:
— Так потому и тихо, что утро! Здесь ведь только живут. А работают все в других местах. Так что уже все разошлись по лавочкам, мастерским, ателье и прочему. Погоди, вот придет вечер!.. Разве в том месте, где ты жила до этого, не так?
Я усмехнулась:
— Последние шесть лет я жила в приграничной крепости на севере королевства. Там точно не так.
Марта дурой не была и мигом сопоставила все, что уже знала обо мне:
— Ты была боевым магом?! Ух ты!
Восхищение девчонки польстило. Но улыбка все равно вышла грустной:
— Вот именно, что была. Теперь магии во мне крупицы. Только на быт, да и то не высшего уровня и хватает. Так что…
Я вздохнула. А моя новая знакомая понимающе погладила меня по руке:
— Приходится теперь приспосабливаться? Ты из-за этого приехала в столицу?
Я кивнула. Пусть думает что угодно. Пока я не готова сказать ей правду. Потому и ответила максимально обтекающе:
— На Севере слабые и калеки никому не нужны. Во время прорывов и нападений нет ни времени, ни сил отвлекаться на их защиту. — И сразу же, пока озадаченная моими словами Марта переваривала их, перевела разговор в другое русло:
— Ладно, хватит обо мне! Я не пропаду. Особенно если будет работа. Ты мне лучше объясни, что там было про замужество и мужские ноги?
Я заглянула новой подруге в лицо. Марта неожиданно сильно, неудержимо покраснела и смущенно опустила глаза вниз:
— Да-а-а-а… Там такая история… — сконфуженно протянула она.
— Я никому не скажу, — подбодрила я толстушку. Мне вдруг стало любопытно. Что же там за история такая, что Марта конфузится едва ли не до слез, а травница ее этой историей попрекает?
Мы шли вдоль тихой, пустой улочки, кажется, без какой-либо определенной цели. Я — так точно. Только поглядывала по сторонам, запоминая дорогу. Марта рядом со мной некоторое время топала молча. А потом горько вздохнула:
— Да чего уж там… Ее и так, кажется, половина города знает. Если поселишься где-то поблизости, непременно расскажут и без меня. — Она еще немного помолчала. Словно собиралась с духом. А потом торопливо протараторила: — Понимаешь, я тогда была еще совершенной дурой! Шестнадцать лет, мама ворчала, что в голове одни женихи. Да мы все были полными дурами! Иначе бы Лисса не предложила затаиться под окнами Ферны в надежде застать там голого мужика и посмотреть, что и как, что нас будет ждать после замужества. — Марта еще горше вздохнула и потрясла головой, словно пыталась избавиться от неприятных воспоминаний. — Я уже тогда была полненькой. Но не настолько, как сейчас. Это сейчас я уже с горя не отказываюсь ни от одной булки. А тогда… Тогда именно Лисса настолько удивилась волосатым ногам Френка, что охнула и отшатнулась от окна. И напоролась на составленные Ферной горшки. Наверное, старуха хотела их просушить. А потрясенная видом мужских ног Лисса их все побила. Грохоту было!.. — Марта опять уныло вздохнула. — А знаешь, что самое обидное? — спросила она у меня.
— Нет, — отозвалась я, поддерживая новоявленную подругу. И даже головой покачала.
— Самое обидное, — почти всхлипнула толстушка, — что все успели удрать до того, как разгневанная Ферна выскочила на крыльцо. Осталась лишь я. Потому что зацепилась платьем за куст и никак не могла выпутаться, чтобы не порвать свое лучшее платье. И весь гнев Ферны пал на мою голову. А на следующий день таинственным образом об этом приключении узнала вся улица. Так что меня по сей день считают бесстыжей и неуклюжей толстухой. А Лисса после всего вышла замуж за Френка… А я теперь — старая дева без единой перспективы создать семью, — уныло закончила Марта. По пухлой щечке одиноко скатилась прозрачная как стекло слезинка.
Я была просто потрясена услышанным. Нет, ну это же нужно быть настолько узколобыми! Да и подруги Марты… Вот больше, чем уверена, сплетню разнес кто-то из них! Старухе-травнице это точно было ни к чему. Мой шок оказался настолько велик, что я будто со стороны услышала собственный голос:
— А ты знаешь, Марта, кажется, я могу тебе помочь…
Глава 3
— Чем? — скептически поинтересовалась в ответ Марта. — Я уже даже пробовала к сводне обращаться. Без толку. — Толстушка махнула рукой. Мол, все уже испробовала, отстань.
— Это смотря к какой сводне обращаться, — протянула я в ответ, пытаясь придать своему голосу интригующие нотки. И одновременно судорожно вспоминая, как мама искала женихов своим клиенткам.
Вообще, мама за такую работу бралась лишь за очень большие деньги. Помню, я как-то нахально подслушала ее разговор с одной клиенткой, которая никак не могла выдать замуж дочь-перестарка двадцати шести лет от роду. А учетом того, что и мать, и дочь не были магами, это было уже много. Но мама тогда взялась за заказ. Потому что только за поиск жениха предлагали сотню золотых монет. Да и приданое за девицей было хорошим…
— Какую нашла, к такой и обратилась, — немного обиженно отозвалась Марта. — Я же не могла обращаться к сводне в своем районе? Не могла. Сплетни бы точно пошли, которых мне и в первый раз хватило. А в чужом районе, на другом конце города, не так просто что-то или кого-то найти!
Я отмахнулась от ее слов:
— Лучше скажи: какое приданое за тобой дают? Есть чем жениха соблазнять?
У моей новой подруги округлились не только глаза.
Марта остановилась посередине дороги как вкопанная и уставилась на меня как архимаг на нежить в спальне королевы:
— Ты мне предлагаешь купить жениха?! — И столько оскорбленной гордости, столько обиды и уязвления в голосе. — Да как ты могла?..
Я пожала плечами:
— А что здесь такого? Знаешь, что мой командир обычно говорил? Что в этой жизни доступно все. Просто цена у этого всего разная. И если тебе что-то очень нужно, бери его. Если готов уплатить назначенную цену. — Обычно командир говорил это про нарушения дисциплины в погранотряде, самовольные отлучки и пьянство. Мол, захотел, что бы было хорошо? Ладно. А теперь пришла пора платить за полученное удовольствие. Головной болью, усталостью и похмельем. Вот только Марте об этом знать не обязательно. — Хочешь замуж, но внешне никого не привлекаешь? Значит, нужно брать жениха другим! Только и всего.
Наверное, я слишком поторопилась. Или чересчур прямолинейно высказалась. Привыкла к среде боевых магов, где все просто: никто не держит в душе обиду и откровенно говорит о своих желаниях. Может быть, потому, что никогда заранее не знаешь, когда случится следующий прорыв, и вернешься ли ты с зачистки этого прорыва. А в мирной жизни все оказалось совершенно не так. В мирной жизни, если есть свободное время и уверенность в завтрашнем дне, значит, можно потратить какие-то усилия на дипломатические танцы, чтобы достичь обманом, хитростью, уговорами того, что боевой маг просто возьмет или купит.
Марта оскорбилась. Настолько, что поджала губы и выплюнула:
— А я думала, что ты хорошая и добрая! Что мы с тобой можем подружиться! А ты!..
— Одно другому не мешает… — начала я. Но толстушка не стала меня слушать, быстро пошла прочь. Посмотрев несколько секунд ей в спину, с отчаянием понимая, что мой первый блин в попытке получить наследство действительно превратился в ком, я крикнула ей в спину: — Если передумаешь — приходи! Я живу на улице Магов, четырнадцать!
Название матушкиного салона намеренно не стала называть. Если Марта все-таки решится, будет ей приятный, я надеюсь, сюрприз. А если нет, то и знать ей, с кем общалась, незачем…
Кларисса
Проснулась я в отвратительном расположении духа. Еще худшем, чем засыпала вчера. А все потому, что накануне не только сестрица свались мне как снег на голову, я еще и повздорила с мамой. Как же все не вовремя! Я уже думала, что скоро заживу по-человечески! Никто мне не будет указывать, когда работать, а когда ложиться спать, когда встречаться с друзьями, а когда с клиентами… Я столько усилий положила на то, чтобы убедить маму в моей состоятельности управлять ее салоном! Оставалось всего-ничего: уже даже нотариус пришел на подписание документов! И тут явилась сестра…
Здрасти! Отдайте мне половину дома и бизнеса! Ненавижу. Неудивительно, что мне всю ночь снилось, как Милиссу опять признают лучшей и поручают ей организовать свадьбу наследного принца! После такого сна я вскочила с постели как фурия, готовая бежать и отвоевывать у сестры право организации королевской свадьбы. И только через некоторое время, уже распахнув дверь отведенной Меле комнаты, я сообразила, что наследнику еще только пять лет. То есть, до его свадьбы еще очень и очень далеко. А сестрицы, похоже, в доме нет. Уже отправилась на охоту за клиентами?
Пользуясь отсутствием сестры, я прошла в комнату и осмотрелась: идеально заправленная кровать, словно здесь никто и не жил, полное отсутствие вещей, хотя я точно знала, что мамочка вчера от щедроты души едва ли не половину своего гардероба презентовала Меле, и даже все стулья стоят на своих местах. Будто бы сестра мне вчера просто приснилась!
Горько вздохнула. Если бы так… Но нет же!.. Идеальная Милисса если нарисовалась, то фиг сотрешь… Неожиданно жутко, до боли в пальцах захотелось разворошить постель. Или открыть шкаф и повыбрасывать на пол все то, что Мела вчера выцыганила у матери. Сделать хоть что-то, чтобы разрушить безупречный порядок в комнате! Смотреть на эту показуху не было сил. Но в последний миг я все-таки сумела остановиться. Буквально в миллиметрах от уголка подушки, к которой уже тянулась моя рука. Если я все здесь разбросаю, то Мела узнает, что я была в ее комнате. И у нее появится предлог упрекнуть меня, пожаловаться матери, обойти меня в рейтинге и в ее глазах. А я этого не хочу!
Нет, лучшей должна стать я. Но как этого достичь? Без маминых подсказок будет сложно организовать идеальную свадьбу. Сестра легко может меня превзойти…
Неожиданно меня осенило: чтобы Мела не смогла сделать лучше, ее нужно отвлечь. А еще лучше — избавиться от нее! Тогда точно агентство достанется мне!..
Идея понравилась. Настолько, что я торопливо вышла из комнаты сестры, очень аккуратно прикрыв за собой дверь. Не время сестрице знать, что я что-то против нее замышляю. Это будет сюрприз.
Собственная спальня, в отличие от комнаты сестры, представляла собой привычный мне, упорядоченный хаос. По обыкновению, отыскав в нем нужные вещи, я торопливо оделась и спустилась вниз, впервые воспользовавшись заклинанием для нанесения макияжа.
Косметика для каждой уважающей себя девушки — святое. Я никогда не пренебрегала уходом за собой. Это важно для сохранения красоты и молодости. А от магии портится цвет лица. Но сегодня возиться с макияжем было некогда. Время и так уже близится к обеду. А мне нужно как можно быстрее найти сестре жениха. Пока она мне здесь все не испортила!
Прихватив свой зачарованный блокнот, в который обычно записывала все, что мама поручала мне сделать, а также сколько и кому заплатила, я помчалась вниз. Как хорошо, что я по утрам не завтракаю, ведь это вредно для фигуры! А кофе со слоеными булочками можно выпить и в любимой кофейне. В компании бывшей сокурсницы Итины, первой сплетницы в столице. Итина точно знает, кто из боевиков желает обзавестись семьей. Мама всегда не устает повторять, что проще всего поженить тех, кто делает одно дело и имеет сходные интересы. Вот и будем сватать боевичку за боевика! Будут вместе по кабакам шататься! И я ехидно усмехнулась, посылая Итине в целях экономии времени ментальный призыв.
Когда я добралась до кофейни, Итина меня уже ждала за одним из столиков, расположенных в углу веранды, увитой розами и плющом. За это я и любила это место: по хорошей погоде можно было не париться в помещении, а посидеть на открытой веранде, любуясь цветами и магически приманенными бабочками. Ажурные деревянные решетки, словно затканные зеленью и украшенные желтыми и розовыми бутонами, не давали с улицы увидеть, кто сидит за столиками, одновременно даря блаженную прохладу, тень и чарующий аромат посетителям кофейни. Плетеные кресла с мягкими подушками были невероятно удобными, а деревянные столы под скатертями в синюю и белую клетку создавали почти домашний уют.
Итина отчаянно замахала мне сразу же, едва я вошла в помещение кофейни:
— Сюда! Кларисса, я здесь!
Я с трудом удержалась, чтобы не поморщится. Да, мы с Итиной не были близкими подругами. Но вращались в одной компании. И она совершенно точно знала, что я сократила свое глупое деревенское имя до благородно-аристократического «Рисса». Однако продолжала упорно обращаться ко мне как к какой-то плебейке.
— Привет! — томно выдохнула, опускаясь в кресло напротив Итины и давая себе установку держаться, несмотря ни на что. Бывшая однокурсница наверняка попытается вывести меня из себя, чтобы получить новую пищу для сплетен. Нельзя этого допустить. Я Итину звала не за этим.
За прошедшее с выпуска время Итина ни капельки не изменилась. Как была обыкновенной серой мышкой, такой и осталась: гладко зачесанные русые волосы, чуть курносый нос, темные, как слива глаза. Из одежды — белая блузка с очень скромным кружевом на воротнике и манжетах, и простая коричневая юбка, словно Итина все еще была студенткой академии. Отчаянно захотелось съязвить по поводу ее внешнего вида. Настолько, что пришлось прикусить кончик языка, чтобы он нечаянно не ляпнул чего лишнего.
— Привет! — вернула приветствие бывшая одногруппница и с горящими глазами скомандовала: — Давай, выкладывай, что у тебя стряслось, что ты меня так срочно вызвала? И да, заказ я уже сделала, можешь не беспокоиться! — фыркнула она в конце.
Я чуть воздухом не поперхнулась от такого напора и наглости. И наверное, у меня на лице что-то отразилось, потому что Итина слегка сбавила обороты:
— Да что ты как неродная, в самом деле! А то я не помню, какие слоеные булочки и какой кофе ты любишь!
В этот момент, словно по сигналу, к нашему столику подошел официант, толкая перед собой тележку. И принялся выставлять на стол заказ: зеленый чай, я узнала его по запаху, мама тоже такой пьет, тосты и творожный сыр для Итины. И кофе, сахар, сливки, слоеные булочки с джемом и масло для меня. Итина действительно, как оказалось, ничего не забыла. Я удовлетворенно улыбнулась. Из нее могла бы получиться неплохая помощница…
Пару минут после ухода официанта над нашим столиком висела тишина. Каждая из нас сосредоточенно занималась своим заказом. А я еще и параллельно обдумывала, как бы поделикатнее выспросить у бывшей сокурсницы, кто из боевых магов еще не женился, но желает надеть ярмо семейной жизни.
Итина первой закончила намазывать тосты сыром, пригубила чай и, удовлетворенно кивнув самой себе прилизанной головой, повторила вопрос:
— Так что у тебя случилось? Тебя замуж, что ли, насильно отдают?
— Если бы, — хмуро буркнула я в ответ, позабыв собственные планы не идти у сокурсницы на поводу. — Все несколько хуже: замуж выходит мать. А мне на голову свалилась Милисса!..
— То есть, свалилась? — Итина очень удачно округлила глаза от потрясения. И меня, увы, прорвало.
Чего у Итины не отнять, так это умения слушать. Я выболтала все. Даже то, о чем собиралась молчать. И что сестра утратила магию, и что претендует на половину моего агентства… И даже то, что жених матери предложил устроить конкурс на лучшую свадьбу.
Итина слушала внимательно, мелкими глотками попивая свой чай. А когда я выдохлась, выплеснув все свое возмущение, задумчиво взялась за тост:
— И что требуется от меня? — спросила спокойно и откусила кусочек от поджаренного хлебца, аппетитно захрустев золотистой корочкой.
Почему-то этот жест меня просто взбесил. Отчаянно захотелось выхватить у Итины этот несчастный ломтик хлеба, а потом с размаху швырнуть ей в лицо. Чтобы не наделать глупостей, пришлось сцепить зубы и сесть на собственные руки, ибо я им сейчас не доверяла. Медленно сосчитав до ста, я заставила себя расцепить зубы, растянуть губы в деланной улыбке и вежливо произнести:
— Ты всегда больше всех знала, кто на ком хочет жениться, и кто собирается делать это в реальности. Потому я тебя и позвала: помоги подобрать Меле жениха! Выдам ее замуж, и дело с концом! Будет сидеть дома, ждать мужа с работы и перестанет покушаться на мое!
Я предполагала, что Итина засмущается и обрадуется комплименту. Или начнет жеманиться и набивать себе цену. Но мне даже в кошмарном сне не могло присниться, что бывшая сокурсница сначала вытаращит на меня глаза, а потом откинется на спинку кресла и начнет от души, на всю кофейню хохотать, привлекая к нам ненужное внимание.
— И что такого смешного я сказала? — не сдержавшись, проворчала я, испытывая дикое желание чем-нибудь огреть бывшую соученицу.
На нас косились со всех уголков веранды. Официант, засмотревшись на Итину, едва не уронил поднос, чем вызвал мое самое искреннее возмущение. Нашел, на кого смотреть! Прилизанные, бесцветные волосешки, бесцветные щеки и губы, одета как старая дева, а он на нее любуется! То ли дело я!..